Командир
22 августа 2025 г., 17:05
Проходя мимо комнаты отдыха из-за неплотно прикрытой двери, я услышал твой голос. По всей видимости, ты там находилась с Бизоном. И вот когда я уже собирался войти, то услышал, что речь идет обо мне, и почему-то замер.
— Борька, что мы с подарком делать будем?
— Для Бати? Так вроде ж все решили, разве нет?
— Нет! Это подарок от группы, от трудового коллектива, так сказать. А я говорю про нас с тобой, все-таки такая дата, юбилей. Надо что-то особенное… — Похоже, пора уходить, а то не хочется как-то сюрприз портить. Но вот следующая реплика Тарасова не дает мне сделать и шагу.
— А я думал, что что-то особенное ты лично наедине подаришь… — Нет, я, конечно, все понимаю, друг, лучший друг, причем не только мой, но и твой тоже, но нашел, понимаешь ли, что и где говорить! Еще и при открытых-то дверях! А если бы тут не я был, а чужие уши?
— Боря! — о, а вот и подзатыльник, правильно, Ритка! — Что-то особенное и наедине я дарить на нашу с ним годовщину буду, ну в край на день рождения, а тут…
— А тут юбилей службы в военно-морском флоте.
— То-то же! Так что я думаю, командир заслужил отдельного внимания конкретно от нас. Идея у ребят, конечно, не плохая, да и мы свои коррективы внесли, но все же это их идея, да и организация тоже на них. И знаешь, все же этот подарок отображает настоящее, то, где Батя есть конкретно в данный момент. А я хотела что-то такое… такое что отображало бы весь путь его становления как…
На этом моменте я все же отрываюсь от вашего разговора, прикрываю двери и направляюсь в кабинет. А в голове все крутится твое «командир». Казалось бы, такое обычное обращение, но почему оно так резануло слух? Командир… Командир… Что ж не так с этим «командир»? Никак не пойму. Так, в мои редкие вылазки в поля, меня называет молодняк. Так по поводу и без, меня зовут Кот и Бизон, причем как непосредственно во время операций, так и вне службы. При редких встречах и телефонных разговорах я могу услышать это обращение от ребят, которые когда-либо служили под моим руководством. И тут меня осеняет: я не помню, когда в последний раз меня так называла ты. И это внезапное понимание меня коробит.
В голове возникает новая череда вопросов: как, когда и почему? Как так, что привычное и родное «командир» в твоем исполнении вдруг куда-то исчезло? В какой момент это произошло? Почему я этого не заметил сразу?
А я ведь до сих пор помню твое первое «командир», помню ту еле заметную издевку, тщательно замаскированную под искренний интерес о моем самочувствии. И также помню то первое настоящее «командир», когда мы полностью и целиком приняли друг друга: я тебя как равноправного бойца группы, ты меня как командира.
Внезапное осознание того, что ты больше не зовешь меня командиром, почему-то очень сильно задевает. Задевает так, как тогда, когда я впервые услышал, как командиром ты называешь Бурлака. Нет, я все понимал: тогда он являлся командиром группы, и вы должны были его таковым воспринимать для слаженной, эффективной работы. Да, это была ревность, можно было бы даже сказать профессиональная, но меня абсолютно не волновало, что точно так же к нему обращаются парни. А потом меня по пустило сразу после осознания, насколько по-разному ты произносишь «командир» в зависимости от того, адресовано оно мне или же Варягу.
Именно от тебя «командир» слышать мне нравилось больше всего. От тебя оно никогда не звучало сухо, в нем всегда слышалось немного больше, чем в обычном обращении. В зависимости от ситуации в нем можно было различить: восхищение, искреннее беспокойство и сочувствие, надежду, согласие, одобрение, поддержку, и что самое главное, я всегда в нем слышал доверие. Полное, безоговорочное, безграничное доверие. И что интересно, я не помню, чтобы в твоем «командир» звучало сомнение. Конечно, не во всех моих решениях ты была уверена, не совсем согласна, поэтому возмущения и эти самые сомнения у тебя присутствовали, но конкретно в этом обращении ты их никогда не отображала. Для этих эмоций у тебя всегда был «Батя».
И вот, вместо того чтобы работать, я сижу и размышляю, что же такого случилось, что я перестал восприниматься тобой как командир. Хотя нет, если бы это было действительно так, то даже в разговоре с Бизоном ты бы меня так не называла, значит, тут что-то другое. И я должен понять, что именно.
Что ж, давай разбираться по порядку… Могли ли на эту ситуацию повлиять наши отношения? По сути, могли. А по факту? По факту выходит, что нет, так как, уже будучи с тобой в этих самых отношениях, «командир» все еще продолжал звучать. Что там дальше по списку, штаб? Так после расформирования Тайфуна и твоего перехода в КТЦ это обращение от тебя я еще слышал… правда, уже реже, но все же оно продолжало звучать. А потом…? А потом его становилось все меньше и меньше. И вот уже «командир» совсем пропал из повседневно-семейной жизни. В ней оставался, конечно же, «Батя», более редкое, но самое любимое «Ваня», а позже появились такие же родные, но гордые «муж», «отец» и «папа». А на службе, точнее, в стенах КТЦ, «командира» потихоньку вытеснял «товарищ контр-адмирал». Оно-то, наверное, и логично, тут в кабинете я действительно больше смахиваю на начальника, чем на командира. Наверное, поэтому он в итоге и остался звучать лишь на поле боя, в те редкие моменты, когда мы оба участвовали непосредственно в боевой части операции. А в последние несколько лет вылазки в поле и без того случаются редко, так еще и исключительно по отдельности. Вот тебе и ответы на вопрос, как и когда. Осталось понять, почему… почему не заметил раньше?
Да, в принципе, и тут всё легко объясняется: не заметил, потому что это произошло не резко, не сразу, не в один момент. А постепенно, шаг за шагом на смену командиру приходили другие обращения, которые очень даже естественно его заменяли.
И если раньше в ответ на мои приказы и указания я слышал «есть, командир», «делается, командир», «так точно, командир», то сейчас «есть, товарищ контр-адмирал», «так точно, товарищ контр-адмирал» или «уже делаю, Бать», «поняла, Батя, выполняю». Дома же это звучит как шутливое «есть, муж», одобрительное «хорошо, Вань», немного укоризненное «я уже всё сделала, Бать», а когда я вовремя забуду выключить начальника, ты на это мне мягко укажешь шуточным «так точно, товарищ муж».
Былое «ты командир, ты и решай» сменилось на «ты руководитель группы, тебе и принимать решение», или «ты отец, вот тебе и проводить воспитательную беседу».
И если тогда какому-то смежнику, который чересчур раскомандовался, ты могла выдать: «У нас командир имеется, чьи непосредственные приказы мы и выполняем», то сейчас в подобной ситуации ты можешь сказать что-то вроде: «Группа находится на задании по приказу контр-адмирала Булатова, и без его приказа никто никого отзывать не будет».
А помнишь? Когда мы только учились воспитывать наших первых юннатов, они приходили к тебе жаловаться после моей выволочки и озвученного наказания за свои выходки. Ты снисходительно улыбалась и говорила: «А что вы хотели за такие-то выкрутасы? Это командир вас еще пожалел, вот нас в свое время…». Да и нынешний молодняк может услышать нечто подобное после слишком разгромного разбора полетов. Правда, менее откровенно и с неизменной заменой командира на контр-адмирала. Даже у детей, когда они тебя просят смягчить или отменить мое наказание, ты на поводу не идешь, а лишь спокойно отвечаешь: «Так, штрафные санкции на вас кто накладывал? Папа? Вот за отменой и смягчением к папе и идите!»
А ведь и вправду ты никогда не спорила с моими решениями по поводу воспитательного процесса, несмотря на то, касается ли оно очередных юннатов или наших детей, да, и в принципе, это касается всех моих решений. Точнее, не так: ты споришь, еще как споришь, и частенько высказываешь мне все свои «я не согласна», «ты перегибаешь», «это слишком строго», но делаешь это только наедине. А при детях или подчиненных ты исключительно мой союзник.
Да вон тот же Кот недавно выхватил от меня по самое… в общем, сильно выхватил. Видимо, настолько надоел тебе своим нытьем, что ты очень резко ему высказала: «Ты чего от меня хочешь, а? Чтобы я тебя пожалела? Или через меня на Батю надавить, чтобы он сменил гнев на милость? Так ты знаешь, что не выйдет! И вообще, ты мальчик уже взрослый, поэтому если не согласен с решением адмирала, то ему и доказывай правильность своих действий! Напомнить, в какой стороне находится его кабинет?» А Васька-то на тебя тогда обиделся, впервые за все время, чтобы вот так серьезно, а не в шутку. Он просто никак не ожидал такой реакции, думал, что ты, как в старые добрые, назовешь его балбесом, потреплешь за волосы и в своей привычной манере с легким нравоучительным, но спокойным тоном пройдешься по всем его огрехам, а после со своей обычной, в таких случаях, снисходительной улыбкой заверишь, что наказание вполне заслуженное и не такое уж и страшное. Просто он не знал, что часом ранее в моем кабинете за закрытыми дверями у нас с тобой состоялся серьезный разговор. Да нет, даже не разговор, а конкретный такой спор, виновником которого он, кстати, и являлся. Ты так рьяно защищала любимца, что я не сдержался и наговорил лишнего. Ссора получилась знатной. Вот ты и не успела восстановить внутренний баланс равновесия, а тут Кот со своими причитаниями о несправедливости этой жизни. И ты, не успев отойти от разговора со мной, сорвалась на своего котенка. Тьфу! Да какой он к чертям котенок, вырос он уже давно из маленького несмышленыша в холеного, матерого, местами наглого Котяру. Так, кажется, я потерял мысль, о чем это я там…? Так вот, даже несмотря на то, что ты вспылила на Ионова и вроде как поддержала меня, в мыслях все равно оставалась со мной не согласна. Кстати говоря, на меня ты тогда конкретно обиделась, три дня со мной не разговаривала, причем делала это настолько виртуозно, что ни дома, ни на работе никто и не заметил, не считая Бизона, что между нами пробежала кошка, точнее кот. Вполне такой конкретный и реальный Кот. Причем сам этот хвостатый также ни черта не понял.
А знаешь? Наверное, именно поэтому я уверен в тебе как ни в ком другом, именно поэтому доверяю полностью, безгранично, потому что знаю, как бы ты ни сомневалась в моих решениях и действиях, ты всё равно меня поддерживаешь. Чтобы между нами там ни происходило, какую бы обиду на меня ты не держала, я точно знаю, ты всё равно будешь стоять рядом, помогая отражать очередной удар судьбы.
И вот, занимаясь этим внезапным анализом, я вдруг понял, что если так подумать, то фактически «командир» никуда не пропадал, он просто трансформировался в нечто большее. Точно так же, как трансформировались наши отношения.
***
Да, Ритка, подарок у вас получился поистине шикарным! Хорошо все-таки, что я тогда вовремя ретировался, а то такой сюрприз мог испоганить. И несмотря на то что изначально планировался подарок от тебя с Борькой, в итоге он получился от всех ребят, с которыми приходилось служить в разное время в различных группах, так сказать, подарок от старой гвардии. Масштабную ты развернула деятельность, Рит, ох, масштабную. Эта красота, хоть и заявлена как коллективная работа, но я то знаю, кто является идейным вдохновителем и главным двигателем процесса. Мало того что с подарком заморочилась, так тебе и этого показалось мало, ты решила целую церемонию вручения устроить. Сначала на большом экране появился видеоролик, на котором один за одним боевые товарищи (все, кто жив и о ком хоть что-то было известно) произносили короткие, но емкие поздравления, причем в каждой такой речи обязательно звучало «командир». Насколько я понял, изначально никакого видео в планах не было, но из-за того что присутствовать смогли далеко не все, так как у многих служба, да и разбросаны мы все же по стране, а кто-то и за ее пределами, а поздравить хотели многие, то было решено собрать все поздравления в вот такой видеоролик. Признаться честно, мне было безумно приятно слышать все эти ваши речи, в них было много хвалы и благодарности. Н-да, знаешь, ты как потешить мое самолюбие. Хотя в искренности каждого из говоривших я не сомневаюсь. Может, и правда, из меня неплохой командир в итоге вышел? Но все же самые приятные слова, а точнее, всего три слова, я услышал чуть позже. После того как ролик завершился под не очень длинную, но очень пафосную, как для Бизона, речь, мне все-таки был вручен парусник. Точнее, модель парусной яхты. Невероятно красивой и поражающей своей детализацией. А затем на меня посыпались рукопожатия с объятиями, сопровождаемые коротким «Поздравляю, командир». Последней ко мне подошла ты, поцеловала в щеку, обняла и тихонько, так чтобы слышал только я, шепнула: «Люблю тебя, командир». И за это «командир» я поистине готов отдать многое. И вот пока ты возишься на кухне с приготовлением ужина, я в соседней комнате стою возле шкафа, в котором и стоит этот парусник. Белоснежный красавец. Под парусами которого по всей палубе расположены фигурки — миниатюрные копии всей нашей команды. Как там Бизон говорил: «Возможно, не все присутствующие на этой яхте между собой знакомы лично. Не всем посчастливилось служить вместе. Но всех нас, здесь, в одну большую команду, в одну большую семью объединяют призвание, жизненные взгляды, принципы и командир». Смотрю я на все эти фигурки, поражаясь, насколько детально и схоже они сделаны. Мастер, который их делал, явно постарался. Но что-то меня смущает во всей этой композиции, а именно расположение фигурок, а точнее — всего одной фигурки. Твоей. Она почему-то расположена непозволительно далеко от моей, когда должна стоять рядом, по левую сторону, практически вровень со мной, но все же немного заходя за плечо. Ведь это ты, большую часть моей военной жизни и практически всю свою, несмотря ни на что, идешь рядом со мной. Да и ты очень сильно повлияла на меня, на мое становление как командира. Конечно, каждый, с кем мне довелось служить, оставил свой след на моих командирских способностях. Но почему-то твое влияние я чувствую больше всего. Ведь какой бы прогрессивной наша армия ни являлась, начальников и командиров, которые готовы, а самое главное, умеют работать с женщинами, а конкретно с боевыми офицерами, не так уж и много. Вот я и являюсь одним из этих немногих, который не только готов и умеет, а еще и понимает, каким полезным и незаменимым бойцом может быть женщина в группе. И в этом исключительно твоя заслуга. Тогда, много лет назад, своим внезапным появлением в моей группе ты кирпичик за кирпичиком рушила все мои убеждения и представления о женщине в спецназе. Впрочем, не только мои. Сейчас вспоминаю и понимаю, каким же я был дураком. Ведь я искренне тогда считал тот день твоего появления в моей жизни неудачным. Это сейчас я понимаю, насколько он был счастливым и что новый боец в группе — это не наказание, как мне тогда казалось, а награда. Правда, за что — я так и не понял. Хоть я всегда работал только с теми, в ком был уверен, при очередном переводе или расформировании расставаться с каждым из ребят было тяжело. Но ты с Бизоном — особый случай, ведь без вас не просто сложно служить, мне кажется, это уже невозможно. Ведь в нашем деле доверять кому-то как себе, а может, даже и больше — это огромная роскошь. Я так глубоко погряз в своих мыслях, что не заметил твоего появления в комнате. В реальность меня вернули твое легкое объятие со спины и твой мягкий голос, прозвучавший где-то в районе шеи. — Вань, о чем ты так крепко задумался? А то я зову тебя, зову, а ты не откликаешься. — О чем задумался…? Да вот… — беру твою фигурку, — о том, что твое законное место, — располагаю ее рядом со своей, так чтобы одним плечом она немного заходила за спину моей, — здесь. — И, развернувшись, притягиваю тебя к себе, заключаю в объятия и чуть тише добавляю, — а еще о том, что мне безумно нравится, когда ты зовешь меня командиром.
