Когда мы снова встретимся

Ему не хотелось возвращаться на «Янов». Это выше его сил. Не хотелось знать, как именно решили свои проблемы Локи и Шульга. Что изменилось и кто его ещё помнит. Он наделал много шуму в своё прошлое появление и, как будто, ничего сильно плохого среди этого не было. Но он не был уверен, что справится с этим. Его легенда, во многом, базировалась на реальной личности, но отличия были. Сейчас же отличий стало ещё больше. Он сам себя временами узнавал с трудом. Но с наступлением лета ноги будто сами приводят в знакомые места. Словно окрестности завода «Юпитер» — большой магнит, которому нет возможности сопротивляться. Бункер учёных стоит всё там же. И поиск работы Дегтярёв решает начать оттуда. Его нанимают на понятную и приятную работу. Расставить оборудование, собрать замеры кучей непонятно зачем нужных детекторов. Ещё в прошлый раз, пусть и больше следуя легенде, чем по собственному желанию, он работал с Германом и его напарником. Теперь Озёрский перешёл на «Малахит», но и у одного Германа была целая бесконечность заданий для вольного сталкера. И Дегтярёву это искренне нравилось. Хоть он и считал это всё, не то, чтобы бесполезным, но просто слишком неточным и скоротечным. Все эти «ценные показатели» наверняка успевали тысячу раз измениться за то время, что прошло с замеров до передачи заказчику. А уж после выброса тем более. Но учёные считали, что это помогает сделать шаг в будущее и с ними не хотелось спорить. Может быть и так. Хотелось верить, что это так. Но, в любом случае, учёные всегда щедро платили. Даже если его помощь ничего не сделает для науки, он хотя бы сделает что-то для себя. Некоторое время можно будет не бояться помереть от голода или несовершенства собственной амуниции. Однако, в этот раз Герман озадачил его тем, что ему уже наняли напарника. Новость неприятная. И на его слова, что он справится со всем сам, что он сталкер-одиночка и это название точно описывает его стиль работы, ни Герман, ни его новый напарник, никак не отреагировали. Нужно два человека и всё тут. Его оставили на ночлег в жилом отделе бункера, выделили базовые блага и немного бесплатных патронов для предстоящей операции. И стоило бы этому радоваться, но Дегтярёв не мог перестать думать о том, кого именно ему придётся увидеть в роли своего напарника. Точно не Тополя или кого-то из его группы, с этим их пафосным названием. Их Дегтярёв в окрестностях не видел. И, совсем немного, жалел об этом. С этими ребятами вполне можно было работать. Но кто? И будет ли этот человек помнить Дегтярёва и его прошлые «доблестные подвиги»? С одной стороны, не хотелось бы работать учителем для новичка. С другой, совсем уж зелёные сталкеры до окрестностей «Юпитера» не добираются. Не каждому по силам преодолеть Рыжий лес. Да и немногие этого хотят. Хотя желание тут ничего не решает. Дегтярёв вот не хотел. А всё равно пересёк. Будто Зона пошутила свою непонятную шутку. На следующее утро перед ним ставят такое количество оборудования, что он уже согласен и на новичка. Даже не отмычку. Просто чтобы кто-то тащил часть вещей. Он как раз успевает упаковать в рюкзак около половины оборудования, когда появляется второй сталкер. Здоровается кивком со всеми сразу и ни с кем в частности. Снимает противогаз. Дегтярёв давит в себе удивление. Это оказывается Бродяга. Бродяга общается с учёными короткими фразами. Лицо сосредоточенное и чуть высокомерное. Дегтярёв с интересом наблюдает. «Что?» Ему показывают оборудование, кратко пересказывают принцип работы, с которым Дегтярёв уже ознакомился в более подробном варианте. О том, что Дегтярёв убрал тоже рассказывают. Хорошо, что не заставляют достать. «Где?» В рыжем лесу, на тех точках, что заранее обговаривали, ничего не изменилось. Дегтярёву точки сказали только сегодня. Стало как-то неуютно. Наверное, примерно так чувствуют себя отмычки, которым если что-то важное и сообщают, то в последнюю очередь. Хотя, раньше этого утра он и не спрашивал. «С кем?» Будто сам не видит, кто следит за ними тяжёлым взглядом. Когда учёные их представляют, Дегтярёв протягивает руку. Они были знакомы, но хотелось быть вежливым. Бродяга с сомнением смотрит на его руку и будто не знает, как поступить. Через бесконечные мгновения, он наконец пожимает руку и на его губах мелькает загадочная улыбка. Дальнейший разговор с учёными Дегтярёв видит, но мысли его пытаются разгадать смысл этой улыбки. «Понял.» А вот Дегтярёв ничего не понял. Но тоже кивает. Выдвигаются сразу же, как оборудование, инструкции по поводу которого уже отскакивали от зубов, уложено в рюкзаки. Будто бы подразумевается разговор. Но они молчат. Идут бодро и до кромки леса доходят за час. Солнце печёт с какой-то невероятной силой. Лето в Зоне не щадило. Дегтярёв отмечает на КПК точку, пересылает Бродяге. Тот мельком смотрит на карту и молча кивает, будто не ему совсем. Скидывает с плеча винтовку. Дегтярёв тоже кивает. Но уже своим мыслям. Он определился с тем, как они будут двигаться и сколько это займёт времени. Они даже должны успеть вернуться до выброса. Хотя большие переходы вновь стали ему посильны, в духоте идти было неприятно. Месяцы сталкерских будней что-то прочистили в его голове и адаптировали тело. Он всё ещё не чувствовал себя полностью на своём месте, но уже не был призраком прошлого, пообвыкнув в новых реалиях Зоны. Он не замечает, когда именно, но в какой-то момент тяжесть уходит, оставляя место для чего-то… ещё не лёгкого, но уже понятного. — Привал, — коротко говорит Дегтярёв, останавливаясь на месте. Слышит, как Бродяга делает ещё один шаг и тоже останавливается. Не сговариваясь осматриваются в разные стороны. Прикрывают слабые стороны друг друга. Но вокруг них царит спокойствие, нарушаемое лишь шелестом ветра в листве и редкими криками то ли птиц, то ли неопознанных человеком аномальных животных. В зоне видимости нет никаких опасностей, даже других людей не видно. Поразительная щедрость. Костёр не разводят. Перевести дух и снова идти. Если ничего глобально непредвиденного не произойдёт, то они успеют добраться до точки и сделать замеры до вечера. А там уже найдётся место для ночлега. Кроны деревьев становятся гуще. Теперь лучи солнца рассекают их реже, рисуя на земле мозаичные пятна света и тени. Свет обжигает кожу даже через ткань костюма. Тень же обжигает воображение: за каждым деревом видится аномалия, в каждом шорохе слышится приближение мутанта. Идти одному было легче. Дегтярёв никак не мог привыкнуть к тому, что слышит чужие шаги. В них ему казалась опасность. — Спина, чисто, — два отрывистых чётких слова. Бродяга говорит, кажется, ещё до того, как Дегтярёв до конца формирует мысль о том, что нужно проверить. Становится как-то внезапно легче. Не появляется мысли перепроверить. За Бродягой не нужно. До карьера Дегтярёв раньше не ходил. А потому для него стало большой неожиданностью, что сосредоточение аномалий было на экскаваторе, а не вокруг него. — Блять, — со всем возможным чувством оповещает Дегтярёв, останавливаясь почти на краю обрыва. Бродяга неспеша подходит, становится рядом. Краем глаза Дегтярёв замечает, как тот осматривает открывающуюся картину без каких-либо эмоций. Огромная конструкция не предвещала никаких поблажек в работе. С их стороны были хорошо видны пузыри и воронки. Кажется, в стреле бродила тесла. Наверняка где-то припряталась россыпь электр. Наверху, будто путь к наивысшей точке, подушки. Роторный экскаватор предстал перед ними во всей красе, освещенный лучами солнца. — Ты не видел? — кажется, в голосе даже звучит удивление. Бродяга будто по одному слову понял все мысли. Дегтярёву хочется скрипнуть зубами от досады. Планы меняются. — Не приходилось, — признаётся, решая, что это и так понятно. Скрывать нет смысла. Наоборот, мог бы подставить напарника. И не скажешь, что его не предупредили. Он знал куда идёт, но не представлял, как на самом деле выглядит это место. Достаточно скудные описания, в основном заключались в том, что здесь было умотаться аномалий и водились полтергейсты. Где конкретно всё это происходило как-то опускалось. Ну экскаватор и экскаватор в центре карьера. Как он должен был догадаться, что вообще всё «самое интересное» происходит на этом самом экскаваторе? — Есть неопасные. Видишь, лестницей, — Бродяга указывает на скопление обычно редких аномалий на верхней части экскаватора, которые даже единого названия среди сталкеров не имели. Кто-то звал их «лифтами», кто-то «подушками». Дегтярёв не звал их никак. Потому что старался не связываться. Дегтярёв и без подсказок знал принцип работы облепивших экскаватор аномалий. Но решает не говорить этого вслух. Просто кивает. — И полтергейст, — хмурится Бродяга, прежде чем вскинуть винтовку, рассматривая что-то в прицел. Дегтярёв полтергейста с такого расстояния бы не заметил. А может быть и Бродяга не заметил. Только его «развлечение» вылетевшее с какой-нибудь площадки. Постояв ещё немного, начинают искать более пологий участок, чтобы спуститься. В идеале бы, конечно, найти уходившую с карьера дорогу, но что-то подсказывало, что она от них на другой стороне. Ненавязчиво меняются местами. Теперь Бродяга ведёт. Лавирует между аномалий и подозрительных но, на первый взгляд, безопасных грязных луж. Перед экскаватором останавливается, долго смотрит вверх. Дегтярёв тоже смотрит, пытаясь понять, что именно тот видит или пытается разглядеть, но терпит неудачу. Ничего нового или особо подозрительного. Поднимаются наверх медленно. Дегтярёв временами невольно сравнивает шаги, движения, углы обзора. Смотрит за тем, как именно Бродяга обходит электры, как внимательно определяет контуры аномалий, но не использует для этого болты, как остальные сталкеры. Так делают все бывшие монолитовцы? Или это личная техника? Или скорее, внимательность. Спрашивать было неудобно. Тесла истерично мечется по стреле экскаватора между пузырей и чего-то явно гравитационного. — Дальше по плану? — спрашивает Дегтярёв. Даже сам не знает, имеет он ввиду, что они следуют его плану или просто спрашивает что они делают дальше. Заранее ведь не обсуждали, как будут делить работу в поле. Они, в целом, ничего не обсуждали. Всё получалось как-то само. — Ты — периметр, я — установка? — уточняет, сбросив рюкзак с плеч, но пока держа на руках. Дегтярёв кивает. Лицо у Бродяги всё такое же отстранённое, но в глазах вспыхивает что-то, похожее на интерес. Будто хочет выяснить, насколько схоже они на самом деле думают. — Так, — соглашается Дегтярёв, тоже сняв рюкзак. Никаких реплик о тяжести, духоте, особо яркой в оружающем их нагретом металле. Только усталое движение плечами, когда рюкзаки с глухим звуком опускаются на пол. Одно на двоих, почти синхронно. Бродяга достаёт детекторы и, подумав, стационарный сенсор тоже. Нести его, вероятно, не особо удобно, но даже так он двигается без каких-то видимых трудностей. Дегтярёв только и может, что наблюдать за его работой, оглядывая вместе с тем окружение. Реальные проблемы сейчас могут вызвать только залётные мародёры. Стрельба в их ситуации была противопоказана. Когда Бродяга чуть замявшись, перепрыгивает птичью карусель, у Дегтярёва сердце пропускает удар. Как можно? И сам не понимать что именно «как можно?». Просто страшно. Просто заставляет себя не дёрнуться следом. Просто самому хочется удавить его за лишний риск. Карусель раскручивается, поднимая за спиной Бродяги столб пыли. Тот даже не оборачивается. Железные нервы. Либо же полное отсутствие инстинкта самосохранения. И непонятно что хуже. Сканер установлен ровно на середине стрелы. Дегтярёв не уверен, что можно поставить ровнее без замеров. Даже удивительно, что тесла совсем не обращает внимания на человека посреди своих владений. Кружит по своей траектории, но даже не тянется к включённом сканеру. Может быть, не просто так им столько повторяли, что на карьере нужно ставить строго определённые сканеры. Учёным таки удалось придумать какую-то защиту от блуждающий аномалий. Но вот не последует ли тесла за Бродягой на обратном пути? Снять все показания оказывается достаточно долго. Дегтярёв не завидует напарнику, который минут по десять непрерывно держит то один, то другой детектор на вытянутой руке. Вверх. Вправо. Вниз. Влево. Вниз. Снова вверх. Этот семафор повторить ещё в двух точках. Хотя в центре стоит лишний раз замерить вниз. Дегтярёв поднимает голову, осматривая закрывающую часть неба площадку, к которой не ведёт ничего, кроме «лестницы» из аномалий, отчего только уверяется в своих мыслях. Когда он возвращает взгляд к Бродяге, тот заканчивает. Убирает детектор. Перепроверяет сложенные. С первой точкой они разобрались. Обратно Бродяга бежит. Тесла, не реагирует на него сразу, как он отходит от сканера. Видно вокруг есть какое-то поле. С наверняка жутко мудрёным научным названием. Потом аномалия завершает путь до края стрелы и начинает возвращаться. Когда тесла преодолевает сканер, Бродяга уже почти спрыгнул на безопасную площадку. Но аномалия всё равно бросается к нему. Не догнав цель, делает маленький круг на краю стрелы и возвращается на обычную траекторию. Бродяга же останавливается недалеко от Дегтярёва. Дышит тяжело, сбивает с рукава плёнку, чуть переливающейся мыльными разводами, которой его одарил пузырь, неаккуратно задетый плечом. Судя по тому, что ткань совершенно никак на это не реагирует, пропитана она на славу. Дегтярёв не спрашивает, в порядке ли он. Просто кивает. Бродяга кивает в ответ. Небольшой отдых, прошедший в наблюдении за собирающимся обратно пузырём, да за мерно бродящей среди аномалий теслой, и они снова идут. Поднимаются наверх, на предел того, куда могут завести их сохранившиеся лестницы и просто устойчивые конструкции. Ещё один отрезок приходится перепрыгивать между «подушками», рассчитывая шаг. Дегтярёв замечает, что Бродяга не раз оборачивается, ловит его взгляд. И, каждый раз, ничего не говорит. Но всё равно держит в уме. Учитывает, ускоряясь или замедляясь, чтобы они не оказались на одной аномалии вместе. Потому что два человека на такой «подушке» — верная смерть для обоих. Неизвестно, куда они полетят и на что приземлятся. Когда добираются до точки, оба молчат. Но Дегтярёв клянётся сам себе, что никогда больше на такое не подпишется. А Бродяга чуть улыбается. Самыми уголками губ, но так, будто слышит эти молчаливые клятвы. «Симафорят» вместе, разделив детекторы пополам. Дегтярёв лишний раз заменяет вниз. Быть может, это поможет понять почему аномалии собрались именно так. Спускаться, что удивительно, не так страшно. Когда Бродяга приземляется с последней подушки, Дегтярёв, отстающий ровно на две, не успевает понять, что происходит. Бродягу просто сбивает с ног. С таким карикатурным тихим звуком, будто выпустили воздух. Пара секунд заминки и подушка разряжается, заставляя и самого Дегтярёва упасть с пару метров. Ничего опасного, но его неприятно прикладывает всей левой стороной о пол. Он позволяет себе зажмурить глаза, ненадолго замерев, зная, что если сразу поднимется на ноги, то будет ещё бесполезней. Вскакивает на ноги и тут же оказывается вынужден уворачиваться от летящего в его сторону ящика. А вот и полтергейст. Куски арматуры и стекла поднимаются с пола площадки. Какое неудобное место. Почти нет пространства для маневра. Неаккуратный шаг гарантирует если не смерть от подконтрольного мутанту осколка, так от аномалии. Бродяга стоит неподвижно чуть в стороне, наполовину прикрытый колонной. Он напряжённо всматривается в окружение. Его винтовка уже вскинута, но Дегтярёв не уверен, в сторону ли, с которой должен быть мутант или просто указывая на готовность к бою. Плечо ныло, но Дегтярёв решает, что будет отвлекать внимание на себя. Он давно не сталкивался с полтергейстами, но, в прошлом, постоянное движение ему помогало. Пусть тот же Зверобой советовал ему вообще не двигаться лишний раз. Сам он считал, что если довести мутанта до яростно исступления, появится возможность просто высадить в него пару магазинов. Или дать возможность Бродяге сделать несколько точных выстрелов. Так, пожалуй, будет даже проще. Когда осколки летят в сторону Бродяги, Дегтярёв тут же движется в другую сторону. Направление осколков чуть сменяется в последний момент, разбиваясь о пол недалеко от чужого укрытия. Бродяга лишь сдвигает дуло чуть выше. Неужели видит куда стрелять? В этом пульсирующем прозрачном шаре Дегтярёв не мог разобрать очертаний реальной формы мутанта. Дегтярёв скидывает с плеча дробовик, следя за кружащим у рубки шаром. Готовится выстрелить, не останавливая движения. Но от выстрела его отвлекает необходимость резко кинуться в сторону. Отпрыгивая от летящей панели управления, он недоумевает, откуда она вообще взялась. С громким скрежетом инородная этому месту вещь влетает в колонну за его спиной. Интерес к ней тут же исчезает. Выстрел. Нарастающий гул, как если бы воздух был под давлением. Верный признак, что Бродяга попал в цель. Кажется, полтергейст приблизился. Но точно сказать он бы не смог. Звук стал громче, но вот пульсирующее очертание будто не изменило размера. Дегтярёв делает пару выстрелов навскидку. Судя по усиливается гулу и полетевшим в его сторону обломку балки, хотя бы одним он попал. Уворачиваться становится сложнее. Предметов много и несколько ударов по нему приходится. Да, это мелкие обломки и мусор, но брошенные с такой силой, что наверняка оставят синяки. А то и могут повалить с ног, если попадут всей кучей. Дегтярёв снова перемещается, обходя электру. Снова выстрел. Ещё один следом. Дегтярёв не стреляет, знает, что не попадёт. Неудобная позиция, но он успевает выскочить и забежать за следующую колонну. С площадки улетает вырваный из панели кусок. Достаточно далеко, судя по тому что звука приземления не слышно. Он мельком бросает взгляд на Бродягу. Тот не сдвинулся с места. Замер. Дуло винтовки направленно ровно в сторону мутанта, глаза не моргают. Спокойствие в самом центре хаоса. Полтергейст ревёт. Уже не гул — нечто в голове, скребущее по нервам. Бродяга даже не морщится. Дегтярёв отворачивается, щурится, ища глазами новое укрытие. Терпеть это ощущение было сложно. Выскакивает, на ходу стреляет в сторону мутанта, просто чтобы отвлечь. Сам же оказывается у самой рубки, из которой и вылетел полтергейст. Слишком медленно. Но быстрей просто не получается. На этот раз он не успевает увернуться от летящего куска балки. Удар приходится в живот. Он хрипит, сгибается почти пополам, но, пригибаясь, скользит за тонкую стенку рубки. Там уже можно выдохнуть и попробовать прийти в себя. Хотя бы разогнуться. Выстрел. В последующем рёве почти теряется ещё два выстрела один за одним. Раздаётся звук падения массивного тела. Дегтярёв выдыхает, когда все предметы поднятые в воздух, валятся на пол. Опирается спиной на ржавый металл, позволяя себе замереть, прийти в себя. Когда Дегтярёв выходит из-за своего укрытия, Бродяга стоит над телом поверженного мутанта. Подойдя ближе, понимает, что напарник рассматривает труп с остервенелым вниманием. Это приступ чего-то личного или просто так кажется? Сам он только мажет по изуродованному телу, что истлевает на глазах. Ничего необычного. Ничего, что стоило бы рассматривать. Он отходит к одной из колонн и опирается на неё спиной. Недовольно прикасаться к животу сквозь броню. Нужно же было так подставиться. В самом начале… Через некоторое время подходит Бродяга. Молча смотрит вдаль. Дегтярёв видит, как у него чуть ходят жевалки, будто чем-то недоволен. Его можно понять. Оба «молодцы», не заметили полтергейста до подъёма. Дальше нужно быть внимательней. Они продолжают стоять рядом, не нуждаясь в словах. И так ясно. Они остались живы. Полтергейст нет. Нужно двигаться дальше. Остальное уже не важно. Но пока можно постоять. Пара минут тишины в Зоне — уже роскошь. И им досталось немного. Бродяга первым отходит от места схватки. Поднимается по заваленной обломками лестнице, не оборачиваясь. Дегтярёв следует за ним. Второй сканер нужно будет установить где-то на консоли противовеса. В одиночку, наверное, было бы нереально залезть в нужное место — двери технических помещений закрыты изнутри, а высота стен достаточная, чтобы залезть на крышу не было посильно одному. Сейчас же другая ситуация. Их двое. Дегтярёв просто подсаживает Бродягу и тот без каких-либо проблем справляется с установкой. Дегтярёв же всё ждёт нового боя, будто оставшаяся боль в теле не даёт расслабиться разуму. Мерный писк детектора будто отбивает ритм наступающих неприятностей. Но только вдалеке слышится перестрелка. На карьере подозрительный штиль. К моменту, как со всем покончено, уже начинает смеркаться. Слишком рано, чтобы ночевать, но уже и слишком поздно, чтобы двигаться к следующей точке. По плану, они должны были примерно так и закончить, но Дегтярёв не мог избавиться от ощущения общего недовольства. Ночевать решают всё же на экскаваторе, вскрыв одну из насосных комнат. Не было смысла уходить в неизвестность, если под рукой такое удобное и относительно безопасное место. Во вскрытой комнате даже была бочка для костра. И плохо замаскированный сталкерский схрон, который они решают игнорировать. В обжитости ничего удивительного не было: не они одни такие умные. Дрова в бочке, были почти полностью прогоревшие, а мусор, который жгли тут же, вовсе ни на что не годился. Что-то они собрали при исследовании комнаты, но этого было недостаточно. — Рюкзаки здесь. Круг по уровню. За дровами, — то ли спрашивает, что ли приказывает Бродяга, скидывая рюкзак без особого пиетета к научному оборудованию. Дегтярёв кивает. Его план был точно таким же. В голове делает пометку позже перераспределить вес. Уровень обходят быстро, несмотря на то, что заглядывают в каждый угол. Повторения ситуации с полтергейстом обоим не хотелось. Внезапных аномалий или мутантов не находится ни на детекторах, ни при живом осмотре. Пока собирают, названные громким словом «дрова», ветки, Дегтярёв думает о том, как разговорчив сегодня оказался Бродяга. Возможно, в прошлую встречу просто был такой день. У них обоих. Но ведь до… Дегтярёв сбивается с мысли. Замирает с веткой в руках. Хмурится, протягивая в своих мыслях слова. До Припяти. Ничего сложного? До Припяти Бродяга был более общителен. Или нет? У них был говорливый Вано, понимающий и неразговорчивый Соколов, себе на уме пьяница Зулус и Бродяга. Просто Бродяга. Дегтярёв хмуро складывает ветки, пытаясь понять, каким тогда, в две тысячи двенадцатом, был Бродяга. Он помнил отдельные моменты, всегда рядом с кем-то из отряда или на «Янове» с теми ребятами, что были его группой монолитовцев. Как-то особо не говорил. Но всё равно был самым живым из своего отряда. Или даже не так. Бродяга просто был. И тогда и сейчас, без других людей вокруг, он просто был. Смотрел в даль. Сидел молча. Бродяга и правда ничуть не изменился. Почему-то это открытие кажется удивительным. Когда они снова подходят к хиленькому лесочку, самой ближней к карьеру опушке, он останавливается, рассматривая чужой профиль. — Ты нашёл то, что искал? Тогда, в Припяти. Бродяга не останавливается, замирает на секунду, потом делает шаг вперёд. Будто сбитый с мысли. Только после останавливается. Поворачивается к Дегтярёву через плечо и смотрит. Неуютно так смотрит. На грани того, чтобы поспешно сказать: «Забудь». Чтобы отбрехаться, что это не важно, просто мысли вслух. Но это важно. Дегтярёв ещё сам не знает, почему именно, но знает, что от ответа зависит что-то. Он найдёт время понять, что именно. — Нет, — медленно отвечает, прикрыв глаза. И не двигается. Дегтярёву кажется, что направляет взгляд внутрь, в воспоминания. Слишком… знакомо. — И я, — не нашёл. Только потерял. Может быть и нет больше ничего в Припяти? Всё, что можно было, нашли, а остальное только сталкерские фантазии. Нет больше ничего. Просто ещё одно место полное смертей, аномалий да мутантов. Дегтярёв вздыхает. Бродяга отворачивается. Стоят так недолго. Нечего больше сказать. А из того, что есть, они друг друга не поймут. Да и не должны, наверное. Дегтярёв первый проходит дальше. Когда возвращается на их стоянку, Бродяга уже сидит у разожженного огня. Вновь неподвижен. Может быть монолитовцы используют какие-то техники медитации или что-то в этом роде? Или это особенность конкретно Бродяги? Дегтярёв поднимает с пола свой рюкзак, садится справа от Бродяги. Неспешно выкладывает детекторы и часть своих вещей. Бродяга молча выкладывает всё оборудование учёных, включая оставшиеся у него сенсоры. И правда два, думается Дегтярёву, и ведь ничего не сказал, за весь день. Подумав недолго, Бродяга тоже достаёт часть вещей. Оценивает получившиеся на полу кучи и начинает делить оборудование, явно с намёком на то, что на следующей точке сканер ставит не он. Дегтярёв понимает, что это честно. Закончив, надолго замолкают. Дегтярёв решает рассчитать дорогу по имеющимся картам аномалий. Ненадёжно, но может помочь. Бродяга заговаривает не отводя взгляда от огня: — Я иногда думаю, что всё это придумано. Что Зона — наказание. Или убежище. Смотря кто в ней ты. Тихо и неожиданно. Дегтярёв поднимает взгляд от КПК, чуть хмурясь. Смысл слов доходит до него постепенно. И, наверняка не полностью. Ответить нечего. Для Дегтярёва Зона оказалась спасением. Не убежищем, как назвал это Бродяга, и не домом, как часто говорили другие вольные. Именно спасением. От скуки, от мыслей, от себя. И никто другой на это уже не мог повлиять. Только если насильно его вытащить… Вот и нашлось между ними очередное различие. Он блокирует экран КПК, откладывая его рядом с собой. Свои размышления он не смог бы пересказать, даже при желании. Бродяга поднимает голову от огня, смотрит прямо на него. Дегтярёв не ищет взгляда намеренно, но когда встречает, не отворачивается. Это не похоже на разговор без слов. Он не знает, о чём думает Бродяга. Но знает, что это и не важно. — Каждому что-то своё, — Дегтярёв пожимает плечами. Бродяга грустно усмехается. Понимающе. И первый отворачивается, доставая из сумки банку консервов. Дегтярёв наблюдает, как Бродяга долго крутит её в руках, то ли раздумывая, то ли не замечая. Нечего там так долго читать или проверять. Но если голова своим забита, то в самый раз. Дегтярёв раньше тоже часто «залипал» в самые обычные предметы. Не глядя, кидает Дегтярёву, чуть ведя рукой, показывая, что не голоден. И ведь знает, что тот поймает. Дегтярёв забирает банку молча. Кажется, будто это тоже часть разговора. Спать решают одновременно. Точнее, просто оба начинают готовить ночлег и ни один из них не говорит о дежурстве. Перед тем как лечь, Бродяга встаёт и продвигает один из крупных ящиков к двери. Просто на всякий случай. Топорный, но эффективный способ защиты. Сам он бы сейчас не придумал лучше. Первый раз Дегтярёв просыпается от чего-то, смутно напоминающего бормотание бюрера. Невнятного и протяжного. Они проверили все углы, но ничего не мешало им просто пропустить неприметную «нору». Вскидывается, тут же взяв в руки оружие. Но стоит прислушаться внимательно и ни намёка на посторонний звук. Только ветер несильно скребёт чем-то по одной из стен. Встав, осматривает все углы. Фонарь не включает. То ли чтобы не спугнуть «нечто», то ли чтобы не разбудить своей паранойей Бродягу. Ничего. Собирает немного мусора и со вздохом садится на своё место. Раздувает начавший тухнуть костерок в бочке. Всматривается в мерно вздымающуюся грудь Бродяги и думает о том, что раньше у него таких проблем со сном не было. Второй раз он просыпается от негромкого бормотания: «Не иди… зря … всю группу.» И тихие шорохи. Сам не понимает, что уже не спит. Как будто эти звуки могли быть частью сна. Но какой сон? Все его сны цикличны. И такого раньше не было. Хмурится, когда снова слышит шорохи. И чей это был голос? Что-то знакомое… Когда открывает глаза, Бродяга стоит у ящика, перекрывающего вход. Переглядываются. Бродяга делает жест рукой, показывая, что всё в порядке. Отодвигает ящик, видимо, теперь не стараясь действовать тихо, и выходит. Больше ночью Дегтярёв не просыпается. Утром оказывается, что Бродяга уже не спит. Собираются молча. Перепроверяют, не забыли ли никакие детекторы. О странных ночных звуках не говорят. Ночь не принесла ожидаемого отдыха. Не только из-за странных звуков. У Дегтярёва было ощущение, будто они вернулись в середину прошлого дня. Идти не тяжело, но неприятно. Уже не душно, но сухое тепло проникает глубже, чем следовало, заставляя чувствовать себя потерянным в пространстве. Вязко. Рыжий лес сегодня казался настолько вязко одинаковым, что выйдя к Ведьминому кругу, оба сбиваются с шага. Круг камней просто появляется посреди леса, будто секунду назад его не было. Электры на солнце еле заметны, а шар теслы больше похож на заряженного электричеством полтергейста. Каждый раз как в первый. До этого места Дегтярёв пару раз ходил. Знал что ожидать. Но всё равно пробирает от этого яркого и по-своему потустороннего вида. — Не советую близко подходить к гейзерам-фонтанчикам. Они вроде безопасные, но ощущение от них какое-то, — он неопределённо взмахивает рукой. Неприятное ощущение, пусть и никакими детекторами они не опреляются, — Но учёным замерить нужно будет. Вдруг всё же аномалия. — Я без диэлектрика, — сообщает в ответ Бродяга. Дегтярёв даже не знает, он удивлён или просто чувствует безысходность. Он знал, что эта точка его, но… Спрашивать банальность вроде «Вообще?» или «Как так?» не было смысла. Хотя один вопрос всё равно его волновал. Как можно было идти по стреле экскаватора так спокойно, зная, что нет даже шанса выжить, если тебя догонит тесла? Но Дегтярёв только вздыхает. Нет смысла спрашивать. Всегда есть какая-то причина. Но ответа на такие вопросы не дают. Будто бы не принято. — Был бы ты длинноволосый, сказал бы шапку не надевать, — забивая этими словами собственные мысли. Раньше шутки у него получались не такими выстраданными, но эта тоже не плоха. Для начала. У Бродяги на лице написано, что смысла слов он не уловил. И настолько это выглядит непринуждённо и даже мило, что Дегтярёву приходится приложить усилие, чтобы не засмеяться. Как давно его не посещало это ощущение. Он улыбается, рассматривая Бродягу. Тот смотрит ему под ноги так, будто ответ скрыт где-то в ботинках или примятой траве. — Развлекался бы тем, как у тебя волосы взлетают, когда электра разряжается, — поясняет, сжалившись над начавшим улетать в задумчивость напарником. Задумавшийся сталкер — мёртвый сталкер. А Бродяга ему нужен был живым. Бродяга хмурится и кивает. Дегтярёв фыркает, всё же не удержавшись. Но о том, что это была шутка решает не пояснять. И так понятно. Переключается мысленно на работу и веселье тут же улетучивается. Прыгать по влажным и скользким камням оказывается развлечением ниже среднего. Но ничего не поделать. Первым делом, с замиранием сердца, устанавливает сканер. Готовый в любой момент рвануть от обозлившейся теслы. Но, видимо, этот сканер тоже был оборудован защитой. И её аккурат хватало на радиус круга аномалий. Ждать пока напарник проведёт замеры оказалось намного скучнее, чем заниматься этим самому. Не то, чтобы Дкгтярёв понимал хотя бы половину высвечивающегося на небольших экранах. Но отличить показатели ведьминого круга от простого скопления электр он теперь сможет. И правда странное место. На большее его знаний не хватает. Нужно будет потом расспросить Германа. Последним он сканирует один из так называемых гейзеров. Никакой трещины в камнях или другого отверстия под струёй воды и пара нет. На приборах, на его взгляд, тоже нет ничего интересного. Просто погрешность от находящихся поблизости аномалий. Но Герману он отписывается о лишних замерах странного явления. Убрав КПК, направляется к твёрдой земле. Хочется просто сесть и немного отдохнуть от постоянного балансирования на камнях. Дегтярёв чуть не поскальзывается на новом шагу. Бродяга стоит без шапки и с задумчивый видом прикасаться голой ладонью к волосам. Он даже не знает, что поразило в этом факте больше: что Бродяга не понял шутки или, что оказался блондином. Рассеявшееся электричество делало своё дело и короткие волосы, и без того взъерошенные шапкой, вставали дыбом. Дегтярёву хочется нашкодничать, кинув болт в самую ближнюю к Бродяге электру. Посмотреть, что изменится. Мысли снова на диво весёлые и лёгкие. Он сдерживается, просто спрыгивает на землю, рассматривая напарника с улыбкой. Бродяга выглядит смущённым, когда встречается с ним взглядом. Дегтярёв улыбается шире, не в силах этому противиться. Ловит чужой взгляд. Есть, видимо, какая-то магия в этом круге. Как иначе объяснить робкую улыбку на чужих губах? Или то, как окрыляюще весело с этой простой ситуации? То, как хочется взъерошить чужие волосы… Наваждение проходит не сразу. Громкий крик какой-то птицы или мутанта. Оба тут же поворачиваются в ту сторону. Чисто. Вглядываются между стволов, в поисках того, что могло вызвать этот звук. Но оба терпят неудачу. Когда снова смотрят друг на друга, Дегтярёв не может не улыбнуться. Но странное волшебство момента уже далеко. Быстро обедают и решают сразу же двинуться к следующей точке. Вряд ли им так повезёт, что они уже этим вечером доберутся до бункера учёных, но закончить со сканерами точно успеют. Дегтярёв замечает первые перемены не столько в окружении, сколько в Бродяге. Тот начинает идти быстрее, почти поравнявшись с ним. Будто его что-то подгоняет. Винтовку сжимает с такой силой, что удивительно, как не сминает металл. Руки вздрагивают, будто он готов в любой момент открыть огонь. Это сбивает с толку. Дегтерёв вслушивается внимательней, ищет вокруг. Он уже готов остановиться, спросить, что не так, когда слышит это. Тихий, проникающий под кожу скрип. Гул ветра, будто из детства звонкий смех… Сжимает челюсти. Пси-излучение. Вот оно что. Моргает пару раз, не сбиваясь с шага. Окружение чуть смазывается, теряет цвет. Но почему так далеко от эпицентра симбионта? Ещё минимум километр. Достаёт КПК, чтобы удостовериться. Но голову будто дёргает в сторону от экрана, взгляд цепляется за мелочи: корни, летящую листву, траву, кривые блики на экране. Знакомо. Но всё равно неприятно. Но Бродяге хуже. Он не видит лица, но слышит громкое дыхание. Загнанный зверь. Как на него влияет пси-излучение? Что он слышит? Видит ли галлюцинации? Дегтярёв ни разу не видел сам, но слышал достаточно от других. Обрыв замечают не сразу. Земля просто уходит из-под ног. Он в последний момент успевает остановиться сам и остановить Бродягу. Тот будто не чувствует упертой в грудь руки, шагает вперёд. Дегтярёву приходится приложить усилие, опрокидывая его на спину. Плевать на сканер в рюкзаке. Человека бы спасти. Впереди провал. Глухой и обрамлённый выжженной травой и свёрнутыми деревьями. Ни единого места чтобы спуститься. Ощущение, что они у воронки, затаившей дыхание. Готовой проглотить их. Бродяга просто лежит и даже сквозь стёкла противогаза видно накатившую на него панику. Дегтярёву некогда задаваться вопросами, он шарит рукой в медицинском подсумке. Он знает, что Бродяга сейчас близок к срыву. Видит это в безотрывно глядящих на него глазах. Срыва допустить никак нельзя. Не глядя достаёт инъектор пси-блокады. Удостоверившись в том, что это именно он, бросает Бродяге. Удивительно, но тот сразу же ловит. И не глядя на то, что ему дали, отворачивает воротник и вкалывает. Без вопросов или раздумий. Пугающее доверие. Дегтярёв не даёт себе задуматься об этом. Протягивает руку, помогает подняться. Пока Бродяга окончательно приходит в себя, пытается определить в какую сторону идти. Недовольно цыкает. На вид, в обе стороны глухой обрыв. Запас пси-блокады не настолько большой. Внизу же симбионт продолжает дышать. Аномальной зоне нет никакого дела до их мелких проблем. Дегтярёв сжимает зубы, когда слышит новую волну детского смеха и какого-то смутно знакомого шепота внизу. Машет рукой Бродяге, показывая следовать за ним. Нужно двигаться. Здесь им точно нельзя задерживаться. А значит они пойдут в сторону виднеющихся каменных рёбер. Может быть, им попадётся хоть какой-то спуск. Со временем в скрип и шёпоты пси-волн вмешивается звон аномалий в форме мыльных пузырей. Дегтярёв никогда раньше не был так рад услышать этот противный звук. Через пару сотен метров уже прекрасно видно как пузыри кружат рядом с вихрями и птичьими каруселями. Подходящее место первым замечает Бродяга. Касается его рукава и кивает в сторону достаточно крутого вымытого водой спуска. Если не получится спуститься, хотя бы скатятся по грязи. Когда подходят почти вплотную к каменным наростам пси-аномалия резко отпускает. Вокруг остаётся только привычный гул Зоны и звон да шелест аномалий. Почти тишина в сравнении с прошлой какофонией кошмара. Оба замирают со вздохом. Приятно снова чувствовать свою голову на месте. — Быстро, вместе, — прийдя в себя, говорит Дегтярёв. Наконец хоть одно место без чёртовой теслы. Достаёт простой детектор, просто чтобы оценить плотность аномалий. Хмурится, видя, что еле есть пара тонких троп. Нужно смотреть глазами, но картина уже безрадостная. И даже характерный писк о близости артефакта не радует. Если заглянуть между камней, то внутри не воздух, а сплошное движение, рваное, будто лоскуты реальности пытаются сцепиться друг с другом. — Артефакт тоже заберём, — хриплый ответ. Дегтярёв кивает. Лишним не будет. Делят оборудование и идут к центру скопления. Если верить детектору, там как раз хватит места для сканера. Идти приходится почти в присяде — над головой летают пузыри и непонятно на чём держится несколько трамплинов. Но к центру они добираются целиком. Очерчивают болтами площадку и начинают «семофорить». Почти одновременно. С той лишь разницей, что Дегтярёв незатейливо садится на землю, а Бродяга остаётся в присяде. Если бы была возможность, закончили бы раньше. Обоим хотелось поскорее свалить из этого места. Даже несмотря на то, что на выходе их встретит новое дающее по мозгам поле. Когда Бродяга убирает артефакт в контейнер, Дегтярёв проверяет, что пси-блокада в доступе. Он даже жалеет, что не взял больше. Предчувствие было паршивое. Когда доходят до предполагаемой границы с пси-аномалией, останавливаются. Оба знают, что дальше. Отголоски кошмара. Разные для каждого из них, но ставящие их под угрозу, делающие уязвимыми. Ветер уже начинает шептать что-то не то. Что-то чужое, хотя перед глазами всё тот же ржавый лес. Всё ещё слышен гул аномалий за спиной. Но уже слишком близко к искажению. Первые шаги делают вместе. Только потом вперёд выходит Бродяга. Снова идёт слишком быстро, но ещё не сжимает оружие. Дегтярёв надеется, что в эту сторону аномалия будет уже. Воздух вокруг вибрирует так, что закладывает уши. Где-то за этим гудением Дегтярёв слышит голоса. Невнятные слова знакомыми голосами. Всё в перемешку — служба, семья, друзья. Не разобрать когда и как один голос переходит в другой. Он трясёт головой в попытке избавиться от наваждения. А Бродяга идёт всё быстрее. Вот-вот сорвётся на бег. Бежать сейчас самоубийство. Они не в себе, могут не заметить аномалию или реального врага. Шорох справа слишком реальный. Бродяга почти бежит. Дегтярёв не может понять, кажется ему эта смазанная тень или нет. Новая тень мерещится уже слева. Они будто гонят их прочь из зоны пси-излучения. Дегтярёв уже почти касается чужого плеча, когда Бродяга останавливается. Не готовый к такому, он врезается в чужую спину. Рука Бродяги трясётся, пока он достаёт из подсумка инъектор. Тени продолжают кружить вокруг. Наверное, стоит тоже воспользоваться блокадой. Но он игнорирует эту мысль. Продолжают идти. Земля становится реальной внезапно. Исчезает размытость и, как будто бы, нет больше движущихся теней вокруг. Но ощущение опасности не отпускает. Это остаточные ощущения от пси-воздействия или же реальная опасность? Первого снорка замечают поздно. Тот уже выскакивает откуда-то из плотных корней. Звук с запозданием. Будто рык раздаётся после прыжка. Успевают срагировать, выпуская по выстрелу в подлетающее тело. Дегтярёв видит, что только чуть задевает мутанта дробью. Попал ли Бродяга он и вовсе не уверен. Снорк сбивает его плечом, почти опрокинув на землю, и исчезает в траве, как будто и не было. Секунда тишины уже не способна их запутать. Всё ещё сказываются остатки помутнения рассудка, но они готовятся к бою. Слишком маловероятно, что снорк будет охотиться в одиночку. Отходят вперёд, не желая снова оказаться под излучением. Возможно это оказалось их ошибкой. Хруст веток. Шорох. Снорки выскакивают из ям и густой травы, будто всё это время лежали вжимаясь в землю, ожидая сигнала. Или скорее неправильного шага. Умные твари прыгают в их сторону парами. Путают. Дегтярёв едва успевает пригнуться, выстрелить в последний момент. Мутант пролетает над ним, рвёт когтями воздух, рычит. Он не задерживается на нём взглядом. В их сторону прыгают ещё двое. Снова делает выстрел. Бродяга тоже стреляет. Один из снорков падает на землю. Дёргается, но не встаёт. Второй влетает в Бродягу. Тот успевает развернуться, поднимая автомат, но поздно: тварь сбивает с ног. Грязные когти скользят по груди, рвут ткань, скребут бронепластины. Дегтярёв перезаряжается, обращается в слух. Внимание держит не глазами. Где Бродяга — чувствует спиной. Где снорки — слышит. Уворачивается от нового мутанта, почти игнорируя второго, прыгающего мимо них, на другую сторону поляны. Скоро они поймут, что тактика больше не работает. Бродяга стреляет очередями. Он уже поднялся, чуть хромает, кровь на скуле. Но вроде в порядке. Дегтярёв вновь отворачивается, следя за мутантами, пытаясь предугадать откуда прыгнет следующий. Несколько скользят в тенях деревьев, рычат со всех сторон, будто путают. Из-за деревьев вылетает, на этот раз, всего один. Дегтярёв стреляет. Вовремя. Снаряд рвёт живот мутанту, тот падает, визжит, дёргается. Ползёт в сторону. Бродяга добивает его парой выстрелов. Ещё один снорк врезается в Дегтярёва со спины, валит в грязь. Когти скребут по бронежилету, кажется, рвут рукав. Он умудряется перекатиться, скинуть снорка со спины. Не успевает перезарядиться, как челюсти щёлкают в сантиметре от лица. Дегтярёв в отчаянии бьёт мутанта ружьём по зубам. Тот рвётся на него, зубы сжимаются, кажется, деформируя прицельную планку. Дегтярёв вталкивает ружьё глубже мутанту в пасть. Противно скрежещет металл по зубам. Снорк бьётся, сжимает пальцы на его груди, даже не царапая, а вдавливая в рёбра. Дегтярёв с трудом высвобождает одну руку. Снорк, чувствуя, что сопротивление уменьшается, давит сильнее, почти касается зубами лица. Лезет за ножом. Бьёт вверх, под подбородок. Кровь с хрипом хлынула наружу, но мутант не отступает. С чавкающим звуком вынимает нож. И снова удар. В шею, разворачивая лезвие. Снорк хрипит и дёргается. Пара бесконечных секунд и хрип прекращается, тело теряет силу. Безумное давление сменяется простой тяжестью мёртвой туши. Отбрасывает мёртвого снорка, перекатывается в бок. Встать не может. Только упереться на локоть, перевести дыхание. Кровь по шее. Дегтярёв даже не может понять, своя или чужая. Плохо. Видит тень, успевает вскинуть дробовик. Давит на спуск, не увереный даже, что ружьё заряжено. Но летящий в его сторону снорк получает свою порцию дроби. Успевает поднять ногу, встречая уже не прыжок, подход, мутанта ударом в голову. Бродяга спасает, даёт короткую очередь. Мутант бьётся в судорогах, валится в траву. Дегтярёв встаёт. Слева выстрел, один из снорков отпрыгивает вбок с визгом, но вместо него с другой стороны вылетает второй. Дегтярёв стреляет отступащему снорку в бок, второму — в ноги. Бродяга сбрасывает пустой магазин, но вместо перезарядки бросается ближе к мутанту, прикладом разбивая череп. Удар глухой, размазанный. Ещё один. Ещё. В голове мутанта только мокрое бульканье. Секундная передышка. Ровно чтобы перезарядиться. Последний мутант прыгает, словно короткая тень в воздухе. Но для него уже поздно. Два выстрела сливаются в один. Снорк валится. Даже не хрипит. Дёргается, распинывая землю вокруг себя. Дегтярёв делает шаг. Выстрел почти в упор. Тело вжимает в траву, кровь и мясо заливают штанину и траву рядом. На поляне становится тихо. Только дыхание. Рваное, неровное, с хрипами. Бродяга пошатывается, держась за бок. На руках кровь, но не понятно, только ли чужая. Дегтярёв стоит, криво облокотившись на ствол. Шея в ссадинах, лицо в грязи. Оба на пределе. «Останься, ” — внезапная мысль посещает Дегтярёва, когда он смотрит на скидывающего бронежилет Бродягу. И будто это было командой, одновременно валятся назад. Прямо на траву. На спину. Просто остановиться, хоть на минуту. «Останься, ” — так и не срывается с губ, но стучит внутри. Пусть вокруг хрипят умирающие твари, пусть в ушах гудит после пси-аномалии. Главное, что они живы. «Давай возьмём ещё одно задание у учёных?» — ведь так хорошо было работать в команде. Мысли лихорадочно скачут вокруг того, что сказать, как обосновать такую просьбу. Глупость, глупость, глупость. Но почему-то так хочется продолжить работать вместе. За такого напарника не жаль было бы и руку отдать. Только как сказать об этом? Но Дегтярёв только смотрит в голубое небо сквозь кроны ржавых деревьев.