Душа волшебника

- … а так как дух - это материя, его количество в мире ограничено. Эм… мнэ... Концентрация материи духа не поддается измерению никакими из ныне существующих приборов, мнэ… эм... мнэ… Так что нам придется рассчитывать на формулу Магильд-Ханцэ. Здесь мы имеем коэффициент Лаберт-Гольма, мнэ… кхм… который перемножаем на переменную, которую берем из таблицы Сер-Кудуса, где эм… мнэ… имеем значения Же и Бэ каждого из географических кругов. Мнэ… кхм… затем путем уже известных нам по формуле Лорда Боро манипуляций получаем плотность материи духа на один кубический Ши с погрешностью в три и две десятые Ку. - профессе Вел-Тедио, прозванный несколькими поколениями студентов “Указкой” назидательно поднял палец механической руки, из которого с громким писклявым скрипом не смазанных шестеренок тут же выдвинулась указка и с невыносимым писком царапнула доску под криво начерченной длинной формулой. - Мнэ… исключительно простая и изящная формула. Все поняли? Додо украдкой зевнул, искренне надеясь, что поняли все. Сам он, откровенно говоря, не совсем понял, но было приятно думать, что вечером в учебнике все будет понятнее. Он скосил взгляд вправо. Пепе увлеченно рисовала на полях конспекта человечков, развешанных на дереве. Она то уж точно формулу уже запомнила. Слева Фе, сонно, размазывая по бумаге кляксы, дописывал: “... простая и изящная формула. Все поняли?” - А из чего формируется значение погрешности? - звонко спросила с первой парты отличница Сирина по прозвищу “Малиновый бант”. Додо поднял полный негодования взгляд и посмотрел с неприязнью на большой малиновый бант на затылке ее рыжей и очевидно очень умной головы. Малиновый бант прилежно сложила перед собой ладони, ожидая от Указки подробного и развернутого ответа. Тут в ее тонкую, изящную шею в кружевном воротничке влетела горошина, выпущенная метким плевком из медной трубочки. Додо лично знал, как это больно и со злобой посмотрел назад, на гада-стрелка. Малиновый бант взвизгнула, ухватившись за шею и со слезами на глазах обернулась. Бобо-Помпозо, хихикая, уткнулись в учебники. - Он плюется! - вскочила и воскликнула Зизи, подруга Малинового банта. Она была очень маленького роста, и за это от Бобо-Помпозо ей тоже доставалось вдоволь насмешек. А еще она тоже была отличницей. - Профессэ Вел-Тедио! Малиновый бант всхлипнула. - Эм… Мнэ… - Указка окинул взглядом притихшую аудиторию. - Будем же взрослыми людьми, эм… мнэ… Прекратите мне это. После лекции, юноши, перед мисси извинитесь. - Угу… - раздалось насмешливо сзади. - Обязательно. - Ну и хорошо, - не вникая в тонкости хулиганской иронии пробормотал Указка. - Так. Погрешность, значит… Хорошо, тогда мы сделаем отступление в область физики пустого пространства, с которой вы познакомитесь во втором семестре и продолжите подробно изучать… мнэ.. эм.. на втором курсе. Додо подавил желание застонать. - Он издевается, - прошептал Фе, - не мог подождать до второго курса? Пепе хихикнула, а не выспавшийся Додо вздохнул и, подперев голову кулаком, принялся рисовать на полях цветочки.

***

Подходил уже к концу первый месяц обучения, а отличника из Додо упорно не получалось. Усидчивости не хватало там, где нужно было терпеливо и долго зубрить. Фантазия упорно заводила далеко вперед, там где можно уже произносить заклинания и творить настоящее волшебство, а не скучные упражнения. Через пару дней после волнительного собеседования, состоялся первый сбор группы, в которой оказалось всего десять человек. Пепе, по ее словам, взяли почти ни о чем не спрашивая. Фе тоже вспоминал о собеседовании с гордостью и только Додо оказался скуп на подробности. О том, что взяли его только благодаря вмешательству мецената, он так и не рассказал. Было стыдно признаваться. О спасителе-меценате Додо, в меру своих возможностей, навел справки - расспросил мисси Фада-Бом и продавца в киоске печатных изданий на Колокольчиковой улице. Оказалось, что Лазар Этерн-Атор личность скандальная и в Городе хорошо известная. Род Этерн-Аторов был одним из древнейших в Городе, считался носителем культурных традиций. Этерн-Аторы основали несколько музеев, спонсировали архитектурные новшества, учредили множество фондов для поддержки молодых талантов в области наук и искусства. О Лазаре, нынешнем главе семьи, благодаря которому Додо поступил, отзывались двояко. Семейные традиции он продолжал, учредил стипендии в нескольких институтах, открыл с помпой музей современного искусства на Левой набережной. Но кутил неблагопристойно, тратил семейные деньги на безумные покупки и экспедиции, и намеревался открыть в столице открытый для посетителей парк, в котором собраны бы были животные со всего мира. Уже несколько лет он вел с Главным архитектором войну за территорию старого рынка. А глава Городской медицинской коллегии ополчился против Этерн-Атора, обвиняя его в намерении устроить своими джунглями в Городе эпидемии экзотических заболеваний. Одиозность личности миссера Этерн-Атора несколько примирила Додо с сомнительной справедливостью своего поступления, но друзьям он все равно ничего не рассказал. А когда началась учеба и Додо узнал, что полагающаяся ему стипендия в полтора раза превышает Городскую и получать ее ему придется не в бухгалтерии Института, а в Первом Городском банке, Додо понял, что не признался во всем напрасно, потому что неумолимо близилась первая выдача стипендий и с ней - запоздалые объяснения. А мецената с собеседования Додо ни разу не видел - даже случая поблагодарить не представилось. Перед учебой, на оставшуюся неделю, Додо поехал домой. Выехали из Города они с Фе, тот тоже собрался навестить семью. Додо ехал довольный, с радостью предвкушая, как будет сообщать семье, что будет настоящим волшебником, а Фе приуныл. Он был уверен, что его дома не поддержат. Додо не мог себе представить даже, что за люди его родители, раз считают что волшебник - неудачный выбор профессии.

***

- ... материя духа неоднородна. Она состоит из душ, пребывающих в промежуточном состоянии, из духа предметов, процессов и стихий… кхм… мнэ… Додо снова подавил зевок и поднял руку. - Эм… Кхм.. Да, не помню вашей фамилии, молодой человек? - моргая недоуменно произнес Указка. - А можно управлять перерождением душ? - это был любимый вопрос Додо. Обнадеживающего ответа на него он ни разу еще не получил, но каждый раз, когда на новом предмете тема наконец касалась хоть краем перерождения душ, Додо задавал свои вопросы. - Эм… Мнэ… - задумался преподаватель. - Кто-нибудь наконец скажет кем этот клоун хочет переродиться? Может ему наконец помочь? - прошептал сзади Зене Бобо-Помпозо. Додо научился различать их по голосам. Одного звали Зене - он говорил с заметный хрипотцой. У второго - Кено, голос был чище. Но пока близнецы молчали, Додо воспринимал их как единое, гадкое целое. - Эмн… Мнэ… - Указка посмотрел сердито. - А скажите мне, м… не помню фамилии, молодой человек, формулу Лорда Боро, великого математика. Повисла тишина. - Да, да, вы. Додо обернулся. Зене сидел с лицом гвардейского офицера на допросе, сжав губы и вздернув надменно брови. - Я тоже хочу такие связи, - еле слышно шепнула Пепе. - Тоже буду так гордо сидеть… - А вы мисси? - Указка азартно, как охотник обернулся и переключил свое внимание на Пепе. - Скажете нам формулу? Пепе гордо поднялась, вздернула подбородок и произнесла звонким речитативом длиннющую, запутанную формулу злого гения математики Лорда Боро. Указка помолчал, переводя взгляд с Зене на Пепе и обратно. - Мнэм… Мнэ… Хорошо, - он поднял свою указку и та втянулась обратно в палец. - Хорошо. А вас, - он посмотрел на Зене, - на следующем моем занятии я буду спрашивать. Довольны? - Я счастлив, - хмыкнул Зене. Указка удовлетворенно вернулся на кафедру и посмотрел на часы. - Все. На сегодня все. В следующий раз у нас сложная очень мнэ… эм… тема. Не откладывайте учебу на потом, иначе не поймете и отстанете. - Вот же проклятье, - с досадой воскликнул Додо, так и не получив ответа на свой вопрос. - А что ты, правда, привязался к этим перерождениям? - спросил Фе, лениво убирая тетрадь в кожаную папку дивно синего цвета, с тисненным узором. Додо в который раз завидовал умению Фе находить где-то такие потрясающие вещи. Додо вздохнул. - Я потом как-нибудь расскажу. Ладно? Фе посмотрел с подозрением и улыбнулся. - Таинственный какой. Додо улыбнулся и утвердительно кивнул. - Что у нас сейчас? - Пепе открыла свою папку и принялась перебирать тетради в поисках расписания. - Котяра, - ответил Додо. Пепе ойкнула и уронила тетрадь. Листы разлетелись по проходу. - Да что-же это такое? - воскликнула она несчастно. - Когда же это закончится?! Додо и Фе привычно принялись листы собирать. - Да не переживай, - Додо поднялся с подобранными листками и тут же получил ощутимо болезненный удар локтем в бок от проходящего мимо Бобо-Помпозе. - Посторонись, дурень, - насмешливо сказал Кено. Фе порывисто, зло обернулся и хотел было что-то ответить, но Додо удержал его за предплечье. - Да не обращай внимания. Ну лает на тебя собака, что с того. Пепе прыснула. Кено обернулся и посмотрел Додо в глаза насмешливо и беззвучно шевеля губами пообещал убить.

***

Как ни странно, подробности о семье гадостных Бобо-Помпозо рассказал Додо папа. Когда его рассказы не стали еще популярны, он подрабатывал в некоторых газетах и журналах - писал на заказ статьи. И однажды ему пришлось писать текст о благотворительном бале, который Бобо-Помпозо устраивали по случаю юбилея Города. К упрямой досаде Додо, эта семья оказалась не такой уж и коварной, подлой и зловещей. Бобо-Помпозо, как и все древние семьи Города много средств тратили на благотворительность. Многие из их предков посвятили жизнь армии, а нынешний наследник семьи служил в Городской гвардии. Сестра злобных близнецов, намного старше их, состояла в Городской медицинской коллегии и много ездила по миру с инспекцией клиник. Додо и Фе выехали из Города на ночном поезде. Фе вышел на свой станции глубокой ночью, а Додо приехал в Казилик туманным, ранним утром, как раз к рассвету. Кэбом он не воспользовался и пошел от станции пешком, наблюдая, как в родном городе восходит солнце. Дома Додо собрал родных за завтраком и, еле сдерживая гордость, рассказал постепенно, не забегая вперед как приехал в Город, как познакомился с Фе, как поселились они у зеленоволосой мисси Фада-Бом и как поступали в Институт управления. А когда он, хитро и радостно глядя, рассказал про приглашение сдать экзамен в Институт тонких искусств, а проще говоря волшебства, сестра Додо Дидия взвизгнула от восторга, вытащила Додо из-за стола и закружила по комнате с криками: “ у меня будет младший брат-волшебник!”. Папа и мама обнимали, собака Шестеренка лаяла. Потом поступление Додо отмечали как праздник. Пригласили всех многочисленных друзей семьи. Додо пришлось говорить речь и обещать развивать будущее волшебной науки. И на следующий же день все, даже самые далекие знакомые, даже бывшие лицейские задиры, с которыми Додо не виделся с выпускного и видеться не хотел - знали что Додо будет учиться на волшебника. А папин друг, редактор одной из газет Казилика, разместил на втором развороте заметку о Додо - будущем волшебнике. Время дома пролетело незаметно и несмотря на предстоящую учебу в удивительном институте, несмотря на гордость родных, накануне отъезда Додо сильно загрустил. Ночью он бродил по своей комнате, брал в руки знакомые с детства предметы - книги, статуэтки с камина. Нашел под кроватью оставшийся с детских времен набор солдатиков. Потом лежал в своей кровати, смотрел на потолок, в котором он знал наизусть каждую еле заметную трещинку и выемку и думал о том, что теперь жить он будет в Городе и его родной дом, несмотря на то, что в нем всегда будут его ждать, станет постепенно далеким, останется в детстве и со временем перестанет быть такой значимой частью его жизни.

***

На самой первой лекции, посвященной истории института, его правилам и традициям, декан - профессе Сэгри-По лично заявил, что любая драка может стать, и скорее всего станет, причиной отчисления. И это сделало общение в группе сложным, потому что Бобо-Помпозо, как Додо уже понимал, отчисления не боялись. Они задирали почти всю группу. Додо регулярно останавливал и успокаивал вспыльчивого Фе, Додо еле сдерживался сам. Поначалу он твердо собирался не вестись на провокации, не идти на конфликт, не создавать себе и друзьям сложностей, не рисковать обучением, но сам не заметил, как уже не второй неделе обучения начал не без мстительного удовольствия отвечать злыми колкостями на нападки близнецов. Никто не захотел сталкиваться с белобрысыми в дверях, поэтому группа большей частью собиралась неспешно. Только высокий, широкоплечий и безупречно одетый Дуардо, чемпион какого-то очень элитного лицея по спортивной гребле и боксу беспечно прошел мимо, зажав подмышкой кожаную папку. Его то близнецы никогда не задевали, возможно потому, что не занимались боксом и спортивной греблей. Только высокая, темноволосая красавица Вьере с умопомрачительной осанкой и грацией спустилась к близнецам с третьего ряда, придерживая полосатую, серебристо серую юбку. Она уверенно взяла то ли Зене, то ли Кено под руку и втроем они покинули аудиторию. - Какие у нее каждый день платья, - почти беззвучно, на выдохе прошептала Пепе. - Она такая уверенная в себе… Додо поджал губы, придумывая как бы сформулировать мысль о том, что платья и умение держать спину прямо никак по сути не определяют качеств человека, как и Фе вслед за Пепе вздохнул. - И красивая, - сказал он, глядя на двери, за которыми Вьере только что скрылась. Пепе вздохнула, явно расстроилась и, опустив взгляд, принялась запихивать тетрадь в свою папку. Додо возмущенно на друзей посмотрел. - Ей нравятся Бобо-Помпозо. А им нравится она. Мне кажется уже одно это говорит о том, что не все в ней так идеально, как кажется. Фе хмыкнул, но взгляд его так и остался мечтательным. Мимо прошли, взявшись под ручку рыжая, веснушчатая Малиновый бант с белокурой и голубоглазой маленькой Зизи. Они возмущенно и громко обсуждали стрельбу горохом и братьев Бобо-Помпозо и, похоже, собирались идти к декану жаловаться. Додо посторонился, юных леди пропуская. - Ну, ты не прав, - заявил Фе. - Вьере очень обаятельная и доброжелательная. Она вовсе не из таких, как эти гаденыши. Просто она никого еще не знает в нашей группе, а с белобрысыми она наверняка уже была знакома… - Даже не мечтай, - неожиданно раздался голос с задней парты. Додо обернулся удивленно. Ему казалось, что в аудитории уже никого кроме них троих нет. Завесив лицо слишком длинной, пыльно-русого цвета челкой и не глядя на собеседника, Паук неспешно закручивал свою личную чернильницу - общими он не пользовался. Паук вообще был странный и прозвища такого ему никто не давал - он сам так представлялся. А настоящее его имя запомнить Додо не мог, уж больно оно было сложным и длинным. Паук был невысоким и тонким, с нездоровыми тенями вокруг глаз и с бледными тонкими губами. Разговаривал он редко, одежду носил только темную и старомодную, демонстративно одногруппников сторонился и вообще был нелюдим. Фе удивленно на Паука посмотрел. - Почему ты так в этом уверен? - Просто поверь, - буркнул Паук, убрал чернильницу в планшет и, обогнув ряд столов, обошел троицу по краю аудитории. Фе, скептически скривив губы, проводил его взглядом. Пепе с папкой подмышкой рассматривала меланхолично не стертые еще надписи на доске. - Побежали на Котяру, а то опять заблудимся и опоздаем, - предложил Додо. В этом году набор был действительно очень маленький. Но и на других курсах число учащихся не превышало двадцати, так что студентов в Институте Тонких искусств было немного. Но помимо них здесь учились аспиранты, проходящие отдельные предметы студенты смежных дисциплин из других институтов, повышающие квалификацию военные и медицинские волшебники и даже, по слухам, были ученики лично кем-то из Безначальных направленные на какое-то узкоспециальное обучение. Поэтому аудиторий в институте было много, но все они, кроме огромной аудитории номер три, были небольшими и зачастую оказывались запрятаны так, что Додо до сих пор, к примеру, не всегда мог сам найти аудиторию двадцать восемь с половиной, хотя занятия у Котяры проходили трижды в неделю и начались с первого же дня обучения. Котярой в институте называли доторе Мео-Мроу, того самого, действительно очень похожего на кота преподавателя, который месяц назад исцелил Додо от ужасного удара тростью Бобо-Помпозо. Вел Котяра странный, сложный, но очень важный предмет - спиритическую разминку. Самым сложным в этих занятиях Додо считал то, что смысл большей части занятий был совершенно непонятен. Но общая цель была очевидна - научиться творить волшебство. Чтобы дойти до двадцать восьмой с половиной аудитории нужно было подняться на третий этаж, дойти до конца правого от лестницы коридора, свернуть во всегда открытую аудиторию с замазанным номером, в ней пройти в дверь за кафедрой и там спуститься по винтовой лестнице на этаж ниже, где по коридору направо нужно было дойти до лестницы вниз и спуститься по ней до круглого тупика, в котором находились аудитории двадцать восемь, двадцать восемь с половиной и почему-то пять. Пепе шла мрачная. Не любила она спиритическую разминку. Доторе Мео-Мроу оказался преподавателем злобным, острым на язык и исключений ни для кого не делал. Доставалось всей группе и чаще всего Пепе. Не получалось у нее ни сосредоточиться на упражнениях, ни расслабиться, ни отпустить мысли. Додо прилетало от Котяры тоже регулярно, но Додо все равно испытывал к нему симпатию, во-первых за спасение, а во-вторых за то, что близнецов он тоже не щадил. Аудитория, выделенная институтом для спиритической разминки была маленькой и круглой. В ней помещалось всего двенадцать отдельных парт и маленький стол для преподавателя. На втором курсе было пятнадцать человек и Котяра неоднократно ходил в деканат ругаться и ставить ультиматумы один жестче другого. Последняя его угроза декану, молниеносно ставшая в институте известной, состояла в том что если ему и дальше придется сажать студентов к себе на колени за неимением свободных мест — он начнет позволять себе вольности. Додо не мог быть уверен наверняка, но ему казалось, что некоторых студенток это воодушевило. А злой Фе утверждал что не только студенток. Пепе на такие предположения только фыркала и называла друзей ненормальными. Благодарность Фе к Котяре оказалась не такой стойкой как у Додо. Фе закипал от каждой колкости и однажды Додо застал того избивающим в уборной ни в чем не повинную стену. Пепе постаралась занять парту подальше от стола Котяры, но тот эту хитрость заметил. - Не не не, леди. Вы сегодня будете услаждать мой взор здесь, - указал он на парту прямо напротив своего стола. - Я буду лично следить за вашими свершениями и достижениями. Пепе горько вздохнула и пошла как на плаху к указанному месту. - Держись, - шепнул ей Додо, но сам в первом ряду садиться не стал и обосновался за Пепе. Места на спиритической разминке занимали быстро. Вперед не хотел никто, кроме Паука и Малинового банта. Пауку, казалось, было все равно, а Малиновый бант стоически сносила все колкости и отчаянно старалась по всем предметам быть лучшей. Впрочем Котяра утверждал, что в этой аудитории ей до этого далеко. Хвалил Котяра не часто и сдержано. Дважды везло за эти три недели красавице Вейре, один раз Додо и аж трижды — Фе. Близнецы сели за малиновым бантом, друг за другом и один из них оказался слева от Додо. Справа от Додо, за скучающим Пауком сел Фе. Вейре грациозно заняла ту парту, за которую хотела сесть Пепе поначалу. Маленькая Зизи тоже счастливо успела занять место в заднем ряду, как и Дуардо. Котяра окинул аудиторию, удостоверившись, что присутствуют все и задернул в аудитории шторы. В мягком полумраке он уселся боком за свой стол и вытянул ноги. - Мой любимый первый курс, - сказал он, - здравствуйте! Группа вразнобой поздоровалась. - А люблю я вас потому, что вас мало. Это ваше основное преимущество перед другими курсами. - Котяра сделал паузу и прислушался - вдруг кто-то захочет возразить. Но все промолчали. - Хорошо. Силенсмалмораздо, раздайте инвентарь. Додо узнал длинное и странное имя Паука, которое никак не мог запомнить, и тут же вспомнил и фамилию — Омелон-Интикад. У Котяры это имя не вызывало никаких трудностей и он любил обращаться к Пауку по имени. Додо же давно было интересно, кто и зачем назвал сына таким странным именем, но подходить с таким вопросом было откровенно неловко, да и не вежливо. Паук, неспешно и лениво ступая, ссутулившись, взял на столе коробку и пошел по рядам, раздавая каждому по тускло светящемуся в полумраке шару. - Ты руки мыл? Мог бы и перчатки надеть, - сказал Пауку Зене. Зизи возмущенно фыркнула за задней парте. А Паук флегматично пожал плечами. - Силенсмалмораздо, - добродушно сказал Котяра, - миссеру Зенеро инвентарь сегодня не давайте. Ему нельзя, он брезгливый. Будет сегодня работать сам, без учебного пособия. Зене выгнул выразительно светлую бровь и, скептически хмыкнув, гордо сложил на груди руки. Кано с задней парты похлопал его по плечу. Пепе подавила смешок, Фе захихикал. - Леди, у миссера Зенеро есть мизерный, но шанс справиться самому, а вы не справляетесь даже с пособием, так что советую быть серьезнее, - оборвал кошачий злыдень веселье Пепе, а Фе быстро смолк, пока и ему не досталось внимания. - Так. Сегодня в конце у нас будет еще и теории немножко, поэтому начнем без прелюдий. Положите пособия между ладоней. Все закрываем глаза и фиксируем шары перед собой. Додо, прежде чем закрыть глаза увидел, как засветился ярче шар Фе и, подпрыгнув, повис перед его лицом в воздухе. - Дольфо, не завидуйте. Это заставляет вас отвлекаться, - тут же отметил Котяра. Додо вздохнул и закрыл глаза. Додо мысленно нарисовал шар между своих руки тот проступил через закрытые веки мягким свечением. Додо вздохнул, расслабил ладони и передал в шар частичку своего духа. Вернее постарался это сделать. Эти шары были учебными пособиями, облегчающими упражнения по управлению силами своей души. Они сами аккумулировали в себе энергию, стоило только отдать, но и с этим были большие проблемы. Додо с самого начала как-то не так настроился. Шар то мерк, то наполнялся и в конце концов потемнел совсем. Додо приоткрыл глаза. Фе с расслабленным лицом гонял ярко светящийся шарик от ладони к ладони. Шарик Пепе еле тлел, печально лежа на парте. Зене держал ладони перед собой и без всякого шара между ними еле заметно вспыхивало голубоватое свечение. Шарик Паука дрожал и скакал перед ним в воздухе, пока не упал с громким стуком на парту. В аудитории застучали оброненные от внезапного звука шарики. - А когда вас отправят за плохое поведение на самый Север, воевать с чудовищами из-за края - вы тоже от каждого громкого звука будете заклинание отпускать? - ехидно спросил Котяра. - Зенеро, молодец. И концентрацию даже не растерял. Кено - у меня чувство, что у вас с братом талант один на двоих, пока один из вас им пользуется, второй превращается в полного бездаря. Фелисо, отлично. Фе, не открывая глаз улыбнулся, держа перед собой светящийся шарик. - Дольфо. Вы сегодня посмотреть пришли? И как находите зрелище? Впечатляет? - спросил Котяра у Додо. Додо покраснел. - Ну же? Нравится выступление одногруппников? - Додо смущенно кивнул и закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на шарике. Котяра подошел и навис над Додо. Тот ощутил это даже не открывая глаз по просто физически ощутимому ехидству преподавателя. - Не переставайте думать, Дольфо, - сказал Котяра. - Перестаньте нервничать. Нервы мешают вам сосредоточиться на одном действии. Додо кивнул, вздохнул и постарался отрешиться от происходящего вокруг и думать о шаре. О том как он впитывает неотъемлемую силу Додо, чтобы начать затем воли Додо слушаться. Шарик, видимый сквозь закрытые веки снова начал светиться, медленно, но ровно разгораясь. - Так вы сами всех нервничать заставляете, - жалобно прошептала с задних рядов Зизи. - Зизилия, а вы как себе представляете передовую? Хорошо, я верю в способности ваших родителей и вы туда никогда не попадете. Тогда допустим ситуацию - перед вами умирающий пациент, вы хотите стянуть его раны, а вокруг вас орут и требуют от вас действовать быстрее его безутешные родные? Или еще проще, вы идете по улице, а на вас несется автомобиль, небрежно управляемый кем-нибудь вроде братьев Бобо-Помпозо. Вы будете их обвинять в том, что ничего не сумели сделать? - Извините, - пробормотала Зизи. - Я вас поняла. - Прекрасный ответ! - воскликнул Котяра. Додо тем временем поднял шарик. У него начало получаться. Он поймал нужное ощущение и чувствовал как держит этот шарик собственным духом. Как невидимыми руками, он заставил его кружить в воздухе. - Пеппина, - тем временем Котяра подошел к несчастной Пепе. - Вы упорно пытаетесь вычислить какой-то принцип, который позволит вам поднять этот проклятый шар. Пепе вздохнула. - А руку вы как поднимаете? Сначала продумываете ее траекторию, потом последовательность напряжения ваших мышц, потом перепроверяете в голове и приступаете? Простите, тогда у меня есть вопрос. Вы как сюда попали? Как умудрились дойти до моей аудитории? - Но это же не рука… - недоверчиво произнесла Пепе. Котяра издал звук, напоминающий нечто среднее между стоном и рычанием. - А должна быть рука. Третья. Ваша спиритическая рука. И двигать ею надо не рассудочно, а усилием воли, легким и неуловимым усилием, каким вы приказываете себе повернуть голову, сделать шаг или обмакнуть в чернильницу перо. - Так она и ходить толком не умеет. Падает на каждом повороте, - с усмешкой сказал Зене. заявление было громким и очень наглым для этой аудитории. - Зенеро, - сказал Котяра, сделав паузу, - вас спасло только то, что вы, высказывая нам эту лишенную смысла чушь, не отвлеклись от вашего текущего занятия. Так что ваше “отлично” за сегодняшнее занятие компенсирует вашу минусовую оценку за поведение и вы получите нейтральный, ничуть не страшный, но бесполезный ноль. - Да пожалуйста, - пробурчал Зене. - Хотя нет, - задумчиво добавил Котяра. - Все же минус один. О! - воскликнул он нарочито радостно и громко, - стоило отвлечься и наконец! Пеппина, у вас получилось! Додо услышал впереди громкий стук упавшего шара. - Ну что такое, - расстроенно протянул Котяра. - Только обрадовался, а тут все снова никак. Пепе опять горько вздохнула. Периодически падали шары. Студенты вздыхали, в сердцах ругались шепотом на шары и волшебство в целом, старались. - Дуардо, - дошел Котяра до задних рядов. - Это вам не спорт. Не напрягайте так руки, руки ваши тут вообще не при чем. Руки вам для того чтобы шаром в соседа не заехать. Дуардо промычал что-то вроде согласия. - Так-то лучше, - отметил Котяра и пошел обратно. У Додо наконец начало хорошо получаться. Стало приятно и легко, но спустя минут десять, он начал ощущать странную усталость. Ее нельзя было сравнить с усталостью от ходьбы или спортивной тренировки, так же она была не похожа на усталость от учебы. Это была какая-то тоскливая, глубокая усталость в груди, от которой меркли краски, замедлялся мир вокруг и исчезали желания. - Дольфо, с вас на сегодня хватит, - сказал Котяра, проходя мимо, - Вы, леди, тоже заканчивайте, - сказал он Малиновому банту. - В целом… пора заканчивать. Котяра раздвинул шторы и открыл окно. В аудитории запахло ранней осенью и свежестью листвы. Студенты опустили шары. - Кто испытал усталость? Или, возможно, это ощущалось как холод, или тоска в груди или тревога? Додо честно поднял руку и оглянулся. Не признались в усталости близнецы, Паук и Фе. Фе Додо верил, близнецам не особо. - Думаю, вы испытываете это не впервые. Сегодня день у нас дивно удачный, поэтому я заострю внимание на этой теме. Вы будете часто встречать это чувство. Это усталость волшебников, усталость вашей души, силами которой вы творите волшебство. Сейчас вы подышите свежим воздухом, поболтаете, съедите по шоколадке и все пройдет. Но когда дело дойдет до серьезного волшебства и печатей, про которые я вам сегодня расскажу, вы столкнетесь с самой, я думаю, опасной стороной жизни волшебника - с душевным истощением. Постоянно практикующие волшебники - люди нервные, часто печальные, склонные к безумствам. Всему виной неосторожное, неразумное расходование спиритических сил. По мере тренировок, как и сила телесная, спиритическая ваша сила будет расти и вы, без ущерба для себя сможете выполнять все более и более сложные упражнения, а позже и заклинания. Пока что, даже если вдруг кто-то из вас сможет воспользоваться боевым, к примеру заклинанием, приводящим в движение дух огня, это обернется для вас болезнью, вполне возможно необратимой. Вы потеряете волю к жизни. Ваша душа надорвется и ослабеет. Мальновый бант подняла руку. - Да? - отозвался Котяра. - А как же тогда живут демоны, без души. Тем более - творят волшебство? - Хм… - Котяра задумчиво пригладил усики. - Вы это будете на втором курсе изучать довольно подробно, у вас будет “теория искажения равновесия”, вы там будете монстров изучать всяких и преподаватель у вас будет еще тот монстр… Так что я вам очень вкратце и только для общего понимания. Не воспринимайте этот так упрощенно, все намного сложнее. Демоны, как и твари из-за предела, как и многие другие твари, возникающие из-за нарушения равновесия круговорота душ, не имеют целостной, постоянной души. Они имеют подвижное подобие духа, постоянно сообщающееся с окружающим миром и от него питающееся. От духа предметов, пространства. Быть может - если тварь очень сильная и опасная, даже от духа людей. И возвращаясь к усталости души, - многие волшебники гибнут от этого. Многие сходят с ума. Многие кончают жизнь самоубийством. Вам уже сейчас нужно понимать и осознавать этот риск и мы отныне будем учиться распознавать эту усталость, вовремя ее осознавать. Котяра окинул группу взглядом. Все внимательно слушали, только Паук что-то увлеченно рисовал на парте грифелем. К большому удивлению Додо, Котяра не сделал тому замечания. - Теперь о печатях. Кто-нибудь слышал о печатях? Руки подняли близнецы, красавица Вейре и Паук. - Вейре, расскажите нам о печатях, - попросил Котяра. Все обернулись, Вейре, придерживая юбку, грациозно поднялась. - Печати - это сложные знаки, которые, пропуская через себя энергию души, порождают какое-то действие, проще говоря - заклинание, - ответила она. Голос у нее был низкий, грудной, очень красивый. - Ну, - Котяра неопределенно покачал ладонью, - примерно так, хоть и совершенно непонятно. Спасибо. Вейре села, а Котяра принялся ходить по аудитории, заложив руки за спину. - Представьте луч света. Он падает на мостовую и освещает ее. Это, говоря метафорически, сила нашей души. Мы можем дотронуться ею до чего-то. Даже толкнуть или что-то “пощупать”, почувствовать. Но как нам совершить простейшее волшебное действие - сконденсировать воду, чтобы наполнить стакан? - Котяра сделала паузу. Аудитория промолчала. - Тогда мы берем печать. Печать - это и есть заклинание. Впрочем есть заклинания из нескольких печатей. Я знаю пару безумных волшебников, сочиняющих невозможные и бессмысленные заклинания из сотен печатей. Но мы сейчас поговорим об одной печати - которая позволит нам сконденсировать воду. Котяра поднял руку и перед его пальцами загорелся яркими линиями сложный запутанный символ. - Это я показываю вам иллюзию печати. Настоящую печать может увидеть только тот волшебник, который в этот момент ее использует. Но выглядит это примерно так. Есть законы печатей. Это, думаю, самый сложный предмет, что у вас будет в институте. Его вам преподавать будет наш любимый декан лично и вы взвоете. Есть правила составления печатей, это своего рода язык. Печать вы составляете сами, проецируя ее перед собой. Печать действует как амплификатор, насыщаясь энергией окружающего пространства. А затем вы должны своей спиритической силой ее пробить, пройти сквозь. Как свет сквозь линзу или витраж. Вот на это и тратится много сил. И чем сложнее печать, тем тяжелее ее пробить и тем больше сил вы на это потратите. И скажу сразу. У каждого волшебника есть предел. Каждый встречает рано или поздно заклинание, которое ему не по силам. И, будьте к этому готовы заранее - не из всех вас получатся сильные волшебники, но кто из нас будет творить самые глобальные чудеса мы сейчас определить еще не можем. Перед пальцами Котяры с свистом сгустился туман и из него пролилась на пол лужа. Котяра махнул на лужу рукой, и та испарилась. - Все. У вас обед, у меня перерыв. - Преподаватель достал карманные часы. - Отпускаю вас пораньше. Ликуйте!

***

В институте было кафе. Или, правильнее будет сказать, обеденная комната и литературный клуб в одном. Там чаще собирались аспиранты и старшекурсники, там пили чай, читали газеты, повторяли конспекты, подолгу готовились к экзаменам и там же можно было перекусить в перерыве между лекциями. Но из первого курса там регулярно бывали только близнецы, знакомые с кем-то из старшекурсников. Додо и Фе заходили туда пару раз в компании Стана-Цапли, но во-первых Пепе категорически отказывалась ходить туда, где курят, во-вторых, в клубе, среди незнакомой компании было неуютно. Додо, Фе и Пепе любили ходить в кафе напротив Черноягодного тупика. На этот раз расположились внутри кафе, у окна, выходящего в крошечную подворотню между домами, где было круглосуточно темно и через которую никто никогда не ходил. - Я только-только его подняла и уже себя ощутила так, будто пробежала половину города, - Пепе уже несколько минут размешивала в чашке сахар и тоскливо глядела в окно. - Тебе нужно поесть конфет, - заявил бодрый и веселый Фе. - Котяра же предупреждал, ты просто устала душой и тебе печально. Додо с Фе был согласен. Чувство неприятной, тревожной тоски начало отпускать его только сейчас за чашкой горячего, сладкого чая, и после вкусного сандвича. - А ты, я думаю, станешь героическим и боевым магом. Будешь швыряться молниями и огненными шарами налево и направо, - Додо улыбнулся Фе. Тот довольно отмахнулся. - А что. Я, между прочим, не имею ничего против того, чтобы отправиться на Север. Мне всегда было интересно, что там за монстры и как с ними сражаются. И я в себя верю, я везучий. - И смелый, - отметила Пепе и попросила у официанта принести горячего шоколада. - Я наверное бездарность, - вздохнула она. - Перестань, - попросил Додо, - тебе Котяра же объяснял сегодня почему у тебя не получается. Просто у тебя такой склад ума, что тебе сложно правильно это почувствовать. Теперь, по крайней мере, ты понимаешь, как нужно настраиваться. - Я попробую тренироваться дома, - сказал Фе. Додо посмотрел на него удивленно. - А что? - воскликнул он. - Ведь Зене сегодня без всякого шара работал. А раз не нужно пособие, то можно и дома попробовать. Про усталось мы предпреждены, опасности для окружающих все это не представляет, так почему нет? - Я точно помню, - сказала Пепе, что на первом же занятии Котяра предупреждал, что заниматься этим можно только в классе. - Думаю, это из-за этой самой волшебной усталости. Додо задумался, поглядывая на Фе. - Знаешь, а я тоже попробую. Я не хуже Зене все это время справлялся и уверен, что у меня получится. - А может попробовать на следующем занятии? - предположила Пепе неуверенно. Додо усмехнулся, потупился и с улыбкой ответил. - А вдруг не получится? Не хочу давать Бобо-Помпозо лишний повод для бахвальства. Вот научусь сперва, а потом и на уроке продемонстрирую. - Он прав! - заявил Фе Пепе, показывая на Додо. Пепе окинула друзей взглядом, отложила наконец ложечку и сказала решительно. - Тогда и я дома позанимаюсь. Надоело быть худшей в группе! - А я как раз надеялся вас здесь встретить! Додо обернулся. Радостный и улыбчивый к столику подходил Марсо. - О! - воскликнул Додо, - Привет! А мы все переживали, что ты пропал. - Марсо! - радостно воскликнула Пепе. - Я очень рада тебя видеть! - Привет, неужели ты все же к нам учиться? - Фе подтащил к столику еще один стул. Марсо уселся, улыбаясь довольно и загадочно. - Почти, - ответил он. - Но Дед, оскорбленный моим провалом на сочинении нанял мне преподавателей по совершенно внезапным дисциплинам и договорился о предоставлении мне разрешения посещать библиотеку. Вот я сегодня первый день. У меня список книг, которые нужно вызубрить. - Здорово, - Фе довольно улыбнулся, - будем вместе ходить готовиться. Додо покивал. - А что за внезапные дисциплины? - поинтересовалась Пепе. - Ну… - Марсо усмехнулся, - Инженерное дело, но это не внезапно, это Дед хочет чтобы я был магом-инженером. Еще, почему-то, зоология, геология, география, хотя я ее и сейчас неплохо знаю. Еще астрономия и, самое страшное и непонятное, бухгалтерский учет. Додо недоуменно выгнул бровь. - Это ты к поступлению в следующем году готовишься так? Марсо рассмеялся. - Не думаю. Либо это просто причуда моего замечательного дедушки, либо его хитрый расчет. Но я еще не выяснил какой, у меня недостаточно для этого информации. - А сложно договориться о том, чтобы ходить в институтскую библиотеку? - стало интересно Додо. - Невозможно, - Марсо радостно улыбнулся. - И нарушает правила Института, как я знаю. Но для меня сделали исключение - дед подарил Институту Большой Самозаряжающийся Защитный Шар-Концентратор Карло Женьо-Локо, то бишь, себя. Додо попытался осмыслить услышанное, а Фе спросил. - А зачем эта штуковина нужна? Марсо неопределенно пожал плечами. - Для каких-то очень хитрых вычислений, нужный для создания заклинаний. Дед мне рассказывал, но я не понял. Я его всегда использовал для того, чтобы прятать в нем револьвер, поддельный документ, в котором мне уже семнадцать и конфеты. Пепе ахнула, Додо тоже впечатлился, а Фе восторженно присвистнул. - У тебя есть револьвер? - восторженно-удивленным шепотом спросила Пепе. Марсо важно кивнул. - С жидкой системой прицеливания и подсветкой мишени! - сказал он. Додо выгнул брови. - Волшебный револьвер? - уточнил он. - Экспериментальный, - покивал Марсо. - Но, тут загвоздка… - он невесело усмехнулся, - все это богатство так в шаре и лежит. Дед меня не предупредил и шар отдал. А он полый внутри и там я все и… прятал… Додо рассмеялся. - Это так абсурдно, что даже смешно! Извини. - Да я сам смеюсь, - улыбнулся Марсо. - Ну, - Фе развел руками, - мы тебе, если что, поможем. Пепе утвердительно кивнула. - Конечно. Если только увидим этот шар. А где его, как думаешь, могут поставить? Марсо пожал плечами. - Что-то мне подсказывает, что в какой-нибудь лаборатории… Хотя, я не знаю. Я ведь не знаю точно, что он делает. Часы на стене мелодично пробили три часа пятнадцать минут. Они каждый день били в это время. Первый раз Додо это несказанно удивило, но потом ему объяснили в чем суть. Основной частью посетителей ведь были студенты, и владельцы кафе настроили свои часы так, чтобы никто не опаздывал на занятия.

***

- Если нас сегодня поведут на вскрытие - мне нужен нашатырь! - сказала Пепе. Профессе Бранк-Брухо вела несколько зловещий предмет - анатомию духа и тела. Отвести группу на вскрытие она обещала еще на прошлой неделе и поэтому многие находились в напряженном ожидании. Фе похвалялся, что трупы уже видел в клинике своей мамы и заявлял что останется совершенно равнодушным. Пепе даже не сомневалась, что упадет в обморок. Додо насчет себя сомневался. Вид ссадин, царапин и порезанных пальцев его никогда не смущал, но вскрытие… Перспектива увидеть это, честно говоря, пугала. И еще больше пугала перспектива при всей группе, а, главное, при Бобо-Помпозо потерять сознание. Близнецы высказывались о предстоящем пренебрежительно, даже, как Додо казалось, оскорбительно по отношению к человеческому телу, отданному на благо науки. Больше всех боялась Малиновый бант. Когда Бранк-Брухо рассказала о предстоящем присутствии группы на вскрытии, та расплакалась и строгая Бранк-Брухо попросила ее покинуть кабинет. Впрочем смягчилась, и отпустила попросившуюся вслед за ней Зизи, чтобы утешить подругу. Додо прислушался. И как он и ожидал, в ожидании профессе обсуждали преимущественно мертвецов, вскрытия и морги. Зизи, рядом выше, рассказывала Фе о том, что, если верить газетам, Инспектор Манхос раскрыл целую сеть по производству мертвецов, оживленных при помощи волшебства и электрического тока. Бранк-Брухо была строгим преподавателем, но у нее было чувство юмора и Додо она очень нравилась. Он чувствовал в ней душевную и искреннюю человечность, которую она, возможно и не демонстрировала в общении со студентами, но которая проявлялась в ее поступках. Профессе, с тугим седым пучком, в строгом темно-сером платье вошла в кабинет и разговоры стихли. - Добрый день, - поздоровалась она и встала за кафедру. Группа поздоровалась и снова повисла тишина. - Я вам обещала на прошлой еще неделе занятие в морге… - Малиновый бант ойкнула. Кто-то шумно выдохнул, - но боюсь, снова придется отложить, - продолжила Бранк-Брухо и Пепе, прикрыв глаза, счастливо улыбнулась. - Нам упорно не выделяют тело для вскрытия. Говорят у них нет. Хоть иди сама добывай… - сердито произнесла профессе. Додо подавил улыбку, а кто-то из близнецов прыснул. Бранк-Брухо посмотрела на Бобо-Помпозо, приподняв бровь. - В морге добывать, юноша, в городском морге. А не в темной подворотне. Впрочем, - профессе окинула группу задумчивым взглядом, - если тела нам так и не дадут, я и об этом подумаю. Собирайтесь. Я сегодня поведу вас в одно из хранилищ, хочу показать вам удивительный предмет, который будет сегодня наглядным пособием к нашей лекции. Она сошла с кафедры. - Я вас жду за дверью. Заинтригованный, Додо убрал конспект в папку. Фе шепнул сзади: - Ох, пусть это будет волшебный шар Марсо! Додо хмыкнул удивленно и отметил, что и правда было бы здорово - так вот сразу его и найти. Пепе зацепилась юбкой за ящик парты, взвизгнула, и смахнув чернильницу со стола, полетела на пол. Додо дернулся к ней, но не успел. Поймал Пепе Дуардо. Чернильница врезалась в его ногу и по светло-серым безупречным брюкам расплылось огромное черное пятно. - Ой! - Пепе густо покраснела, прикрыла рот ладонями, и в отчаянии посмотрела на Дуардо. Тот, придержал Пепе под локоть, затем подобрал с пола ее папку и вернул владелице. - Я… я ужасно… - пролепетала Пепе и запнулась, с ужасом глядя на пятно на брюках Дуардо. - Ничего страшного, - ответил он, - все в порядке, - и, не дожидаясь продолжения извинений и благодарностей направился к выходу из кабинета. - Эта сцена была литературно прекрасна, - низким своим, мелодичным голосом произнесла Вьере и подобрала изящно юбку, проходя мимо разлитой чернильницы. - Все хорошо? - спросил Додо, подойдя к подруге. - Ужас, - Пепе несчастно посмотрела на Додо, чуть не плача. - Я просто ужасна! У Додо комок в горле встал от несправедливости этого заявления. Тут от дверей раздался насмешливый голос Зене. - Нелепее девицы представить себе сложно. И не стыдно ей из дома выходить? Додо почувствовал как кровь ударила в голову и позабыв обо всех доводах разума, сжав кулаки он бросился к близнецам. - А ну стой! - сам обычно вспыльчивый Фе, увидев, что Додо потерял голову, вдруг вцепился в него, обхватив сзади за пояс. - Стой, я сказал. Оставь ты этого ублюдка. - Не надо, - жалобно попросила Пепе, - Додо, не надо! Зене усмехнулся. - Думаю, стоит написать в деканат жалобу. Это грубое оскорбление, - сказал Кено. Из за двери выглянула профессе Бранк-Брухо. - Если меня не видно, это вовсе не значит, что я ничего не слышу. Вас, юноша - она взглянула на Зене холодно, - ждет беседа с деканом насчет поведения и уместности тех или иных замечаний насчет присутствующих. А вам, - она взглянула на Додо, - я выношу предупреждение. Волшебник должен уметь держать себя в руках и в рамках приличия. - Не переживай, - тоненько проговорила Зизи, проходя мимо Пепе и сочувствующе погладила ту по плечу. - Они такие дураки! Пепе вздохнула и кивнула.

***

Профессе Бранк-Брухо повела группу по узким коридорам в глубине бездонного здания Института. Внезапно коридор вывел в крошечный внутренний дворик, где странный и смешной уборщик в мятом цилиндре и полосатом шарфе подметал какие-то блестки с земли. По внутреннему этому дворику студенты перешли в другой корпус, затем долго поднимались по винтовой лестнице, потом снова спускались уже по прямой и узкой. Додо здесь никогда раньше не был и глядел по сторонам, думая, что одна эта дорога в разы интереснее посещения любого музея. Создалось впечатление, что этот институт достраивали на протяжении веков, приделывая все новые и новые аудитории и комнаты. Высокие потолки сменялись низкими, уровень пола то поднимался на несколько ступеней, то опускался внезапно. На одной из таких неожиданных ступенек Фе вовремя поймал невезучую Пепе и та шла дальше осторожно глядя под ноги. Белый камень стен сменялся красным кирпичом, затем большими известняковыми плитами, потом, вдруг, мрамором или деревом. Многочисленные встреченные двери отличались и формами и размерами, вплоть до дверок едва ли достававших Додо до пояса. Додо на близнецов, если вдруг доводилось встретиться взглядом, смотрел волком. Фе - насмешливо. Те надменно игнорировали, непринужденно, тихо общаясь между собой и с красавицей Вейре. Фе периодически поглядывал на нее задумчиво и даже, как показалось Додо, обиженно. - Она даже после этого с ними с удовольствием общается, - шепнул Додо Фе на ухо. Фе вздохнул и пожал плечами. Профессе привела группу к старой, почерневшей двери и со скрипом открыла ее большим, черным от старости ключом. - Осторожно. Ничего руками не трогайте, не разбредайтесь, - потребовала она, - не то велика вероятность, что у нас появится тело для вскрытия. Бранк-Брухо хлопнула в ладоши, в помещении за дверью загорелись матовым газовым светом круглые плафоны по стенам. Студенты прошли вслед за преподавателем и оказались в круглой просторной комнате с высоким, теряющимся в тенях потолком. Окон Додо в помещении не увидел и от этого ему стало неуютно. Вдоль стен стояли деревянные разномастные шкафы, стеллажи и даже буфеты, с полками заставленными коробками, папками и прочими плохо различимыми в полумраке предметами. А в середине комнаты возвышалось нечто выше человеческого роста, прикрытое светлой тканью. - Так, встаньте так, чтобы всем было слышно и видно, - Бранк-Брухо расставила студентов полукругом в стороне от зачехленного предмета и вышла в центре комнаты. - Так. Начнем занятие. И начнем с повторения. Дуардо, расскажите нам о правилах делимости души. Дуардо помолчал пару секунд, кашлянул и неспешно произнес: - Душа неделима. Это основное правило равновесия. Но душа как единое целое может включать фрагменты, которые могут быть отделены или присоединены… - Он замолчал. Бранк-Брухо несколько секунд подождала продолжения и настойчиво спросила: - При каких условиях? Кем? Когда? Расскажите так, чтобы двоечники поняли. Дуардо вздохнул, собираясь с мыслями. - С возрастом душа крепнет и все плотнее сливается с личностью и разумом. И чем старше человек, тем сложнее отделить фрагмент, присоединенный к его душе или наоборот, присоединить, потому как душа становится частью личности, а личность свою целостность стремится сохранить. Бранк-Брухо осталась недовольна, но кивнула. - Так, верно. Душа неделима но, при этом, дополняется отделимыми фрагментами. Додо, поясните нам, что это значит? Додо сделал шаг вперед. Это была важная и интересная для него тема и он без труда ответил: - Души людей постоянно перерождаются. Человек умирает, его душа возрождается в новом человеке. И неделимость души означает, что одна душа не может переродиться в двух людях. Но при этом в течение жизни душа может видоизменяться и дополняться фрагментами, среди которых и части личности, и проклятья, и купленные у Торговцев таланты или другие особенности. А так же это могут быть травмы души. И эти фрагменты и особенности могут сохраниться в душе после перерождения, а могут исчезнуть. А от чего это зависит, вы так нам и не рассказали. Профессе хмыкнула. - И пока что не расскажу. Вам еще рано, вы запутаетесь, - она, сложив руки на груди, осмотрела свою группу. - Спасибо, Дольфо, все верно. Зизилия, расскажите нам о необходимых мерах контроля перерождения душ? Зизи выпрямилась, вздернула подбородок и звонко принялась отвечать: - Каждого новорожденного малыша должен осмотреть волшебник. Это нужно сделать как можно раньше, потому что только у младенца волшебник может увидеть душу в деталях, со всеми ее особенностями. Это потому, что у только что рожденного человечка душа еще не начала сливаться с личностью, поэтому выглядит как сама по себе душа, а не как ее владелец человек… Вот… - Зизи потупилась. Профессе жестом попросила ее продолжать. - М…. - протянула Зизи, но собралась и продолжила уверенно. - И вот волшебники проверяют всех младенцев, для того чтобы если ребеночек родился с покалеченной душой, или с нечеловеческой душой или без души - сразу принять меры. Если душа покалечена - это скорее всего произошло в прошлой жизни души и часто это можно вылечить. На некоторых участках окраин, особенно на Севере, из-за края пролезают чудовища, которые тоже имеют некоторое подобие души. Иногда эти душеподобные м… сущности перерождаются в людях. Такое, к счастью, случается только недалеко от этих окраин. И это очень печально, потому что с такой недодушой ребеночек жить не сможет, он не будет развиваться как нормальный человечек и не обретет даже человеческий разум, а превратится в ужасное чудовище. - Какая миленькая прелесть, - шепнул еле слышно кто-то из Бобо-Помпозо. Додо почувствовал раздражение, хотя секунду назад и сам думал о том, как неуместно и даже неприятно звучат милые эпитеты Зизи в таком мрачном рассказе. Профессе похоже реплики не услышала. Зизи набрала в грудь воздуха, собираясь продолжить, но профессе ее остановила: - Хорошо, спасибо. Фелисо, продолжайте тему. Фе, похоже, слушал невнимательно. Он вздрогнул и вышел вперед, растеряно хлопая глазами. - Демоны, - шепнула еще слышно Пепе, профессе это услышала, нахмурилась но не прокомментировала. Фе поймал мысль, кивнул и ответил: - Волшебник так же проверяет есть ли вообще в младенце душа. В результате нарушений равновесия, может так случиться, что душа не перерождается в теле. Это происходит обычно из-за близости пределов, а так же может случаться из-за переизбытка волшебства вокруг, например там, где часто проходят сражения в которых участвуют волшебники. - Ответил Фе живо, своими словами, без цитирований конспекта. Бранк-Брухо кивнула, а Фе продолжал. - Так как душа, получается, не является обязательной для того, чтобы сформировалась личность - если отсутствие души в младенце волшебник проглядит, то вырастет демон, очень опасное чудовище. Бранк-Брухо нахмурилась и перебила. - Никогда такой чуши не повторяйте. Душа обязательна для формирования личности! Обязательна! Без души тело получает только набор примитивных инстинктов, диктующих потребности и мышление, заточенное исключительно на простое и безэмоциональное удовлетворение этих потребностей. Фе сделал шаг назад от такого напора и даже, похоже, обиделся. - Хорошо, конечно, - пробормотал он. Бранк-Брухо смягчилась. - В остальном верно. А еще, чуть попозже, я вам расскажу о том, как может человек родиться и жить с двумя душами и как вместо души может переродиться дух стихии, камня, дерева и любого иного природного объекта и что с этим можно сделать. Додо перспектива обрадовала. А Фе, задетый профессе Бранк-Брухо, стоял мрачный, сдвинув темные брови к переносице. - А теперь, самое интересное! - с предвкушением в голосе объявила профессе и стянула покрывало с предмета в центре комнаты. Это оказалось высокое овальное зеркало на подставке. Что-то в нем было непривычное и неправильное и Додо, присмотревшись, понял, что зеркальная поверхность ничего не отражает - в ней клубится и медленно движется нечто перламутрово-серое и тусклое. - Это древнейший и очень мощный волшебный предмет. Таких в мире единицы, - с гордостью произнесла профессе. - В этом зеркале можно увидеть свою душу и такая возможность сегодня у всех вас есть. Кто-то восторженно охнул, Додо чуть не присвистнул. - Вот это да! - шепнула Малиновый бант Зизи. - Боюсь даже представить! - А ведь верно, Сирина, - усмехнувшись, произнесла Бранк-Брухо. - Можно увидеть то, что не следует. Душа даже самого прекрасного человека может быть страшной. В облике души может отражаться неминуемая часть вашей судьбы и даже образ вашей смерти. Можно увидеть недостатки и слабости. Такое зрелище может произвести очень сильное впечатление и серьезно шокировать. И быть может - повлиять на всю последующую жизнь. Поэтому - хорошо подумайте, хотите ли вы посмотреть в это зеркало и не смущает ли, помимо этого, вас присутствие окружающих. В группе зашептались. - Можно начинать? - спросил Кено. - Прошу! - Бранк-Брухо повела рукой, приглашая. Кено вышел не один. Они подошли к зеркалу вместе с братом. Додо прищурился - ему было очень интересно, что отразит зеркало, но со своего места и с этого расстояния только увидел смутно две фигуры, вполне похожие очертаниями на белобрысых. Близнецы переглянулись. - Мне нравится, - заявил Зене. - Мне тоже, - согласился Кено и с независимым видом братья вернулись на свои места. Додо оглянулся. Пепе завороженно смотрела на зеркало. Фе напряженно думал. Додо вздохнул и вышел вперед. - Можно? - спросил он у профессе, так снова приглашающе повела рукой. Додо подошел осторожно, неспешно, встал перед клубящимся отражением и медленно поднял глаза. Перед собой он увидел себя, почти как в зеркале, но живее, объемней, насыщеннее. На своем отраженном лице Додо, застыв завороженно, увидел светящуюся золотым светом широкую полосу, от виска до виска как маска из света накрывающую глаза. Додо поднял взгляд и, остолбенев, уставился на размытую человеческую фигуру за своей спиной, темную от яркого света на фоне отражения. Правая ладонь силуэта покоилась на голове Додо. Непроизвольно коснувшись своего затылка, Додо смущенно убрал руку и оглянулся испуганно. За спиной шушукалась группа. Никто не стоял сзади, не подглядывал. Многие, прищурившись, вглядывались в зеркало издалека, но, как понял Додо, видели не больше, чем он сам недавно, в отражении близнецов. Безуспешно пытаясь усилием воли успокоиться и унять сердцебиение, Додо вернулся к Фе и Пепе. - Ты так выглядишь, будто увидел монстра! - шепнула Пепе. Додо покосился на нее с укоризной. Та ойкнула. - Я не имела в виду, что ты монстр, прости, я не специально… - Я понял. Все в порядке, - шепнул Додо. Тем временем к Зеркалу подошла Вьере. С улыбкой она покрутилась, разглядывая свое отражение и, довольная на вид, отошла в сторону. - Думаю, она идеальна во всем, - вздохнула Пепе. Додо закатил глаза, возмущенно. - Да нет же… Фе хмыкнул и спросил у Додо: - Так что ты увидел такое страшное? Тот вздохнул и посмотрел на Фе, размышляя. - Давай потом. Фе понимающе кивнул. Разглядеть свою душу следующим захотел Дуардо. Он долго и задумчиво вглядывался в отражение, удивленно приподняв брови, и в недоумении отошел. Затем решились по-очереди Зизи и Малиновый бант, причем Зизи в отражении что-то настолько понравилось, что она охнула и захлопала радостно в ладоши. Малиновый бант же долго приглядывалась и выглядела потом скорее разочарованной. - Пепе? Фе? - спросил Додо. Пепе вздохнула и, теребя от волнения край рукава вышла к зеркалу и зажмурилась. Осторожно открыв глаза, она, похоже, удивилась. Ее настороженность сменилась любопытством, а затем и недоумением. Разглядывала она себя долго. - А ты пойдешь? - спросил Додо у Фе. Тот, сложив руки за спиной недоверчиво глядел на волшебное зеркало, раскачиваясь с пятки на носок. - Нет, - ответил он уверенно. - Не пойду. Кто как, а я хочу оставить свою душу загадкой. Никем не замеченный не заинтересовался своим отражением и Паук. Он стоял тихо в стороне и происходящее его ничуть не увлекало. Раскрыв перед собой папку, он читал какой-то из конспектов. - Ну что? - поинтересовалась профессе Бранк-Брухо. Двойной души или какого-нибудь камня или облака никто не увидел? Дуардо кашлянул. Додо с интересом посмотрел на него. Тот выглядел напряженно и, даже, сердито. - А так бывает? - спросила Малиновый бант. - Да. И даже не нарушает равновесия. В одном теле могут переродиться две души. - А как же они там живут? - удивленно спросил Додо. - Сочетаются. Человек такой, конечно, склонен к заболеваниям разума и к частой перемене настроения. Но история знала нескольких гениальных волшебников, отличающихся двудушием. Примечательно и важно то, что в последующем перерождении души снова скорее всего разделятся - они не сливаются в одну. Додо снова обернулся на Дуардо. Тот стал задумчив, но настроение его заметно улучшилось. - А камень или облако что значат? - спросил то ли Зене, то ли Кено, Додо не разобрал. - А подобной души среди вас оказаться бы не могло. Хотя такие изредка попадаются и это, в целом, нормально, - профессе сделала паузу, оглядывая присутствующих. - Вы наверняка задавались когда нибудь, откуда берутся души? В группе раздались утвердительные ответы. И Додо кивнул. - А дело в том, что медленно, очень медленно, но души возникают. Это не единственный путь их появления в мире, но о других я рассказывать буду позже. Сейчас скажу только, что сильный, развитый дух может переродиться в душу. - Ох, - удивленно воскликнула Вейре, - то есть дух, например, дерева может стать человеком? - Может переродиться в человеке, - поправила профессе, - совершенно верно. - Я почему среди нас таких не может быть? - снова поинтересовалась Вейре. - Такие души еще слабы и очень просты. Человек с такой душой не способен к волшебству и, довольно часто развивается замедленно - не очень умен или даже серьезно отстает в развитии. Зато, бывает, такой человек имеет особенное чутье, касающееся той стихии, из которой родилась его душа. - То есть у кого-то душа родилась из хорошо унавоженного поля? - спросил Зене. Бранк-Брухо посмотрела на него строго. - Вполне возможно - ответила она. - Так когда-то могла возникнуть душа любого человека, и не забывайте, что и ваша - тоже. Зене фыркнул, а Кено усмехнулся. - А можно как-то определить откуда взялась человеческая душа, если это было не в прошлой жизни, а в позапрошлой или совсем давно? - спросила тоненько Зене. - Нет. Насколько я знаю, нет, - Бранк-Брухо подобрала ткань с пола и накинула ее широким жестом на зеркало. - Но, быть может, именно кто-то из вас сумеет в будущем составить подобное заклинание.

***

Додо, Пепе и Фе плелись в самом хвосте возглавляемой профессе Бранк-Брухо группы и увлеченно шептались. Студенты возвращалась из хранилища весело и оживленно - занятия на сегодня закончились. - Неужели ты тоже не расскажешь? - расспрашивал Пепе любопытный Фе. - Ну что там могло быть такого секретного? - Ну все таки душа, это что-то личное, - надулась Пепе. - Потом я сама, может, не понимаю, что там было. - Ну вот мы вместе и поймем. Пепе фыркнула и вздохнула. - Там было что-то, что меня всю опутывало и я прямо почувствовала, что это моя невезучесть. И память я тоже разглядела, в голове, очень яркую. Больше - ничего особо примечательного, к сожалению. Ни двух душ, ни сияющих талантов, ни бесконечной жизни. - А как же память? - удивился Додо. - Это же и есть твой сияющий талант. Пепе посмотрела жалобно. - Ну а толку от него? - Ну… я не согласен, - заявил Додо. Пепе пожала плечами. - Почему, интересно, Паук не пошел смотреть? - задумчиво произнес Фе. - Может, потому же что и ты? - предположила Пепе. Фе усмехнулся. - Вот наверняка нет. Он какой-то очень уж загадочный. Не думаю, что он просто так решил не смотреть. - А почему ты все же не взглянул сам? - спросил Додо. Фе покосился на него и вздохнул. Какое-то время шли молча - Додо ожидал ответа, а Фе думал. - Я испугался того, что я ничем не примечателен, - ответил Фе. - Что ничего по сути там и не увижу. А я очень хочу какого-нибудь удивительного будущего, в котором выяснится, что я талантлив и уникален. - Ты и сейчас талантлив и уникален. И это заметно без всяких волшебных зеркал, - Пепе смущенно поправила прическу и из нее со звоном выпало сразу две шпильки. Из высокой прически выбились несколько прядей. - Ой! - Пепе остановилась, глядя под ноги и держась за разваливающуюся пирамиду на головы. - Проклятье! - Сейчас найдем, - пообещал Фе и опустился на колени. Длинный локон Пепе, коварно зацепившийся за пуговицу на жилете Фе, натянулся. Пепе ахнула, взмахнула руками и дернулась вниз, наклоняясь за Фе. - Вот одна... - начал было говорить Додо, указывая на упавшую шпильку, как получил нечаянную оплеуху от падающей Пепе. Та упала на колени рядом с повалившимся на бок Фе, а Додо, потирая щеку, ошарашенно смотрел на них сверху. - Как же меня это достало… - простонала Пепе, чуть не плача. А Додо не выдержал и рассмеялся. И Фе тут же рассмеялся в ответ, заразительно и весело. Опершись на локти он лежал на каменных плитах вальяжно, как на пляже и не мог перестать хохотать. Пепе обиженно и удивленно посмотрела на Додо, затем на Фе и, невольно тоже рассмеялась, безудержно и до слез. Когда смех наконец иссяк и наступила тишина, Пепе попросила Фе и Додо отвернуться и долго и кропотливо скрепляла подобранными шпильками свою сложную прическу, чтобы та выглядела вновь аккуратно. Группа ушла уже далеко вперед, а на следующем повороте, прислушавшись, Додо понял, что и вовсе не слышит голосов одногруппников. - А… - Додо заглянул в один коридор, ведущий от развилки, затем в другой. - Вот, кстати, чем ценен твой талант. Пепе! - воскликнул он. - Я вот совершенно не помню, куда идти. Пепе покраснела и потупилась. - Я тоже не помню… - призналась она. - Я под ноги смотрела, чтобы не упасть… Повисла тишина. И Пепе и Додо посмотрела на Фе. Тот вздохнул, развел руками и признался. - Ни единой зацепки в памяти. - Ой… - Пепе оглянулась растерянно. - А вдруг мы заблудимся и никогда не выйдем к людям? Как думаете, тут такое возможно? - Нет, - сказал Додо утвердительно, чтобы успокоиться Пепе. - Да, - одновременно с Додо сказал безжалостный Фе. - Тут же институт, наверняка где-то идут лекции, - Додо уверенно подошел к ближайшей двери и потянул ее на себя. Та со скрипом отворилась, за ней оказалась темная и пыльная пустая кладовка с крючками на стене. - Эээй! - крикнул Фе. - Мы заблудились! Помогите! - Эхо разлетелось по коридорам, а Додо вжал голову в плечи. - Не кричи! - зашипел он на Фе. - Сами выберемся. Стыдно же - в институте заблудиться. Пепе вздохнула и хмыкнула. - Правда… Давайте начнем кричать только когда устанем и проголодаемся. Не раньше. Додо и Фе посмотрели на подругу с тревогой и укором. Та осталась невозмутимой. - Направо? - вздохнула она. - Налево, - уверенно заявил Фе. - Не обижайся, но тебе обычно не везет. Пепе не обиделась и даже прыснула. - Ну хоть какая-то польза… Коридор не вызывал никаких ассоциаций. Стены вроде бы выглядели знакомыми. Но с другой стороны вспомнить ни одну из встреченных дверей Додо не смог. Фе каждую дверь дергал за ручку, но все пока что оказались заперты. Вышли к лестнице. Додо мог поклясться, что ее они по дороге к хранилищу не встречали. - О! Я помню эту лестницу! - радостно воскликнул Фе. Удивленный Додо посмотрел на Пепе. Та пожала плечами. - Пол выглядит знакомым… Наверное… Додо вздохнул. - Я этой лестницы не помню. Та, последняя, была с белыми перилами. А эти - чугунные. Фе почесал затылок. Пепе печально уселась на ступеньку. - Нужно вернуться, пока мы окончательно не заблудились, - она расправила складки на платье и вздохнула. - Только нужно мысли привести в порядок и успокоиться. Фе сел рядом с Пепе, а Додо, согласный с подругой, оперся на чугунные перила. - Я почти уверен, - сказал он, - что у Дуардо две души. Он очень волновался, когда профессе подняла эту тему и обрадовался, когда выяснилось, что это не так уж и плохо. - Ух ты! - воскликнула Пепе, - А он и перед зеркалом очень обескураженным выглядел! - Мне ужасно интересно, что увидела Зизи, - поделился Фе. - Что же так могло ее обрадовать? - Может быть увидела что судьбой ей предначерчено… - Додо поджал губы, размышляя, - даже не знаю что могло ее особенно порадовать. Но что-то хорошее явно. - Я ничего про судьбу не увидела, - неуверенно произнесла Пепе, - не знаю, как это могло бы выглядеть. С другой стороны я без сомнений поняла, что означало и свечение в моей голове и путы эти странные… Наверное и про что-то предопределенное в судьбе, стало бы сразу понятно. - Эй.. Пссс… - раздалось из-за ближайшего поворота. Додо вздрогнул и резко обернулся. Из-за угла выглядывала длинная лисья морда с хитрыми зелеными глазами. Морда исчезла, но прозвучал гнусавый голос лиса: - Тет-а-тет будьте любезны. - Ой! Лиса! - воскликнула Пепе удивленно. Из-за угла зашипели. - Нет меня! Я привидение! Пепе встала и направилась к повороту, за которым спрятался Лис. - Нет! - зашипел Лис, - Сюда нельзя! Меня нет! Додо тихо засмеялся, прикрыв рот кулаком, а Пепе растерянно остановилась и обернулась. - Мы тебе потом объясним, - беззвучно почти сказал Фе, улыбаясь. - Я тогда схожу, - сказал Додо важно, - пообщаюсь с призраком тет-а-тет. Фе, еле сдерживая смех, кивнул. Додо зашел за угол. За поворотом сидел возмущенный лис Феномен. - У нас тайный договор! - прошипел он. - Надо же быть осторожнее! Додо серьезно кивнул. - Ну так что? Мы не отказываемся от сделки. Мы готовы на твои условия шантажа. Лис зашевелил довольно усами. - Наклонись ближе, - потребовал он. - Еще ближе! Додо присел и наклонился к самой пасти лиса. Тот громко прошептал в ухо. - Встречаемся в десятой аудитории завтра перед занятиями. Вы должны быть только вдвоем и при себе иметь выкуп. - Э… Выкуп как и договаривались - курица? - Да тише ты! - зашипел Феномен. - Да. Белая или рыжая. Живая и здоровая. Додо кивнул серьезно. - Хорошо. Мы там будем. С курицей. Лис обежал Додо, выглянул еще раз за угол и побежал по коридору прочь. - Стой! - воскликнул Додо. - Как отсюда выйти? - Назад, право, право, лево, лево, лево, прямо, прямо, вверх, дважды вправо, вниз, через двор, а там сообразите, - ехидно пробормотал он и спешно дал деру, злобно полагая, видимо, что Додо инструкции не запомнит. Додо действительно не запомнил ни слова, но говорил Феномен громко, а в память Пепе Додо верил безоговорочно. - Ну мог бы и поторговаться! - возмущенно заявил Фе, когда Додо вернулся. - Как ты предлагаешь в институт курицу тащить? - В саквояже. И мы же обещали… - попытался оправдаться Додо. - Он гнусный шантажист. Додо усмехнулся. - Он бедный лис. Ему скучно. И мне его жалко. - А курицу вам не жалко? - спросила Пепе. - И курицу жалко, - вздохнул Додо. - Но раз обещали - нужно сделать.

***

Для Фе на столе в гостиной оставили письмо от родителей. Мисси Фода-Бом отсутствовала уже второй день - она поехала погостить к сестре и весь дом был теперь на Леле. Впрочем и забот поубавилось - сестры актрисы уехали на гастроли с их новой труппой. - А тебе часто пишут, - отметил Додо. - Расспрашивают про волшебство? - Угу, - хмыкнул Фе. - Любопытные… В комнате Додо достал из ящика стола большую шоколадку, припасенную на случай усталости, отломил половину для Фе, а в оставшуюся часть вгрызся. - Не хочу зубрить Указку, - простонал Фе и повалился на постель. - У меня от него голова взрывается. - А придется. Я даже не вникал сегодня на лекции. Он навевает какую-то волшебную сонливость своей интонацией и этими “мнэ…”, “эм…”. Додо лениво кивнуля. - А я сяду, пожалуй, сейчас. А то вечером себя уже не заставлю, - зевая, решил Додо. - Эх! - Фе отложил шоколад, раскрыл конверт из дома и принялся за чтение. Додо, размышляя о том, где бы завтра рано утром купить курицу, и о бесконечных коридорах института и о волшебном зеркале и обрывочно еще много о чем, переоделся в домашнее, сел за стол и вытащил из папки самый толстый конспект. - Уф… - Фе решительно сел на кровати и отложил письмо. - Пойду освежусь и последую твоему героическому примеру, - заявил он и, зевая, вышел. Через пятнадцать минут Додо понял, что без чая с “Законами равновесия духа и материи” он не справится. Чашку Фе, в которой уже начала зарождаться новая жизнь, он героически решил взять с собой и помыть. И невольно, действительно совершенно случайно, отходя уже от рабочего стола друга, Додо прочел всего одну строчку из письма, брошенного Фе на кровати: “...сказал, что он, как и ты учился в Городском институте управления…”. Додо замедленно, пытаясь осознать, подошел к двери и столкнулся с посвежевшим и бодрым Фе. - Ты чего такой убитый? - спросил тот жизнерадостно. Додо удивленно на него посмотрел. - Фе… прости, я совершенно случайно… ты оставил на виду и я невольно... Фе удивленно выгнул брови, не понимая о чем речь. - Ты что, не сказал родителям, что учишься на волшебника? Фе застыл с открытым ртом, затем отвел взгляд, метнулся к кровати и убрал письмо в конверт. - Фе, - испытывая ужасную неловкость, сказал Додо, - я просто забрал твою чашку, чтобы помыть и случайно бросил взгляд. И я даже спрашивать не должен был, это правда не мое дело… Я просто растерялся. Извини меня пожалуйста! Фе вздохнул и, сидя на кровати, посмотрел пристально на Додо. - Ну, это, думаю, не секрет. Просто это сложно объяснять. Если хочешь - расскажу как это было. Додо подвинул стул и сел напротив Фе, готовый слушать. - Я вообще с самого начала подозревал, что родители будут против. Здесь в центре, близко к Городу волшебство кажется прекрасной, возвышенной и непостижимо крутой профессией. А там где долго жили мои родители и где родился я - волшебники, несмотря на всеобщее уважение и большое жалование, вели очень опасную и тяжелую жизнь. Они патрулировали окраины, защищали ценой своего разума горожан от того, что шло из запределья. Сходили с ума и погибали. Я не знаю, добровольцы ли отправляются служить на окраины, или те, кому очень не повезло с распределением… Короче, мои родители, когда узнали куда я сдавал экзамены, устроили мне такое! Меня убеждали в том, что я непременно погибну, свихнусь или пропаду каким-либо иным способом. И меня обвиняли заранее в том, что я либо горе принесу семье, став волшебником, либо беды. Короче, мне даже домой с тех пор не хочется ехать. А пишу я только для того, чтобы не приехали мама с папой. Я не могу обижаться на них, но мне очень было неприятно. И на поводу у них я решил не идти. - Фе горько усмехнулся. - Вот теперь вру. Додо протянул руку и пожал Фе за предплечье. - Сочувствую. Это так… неожиданно для меня. Я не представлял, что такое возможно. Фе усмехнулся. В его глазах, быстро сменив грусть, возник веселый огонек. - Ну а раз я рассказал тебе семейную тайну - расскажи, что ты увидел в зеркале! Додо открыл было рот что-то сказать и запнулся. - Я же вижу, - Фе взглянул хитро, - здесь тоже есть тайна. - Только… - Додо посмотрел на Фе серьезно, - не говори никому. Мне очень неуютно и неловко при мысли, что это может стать известно. - Конечно, - воскликнул Фе, - разумеется я никому на свете об этом никогда не скажу! Додо положил ногу на ногу и сцепил пальцы на колене. - Я родился слепым. Фе удивленно вскинул брови и посерьезнел. - И когда я вырос настолько, чтобы уметь говорить и как-то понимать происходящее вокруг, меня моя бабушка отвезла в Город к какому-то волшебнику, который мог мне помочь. Но оказалось, что дело не просто в том, что у меня больные глаза. Оказалось, как теперь стало понятно, что я родился с какой-то травмой души, которая сделала меня неспособным видеть независимо от того, здорово ли мое тело или нет. - Ого… - выдохнул Фе. - И как такое вообще вы смогли исправить? Додо усмехнулся и поджал губы. - Бабушка нашла другого волшебника, намного более могущественного, чем первый. Где и как нашла - я не знаю, и не знаю даже кто это и как его зовут. Но я, мало понимая в четыре года, что делаю, заключил с ним договор, по которому он меня исцелил, а я продал ему свое перерождение. Теперь этот волшебник решает кем я перерожусь, где, буду ли помнить предыдущую жизнь или буду жить новой. И, видимо, он еще будет иметь надо мной в следующей моей жизни какую-то власть. И я почти ничего не знаю о том, как это бывает. Кем надо быть, чтобы суметь купить перерождение. Как может, а как не может переродиться такая купленная душа как моя… А спрашивать преподавателей напрямую я опасаюсь… Ну или стесняюсь. Не знаю. Фе молчал, изумленно и растеряно глядя на Додо. А тот, вздохнув, продолжил. - Сегодня я увидел в зеркале след от исцеления на своих глазах, похожий на солнечный луч. И увидел размытую фигуру за моей спиной, которая держала ладонь на моей голове. - Додо рассерженно мотнул головой. - Как будто я собака, честное слово! - Надо узнать кто это! И выкупить тебя! - воскликнул Фе. - Не верю, что это невозможно! Я готов тебе в этом помочь чем угодно и как угодно! - Спасибо, - Додо неловко улыбнулся. - Я тоже так думаю… Но я пока что не понял, с чего начать. Я не знаю, как вычислить его, этого покупателя. Я надеялся увидеть в зеркале что-то более конкретное... Фе хмыкнул, размышляя. - Так может это Торговец просто был? Додо отрицательно покачал головой. - Торговцы не покупают души, перерождения и жизни целиком. Иначе можно было бы продать жизнь и купить перерождение в полной своей памяти и в богатой, любящей семье. - Откуда ты так уверен? А вдруг как-то можно? Додо пожал плечами. - Мне рассказывали, что Бабушка рассказывала, что какого-то волшебника нашла, а не Торговца. - Ну… - Фе с решительностью во взгляде посмотрел Додо в глаза. - А что нам мешает проверить? Сходим к Торговцам и спросим! Додо почувствовал как по спине пробежался холодок. - Как-то оно… - Ну не ответят, так не ответят. Не отберут же за вопрос десять лет. - Страшные они… - пробормотал Додо, взглянул на самоуверенного Фе, устыдился и тут же добавил: - но это меня точно не останавливает. Фе поднялся и забрал у Додо свою чашку, которую тот все еще держал в руке. - Тогда предлагаю выпить чаю, зарядиться его живительной энергией и дружно сломать мозги о “Законы равновесия духа и материи”. Назло Указке.