«Ты начал первым»

Утро было слишком светлым — таким, каким не стоило быть после той ночи, когда ты почти не спал. Тэхён сидел у себя в кабинете, в идеально выглаженной рубашке, с чашкой чёрного кофе, которая давно остыла. Он не смотрел в экран. Он просто сидел — чуть откинувшись в кресле, пальцы сжаты в кольцо, взгляд упирается в точку где-то на перегородке между окнами. Что-то внутри не даёт покоя. Что-то — бесит. Он нажимает на кнопку внутренней связи. Через секунду — мягкий голос секретаря. — Да, господин Ким? — Суа, будет внеплановое совещание. Через пятнадцать минут. Переговорная. Пригласи всех руководителей. Ты сама знаешь — кто. — Конечно, — без лишних слов. — Это Чон Чонгук, Пак Чимин и заместитель Ким Сокджин? — Именно. Без опозданий. Он отпустил кнопку, откинулся сильнее, посмотрел на стену. Не на часы — на пустоту рядом с ними. Слишком много мыслей, слишком много раздражения. Нужно расставить акценты. Жёстко, быстро, без улыбок. Сегодня никто не будет флиртовать. Сегодня будет дисциплина. Он допил свой остывший кофе и медленно встал. Время — поставить всех на место. В переговорной уже все сидели. Чимин раскачивался на стуле, еле заметно ерзал, будто чувствовал, что сейчас что-то случится. Сокджин просматривал бумаги, привычно сосредоточенно, без эмоций. Тэхён — во главе стола. Холодный. Собранный. Резкий даже в молчании. Они ждали только одного. Чонгука. — Он где? — спросил Тэхён, даже не поднимая взгляда. — Идёт, — буркнул Чимин, в третий раз сбрасывая звонок. — Я ему уже сказал. Он едет. На самом деле Чонгук не ехал. Он стоял в примерочной одного из дорогих бутиков на нижнем этаже и выбирал рубашку. С органзой. Полупрозрачная, глубокий синий, почти чернильный. Новая коллекция. Новое настроение. Новый вызов. Он провёл ладонью по ткани, посмотрел на себя в зеркало. — Идеально, — сказал сам себе. Заправил её в узкие брюки, застегнул только половину пуговиц и вышел. В офис он поднимался по лестнице. Как всегда. На полпути вверх ему позвонил Чимин: — Гук, ты издеваешься? Все уже сидят! — Я иду, Минни… — Ты врунишка, я слышу, что ты ещё не на месте. — Всё, пока. Появлюсь как появлюсь. Он вошёл в переговорную вальяжно. Как в шоу. Как в игру. Поздоровался, не глядя, бросил папку на стол, сел на своё место. Рубашка полупрозрачная блестела в свете дневных ламп. Ключицы — открыты. Линия шеи — выставлена. Взгляд — вызывающий. Тэхён смотрел. Долго. Не говорил ничего. В комнате стало чуть тише, чем было. И наконец он заговорил. — Чонгук, — сказал спокойно. — Ты ещё долго собираешься выпендриваться передо мной и всеми? — И что за вид у тебя, а? — уже жёстче. — Что за блядский вид, Чонгук? Молчание повисло. Чимин прикусил губу. Сокджин слегка опустил глаза в документы. Все почувствовали, как воздух напрягся. А Чонгук… Он посмотрел на Тэхёна. Медленно. Снизу вверх. И усмехнулся — чуть-чуть, уголком губ. — Простите, господин директор, — почти шёпотом. — Я просто захотел выглядеть красиво. Разве это преступление? Тэхён не ответил. Он посмотрел прямо ему в глаза. Долго. Слишком долго. И сказал: — Ещё одно такое «красиво» — и ты пойдёшь искать себе новую работу. Ты меня понял? — Конечно, — улыбнулся Чонгук. — Прекрасно понял. Почти. Тэхён отложил планшет, посмотрел на стол, потом поднял глаза. — Итак. Начнём. Американский проект. Важный. У нас ровно две недели на первую презентацию. Клиент — требовательный. Бюджет — высокий. Ошибок быть не должно. Чимин выпрямился, Джин кивнул, деловито. Чонгук лениво развернул папку и закрутил ручку в пальцах, будто не особо вникал. — Архитектурная концепция должна быть готова через три дня, — продолжал Тэхён. — Ответственный — ты, Чонгук. Ты же у нас незаменимый, правда? Чонгук не ответил. Только приподнял бровь и едва заметно улыбнулся. Тэхён посмотрел на него. — Что, не нравится? Хочешь, сам поедешь на стройку? — Да расслабься ты, босс, — Чонгук потянулся, заложив руки за голову. — Успеем. Я всё уже начал. Команда работает. Вы же меня именно за это и держите — чтобы всё было на высшем. — За это? — голос Тэхёна стал ледяным. — А не за то, чтобы ты устраивал театр в переговорной? Или шоу в своём кабинете? Чимин замер, Джин чуть прикрыл глаза. Воздух стал жёстким. Ровным, как перед ударом. Чонгук выдохнул через нос, опустил руки, резко. — Я не понимаю, к чему вы это. У нас рабочая встреча или вы решили опять устроить мне допрос? — Рабочая, — кивнул Тэхён. — Поэтому отвечай чётко. Где отчёты по визуализациям? Где промежуточные макеты? Где подтверждение от подрядчиков? — В процессе, — холодно бросил Чонгук. — Я же не волшебник, и не робот. Вы хотите результат — будет результат. Но не за три чёртовых дня. — Тон сменить, Чонгук, — тихо, но резко. — А может, вы смените тон, господин Ким? — сорвалось с Чонгука. — Вы же с самого утра на меня тявкаете. Что я вам сделал, а? Гулкая тишина. Даже Чимин теперь уже не смотрел. — Все свободны, — выдохнул Тэхён. — Джин. Чимин. Сейчас же. Те молча поднялись. Чимин успел бросить короткий взгляд на Чонгука — осторожней, брат. Дверь закрылась. Они остались вдвоём. Тэхён встал. Медленно. Обошёл стол. — Ты знаешь, в чём твоя проблема, Чонгук? — Да-да, конечно, расскажите. У меня вечно проблемы. Я слишком свободный, слишком дерзкий, слишком талантливый. Всё слишком. А может, я просто заебался, а? Тэхён подошёл вплотную. — Ты не контролируешь себя. Ты нарываешься. Ты думаешь, раз тебе всё сходит с рук, ты можешь вертеть всеми, как тебе вздумается? — А вы хотите, чтобы я стал, как вы? — голос у Чонгука стал низким, почти глухим. — Безэмоциональным сухарём, который сам себе не признаётся, кто ему нравится? Тэхён вздрогнул — почти незаметно. — У тебя две недели. Если ты завалишь этот проект, Чонгук, — Он приблизился ещё ближе. — Я выкину тебя с таким грохотом, что забудешь, как тебя зовут. — Попробуйте, — выдохнул Чонгук. — Посмотрим, кто от этого проиграет больше — вы или я. Тэхён смотрел на него. Прямо в глаза. Долго. И потом резко отвернулся. — Убирайся отсюда. — С удовольствием, босс. Дверь хлопнула. В переговорной было тихо. Тэхён остался сидеть. За столом. С планшетом, с графиками, с отчётами — но он на них не смотрел. Минут двадцать — может, чуть больше. Он сидел почти без движения, пока внутри всё медленно, но верно не начало вскипать. Это раздражение, эта дерзкая усмешка, это «вы сами на меня тявкаете»… И этот взгляд. Этот взгляд. Он резко встал. Папка со слайдами с глухим шлепком ударилась об угол стола и упала на пол. — Чёрт, — сквозь зубы. Он вышел. Шаги — быстрые, резкие. Он знал, что делает. Знал, что не может просто отпустить. Не в его манере. Он не умел оставлять конфликт открытым. Нужно было добить. Прижать. Поставить точку. Он распахнул дверь кабинета Чонгука, даже не постучав. Чонгук сидел за столом, листал что-то на ноутбуке, делая вид, что абсолютно спокоен. На самом деле — ни капли. Пальцы подрагивали. Он почувствовал его присутствие раньше, чем тот заговорил. — Ты серьёзно думаешь, что можешь так себя вести? — голос Тэхёна звучал уже иначе. Ни холода, ни сдержанности. Только злость. — Ты думаешь, это твоё представление в рубашке на полтела — это нормально? Чонгук поднял голову. Медленно. Смотрел на него — в упор, но без прежней ухмылки. Он знал: Тэхён на взводе. — Вы снова за старое? — спокойно, почти вяло. — Может, я ещё виноват в том, что дышу? — Нет, — Тэхён подошёл ближе, — ты виноват в том, что считаешь себя центром вселенной. Что веришь — ты всем нужен. Что ты незаменим. Что можешь плевать на правила и на меня. — Я не плевал, — поднялся Чонгук. — Я просто не собираюсь под них сгибаться. Особенно под ваши. — А может, тебе стоит задуматься, как долго ещё ты здесь? — Может, вам стоит задуматься, зачем вы снова пришли ко мне, если всё так просто, босс? Дверью вы хлопнули, уволить хотели — а теперь что? Хотите добить? Или не хватает? Или вы злитесь, что я не боюсь вас? Тишина. Густая. Давящая. Тэхён молчал. Внутри — месиво. Он не понимал, зачем вернулся. Что хочет доказать. Себе? Ему? Чонгук подошёл ближе. Слишком близко. — Или, может… ты просто не можешь выкинуть из головы, как я смотрел на тебя? — Замолчи, — тихо сказал Тэхён. — Замолчи, Чонгук. — Не могу, босс. Слишком поздно. Их разделяло полшага. Полсекунды. Но никто не двинулся. Тэхен сжимает кулаки. Он ненавидит, когда Чонгук так играет с ним — этот взгляд, этот голос… Этот чертов вызов. — Ты заходишь слишком далеко. — И что вы сделаете господин директор?— Уволите? Накажите? Тэхен не выдерживает. В шаг он оказывается перед ним, хватает за воротник рубашки и дёргает его на себя. — Да. Накажу. Чон. Их губы сталкиваются в жадном, злом поцелуе. Чонгук напрягается, но не сопротивляется — его пальцы впиваются в пиджак Тэхена, сжимая ткань. Тэхен приподнимает его, усаживая на край стола, бумаги летят на пол. — Вы … вы с ума сошли… — Чонгук задыхается, но его ноги обвиваются вокруг бедер Тэхена, притягивая ближе. — Ты сам напрашивался Чонгук. Тэхен резко отрывает губы от Чонгука, его дыхание прерывистое, глаза горят темным огнем. Он не дает опомниться — хватает его за бедра и ставит на ноги, резко разворачивая спиной к себе. — Не двигайся. — Его голос низкий, хриплый, полный власти. Чонгук послушно замирает, чувствуя, как горячие ладони Тэхена скользят по его бедрам, расстёгивают ремень, резко стягивают брюки вниз. — Тэхен… — его голос дрожит, но протеста нет — только предвкушение. Ему на столько нравится что происходит, что он даже забыл, что они в офисе и он полон сотрудников. Тэхен прижимается к нему всем телом, его твердый член давит между упругих ягодиц Чонгука, скользя по внутренней стороне бедер. Он крепко обхватывает его за талию, другой рукой сжимает член Чонгука , заставляя того громко застонать. — Сожми бедра. — Приказ. Чонгук послушно сжимает ноги, и Тэхен с предвкушением втискивается между ними, его горячий до боли возбуждённый член трется о мягкую кожу. — Вот так… Да... Ещё сильнее сожми... Он начинает двигаться — резко, властно, каждый толчок заставляет Чонгука стонать. Громко. Его рука работает над членом Чонгука в том же ритме, сжимая, скользя, доводя до края. Чонгук закидывает голову на плечо Тэхена, губы приоткрыты, дыхание сбивчивое. — Ты… не… честно… играешь — он сдавленно стонет, но его тело уже дрожит от нарастающего напряжения. Тэхен сильно прикусывает его шею, ускоряя движения. — А ты разве хотел "честно"? Стол дрожал от их движений, разбросанные документы на полу, разлитый кофе… Но им уже все равно. Чонгук сжимает бедра сильнее, и Тэхен от переизбытка чувств рычит ему в ухо, его ритм сбивается — он уже близко. — Кончай. — Еще один приказ. И Чонгук только от этого властного тона кончает. Его пальцы впиваются в край стола, когда волны удовольствия накрывают его с головой. — А-а… Тэхен…! Тэхен чувствует, как бедра Чонгука сами собой сжимаются сильнее вокруг его члена, и это последняя капля. С низким стоном Тэхён кончает, горячая полоска спермы скользит по внутренней стороне бедер Чонгука. Он резко кусает его за шею, оставляя свежий след, и отталкивает от себя. — Чертов Чон... Чонгук шатается, его ноги подкашиваются, но он не падает — только тяжело дышит, чувствуя, как липкая влага стекает по его коже. Тэхен быстро натягивает штаны, поправляет расстегнутый воротник, даже не глядя на него. — Приберись здесь. Чонгук оборачивается, пытаясь поймать его взгляд, но Тэхен уже идет к двери. — Ждешь, что я скажу "спасибо"? — язвительно бросает Чонгук, но голос дрожит. Тэхен останавливается у выхода, не поворачиваясь. — Нет. — Ты уволен. Хлопок двери. Чонгук остается один в разрушенном кабинете, следы их безумия повсюду. Он медленно проводит пальцем по укусу на шее… и ухмыляется. — Ну уж нет, директор… Это только начало. В общем зале никто не работал. Да и не мог — слишком громко было. Сначала — как щелчок, как вспышка. Кто-то услышал, как хлопнула дверь. Потом голос. Один. Второй. Крики. Не разобрать слов, но по тону ясно — на грани. Через минуту кто-то уронил стакан. Глухой грохот. Секунду спустя — стук. Будто что-то было резко отодвинуто от стены. Или, наоборот, прижато к ней. Воздух сгустился. Никто не шевелился. — Ты слышишь? — шепотом спросила девушка у принтера. — Тише, — ответили с другого конца. Богом сидел неподвижно. Руки сцеплены в замок, зубы сжаты. Он слышал. Каждую деталь. Как будто стоял прямо у двери. Глухое дыхание. Сбитое. Словно кто-то не знал, куда деться со своими чувствами. А потом — громкий, хриплый стон. Такой… что уже ничего не оставалось додумывать. Богом сжал кулаки, как будто хотел вырвать себе сердце из груди. Он встал. Не знал, куда идти. Хотел выкинуть из головы этот звук. Этот образ. Но всё было уже слышно. И слишком реально. Кто-то пытался работать. Щёлкал мышкой. Переводил взгляд с экрана на стол. Но не получалось. Все ждали, когда… что-то случится. И вдруг — снова тишина. Оглушающая. Через несколько секунд дверь кабинета открылась. Ким Тэхён вышел. Лицо — как маска. Пиджак сбит с плеча. Рубашка чуть расстёгнута. Он прошёл мимо всех. Ровно. Спокойно. Не сказав ни слова. Никто не дышал, пока он не скрылся за углом. Чонгук стоял у окна. Пальцы — в волосах. Ладонь ещё дрожала. Он провёл по макушке, взъерошил, зачесал назад — и выдохнул. — …Нихуя себе, — тихо, почти беззвучно. — Что это вообще было… Рубашка мятая, ворот расстёгнут, губы покусаны. Он поймал своё отражение в стекле — и сам себе не поверил. Он выглядел… ну, не очень по его. Дверь распахнулась. — Блядь, — выдохнул он, оборачиваясь. Чимин. — Вы что тут устроили?! — почти шепотом, но с такой эмоцией, что казалось сейчас взорвёться все. Он влетел, резко закрыл за собой дверь, щёлкнул замком, подошёл почти вплотную. Его взгляд — от лица Чонгука к шее, к вороту, к груди. — Ты серьёзно?.. — Он отступил на шаг, ошалел. — Чонгук, у тебя, блядь… это что, засосы? — Это… — Чонгук провёл пальцами по шее, почти с ухмылкой, — результат продуктивного диалога. — Охренеть… — Чимин скинул руки. — Я думал, вы поругались. Ну там… классически. «Я уволю тебя», «да пошёл ты». А у вас тут… это. Это же весь офис слышал, ты понимаешь? — Ну, мы не кричали, — сказал Чонгук, натягивая на шею рубашку. — Там стены тонкие. Не моя вина. — Чонгук, что происходит?! — голос уже дрогнул. — Мы ж с тобой спорили, помнишь? Мальдивы, месяц… Ты его на второй день, блядь, соблазнил?! — Я же сказал, — усмехнулся Чонгук, — я в ударе. — Да ты не в ударе, Чонгук, я даже не знаю как это назвать. Ты понимаешь, что ты делаешь? Чонгук на секунду замолчал. Выдохнул. — А ты понимаешь, что он делает? — тихо, чуть серьезнее. — Он, блядь… он пришёл. Сам. После. Он мог не приходить. Он мог всё закрыть. Он мог меня уволить, он сам это говорил. Но он пришёл. И это… это не просто было. Чимин опустился в кресло. Потёр лицо. — Ты знаешь, — сказал он, тише, — я за три года здесь ни разу не видел, чтобы он сорвался. Ни разу. Ни одной истерики. Чонгук. Ни одного «не выдержал». Он как из бетона. А ты… ты его просто вынес за два дня. Это даже не победа, Чонгук. Это как будто ты наступил на мину, и она не разорвалась. Пока. Чонгук молчал. — И знаешь, — добавил Чимин, — мне становится немного страшно. Не за него. За тебя. — Так, всё, Чонгук. Всё! — Чимин вдруг резко поднялся с кресла. — Я отменяю наш с тобой спор. Забудь, ладно? Мальдивы получишь, как и обещал, но дальше — ни шага. К нему не лезь. — Это что ещё за… — Чонгук даже не успел договорить. — Нет! — перебил его Чимин, нервно перебирая пальцами рукав своей рубашки. — Я серьёзно. Серьёзно-серьёзно. Я слышал, как он себя ведёт, когда его доводят. Он становится… неадекватным. Не то что злым — психованным. Он не контролирует себя, ты понимаешь? Он может что-то сломать. Или кого-то. Мне говорили — если у него что-то идёт не по плану, он всегда ломает. — Мини… — Чонгук протянул с усмешкой, но не дождавшись окончания, Чимин продолжил: — Я не хочу это видеть, я не хочу быть рядом, когда он сорвётся. Я вообще не уверен, что хочу, чтобы ты был рядом. Он — это не игра. Это не твои офисные флирты, Чонгук. Чонгук вальяжно откинулся на край стола. Едва заметная усмешка на лице — но глаза неулыбчивые. — Ты запоздал с отменой, Мини. Теперь — нет уж. Теперь я ему точно покажу. Покажу, кто тут звезда, кто тут главный. Он меня уволил. Только что. Представляешь? — Что?! — Чимин вспыхнул. — Он не может тебя уволить. Ты договор читал? Там же прописано: увольнение только через комиссию и только с согласия сотрудника. С твоего согласия, Чонгук. Так что… сиди. Работай. Он тебе ничего не сделает. Официально — ты неприкасаемый. — Ну знаешь, — выдохнул Чонгук, криво усмехаясь, — после всего этого… Я, пожалуй, пойду домой. — Домой?! — у Чимина округлились глаза. — Ты… ты пришёл на работу час назад, Чонгук. Сейчас двенадцать дня. Ты даже кофе толком не попил. Какое домой?! — Профессиональные издержки, — развёл руками Чонгук. — У меня сегодня, знаешь, стресс. Очень. Чрезвычайно. Так что… увольняюсь временно. Внутренне. Он взял свою сумку и уже шёл к двери, когда Чимин вскинул руки. — Ты… ты больной. — Угу, — бросил Чонгук, не оборачиваясь. — И очень сексуальный. Он сидел, будто прибитый к креслу. Стол в идеальном порядке, как всегда. Только пальцы — нет. Пальцы дрожали, потому что он их сжимал до побелевших костяшек. Потом отпускал. Потом снова. — Какого хрена… — выдохнул он, не обращаясь ни к кому. Сам к себе. — Блядь, Тэхён, ты вообще ебанулся? Он откинулся назад. Потолок — ровный. Белый. Как надо. А в голове — шум. Будто кто-то включил вентилятор на полную мощность, и теперь мысли носились кругами, не врезаясь в стены только чудом. — Ты что, блядь, вытворил вообще… — почти прошептал. Голос сорвался на хрип. Самому противно было. Он взял ручку, сжал её, потом резко швырнул об стол. Металл цокнул. — Нахера? Просто вот… нахера ты вообще до него дотронулся? Он знал. Он знал, что всё пошло не так с той самой секунды, как увидел Чонгука в этой… рубашке. Органза. Полупрозрачная. Почти синий дым на коже. Тэхён встал, прошёлся по кабинету. Не спеша. Но так, будто пол — это стекло, которое в любой момент может лопнуть. — Он два года, два с ебучей половиной, действовал мне на нервы. Он же невыносимый. Флиртующий с каждым встречным. Как будто у него в жопе мотор, который надо всё время разряжать. И я терпел. Терпел. — Почему? — спросил себя. — Потому что он работает, как бог. Потому что он приносит деньги. Контракты. Репутацию. Потому что он… зараза… красивый. Чертовски красивый. Потому что… ты хочешь его, и это пиздец. Он остановился. Вдохнул. Выдохнул. — И вот ты сорвался. Прямо в кабинете. Как последний идиот. Он провёл руками по лицу. Губы обжигали кожу, хотя он уже час как не чувствовал их рядом. — Ты доказал сам себе, что тебе не плевать. Что он тебе нужен. — А теперь что? — он посмотрел на дверь, как будто Чонгук мог войти прямо сейчас. — Теперь ты в ловушке, дружище. Он тихо усмехнулся. Глухо. — Этот мальчишка… Он же тебя съест. Ты даже не поймёшь, как. И, может быть… может быть, ты этого хочешь. Тэхён уставился в телефон. Экран мигал: всё та же тишина. Всё та же пустота в сообщениях. Ни от Чонгука, ни вообще. Он глубоко втянул воздух, будто собирался что-то сказать вслух — но нет, просто нажав кнопку вызова. — Джин, — голос вышел глухим, чуть севшим. — Давай, короче… набухаемся сегодня, а? Пауза. И будто на другом конце было слышно, как Джин усмехнулся. — Ох, Тэхён… Вы сегодня, конечно, устроили. Весь офис гудит. — Джин, не сейчас, — перебил он быстро. — Пожалуйста. Не хочу говорить. Ни про него, ни про то, что все слышали. Просто… — Просто бухать? — Просто молчать, пить и, может, пару часов не думать о том, какой я долбоёб. — Ну, с такой формулировкой я даже спорить не буду, — Джин вздохнул. — Чонгук, кстати, ушёл. Прямо посреди дня. Сказал — стресс. — Я не хочу про него, Джин. — Ладно-ладно. Тэхён провёл рукой по лицу, потёр переносицу. Пальцы дрожали чуть — почти незаметно, но он чувствовал. — Слушай… приходи ко мне. Сразу после работы. Я тебя жду. — К тебе? — Угу. Выпьем, пожрём чего-нибудь. Я… просто не хочу быть один сегодня. И это прозвучало так по-настоящему, что даже Джин притих. — Хорошо. Буду. Через час. — Спасибо. Он положил трубку, посмотрел на экран. И вдруг стало до странного тихо. Внутри. Как будто всё гудение — выключили одним щелчком. Но Чонгук всё равно стоял у него в голове. Его взгляд. Его голос. Его смех. Его дерзость. И то, что он позволил себе… позволил себе многое. — Напьюсь, забуду. Хотя бы на пару часов, — пробормотал он. И вышел из кабинета. На кухне было тепло. Не просто из-за отопления — от света, от запахов. Тэхён любил, чтобы кухня пахла едой, деревом и чистотой. На столе уже стояли миски с кимчи-чиге, пулькоги и рис в керамической посуде. В дверях появился Джин с пакетом, из которого торчала бутылка виски. — Я с боеприпасами, — сказал он и, не дожидаясь приглашения, снял пальто и закинул его на спинку стула. Почти сразу же позвонили в дверь — еда. Доставщик быстро поклонился, протянул сумку, и ушёл. Тэхён не стал включать телевизор, не поставил музыку — только пар от еды и щелчок пробки от бутылки. Они сидели друг напротив друга. Джин плеснул по чуть-чуть, и разговор потёк сам по себе — не спешно, без цели. Вспоминали, как учились, как Тэхён вечно спорил с преподавателями, а Джин прятал шпаргалки в рукавах. Они говорили об этом, как будто время не прошло. Как будто им не тридцать с лишним. Как будто можно было вернуться. — Ну что, — Джин слегка подался вперёд, — ты меня позвал. Мы поели, мы попили, мы даже посмеялись. А теперь… рассказывай. — О чём? — Тэхён отставил стакан, глядя в окно. — Тэхён. Не начинай. Ты ведь сам понимаешь. Про Чонгука. Что за херня происходит? Тэхён выдохнул, провёл рукой по волосам. Подумал, промолчал. Потом тихо сказал: — Он бесит меня. — Это не ответ. — Это и есть ответ, — глухо сказал Тэхён. — Он… раздражает. Его поведение. Эти рубашки. Эти ухмылки. Эти, блядь, взгляды. Он как будто издевается. Всё время. Джин откинулся на спинку стула, покачал головой. — Ты сам на него залипаешь. Не он один виноват. — Да я… — Тэхён замолчал, прикусил губу. — Я не понимаю, Джин. Мне никогда не нравились такие, как он. Ни внешне, ни по характеру. Это не моё. — Но он тебе нравится. Тэхён ничего не ответил. Сидел, смотрел на узор пара, поднимающегося от чашки с супом. Потом слабо улыбнулся. — С ума схожу. Это всё, что могу сказать. Джин налил ещё виски. — Добро пожаловать в клуб, дружище. Они выпили. И на какое-то мгновение кухня снова стала просто кухней. Без мыслей. Без флирта. Без Чонгука. Почти. Бутылка виски опустела почти до дна. В тарелках — пусто. На губах — терпкий привкус спирта и неловких признаний. Тэхён откинулся назад, глаза затуманены, щеки чуть розовели от выпитого. Джин посмотрел на него краем глаза — знал это выражение. Сейчас пойдет. — Слушай… — начал Тэхён, вытягивая шею. — А ты не знаешь, где он живёт? — Кто? — Ну этот… Чонгук. Я к нему поеду. Сейчас. Джин чуть не подавился. — Ты сдурел, что ли? — Нет. Я поеду и скажу ему всё. Вот так вот. Глаза в глаза. Не в офисе, не в этих кабинетах с закрытыми дверями, не с его ёбнутым ухмылочками. А дома. Я поставлю, блядь, точку. — Ты сейчас не можешь даже ровно стоять, какая точка, Тэхён? Подожди до утра. На трезвую голову… — Нет. Нет, Джин. Щас или никогда. Я ему объясню. Я ему всё скажу. Я не хочу его видеть. Он, блядская скотина, сводит меня с ума. Он раздражает меня, Джин. Он портит мне… всё. Он запнулся, потер висок и хрипло выдохнул: — Я не могу дышать, когда он рядом. Ты понимаешь это? Джин встал, прошёлся туда-сюда, потом встал у раковины и спиной сказал: — Сука ты, Тэхён. Влюбился, что ли? — Пошёл ты, — буркнул тот. — Сам пошёл. Спать. Не к нему. Спать, Тэхён. — Джин. Позвони Суа. Она знает его адрес. Она недавно ему документы высылала, помнишь? — Не дам я тебе адрес. Ни хуя тебе не дам. — Джин обернулся. — Ты приедешь туда, сломаешь всё. Он тебе не игрушка, понял? Тэхён посмотрел на него пустыми глазами. Взял стакан, но не выпил. Сжал в ладони. — Просто… я хочу знать, где он. Вот и всё. Пауза. Тихая, неприятная. — Ладно. Я сам узнаю, — пробормотал он. Джин больше не спорил. Он знал — если Тэхён решил, его не остановишь. Он выгорит — потом отойдёт. Но, черт возьми, на этот раз всё пахло хуже обычного. Слишком личное. Слишком опасное. Чунгук сидел на диване, одна нога под себя, в руках миска с чипсами — его любимые, с солью, чуть жирные, чуть пересоленные. Телевизор бубнил что-то на фоне, взгляд расфокусирован — он даже не слушал, просто… ел, механически, будто этим можно было заткнуть день. Когда раздался звонок в дверь, он чуть вздрогнул. Часы показывали девять. Он быстро проглотил, обернулся на прихожую. Никого не ждал. Он подошёл к двери и открыл. И — охренел. На пороге стоял Тэхён. Стоял, смотрел на него. Снизу вверх. Сверху вниз. Медленно. Прям как в фильмах. Потом вдруг — заливисто, громко, до неприличия громко — расхохотался. — Ты чего… — сказал он сквозь смех. — Сожрал Чонгука, что ли? Где он, а? Где тот самодовольный, наглый красавец? — и снова заржал. Чонгук стоял, чуть прищурился. — Не смешно, — бросил сухо. Он даже не пытался прикрыться — пусть любуется. Раз уж пришёл. — Не, ну тапки — это шедевр, — выдохнул Тэхён, наконец утихая. — А пижама… бля, пижамка с облачками. Ты серьёзно? Секунда — и смех как отрезало. Он уставился на него. Без слов. Без выражения. Просто смотрел. Чонгук тоже молчал. Словно ждал. Потом всё-таки выдал: — Зачем пришёл? — Ты же меня уволил. Или уже передумал? Тэхён чуть наклонил голову. И тихо, почти без интонации: — Мы так и будем на пороге переглядываться? Или, может… пустишь? — Нет. Наверное, нет. Тэхён даже не поморщился. Просто шагнул вперёд, подвинул Чонгука плечом. Не грубо, нет. Но — без вопросов. Прошёл в квартиру. Скинул пальто. Осмотрелся. И вдруг сказал: — Ты совсем не такой, как в офисе. — Спасибо, капитан очевидность, — пробурчал Чонгук и закрыл за ним дверь.