«Ты начал первым»

Утро началось слишком рано. Тэхён проснулся первым. В комнате было полутемно, серо, мягко. Он осторожно отодвинул руку Чонгука, встал, прошёл в ванную. Лёгкий шум воды, пар — будто смывал с себя остатки ночи, ощущение прикосновений, чужого тепла. Прошёл по квартире. Остановился в гостиной. Окинул взглядом обстановку. Слишком мило. Слишком не про того Чонгука, которого он привык видеть на работе. Он машинально провёл пальцами по подлокотнику дивана. «Интересно… Сколько тут настоящего? А сколько — игры?» Он стоял так долго. Посреди комнаты. Думал: уйти или остаться. Остался. Пошёл на кухню. Нашёл всё сам — яйца, хлеб, кофе, сковороду. Молча начал готовить. Как будто всегда это делал. Чонгук проснулся от запаха. Тёплого, уютного. Не запах своего кофе, нет — он бы узнал. Это было что-то другое. Чужое. Он знал этот аромат с офиса — но не с утра, не у себя дома. Он поднялся, прошёл в ванную. Смотрел в зеркало. На шее ещё были следы — воспоминания, которые не смоешь с первого раза. Он вышел, босиком прошёл по коридору. На кухне Тэхён стоял у плиты. Всё в той же вчерашней одежде. Спина ровная, движения чёткие. Чонгук подошёл к нему сзади, медленно. Наклонился и легко, почти беззвучно, коснулся губами его шеи. — Доброе утро, — выдохнул он. Тэхён чуть замер. Повернулся. Улыбнулся уголком губ. — Доброе, — сказал он. И поцеловал его в губы. Просто, спокойно. Потом смотрел ему в глаза долго. Слишком долго для простого «утра». — Будь моим, — тихо сказал он. Чонгук усмехнулся, слегка. Слов не было. Он просто сел за стол. Тэхён подал кофе. Они ели молча. Смотрели друг на друга. Иногда улыбались. Никто не торопился. И никто ничего не спрашивал. — Я хочу… чтобы наши встречи продолжались, — сказал Тэхён. Он говорил спокойно, но с усилием. — И я не про это. — Он кивнул в сторону спальни. — Я хочу по-настоящему. Встречаться. Не просто спать. По-другому… я не смогу. Он сел ближе. Чонгук смотрел на него, молча, как будто не сразу понял. — Я уже говорил, — продолжил Тэхён, — меня тянет к тебе. Сильно. И это не началось вчера. Это началось с первого дня, как ты пришёл к нам на работу. Я тогда сразу почувствовал. И сразу же начал себя ломать. Всё это время я просто… гнал тебя из головы. Чонгук чуть дёрнул плечом, будто хотел что-то сказать, но Тэхён поднял руку. — Подожди. Сейчас я. Он выдохнул, провёл ладонью по волосам. — Ты можешь подумать. Сейчас. Пока всё ещё не зашло слишком далеко. Я ведь мог не спрашивать. Мог закрутить тебя, ты бы и не понял как оказался бы в моей постели. А я… я спрашиваю. Потому что иначе не хочу. Чонгук улыбнулся. — Ты слишком самоуверенный, Ким Тэхён. — Ты меня знаешь как начальника. — Тэхён посмотрел в сторону окна. — Но ты не знаешь меня совсем. Как человека. Как мужчину. Он обвёл взглядом квартиру, как будто видел её впервые. — Так же, как и я не знал тебя. Вот этого тебя. — Он кивнул в сторону мягкой кухни, кружки с мишками. — Ты совсем другой. И я это понял только сейчас. Он замолчал на пару секунд, посмотрел Чонгуку в глаза. — Только вот одно мне непонятно. Зачем ты всё это играешь? Почему ты надел эту маску? Почему ты делаешь вид, будто тебе всё по фиг? Почему ты… сбегаешь в эту дерзость? Чонгук молчал. — Подумай, — сказал Тэхён. — Потом скажешь. Он встал. — Я поеду. В офис. Да, и… не пропускай больше работу. Чонгук ухмыльнулся: — Вообще-то ты меня уволил. Тэхён тоже чуть усмехнулся. — Вообще-то ты знаешь — уволить тебя просто так я не могу. Он больше ничего не сказал. Прошёл в коридор, обулся. Уже у двери остановился, не оглядываясь. И ушёл. Чонгук остался сидеть за столом. Всё так же. Смотрел в одну точку. И молчал. Спор, — пронеслось в голове. Этот идиотский, дурацкий спор. «Соблазню его». Так легко сказал. Так… весело. А теперь… Теперь он зашёл слишком далеко. Ким Тэхён пробрался туда, куда никто не добирался. Он — увидел. Настоящего. Вот этого, в тапках, в розовой пижаме, с трясущимися руками после сна. И не испугался. Не сбежал. Чонгук закрыл глаза. Чёрт. Вспомнилась ночь. Его руки. Эти пальцы, что не отпускали. Его дыхание — прерывистое, тяжёлое. Губы. Голос. Слова. Те, которые нельзя забыть. «Будь моим». А потом — вспышками — сцена в кабинете. Как он навалился на него. Как кусал. Как мял. Как будто ненавидел. Как будто хотел стереть, выжечь, чтобы исчез. И всё это — в нём. И всё это — для него. Он встал, подошёл к окну. Прохладное стекло. Меня тянет к нему. Жестоко. Неотвратимо. До злости, до боли в животе. И что страшнее всего — ему хочется быть с ним. Не играть. Не флиртовать. Не “соблазнять ради Мальдив”. А быть. Этот спор… он давно уже не про победу. И, может быть, не был с самого начала. Он ухмыльнулся сам себе. Тихо, криво. — Мини… спор отменяется, — пробормотал он, глядя куда-то в тёмное утро за окном. — Я и без него пропал. Чонгук стоял в спальне перед шкафом. Несколько секунд — просто смотрел. Пальцы сжаты в боках. Потом — вдох, почти с вызовом себе же. — Ну что, начнём с самого начала, — тихо сказал, не улыбаясь. Он потянулся за серым костюмом — строгим, выверенным. Светлая рубашка. Часы на запястье. Волосы аккуратно зачесаны. Ни одного лишнего штриха. Всё ровно, гладко, по инструкции. Никаких намёков на дерзость. Никаких намёков на вчера. Он вышел из квартиры и поехал в офис. Шёл по коридору — ровно, молча. Кто-то обернулся. Кто-то прошептал что-то. Он шёл мимо. Не реагируя. В кабинете он сел за стол. Открыл ноутбук. Сделал глоток воды из бутылки, и только начал просматривать почту — дверь резко распахнулась. — Чонгук, какого чёрта происходит? Богом. Злой. Уставший. И, кажется, не спавший. — Почему ты вчера ушёл? Что у вас вчера было в кабинете? Объяснись, пожалуйста. Чонгук, ты мне нужен был, а ты… Чонгук медленно оторвал взгляд от экрана. Повернулся. Смотрел на него так, будто устал. — Богом. Мне кажется, я уже всё тебе сказал. Он встал, подошёл к стойке, налил себе воды, спокоен до пугающего. — Между нами всё закончилось. Хотя нет — между нами ничего и не было. Кроме секса. Он сделал глоток. Тихо поставил чашку на стол. Повернулся снова к нему. — Ты правда ожидал чего-то другого? Богом молчал. Лицо — будто его ударили. Тень злости перекрывалась тенью боли. — Ты хочешь, чтобы я тебе объяснялся? С чего бы? Я тебе что-то обещал? Тишина. — Забыл, кто здесь начальник? Голос у Чонгука был спокойный. Даже мягкий. Но не оставлял ни одного варианта ответа. Богом опустил взгляд. Он выдохнул, но не ушёл. — Иди работай, Богом. Закрой за собой дверь с той стороны. Тут сквозит. Тот не ответил. Просто развернулся и вышел. Дверь захлопнулась с коротким глухим звуком. Чонгук сел обратно. Провёл пальцами по бровям. Вдохнул. И снова вернулся к письмам. Но внутри было не так тихо, как казалось снаружи. Богом сел за свой стол, резко — стул заскрипел под ним, как будто отозвался на злость. Он откинулся на спинку, сжал пальцы в замок и несколько секунд просто сидел, уставившись в закрытую дверь кабинета Чонгука. Взгляд у него был не растерянный — выжидающий. Глухо разгорающийся. — Ну я тебе устрою, Чонгук, — тихо, почти себе под нос. — Я тебе покажу… как со мной играть. Он не отводил глаз от двери. Внутри всё бурлило. Обида, задетое самолюбие — и что-то ещё. То, что он бы никогда не назвал вслух. — Ты думаешь, выиграл? — усмехнулся без смеха. — Ты просто не понял, с кем связался. Он развернулся к компьютеру, включил экран, но пальцы не двигались. Он всё ещё сидел, будто готовился к чему-то. Будто ждал следующего хода. Офис жил своей жизнью. Копиры пыхтели, клавиши щёлкали, кто-то переговаривался в коридоре, где-то хлопнула дверь. Рабочий день крутился, как шестерёнка — не остановишь. Чонгук сидел у себя в кабинете, облокотившись на спинку кресла, прокручивал карандаш между пальцами и смотрел в монитор, где мигала полупустая таблица. Мысли блуждали. Всё вроде шло своим чередом, но внутри была какая-то неуловимая дрожь, как будто день чего-то ждал. Или он сам. Он взглянул на время: 11:53. Почти обед. Пальцы скользнули по телефону. Короткое сообщение. Просто, без смайликов: «Пошли в кафе. Обедать. Через пять минут у входа.» Он нажал «отправить» и уже знал, что Чимин ответит просто: «Ок» Иногда и не нужно больше слов. Они сидели за небольшим столиком у окна, в уютном кафе с запахом свежей выпечки и слабого корейского кофе. За стеклом мелькали прохожие, кто-то спешил, кто-то замирал на повороте. Улица жила, а у них вдруг всё будто стало на паузу. Чимин ковырял вилкой кимчи, не ел — смотрел на Чонгука с прищуром. — Ну давай, рассказывай, — наконец сказал он, откинувшись на спинку. — Я ж вижу, что с утра на тебе лица нет. Не виляй только, всё равно не уйдёшь. Чонгук положил палочки, вздохнул и посмотрел в тарелку. — Ладно. Спор отменяется, — сказал он. — Что? — Чимин округлил глаза. — В смысле? Ты ж так гордо клялся соблазнить босса. И что это вдруг? — Не нужен мне этот детский сад, — спокойно сказал Чонгук, пригубил воду. — Всё это… перебор. Короче, вчера он ко мне пришел. Пьяный. Чимин открыл рот, потом захлопнул. — Наш правильный Ким Тэхён? — переспросил он. — Пьяный? К тебе? — Ну да, — сухо ответил Чонгук. — И у нас опять случилась всё. Но не это главное. Утром он остался. Приготовил завтрак. И сказал, что хочет… официально. Чтобы мы встречались. Чимин медленно положил палочки. — Ты сейчас серьёзно? Чонгук кивнул. — Да. Он ушёл, сказал, подумай. А я вот думаю… и понимаю, что тоже хочу. Меня к нему тянет, Мини. Сильно. Без дураков. Чимин долго на него смотрел, потом медленно покачал головой. — Чонгук… ты только помни, как это у тебя в прошлый раз было. Я тебя полгода вытаскивал. Помнишь? А потом ты нацепил эту дурацкую маску — мачо, сердцеед, звезда. И носил её, пока сам в себя не поверил. Я тебя к психологу записывал. Я с тобой по ночам на телефоне сидел, когда ты дышать не мог. Помнишь? Чонгук молча кивнул. — Смотри, чтобы тебя опять не разорвало. Он же… сложный. Ты и сам не простой. Чонгук выдохнул, чуть улыбнулся, спокойно и твёрдо сказал: — Всё под контролем, Мини. Обещаю. Чимин смотрел на него ещё пару секунд, а потом тихо фыркнул: — Мои финансы сохранятся. Мальдивы прибереги для себя.