Погружение | Sink

Никуда не деться. Я заперта внутри с Кайло, сижу на диване с Оливером и сверлю взглядом его, развалившегося в кресле. Он снова читает ту дурацкую книгу по саморазвитию, которую Роуз подарила мне два года назад, лениво проводя указательным пальцем по верхней губе. Тихо. Погода солнечная. Оливер чуток поносился по комнате. Кайло переворачивает страницу и приподнимает бровь от увиденного. Книга, честно говоря, отвратительная. До ужаса приторная. Зато я не чувствую, чтобы он копался у меня в мозгах, и это хоть какое-то облегчение — теперь остается только смутный холодок его присутствия. Неуютно, но терпимо. Похоже, выбора у меня все равно нет. Я обнимаю Оливера, прижимая к себе. Он льнет ко мне, а я лазаю в телефоне, проверяя, не написала ли Роуз. — Я получил интересные новости от Хакса. Я вскидываю глаза, а Кайло все так же в книге. — Что? — спрашиваю я. — Твоя подруга устроила небольшую сцену, — Кайло поджимает губы, глаза его сужаются. — Я предупреждал его не провоцировать. Никогда не знаешь, когда сработает связь. — он поднимает взгляд на меня и улыбается, — верно, голубка? Что? Я просто смотрю на него ошарашенно, а он смотрит в ответ. Он что, имеет в виду…?! Я качаю головой: — Врешь ты. — Боюсь, что нет. Шрам на лице Хакса это подтверждает, и он этим крайне недоволен. — Роуз с… с Финном! — Это тот женишок, у которого есть свой соулмейт? — Кайло распахивает глаза и снова опускает их в книгу, явно не впечатлкнный. — Как романтично. Не может быть. Нет, нет. Она бы уже написала мне. Я вскакиваю и начинаю метаться по комнате, на несколько раз проверив сообщения, прежде чем набрать ее номер. Кайло снимает с своего свитера ворсинку. — Привет, это Роуз! Оставьте мне сообщение, и я перезвоню позже. — Роуз? — я выхожу на кухню, сгорбившись. — Пожалуйста, перезвони мне и дай знать, что у тебя все в порядке. Очень прошу. Люблю тебя. — С ней все в порядке, — доносится из гостиной скучающий вздох Кайло. — Не надо драматизировать. Иди, посиди со мной, почитаем книгу. Я тру лоб, стараясь не поддаться панике. Если Роуз действительно связана с тем придурком из банды Кайло, он не сможет ее тронуть или убить. Разве что захочет умереть сам, а это вряд ли. Но почему она не пишет? Насколько она может быть занята? Он наблюдает за мной, когда я оборачиваюсь, с приподнятыми бровями. Как всегда, его улыбка мне не нравится. — Пусть только попробует… — А ты не думаешь, что Роуз тоже заслуживает быть со своей второй половинкой? Или она должна вечно быть лишней в отношениях своего жениха? Я скрещиваю руки на груди и раздраженно фыркаю, потому что он, черт возьми, прав, но ее вторая половинка не должна быть каким-то наемным головорезом. Это ужасно. Неромантично, уныло и совсем не то, что обещали брошюрки и школьные собрания. Там говорили, что эта связь будет чем-то особенным. Что мы особенные. Что это дар. Я смотрю прямо в глаза своей родственной душе: он улыбается, а я чувствую только страх и тревогу. Никто не говорил, что так тоже бывает: боль безответной любви, запутанные любовные треугольники и связь с кем-то злым. Я хотела стабильности, романтики, судьбоносности, а в итоге была проклята им. Это нечестно. Разве в моей жизни и без этого мало дерьма было? Кайло манит меня указательным пальцем. Он кружит вокруг, как стервятник. — Иди, дорогая. Сядь со мной. — Я не хочу с тобой сидеть. Не хочу иметь с тобой ничего общего. Кайло хмурится: — Но мы ведь уже добились такого прогресса в проработке твоей травмы. Ты так мило обнимала своего плюшевого мишку прошлой ночью. — Тебе просто нравится все это ворошить, — огрызаюсь я. — Ты не можешь меня убить, поэтому делаешь следующее по болезненности. Верно же? Вот этого ты и добиваешься: просто смакуешь мои негативные эмоции! Кайло не реагирует. Он просто наблюдает за мной, слегка склонив голову, а моя нижняя губа начинает предательски дрожать. Не плачь. Не плачь. Я отворачиваюсь, уставившись в стеклянную дверь, и прикрываю рот рукой, чтобы не разрыдаться. Я так чертовски зла и вымотана, я ненавижу думать об Ункаре и о странных, так глубоко вытесненных воспоминаниях, что я даже не уверена, настоящие ли они. Я не уверена ни в чем, кроме постоянного холодного давления Кайло. И это не утешает. Совсем. Он молчит, пока я плачу и вытираю лицо, а Оливер подходит и тычется мне в руку. Я чешу его за ушами и пытаюсь взять себя в руки. — Я уже говорил тебе, Рей: ты не в моем вкусе. Я всхлипываю и продолжаю вытирать слезы. Какой же он, блядь, жуткий. Кресло скрипит. Я оборачиваюсь и вижу, как Кайло закладывает книгу и встает, такой высокий, давит одним присутствием. Он прячет руки в карманы и медленно идет ко мне, а я отступаю в спешке на пару шагов. — Что это должно значить?! — выплевываю я. — Ты не похожа на тех женщин, которых я предпочитаю убивать, — он поднимает брови, глядя прямо мне в глаза. — Слишком высокая, необразованная и эмоциональная. Совсем не как моя мать — источник моих импульсов, но, полагаю, это тебе немного не по уму. Кайло подходит ближе, а я наоборот — отхожу. Оливер, кажется, чувствует неладное и тихо рычит. Я упираюсь спиной в стеклянную дверь и быстро обхожу кухонный островок. Он останавливается там, где был, наблюдая за мной и игнорируя скалящего зубы пса. Его бледное лицо остаётся безразличным. — Я не хочу… я не… — Легкие жертвы не приносят никакого удовольствия, — Кайло склоняет голову набок, взгляд (с неодобрительной оценкой) скользит вниз по моему телу. — А ты очень легкая жертва. На самом деле, мне скорее хочется пожалеть тебя, такое уж ты жалкое, неуверенное в себе создание. Меня задевает это, хоть я и не хочу. Легкая жертва? Да я не легкая жертва, и я не тупая только потому, что не училась в колледже. Какой же он мудак. Я сжимаю челюсти, скрестив руки на груди. — Ты специально пытаешься меня разозлить. — Только если тебя злит правда. — Ты только что назвал меня тупой и истеричной. — Я не думаю, что ты тупая, — Кайло пожимает плечами, — но ты необразованная. Невежда. Теперь я просто в бешенстве. Значит, я недостаточно умная, чтобы он удостоил меня убийства? Это… это пиздец как грубо. Он протягивает руку к Оливеру, дает ему понюхать ладонь и гладит по голове. Я сверлю его взглядом. — Это лишь чтобы ты успокоилась, — говорит Кайло. — Чтобы ты знала, что я действую исключительно из заботы о тебе и не получаю удовольствия от твоих страданий. — Потому что я слишком тупая, истеричная и недостойная тебя. — Да. Тебе теперь лучше? Я топаю ногой. — То есть ты считаешь меня, что, вроде собаки? Он улыбается той мерзкой улыбкой, которая подчеркивает ямочки, а Оливер трется мордой о его ладонь. — Я говорил тебе при нашей первой встрече, что ты мой питомец, голубка, — шепчет он. — Разве нет? Да, но я-то думала, что он просто пытался нагрубить, я не знала, что он действительно так думает обо мне. Это оскорбляет меня сильнее, чем я могла бы представить, ведь он, черт побери, серийный убийца, и мне вообще должно быть наплевать, что он там обо мне думает. Я не ниже его. Я, в отличие от него, не убиваю людей. — Мой маленький питомец. Я поднимаю глаза с пола и вижу, как он снова идет ко мне с мягкой улыбкой, обходя островок. Я сверлю его взглядом, но больше не убегаю, потому что это мой дом, и то, что я эмоциональная и без диплома, не делает его лучше меня. Кайло останавливается в шаге от меня. Я не отвожу взгляда от его глаз, и его улыбка расширяется. — Я позабочусь о тебе, — говорит он. Он заправляет мне прядь волос за ухо, не моргая. — Хотя я никогда не был с женщиной, которую бы не задушил. Думаю, для нас обоих это будет испытанием. — Сочувствую твоим проблемам с мамочкой. Где-то в его голове вспыхивает ярость, как молния, и исчезает, прежде чем я успеваю насладиться этим. Кайло все так же улыбается, проводя пальцами под моей челюстью и легко обхватывая ее. Я пытаюсь сохранить непроницаемое лицо, хотя до ужаса боюсь, что он сломает мне шею. Глаза Кайло опускаются к моим губам, и я понимаю, что он собирается сделать, поэтому пытаюсь отпрянуть. Он держит крепко, с ни на миг не исчезающей улыбкой, приподнимает мое лицо чуть выше и целует в губы. Это все как-то быстро происходит. Я отшатываюсь, упираясь в его широкую грудь, и он отпускает. Его выражение не меняется, пока я пячусь, оббегаю островок и удираю в спальню. Мое лицо горит, губы покалывает и, боже мой, он только что поцеловал меня, какого хера?! Дрожа, я добираюсь до спальни и закрываю дверь, проводя руками по волосам. Пиздец. Это мерзко. Мерзко. Мерзко, мерзко, мерзко. Через пару секунд доносятся царапанье и скулеж, и я открываю дверь, чтобы впустить Оливера. Тот пробегает мимо, а я поднимаю взгляд и вижу Кайло в конце коридора, с наклоненной головой, руки в карманах, улыбается мне. Мое сердце замирает. Господи. Ебаный пиздец. Он ничего не говорит. Мы смотрим друг на друга долгую минуту, прежде чем он лениво разворачивается и уходит за угол, все еще улыбаясь. Я закрываю дверь спальни и оседаю на пол к Оливеру. Губы все еще покалывает.