Погружение | Sink

— Опять один, Бенни? По горлу словно проходит ледяное копье. Я резко сажусь в постели, задыхаясь и хватаясь за шею. Клянусь богом, кто-то меня душил, но спальня пуста. Сердце бешено колотится, я озираюсь в темноте, ошеломленная ужасом: это не мое воспоминание, не мой сон. Оливер поднимает морду, наклоняет ее набок и тоненько скулит. Я вся в поту, дрожу, и вздрагиваю, когда сквозь грудь резко пронзает волна холода. Я сжимаюсь пополам, еле сдерживая крик. — Хватит… пожалуйста… хватит… Что-то невообразимо черное и холодное, как смола, просачивается мне в голову, и это просто невыносимо. Хватаю ртом воздух, шарю по тумбочке, роняя лампу. Кажется, я слышу крик, но он такой глухой, задушенный, что я не уверена… Потом зияющая рана вдруг затягивается. Так резко, что я падаю с кровати, рука соскальзывает с тумбочки. Оливер спрыгивает вниз, скулит и лижет мне лицо, пока я пытаюсь сесть, аж одеяло стягиваю с постели. Что это была за хрень? Что это было? Я случайно задела разум Кайло? Я закутываюсь в одеяло и ложусь на пол, слишком напуганная, чтобы снова лечь спать. Если просто лежать здесь и не двигаться — если не шевелиться совсем… ничего не произойдет.

—•—

Я просыпаюсь от запаха еды, доносящегося сквозь открытую дверь спальни. Я до сих пор валяюсь на полу, закутанная в одеяло, а Оливер свернулся рядом, охраняя меня. Он обнюхивает мою голову, когда я шевелюсь, стону и тру глаза. Завтрак. Кайло готовит завтрак. Мне совсем не нравится, что он так уютно расположился здесь, завтраки готовит, киш... Меня пронзает мысль — вдруг он знает, что я побывала в адской пустоши его разума? Господи, пускай не знает. Я буду делать вид, что ничего не было. Даже если он попытается меня вывести на чистую воду или обмануть, я все равно буду стоять на своем. Он думает, что я какая-то дура и «легкая жертва», так вот хрен. Приму душ, буду спокойной и хладнокровной... — Доброе утро, голубка. Я подпрыгиваю от его голоса, резко разворачиваюсь. Кайло держится за дверную ручку, с кухонным полотенцем на плече, и просто улыбается, наблюдая за мной. Он одет, вымыт, в лакированных черных туфлях с ремнем в тон. Готов к работе. Оливер лижет мне руку, и я стараюсь взять себя в руки. Мне как-то не по себе быть перед ним в несуразной, с разным верхом и низом пижаме, и в спальне натуральный пиздец. Явно что-то случилось. Он точно все знает. — Привет, — сиплю я, проводя рукой по волосам. — Здравствуй. — Через пару часов к нам заглянут мисс Хейнс и мисс Уильямс. Они согласовали контракт по поводу нашего совместного проживания. — Темные глаза Кайло скользят по моей пижаме. — Не хочешь принять душ и надеть что-нибудь приличное? Я поднимаю лампу с пола. — Может быть. Не знаю. Не уверена, как себя вести, поэтому выбираю равнодушие. Ему нравится, когда я психую, а я не собираюсь дарить ему это удовольствие. Он может сколько угодно пытаться манипулировать, чтобы я вела себя как «его типаж», но это не сработает. Я не тупая. Хотя, признаться, мне трудно сдержать панику. Руки дрожат, пока я поправляю тумбочку, а он явно наблюдает за мной. Ждет. — Как хочешь, Рей. Завтрак почти готов. Он уходит. Я не выдыхаю, пока он не сворачивает за угол. Оливер идет со мной в ванную, пока я принимаю душ и готовлюсь. Я не собираюсь никого впечатлять — наоборот, хочу, чтобы все почувствовали себя дерьмово, что оставили меня наедине с ебаным маньяком, — так что не сушу волосы и не крашусь. Все равно у меня это не особо получается. На работе пот течет в глаза и рот, когда я лазаю по техотсекам, влажным как сама преисподняя. Я надеваю чистую пижаму и хотя бы лифчик, прежде чем выйти в гостиную. Все вылизано и убрано. Похоже, Кайло протер кофейный и приставной столики, а некоторые мои книги аккуратно сложены на диване. Он прибрал мою книжную полку. — Омлетика, дорогая? Он на кухне, у плиты. Окно над раковиной открыто, чтобы проветрить трейлер, а на столе уже разложены тарелки и столовые приборы. — Я не голодна, — вру я. — Нет? — Он наклоняет голову. — Кошмар приснился? — …Нет. Просто не голодна. Фух. Ловко выкрутилась. И я не чувствую приступа паники, как обычно это бывает, когда вру в лицо. Кайло еще секунду меня изучает, потом пожимает плечами и отворачивается. Я с облегчением сажусь на диван. Надеюсь, меня отпустят на работу и дадут выйти на улицу. Я знаю, что не могу отойти от него слишком далеко, но хоть немного пространства мне бы не помешало. Он заканчивает готовить через пару минут, и я слышу, как скребутся ножки стула по полу кухни. Он свистит — Оливер вскидывается и мчится на завтрак. Какое-то время все тихо. Кайло ест (предполагаю, но поворачиваться не собираюсь), а мой желудок громко урчит. Я никогда не буду есть приготовленную им еду. Лучше уж сидеть на сухих хлопьях до конца жизни. Я должна на них сидеть. Кто знает, что он делает с едой, пока я сплю? Кайло бродит по кухне, прибираясь, а я проверяю телефон, нет ли сообщений от Роуз. Уверена, с ней все нормально. Хаксу ее не убить, а Роуз не из мягких барышень. Она справится. Пока я листаю Фейсбук, чувствую, как что-то касается края моего сознания. Большой палец замирает, но я не поднимаю глаз от экрана — по позвоночнику бежит холодок. Это он. Проверяет, что у меня в голове. Прежде чем я успеваю снова вспомнить тот ебучий кошмар, стараюсь полностью очистить сознание, просто думая о том, какой на ощупь мех у Оливера. Он сидит у моих ног, язык высунут, и я зарываю пальцы в его густую шерсть. Мягкая. Теплая. Густяа. Мягкая. Теплая. Густая. Мерль. Голубой мерль. За моей спиной скрипит половица. — Так… значит, кошмаров не было, дорогая? Его голос такой тихий и смутно угрожающий, что моментально возвращает меня в тот ужас, но я успеваю переключиться на собаку, прежде чем Кайло что-то увидит. Сердце колотится, пока он бесшумно бродит по краешку моего разума, когтистый, острый, готовый вцепиться в любую секунду. Я сглатываю. — Нет. Все нормально. У меня получается — я держу его снаружи. Вроде как. Он все еще может вломиться, если захочет, но, думаю, ему интереснее, когда я сама дам зацепку; ниточку, за которую можно потянуть. Это захватывает и до усрачки пугает. Кайло проводит огромными ладонями по моим плечам, сжимает. Я смотрю прямо в окно гостиной и продолжаю теребить Оливерову шерсть. У него горячие руки. — Хорошо, хорошо. Просто твоя спальня была в беспорядке, я сильно заволновался. — Я в порядке. Не могу дождаться встречи с моим юристом. — Я нервно хихикаю. — Она должна скоро прийти. — Его руки скользят к моей шее. — Ты уверена, что не хочешь переодеться? Я резко киваю, и, несмотря на то, что меня мутит от страха, не сопротивляюсь, когда он мягко обхватывает рукой мое горло. Давай. Давай, ублюдок. Тебе тоже будет больно. Кайло сжимает чуть крепче — и отпускает. Я стараюсь сохранять спокойствие, пока он неторопливо обходит диван и садится в кресло, но ладони и лоб покрыты потом. Получилось. Спустя столько дней мучений, я наконец-то выдержала. Моя половинка садится в кресло и приятно улыбается. Складывает руки на коленях. — А Ункар когда-нибудь доводил тебя до оргазма, Рей? Все возбуждение мгновенно улетучивается. Я бледнею. Кайло продолжает смотреть, а я внутренне борюсь с порывом сорваться с места и убежать. Нижнее веко подергивается, в животе скручивает тошнота. Не злись. Не злись. Именно этого он и добивается. — Нет, — хриплю я. — Нет? — Его темные глаза прибивают меня к дивану. — А проникновение было? Или он предпочитал внешнюю стимуляцию? Я качаю головой и пожимаю плечами. Не помню. Эти вещи зарыты так глубоко, что порой кажется, будто я все это придумала. Я дрожу и зябну, сдерживая слезы и яростное желание сбежать. Кайло изучает мое лицо и продолжает кружить по периферии моего хаотичного сознания. Недолго осталось. Я не смогу держаться вечно, и сбежать от него не смогу. — Придется залезть к нему в голову, прежде чем убрать, — его острые когти смягчаются до теплых, нежных щупалец, и я изо всех сил прикусываю внутреннюю сторону щеки. — Хочу знать точно, что тебе нравится. В дверь стучат. Кайло еще мгновение смотрит на мое пустое, напуганное лицо, затем встает, чтобы открыть. Меня так тошнит от мыслей об Ункаре и от того, что мне приходится бороться с собственной родственной душой, чтобы он не причинял мне боль, что бегу в ванную и сблевываю. Из коридора доносятся голоса, но мне плевать. Я смываю унитаз и полощу рот. Не особо помогает. Открываю дверь и слышу смех. Оливер не бежит встретить меня, как делает это обычно, поэтому я стою там минуту, надеясь, что он придет. Но он не приходит.