Погружение | Sink

С каждым шагом становится все больнее. У меня нет ни сумки, ни кошелька, вообще ничего — только я и Оливер, идущие по дороге, ни одной машины в поле зрения. Я дрожу, зуб на зуб не попадает. Такое ощущение, будто сердце медленно вырывают через спину, но я не останавливаюсь. Насрать. Оливер виляет хвостом и идет рядом. Он рад прогулке. Я рада прогулке. Приятно быть подальше от Кайло, даже если я знаю, что это ненадолго. Слишком уж болит. Под ногами хрустит снег. Я опускаю взгляд на дорогу, руки глубже в карманы, бросаю взгляд назад на оставленные следы. Не знаю, как далеко смогу дойти, прежде чем совсем развалиться. Хотела бы я добраться до города, просто чтобы увидеть других людей. С работой будет тяжко в таком состоянии. Будет странно и без Ункара. Я сама не понимаю, что чувствую — грусть, страх, а может, чуть-чуть злорадное облегчение. Не знаю. Я продолжаю идти. По заснеженной ветке над дорогой прыгает белочка. Оливер лает и лает, эхо разносится по тихому лесу. Мы давно так не гуляли. Такое чувство, что прошли месяцы или годы, пока я была взаперти в том доме, боясь выйти наружу. Мир пока не рухнул. Гравитация работать не перестала. Чем дальше я иду, тем труднее Кайло ворошить мои мысли, и я морщусь, замирая у старого сломанного забора. Он снова тянет за кончик нашей связи — потом дергает так сильно, что у меня перехватывает дыхание. Но я не останавливаюсь. Хриплю, вытираю мокрые ладони о джинсы и ковыляю дальше по дороге. Оливер бежит рядом, наклоняя голову, пока наблюдает за мной. Мы под снежным пологом, и когда я смотрю на поле за оградой, меня слепит. Я слишком долго была внутри. Солнце слепит. Я сейчас в обморок грохнусь, думается мне. Тьма быстро подбирается по краям зрения. Хруст моих шагов становится приглушенным, походка сбивается к обочине. Я сейчас упаду. Останавливаюсь, тяжело дышу, медленно поворачиваюсь, чтобы взглянуть назад по дороге. Черный внедорожник едет ко мне — и по мере приближения боль и слабость чуть отступают. Я тру грудь, щурюсь на машину, слишком ошалевшая, чтобы сразу понять, что это значит. Они приехали за мной и… должно быть, он с ними. — О, нет, — бормочу я, и Оливер поднимает на меня глаза. Кайло, наверное, страдал теми же симптомами, что и я; достаточно сильно, чтобы его привезли. За внедорожником я вижу еще одну машину — подстраховка, наверное, — и все равно чувствую укол страха. О, нет. Внедорожник останавливается в паре метров передо мной, и «Мерседес» позади тоже тормозит. Из «Мерседеса» выходит Лора. Она идет ко мне, что-то орет и тычет пальцем, а из внедорожника выходят двое охранников, что обычно караулят трейлер. В ушах все еще звенит, поэтому я толком не понимаю, что она несет. Но морду ей набить я бы очень хотела. Я, блядь, ненавижу ее. И Бонни тоже. — Мисс Ниима! — рявкает она. — Вам не разрешали покидать территорию! Охранники выстраиваются по бокам от Лоры. Я отступаю на шаг, злая и, если честно, слегка испуганная — и вижу еще одну машину, вынырнувшую из-за холма. — Вам не позволено уходить, пока не будет подписан договор, — продолжает Лора, — а вы до сих пор этого не сделали. Машина мчится слишком быстро. Серебристый пикап, впереди металлический таран. Я таращусь поверх плеча Лоры, и понимаю: слишком быстро. Особенно по скользкой дороге. — Я не в тюрьме, — огрызаюсь я. — Зато ваша пара — да, и вы обязаны быть рядом с ним в определенном радиусе… Лора запинается. Хмурится и наконец оглядывается на пикап. Оба охранника тоже смотрят, один выругивается и толкает ее в сторону. Машина несется прямо на них, сбивая второго охранника, который не успел отскочить. Я отшатываюсь, падаю задницей в снег, Оливер заливается лаем, прыгает вокруг, а машина резко сворачивает и тормозит. Кругом кровь — везде кровь — и я ошеломленно таращусь, пока Лора и охранник достают пушки. Я не жду развязки. Переворачиваюсь, вскакиваю и хватаю Оливера. Снег в несколько дюймов, бежать трудно. Брюки промокают, но я несусь, крепко прижимая пса и не оглядываясь. Блядь, блядь, блядь. Воздух разрывают громкие залпы. Я автоматически пригибаюсь; наверное, это выстрелы, но я не оборачиваюсь, чтобы проверить. Я бегу и бегу, задыхаясь, в груди горит. Оливер тяжелый, но я не готова его отпускать, и он не сопротивляется. Нужно только добраться до деревьев... Вдруг по руке стреляет жгучая боль. Я останавливаюсь, роняю Оливера, задыхаясь. Голова идет кругом, я хватаюсь за предплечье, слезы выступают на глазах. Что за хрень, будто кто-то только что полоснул меня ножом... Я делаю несколько глубоких вдохов, пошатываясь от боли, и наконец оглядываюсь через плечо. Ко мне идет Кайло. Сердце замирает в горле, глаза расширяются. Я пячусь, пытаюсь свистнуть Оливеру, но выходит жалкий шепот. Язык не слушается, и рука болит так сильно, что я даже пальцы до конца не могу согнуть, не то что свистнуть. Я продолжаю пытаться отойти назад назад. Оливер виляет хвостом, глядя, как Кайло приближается. С его руки капает кровь. Кажется, в другой руке он держит нож. — Оливер… Оливер! — сиплю я. — Давай, давай, сюда! Кайло свистит. Высокий, пронзительный звук, и Оливер тут же навостряет уши, хвост виляет быстрее. Я не брошу собаку. Я почти в истерике, но снова подхватываю его, игнорируя боль, простреливающую до плеча. Бегу еще несколько шагов. Мучительная агония снова пронзает руку, я роняю собаку. Кричу в ярости и ужасе, держась за предплечье. Сука. Что, блядь, он делает? — Куда это ты собралась в таком прикиде, голубка? Я слышу его шаги еще до того, как оглядываюсь. Дрожа, зажмуриваюсь, потом открываю глаза и медленно поворачиваюсь. Он всего в нескольких метрах. Одет как обычно, ухмыляется, верхняя половина волос собрана в хвост. Я таращусь на него в немом ужасе, пока взгляд не падает ниже. На его предплечье два глубоких кровавых разреза. Кровь течет по запястью, капает с пальцев, нож в другой руке красный. Ветер гонит снежную пыль между нами. Я онемела, осознавая, что он сделал — что он себе сделал, чтобы остановить меня. Слишком шокирована, чтобы что-то чувствовать. Просто смотрю на его раненую руку, сжимая собственную, пульсирующую от переданной мне через связь боли. Кайло поднимает брови, покручивает нож в руке. — Боль сильно отвлекает, правда? — Ты… ты… — Самоистязание меня не отвлекает, — пожимает он плечами, убирая нож. — А вот трюк мисс Тико — это помеха. Он идет ко мне. Оливер лает, прыгает, сначала нервно, потом злобно, обнажает зубы. Но Кайло не обращает внимания, и Оливер не нападает. Я отхожу, а он хватает мою руку, зашикав на мои стоны, и тянет назад. Я скриплю зубами, пытаясь сдержать стон, но все равно срываюсь. — Если бы Хакс не помог мне сбежать, мисс Тико была бы сурово наказана, — его темные глаза сверкают льдом, вглядываются в мое лицо. — Но, думаю, у меня будет достаточно возможностей наказать тебя. — П-пусти! Даже с раненой рукой Кайло закидывает меня на плечо. Свистит Оливеру, и тот идет следом, опустив морду. Мы возвращаемся к кровавой сцене. Я слышу плач, от которого желудок сводит. Кайло идет туда, и я различаю голос Хакса, что тихо говорит с женщиной. Наверное, это Лора. Она все еще жива? — Пожалуйста… я сделала все, что вы просили! У меня дети. У меня семья! Я ничего не вижу, болтаясь на плече Кайло. От звуков ее рыданий меня бросает в дрожь. Мы почти рядом. Думаю, он стоит прямо возле Хакса. — О, агент Уилсон, — начинает Кайло приятным голосом. — Какая встреча, радостно видеть, что вы все еще держитесь за жизнь. — У нас была сделка, сукин ты сын! Кайло вздыхает. Перехватывает меня поудобнее и что-то шепчет Хаксу. Слышится тяжелый металлический звук, щелчок... Оливер воет от выстрела. Я вздрагиваю, охваченная ужасом, слышу мягкий удар тела землю. Металл звякает о лед, но сквозь хаос я ощущаю, как Кайло накрывает волна теплого наслаждения. Оно вспыхивает и тут же гаснет. — Ты становишься слишком мягким, Армитаж, — лениво тянет Кайло. — Я допрашивал ее. — Бюрократ низкого уровня мало чем нам полезен. — Он снова поправляет меня на плече. — Думаю, ты просто боишься, что мисс Тико узнает, как сильно тебе нравится убивать. — …Я бы не сказал, что нравится. Кайло смеется. Он несет меня к серебристому грузовику. Открывает заднюю дверь, усаживает меня внутрь и шикает, чтобы я не издала ни звука. Потом кивает Оливеру, чтобы запрыгивал. Пес пытается, но не допрыгивает, и Кайло, усмехнувшись, подсаживает его. Роуз здесь нет. Значит, где-то рядом. Я трясусь, наблюдая, как Кайло садится рядом. Хакс протягивает ему красную аптечку. Кайло достает из нее пару каких-то вещей. Оливер сидит на дальнем сиденье, язык высунут. Я бессмысленно смотрю то на него, то на Кайло, пока Хакс заводит мотор, и мы трогаемся с места. — Будет жечь, голубка, — говорит Кайло. Я не понимаю, о чем он, пока он не заливает свои раны на руке антисептиком — и тогда до меня доходит. Боль, раздирающая, словно моя собственная.