Погружение | Sink

Когда я просыпаюсь утром, Кайло разговаривает по мобильному. Он пытается очаровать того, кто на другом конце провода, и бесцельно прохаживается возле двери, улыбается, но при этом явно раздражён разговором. Он уже одет. — Да, дорогая… Фе****ин и Кл*****пам. — Он облокачивается на дверной косяк и скрещивает руки на груди, подмигивая мне. — Сейчас я принимаю Ла*******ин, но он несовместим с моим Ло*******ом. Миллиграмм Кл*****пама и сто миллиграмм Фе****ина подойдут. — Потом он поворачивается, цокая языком. — Внутримышечный Кл***пин немного жжет, лучше пусть будет в таблетках. Но мне понадобятся и другие лекарства. Я не понимаю, о чем он там трындит, и перестаю слушать. Сознание яснее, чем прошлой ночью, но все еще немного мутное. Я кое-как сажусь на кровати, щурюсь от солнечного света, пробивающегося сквозь жалюзи. Я даже чувствую голод. Это хорошо. Я давно не чувствовала голода, а Кайло не может дать мне умереть с голоду. Я ковыляю в ванную. Хожу так себе, но добираюсь без падений и даже не разбиваю себе лицо. Когда возвращаюсь, Кайло уже без телефона и складывает вещи в чемодан. — Доброе утро, голубка. — Он складывает рубашку и улыбается мне. — Хорошо спала? — Куда мы идем? Кайло не отвечает, только продолжает улыбаться. Я не могу просто сбежать, а если позову на помощь, окажусь в той же ловушке, из которой только вырвалась: буду снова заперта в доме, пока он методично меня пытает. На мне мешковатая белая кофта, которая совсем не по размеру, и спортивные штаны, которые почти по размеру. Я сажусь на соседний стул с рваной красной обивкой и начинаю закатывать рукава, морщась, когда боль простреливает предплечье. Его рука выглядит нормально. Красная, но не кровоточит, только в синяках. Я стараюсь не показывать лицом, как мне хреново. Так лучше. Я прочищаю горло. — А что, мне не дозволено носить одежду по размеру? — Думаю, тебе прекрасно и так, дорогая. Кайло выглядит самодовольно, когда я поднимаю на него глаза. Я прищуриваюсь и отвечаю саркастической улыбкой. — Я выгляжу как заложница, — говорю я. — Уместно, да? — Очень смешно. Наверняка эта шутка отлично сыграет, когда какой-нибудь озабоченный гражданин вызовет копов, и тебя снова поволокут в тюрьму. — Зато со мной там будешь ты. Я фыркаю и утыкаюсь взглядом вниз на рукав, ковыряя край ткани. Он ведь не ошибается. Если нас поймают, о жизни вне зоны можно будет забыть. Но сейчас я вообще в полной жопе. У меня нет ни куратора, ни контракта, ни адвоката, и я иду вслепую. Кайло постепенно раскрывается, и я не совсем понимаю, как описать то, что он из себя представляет внутри, но это что-то сырое, злое и слегка пугающее. Стоит тронуть не то место — и его переклинит. И что-то тут не так. Я знаю, в его голове прячутся ужасные вещи, но… есть еще что-то, что давит на мой череп. Стены уже не такие прочные и непроницаемые, как неделю назад, и я начинаю собирать кусочки, как паззл. Я наблюдаю, как Кайло складывает очередную рубашку в чемодан. По крайней мере теперь я точно знаю одну важную вещь: он жутко ревнивый, и это его отвлекает. Когда он заканчивает, то выводит меня на парковку. Здесь снежно, где бы мы ни были, но я успеваю насладиться лишь немного солнцем, прежде чем он тащит меня к синему внедорожнику «Infiniti» и заталкивает на заднее сиденье. Я перехожу на середину и сердито скрещиваю руки, пока он грузит чемоданы в багажник. — Я хочу есть, — рычу я. Что-то гремит. Он закрывает багажник, не отвечая, и я еще крепче скрещиваю руки. Ублюдок. Я выглядываю в тонированное окно. У отеля есть вывеска, но она сильно выцвела, и я не вижу ничего, что могло бы подсказать, в каком мы штате. Впрочем, какая разница? Что я могу сделать? Сбежать и сдохнуть? Кайло садится за руль. Крутит и жамкает там все, запускает машину, потом смотрит на меня, положив запястье поверх руля. Он напялил темные очки. Ублюдок. — Что ты хочешь на завтрак, любовь моя? Я сжимаю челюсти. Он приподнимает брови. — Мне насрать, — огрызаюсь я. — Просто достань мне еды. — Ты хочешь посидеть где-нибудь или мне взять что-то на вынос? — Я тебе не блядский ребенок. Он улыбается. У меня все внутри вскипает, когда он разворачивается и включает заднюю. Я не ребенок. Это он тут проблема. Мы едем по оживленной улице. Кайло, похоже, вообще не волнуется, что его узнают: волосы он не постриг, никак не изменился, и он в своей обычной деловой одежде, будто у него в любую секунду важная встреча. Разве что волосы он слегка стянул назад, отчего выглядит еще большим ублюдком. Я барабаню пальцами по плечам, мрачно глядя на него. — С кем ты разговаривал раньше? Одна рука на руле, другой он играет с панелью у окна. Кайло смотрит в зеркало заднего вида. — С женщиной, — отвечает он тоном, который мне сразу не нравится. — О чем? — О лекарствах. — О каких лекарствах? — я закатываю глаза. Отличный способ уйти от ответа. — Фе****ин и Кл*****пам. — Забей, — рявкаю я. Он включает поворотник. Мы заезжаем на парковку закусочной, которая заполнена лишь наполовину. Интересно, как далеко до Монтаны? Полиция ведь наверняка подняла все на уши: ФБР, ЦРУ, вертолеты, собаки, тревожные оповещения на каждом телефоне в радиусе тысячи миль, и на каждом телеканале. Кайло паркуется сбоку. Протягивает мне пухлую черную куртку, и я ее надеваю. Район тут не очень благополучный. Думаю, я неплохо сольюсь с толпой в спортивках и с грязным хвостиком. — Слышала про гибристофилию, Рей? — спрашивает Кайло. Когда я отрицательно качаю головой, он продолжает: — Это редкая парафилия, когда испытываешь влечение к человеку, совершившему преступление — обычно какое-нибудь чудовищное. Я застегиваю куртку. — Мерзость. — Да, но очень полезная. — Он вынимает ключ из замка зажигания и поворачивается ко мне с улыбкой. — У меня есть несколько мужчин и женщин под каблуком. Они присылали мне в тюрьму свою обнаженку. — У тебя есть фан-клуб? Очаровательно. — Они преданы. Я подумал, что твое существование все осложнит, но уверен, найду способ повернуть это себе на пользу. — Великолепно просто. Кайло подбрасывает ключи и ловит, прежде чем открыть дверь. Я высовываю язык с отвращением. Брр. Не хочу встречаться с этими ебанутыми. Мы идем в закусочную и садимся у стены, когда Кайло обаятельно улыбается официанту. Никто на нас не пялится, никто ничего не замечает, и я прячусь за огромным меню. Обычная забегаловка. Кабинки с зеленой обивкой, кое-где заклеенные скотчем, прилавок с выпечкой, пара старых телевизоров. Довольно людно. Пахнет беконом. Официант возвращается с кофе. Я все еще пытаюсь выбрать еду, но Кайло заказывает за меня. — Нам два комбо-завтрака, пожалуйста, — говорит он, — но с фруктовым салатом вместо грейпфрута. — Конечно. Что-нибудь еще? — Это все, спасибо. Я смотрю вслед официанту, потом на Кайло, раздраженная. Я не хочу омлет и хэшбраунсы, я хочу блинчиков и бекона. Сдерживаюсь, чтобы не скрестить руки. Я не ребенок. — Спасибо, конечно. — Ты опять будешь злюкой к полудню, если позволю тебе есть одни пустые углеводы, любовь моя. — Он отпивает кофе и морщится. — Хотя, если качество еды такое же, как кофе, то ты можешь еще и заболеть. — …Ты прав. Это все равно напомнило бы мне Оливера. Он обожает кленовый сироп. В голове вспыхивает зеленый свет, как аварийная лампа. Я не тону в его глубинах сейчас, но чувствую эхо его ревности и вижу дергающийся глаз. Это было бы смешно и грустно, если бы не так странно. Кайло крутит кружку в руках, игнорируя мою провокацию. — Мы встретимся с Эбигейл на следующей остановке, — говорит он сухо. — Она присылала мне очень хорошие письма в тюрьму и, между прочим, фармацевт. — Великолепно. — Она в курсе про тебя, но я ее уверил, что это ничего серьезного. — …Мы вообще-то родственные души. — Я не говорил, что она умный фармацевт. Ну да. Я поднимаю брови и смотрю в окно, заставляя себя пить этот пережженный кофе. Мне нужно немного кофеина. Боюсь, что в машине засну, и тогда весь этот ебучий роуд-трип пройдет в тумане. Приносят еду. Она так себе, но я никогда не была привередой, так что вычищаю тарелку дочиста. Кайло делает пару укусов, корчит рожу, будто его отравили, и отодвигает тарелку. Пьет воду и смотрит на меня. — Ты не против, если я трахну ее, Рей? Я подтягиваю его тарелку к себе, пожимаю плечами и жую картошку. Нет, думаю я, хотя знаю, что мне бы было неприятно. Да и не сможет он — его хозяйство не работает, и я слышала, что у родственных душ от этого тошнит. — Нет, — говорю я с полным ртом. — Думаю, можно найти какой-нибудь инструмент, если мой член не справится. — Кайло барабанит пальцами по стакану. — Я немного… взвинчен. Жар пульсирует на краю моего сознания. Я не поднимаю глаз от тарелки. Он вздыхает. Думаю, он понимает, что я знаю, куда направляются его мысли, и позволяет им катиться дальше. Жар подбирается ближе. Щеки вспыхивают. Мы же на людях. Только не сейчас. — Я обдумывал, как мои… склонности скажутся на наших отношениях. — Кайло на секунду поднимает брови, глядя в окно. — Учитывая, что я не смогу убить тебя ради оргазма. Я давлюсь водой. Он даже не смотрит на меня, спокойно наблюдает за движением машин, закинув руку на спинку сиденья. Барабанит пальцами. — Ну, разберемся, когда дойдем до этого моста, — рассуждает он. — Но находить женщину, чтобы убить ее каждый раз, когда я захочу тебя трахнуть, было бы немного неудобно… Я только начинаю дышать нормально, когда чувствую, как Кайло касается моего разума. Он слегка подталкивает, остро и настойчиво, но достаточно легко, чтобы я могла его оттолкнуть — и он возвращается снова. Его темные глаза скользят от окна к моему лицу. Он улыбается, глядя в упор, а я сжимаю стакан. Жар протекает через трещины, и я заливаюсь им вся, краснею и скрежещу зубами. Сжимаю бедра, стараясь не реагировать на непривычное напряжение внизу живота. Кайло слегка склоняет голову, наклоняясь, будто делится секретом. Он внимательно вглядывается в мое лицо. — Но я не переживаю, малышка, — шепчет он. Его руки сцеплены на столе, и он наклоняет голову, голос становится еще ниже, грубый и гипнотический. — Уверен, что изнасиловать тебя принесет мне такое глубокое наслаждение, что я больше никогда не захочу убить женщину. Я сжимаю челюсть, страх сворачивается клубком в животе. Он исчезает за долю секунды, но Кайло его чувствует, и я чувствую, как он впитывает его, и вижу удовольствие в его глазах. Он напоминает дикое животное, голодного волка из документалки о природе. Я отпускаю стакан. — Ужасно страшно. Ты молодец, хорошая работа. — Беру пальто и собираюсь встать. — Нам пора. Он хватает меня за запястье. Я не дергаюсь, не сопротивляюсь, и Кайло тоже не тянет меня ближе. Он просто смотрит на меня, сжимая запястье все сильнее. — …Да, — говорит он наконец. Он отпускает. — У нас впереди напряженный день. Счет оплачен, и мы выходим из закусочной. Я сажусь на заднее сиденье внедорожника без лишних жалоб и, как и боялась, засыпаю намертво еще до того, как мы выезжаем на шоссе.