Погружение | Sink

Кайло будит меня на завтрак. На улице светло, и после укола я совсем расклеилась, но есть хочу достаточно, чтобы согласиться и пойти за ним в ресторан. Он всю ночь был за рулем. Куда едем — понятия не имею. Я провожу пальцами по волосам, когда мы садимся за столик в глубине зала, подальше от остальных посетителей. Вдоль шоссе тянется множество деревьев, поэтому я предполагаю, что мы все еще едем на восток, к Аппалачам и Атлантическому океану. Не знаю, куда он собирается ехать. Боюсь заглядывать ему в голову — боюсь обнаружить там затаившиеся воспоминания с прошлой ночи. Кайло тоже молчит. Его присутствия, выискивающего, как бы еще заставить меня вывернуть желудок и вообще поиздеваться, у себя в голове я не чувствую. Он смотрит в окно с пустым выражением лица, лишь на мгновение прерывая его улыбкой, когда официант приносит нам кофе. Что-то его гложет. Я протираю глаза. — Где мы? — Иллинойс, — отвечает он, отпивая глоток кофе. — Куда мы едем? В Канаду? Кайло закатывает глаза. Он ставит кружку на стол и быстро оглядывается, прежде чем ответить. — Зачем бы мне отвечать, голубка? Это испортит весь сюрприз. — Флорида? Бостон? Ты взял где-то лодку в аренду? — Я добавляю сахар и сливки в кофе, пока он не становится похож на молоко. — У меня морская болезнь, так что, возможно, тебе стоит передумать.   — Ты никогда не плавала на лодке. — Вот и плавала, на экскурсии в третьем классе. Он скользит по моему сознанию в поисках упущенного воспоминания. Его беспокоит, что он его упустил. Я отпиваю кофе и обжигаю им язык, из-за чего мысли рассеиваются, а Кайло отправляется восвояси из моей головы. Вот и хорошо. Придурок. Кайло барабанит пальцами по краю кружки, поджимает губы и снова смотрит в окно на проезжающие машины. — Убийство Эбигейл не доставило мне того удовольствия, которое обычно доставляет. Я потираю обожженным языком небо и не смотрю на него. Он молчит. Думает о чем-то. Немного страшно видеть его таким задумчивым. — Какой облом, — отвечаю я. — Меня это, конечно, возбудило. Было какое-то удовольствие, но оно… из-за тебя все испортилось, — он вздыхает, кривя губы. — Я чувствовал, что тебе не понравилось, и это должно было усилить мои ощущения. К сожалению… это помешало моему удовольствию. Очень раздражает. — В вас что, проснулась эмпатия, доктор Кеворкян? Кайло мычит, но не отвечает. Через несколько наполненных тишиной минут официант приносит нам еду. Я ем блинчики с яичницей и думаю, сочувствует ли Кайло мне и что это может значить для нас. Буду ли я в ответ испытывать меньше сочувствия? По ощущениям такого о себе сказать не могу. Меня вырвало после того, как он ударил Эбигейл ножом, так что не думаю, что у меня с этим проблемы. Кайло больше ничего не говорит, когда мы снова едем. Мне бы не помешал душ и сон в настоящей кровати. Надеюсь, мы скоро поедем в отель. — Как Оливер? — спрашиваю я. Внутри Кайло мерцает зеленым. — Отлично, — отвечает он. — У Роуз и Хакса тоже все хорошо. — Славно. Я уже полностью проснулась, а сейчас только полдень. Не знаю, чем еще себя занять, поэтому решила, что стоит попробовать поговорить с Кайло. Теперь я соучастник убийства. Наверное. Даже если нет, он точно сядет в тюрьму, если нас поймают, — и я тоже. — Ты много людей убил? — спрашиваю я. — Да. — Сколько? — Несколько десятков, — пожимает он плечами, останавливаясь на красный свет. — Я предпочитал вызов — моей типичной добычей были высокообразованные женщины. Врачи, юристы, бизнесвумен. Фармацевты. Я киваю, широко раскрыв глаза и глядя в окно. Пиздец какой. — Эбигейл была не идеальным выбором, — продолжает Кайло, удивляя меня. — Проще пареной репы — в этом нет удовольствия. Но мне было любопытно, что я буду чувствовать, ведь я держу эти эмоции под строгим контролем. Серийные убийцы становятся беззаботны и жадны до следующего убийства — полагаю, именно это и привело к моей поимке. Как много информации, он так не делился до этого... никогда. Я не знаю, что сказать и как поддержать этот отвратительный разговор, но мне любопытно узнать больше. Я все еще не очень хорошо его знаю, несмотря на то, что долго жили вместе. Я знаю только зеленого монстра, плавающего в его глубинах, и обрывки воспоминаний, которые он пытается от меня скрыть. Больше особо не о чем говорить. Я киваю, поигрывая большими пальцами. — Как тебя поймали?  — Я несколько недель сталкерил за одной работницей аптеки. Мне не терпелось ее взять, и после убийства остался след ДНК. — Кайло машет рукой, словно отмахиваясь от какой-то мелочи. — Глупо вышло. Потом они связали меня с несколькими убийствами, но в других я признаваться не стал. Мне нравится, что я один знаю, где зарыты тела. — Ты ведь... не делал всякое разное с трупами, да? Он смотрит на меня как на идиотку, и я даже не знаю, как на это реагировать. Я поднимаю брови, а он закатывает глаза. — Нет, — говорит он, к моему огромному облегчению, — мне просто нравится, что они принадлежат мне. — У тебя были жертвы из пациенток? — Нет. Это было бы крайне глупо. — Ну, ты же как-то попался, — бормочу я. — Зачем же ты тогда стал врачом? Разве для этого не нужно уметь сочувствовать? Кайло смеется. — Нет, дорогая. Я стал врачом, чтобы изучать людей и наблюдать за их страданиями, — он делает паузу. — И ради денег. Но это была просто вишенка на торте. — Ты когда-нибудь кому-нибудь помогал? — Да. Психические заболевания — это загадки, а мне нравится их разгадывать. — Он смотрит на меня, медленно продвигаясь в потоке машин. — Я надеялся однажды встретить тебя — думал, ты станешь моим главным произведением. Я ошибочно полагал, что моя родственная душа будет мне ровней. Я сердито смотрю на него. — Я тоже. Кайло улыбается. Он тянется ко мне и сжимает мое бедро. Я думала, что встречу хорошего парня, который сможет отрастить бороду и будет любить собак. Думала, мы вместе купим ферму, заведем детей и не будем говорить об убийствах так, словно обсуждаем погоду. Не один Кайло здесь разочарован. Мы долго едем молча. Радио помогает скрасить неловкую тишину, и я остаюсь размышлять о том-сем.

—•—

Наш следующий номер оказался приятнее предыдущего: там была небольшая зона отдыха и мини-холодильник, полный маленьких бутылочек алкоголя и закусок. Я приняла душ и взяла себе несколько маленьких бутылочек, а Кайло удивленно поднял брови, когда я села рядом с ним в кровать. С тех пор, как мы приехали, он то отключался, то включался — он очень устал. Я это чувствую. — Я заслужила, — говорю я, откидывая влажные волосы через плечо. — Я не осуждаю, просто замечаю. — Такое ощущение, будто осуждаешь. Он улыбается, наблюдая, как я открываю крошечную бутылку «Джека Дэниелса». Делаю глубокий вдох, прежде чем попытаться выпить ее залпом, но в итоге выплевываю половину обратно в бутылку. Я не особо люблю пить. Не тусовщица. Кайло вежливо хлопает мне. — Впечатляет, — говорит он. — Пошел нахер. Мы сидим и смотрим «Jeopardy!», пока солнце медленно садится за окном. Сознание Кайло колеблется и мерцает, у него все ниже опускается голова, потому что он засыпает. Я никогда раньше этого не чувствовала и удивляюсь, когда ощущаю, как он погружается в бессознательное. Сознание внезапно раскрывается — не полностью, но я слышу и ощущаю на вкус обрывки воспоминаний, плавающие в его подсознании. Так и хочется окунуть туда пальцы и посмотреть, что там. Я допиваю свой «Джек Дэниэлс», и с прищуром наблюдаю за ним. Кайло обращается с моими мозгами как с журналом, даже когда я бодрствую. Можно и с ним так же поступить. «Я осторожно, — думаю я, подходя к берегу его мыслей. — Только чуть-чуть». — Мама рассказала дяде Люку про журналы. Теперь он заставляет меня ходить в церковь. Кто-то смеется. Я не узнаю этот голос, но он знаком Кайло. Я слышала его раньше в других воспоминаниях — от него у меня мурашки по коже. — Они знают обо мне, Бен? — …Нет. Вот лицо. Худющее, старое и покрытое шрамами; оно похоже на монстра из фильма ужасов. Он сидит рядом со мной на красном бархатном диване, кладет большую, скрюченную руку мне на бедро, сжимает и скручивает пальцы внутрь, и — о боже мой, это не… этого не может быть… — Молодец, — говорит мужчина. Его рука поднимается чуть выше. Он расстегивает мои штаны, и у меня внутри все сжимается, но я боюсь отстраниться и остановить его. Не хочу. Хочу. Он уделяет мне внимание, от этого мне хорошо, прекрасно, но я прихожу домой и чувствую себя ужасно больно и страшно после… Я выскальзываю из воспоминаний, выдыхая задержавшийся кислород. Кайло слегка вздрагивает во сне, сознание трепещет, но он не просыпается. Теперь все очевидно. У меня было предчувствие после нескольких отрывков, которые я видела раньше, но теперь я знаю. Воспоминание застревает в моей голове, как смола, и меня охватывает непреодолимое желание снова принять душ и отмыться. Я больше не хочу об этом думать. Больше не хочу видеть. Не хочу знать о нем все это, не хочу видеть эти ужасные вещи, которые добавляют ему уязвимости и человечности. Он монстр. Он убивает людей. Что-то в нем меня все равно притягивает. Я снова погружаюсь в его глубины. Кажется, я просто не могу держаться подальше. Розовый… розовый… розовый… Не тот цвет. Не тот цвет. Она знает, что это не тот цвет. — Ну как, Бен? Хорошо себя чувствуешь? Не тот цвет. Она знает, что это не тот цвет. — Ну как, Бен? Хорошо себя чувствуешь? Блядь, не тот. Только не то же самое. Не следовать за этим воспоминанием. Найди правильный — блядь — оттенок розового — она знает, что не тот — найди правильный — блядь — оттенок розового — боже, как же было хорошо, нетблядьнебыло НЕ БЫЛО... Я моргаю, отшатываясь, и отдергиваюсь назад. Не знаю, что с этим делать. Это самое близкое к осознанной мысли, что я слышала от него. Как будто он знал о несоответствиях в моих воспоминаниях об Ункаре и пытался их исправить, исказить. Но он не может этого сделать. Это мои воспоминания. Я сглатываю, опускаюсь на спину и смотрю в потолок. Кайло не может влиять на мои воспоминания. Это так не работает.