Погружение | Sink

Я просыпаюсь и вижу, что Кайло сидит рядом со мной на кровати. Все еще темно. Он обхватил голову руками и, сгорбившись, трясется. Я чувствую дрожь в его сознании — жар, сочащийся из раны, словно лава, шипит и дымится, вливаясь в холодное, огромное озеро его сознания. Что-то не так. Вдоль берега этого озера будто образовались трещинки, из которых течет кровь, микропорезы, которые разрастаются в более крупные трещины. Боюсь что-то говорить, но мое прежнее открытие все не дает покоя. Эти воспоминания об Ункаре — не мои. Но Кайло не вложил их в мою память. Он не мог этого сделать. — Ты… — Я сглотнула, облизывая губы. — Ты что, вложил мне в голову ложные воспоминания? Кайло не отвечает. Часть его отваливается в озеро, тихо скользит под стеклянной поверхностью, мимо зеленых глаз сидящего в нем монстра, и он еще больше съеживается. Его состояние меня очень беспокоит. Какие еще воспоминания он мог мне навязать? Как же я могла не заметить, что они ложные? Я сажусь, не сводя глаз с его спины, и он резко поворачивается ко мне, широко раскрыв темные глаза. Кайло смотрит на меня, и я смотрю в ответ. Кажется, я понимаю, что он собирается сделать, прежде чем он сам это понимает. Он разворачивается ко мне еще больше. Я качаю головой, но уже слишком поздно вылезать из кровати и пытаться сбежать. Кайло набрасывается на меня, закрывая мне рот рукой, когда я пытаюсь закричать, и с силой прижимает меня к себе. Его колени упираются мне между бедер, он срывает одеяло и расстегивает мою рубашку. Кажется, вот оно — кажется, он наконец-то собирается напасть на меня так, как угрожал с момента нашей встречи. Я кричу ему в ладонь и мечусь под ним, а он опускает голову мне на грудь. Он выдыхает, целует мой сосок и всасывает его в рот. Я продолжаю сопротивляться, но Кайло расслабляется, лежа на мне. Меня прижимает к постели его весом, и мое сердце колотится со скоростью миллион миль в минуту, глаза широко раскрыты, дыхание быстрое и неистовое. Я жду, что он сделает что-то похуже. Он точно сделает что-то похуже. Он всегда так делает. Но не в этот раз. Я дрожу и жду, жду, и жар от него перестает исходить, и трещины на его берегах перестают разрастаться. Кайло переваливается на бок, его рука соскальзывает с моего рта. Я заваливаюсь вместе с ним, напряженная и встревоженная, а он переключается на сосание другой груди. Я не могу решить, приятно это или нет, потому что слишком напугана, чтобы думать о чем-либо, кроме неизбежного нападения. Рано или поздно это произойдет. Он теряет контроль над собой, думаю я, и это только начало того, что должно произойти. Но больше ничего не происходит.

—•—

Утром мы просыпаемся как-то неловко. Кайло, кажется, уже почти пришел в себя, хотя я замечаю, что он дрожит, когда выходит из ванной после душа. Мы выходим из отеля, чтобы найти место для завтрака, и всю дорогу в машине молчим. Я не знаю, что ему сказать. Мы молча завтракаем и продолжаем путь, направляясь еще дальше на восток. Я откидываюсь на спинку сиденья и смотрю в окно на проносящиеся мимо деревья. — У одного из наших знакомых есть место на круизном лайнере, отплывающем из Бостона. Я бросаю взгляд на Кайло. Он смотрит на дорогу и не смотрит на меня. — Куда? — спрашиваю я. — Великобритания. Есть паспорта для нас обоих, мы попутешествуем по Европе. У меня есть квартира в Берлине. — В Германии? — …Да, — отвечает он, закатывая глаза. — У меня есть несколько мест, где мы можем остановиться, но первым будет Берлин. — Откуда у тебя столько денег? Кайло снова закатывает глаза и не отвечает. Ну, а что? Думаю, это уместный вопрос. Я-то знаю, что у него много денег, но это может вызвать подозрения. Я никогда раньше не была в Европе. Не знаю, смогу ли там построить ферму, о которой всегда мечтала, и сомневаюсь, что смогу взять Оливера с собой. Что я буду там делать? Смогу ли работать? Сможет ли Кайло работать? Он же в розыске, сомневаюсь, что он сможет долго оставаться незамеченным. — А как же Оливер? — спрашиваю я. — В обозримом будущем он останется с Роуз и Хаксом. — Я смогу когда-нибудь еще его увидеть? Кайло крепче сжимает руль. — Возможно. Со временем, когда вернемся в страну. Я намерен остаться в Европе как минимум на год, пока поиски немного не утихнут. Я не в восторге, но в этом есть смысл. Если нас поймают, я сяду вместе с ним в тюрьму и тогда точно больше никогда не увижу Оливера. А с Роуз он в безопасности. По крайней мере, мне не нужно переживать о нем, и я уверена, что она будет присылать мне кучу фотографий и держать в курсе. Он будет счастлив. Это все, что важно для меня. Я скрещиваю руки. — Ты не ответил на мой вопрос вчера вечером. — О чем? — Воспоминания об Ункаре. Я знаю, что ты сделал. Кайло тормозит на красный свет. Он проводит рукой по волосам, не оглядываясь на меня. — Я думаю, ты ошибаешься, Рей, — говорит он. — Я слышала, как ты пытался понять, какого оттенка розового должны быть мои занавески. Ты все испортил. — Я просто помог воспоминаниям развиться. Они уже существуют. — Нет, не существуют. Ты мне солгал. Ты заставил меня думать, что Ункар… — Я смотрю на него, и во мне закипает гнев. — Ты просто хочешь, чтобы я страдала вместе с тобой. Я видела воспоминания в твоей голове. — Понятия не имею, о чем ты говоришь. Я просто экстраполирую — все, что я знаю, это то, что воспоминания об Ункаре, вероятно, ложные, и, судя по тому, как Кайло постоянно ковырялся в моем мозгу несколько недель назад, он, вероятно, их туда и внедрил. Я знаю, какие воспоминания видела, знаю, что кто-то его насиловал, и знаю, что он пытается скрыть эти воспоминания, но иногда они прорываются. Полагаю, Кайло хочет, чтобы я страдала так же, как он, потому что он чертов психопат. Бесит. Это манипуляция. Это просто адское зло. Он заставляет меня страдать вместе с ним. Чего еще мне ожидать? Но Кайло мне не отвечает. Он едет на зеленый свет и игнорирует мой сердитый взгляд, и, пожалуй, это самое большое подтверждение моим подозрениям. Хотя, удивительно… Обычно ему всегда есть что сказать. Я смотрю в лобовое стекло. — Ты хочешь, чтобы я была такой же долбанутой, как ты, но я не такая и никогда такой не буду. Держу пари, это разочаровало тебя больше всего остального во мне. Неудивительно, что ты не хочешь, чтобы я лезла к тебе в голову. Стыдно поди. Реакции по-прежнему нет. Выражение лица Кайло не меняется, и я не чувствую никаких изменений в его настроении. Мы продолжаем поездку молча.

—•—

Наш следующий отель находится в Огайо, недалеко от границы с Индианой. Мы ужинаем в очередной закусочной, и когда возвращаемся в номер, уже далеко за полночь. Я чувствую, как сознание Кайло снова трескается по краям. Это начинается за ужином и продолжается во время короткой поездки обратно в отель, и я особенно остро ощущаю происходящее в его голове, когда он закрывает за нами дверь. Это ощущение такое сырое, жжется до ожогов, если я пытаюсь подобраться слишком близко. Я скрещиваю руки и резко оборачиваюсь, когда он хватает меня за руку. Мы сверлим друг друга взглядами. Я вырываюсь и пытаюсь ударить его, но он ловит мое запястье в воздухе. Его пальцы на мгновение сжимаются, темные глаза впиваются в мое лицо, челюсти напрягаются. Он отталкивает мою руку и проходит мимо. — И кто же это был? — спрашиваю я, не оборачиваясь. — Твой дядя? Кайло, как всегда, не отвечает. Я оборачиваюсь и вижу, как он поднимает чемодан со скамьи у изножья кровати. Он расстегивает молнию и открывает ящик комода позади себя. Достает блузку, аккуратно складывает ее и кладет в ящик. Я скрещиваю руки на груди. — Тебе ведь нравилось, да? Это довольно унизительно, правда? — Не понимаю, о чем ты говоришь, дорогая. Может, ты проецируешь. — Он называл тебя Беном. Это твое настоящее имя? Кайло останавливается. Мускул под его глазом нервно дергается, пока он снова складывает следующий найденный предмет одежды и кладет его в ящик. Это его настоящее имя. Бен. Кайло ему подходит гораздо больше — Бен слишком безобидное имя для такого, как он. Но я чувствую просыпающуюся в нем реакцию. Он шевелится внутри, все его раны кровоточат. Воспоминания возвращаются к нему, всплывая прямо на поверхность. Приятно наконец-то получить от него какую-то реакцию. — Это очень мило, — настаиваю я, пожимая плечами. — Держу пари, тебе нравилось нагибаться над этим красным диваном, Бен. Кайло швыряет чемодан через всю комнату. Он набрасывается на меня прежде, чем я успеваю моргнуть, раскаленный добела, хватает меня за запястья и стаскивает с кровати. Я пинаю его по ногам и пытаюсь оттолкнуть, когда ему приходится приостановиться, чтобы расстегнуть штаны, и он тут же хватает меня за горло. Сжимает так, что я не могу дышать, пока не перестаю чувствовать что-либо, кроме его жгучей ярости и ненависти к себе. Я сглатываю и хватаюсь за его запястье, выгибаюсь на кровати. Он улыбается, щурясь. — Хорошая девочка, — шепчет Кайло. Он стискивает челюсти и сильнее надавливает мне на горло. — Только пасть свою заткни. Мои пятки судорожно скользят по ковру. Кайло с легкостью скидывает меня на край кровати и отпускает мое горло. Я задыхаюсь и кашляю, мои бедра дрожат вокруг его собственных. Он расстегивает ремень, и мне удается перевернуться на живот в попытке отползти, все еще кашляя. — Ай-яй, — он хватает меня за плечо и снова переворачивает на спину. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я тебя трахаю. Накатывает скручивающий внутренности страх. Я качаю головой и толкаю Кайло в грудь, когда он склоняется надо мной и утыкается лицом мне в шею. Он так зол, что я не вижу ничего сквозь густоту его ярости; я не чувствую ничего, кроме боли, которую он испытывает. Я паникую под тяжестью этого страха и его веса. Я знала, что это произойдет, всегда знала, но это все равно ужасает. Кайло задыхается у моей шеи и замирает. Я смотрю мимо его плеча в потолок, покрытый трещинами и пятнами. Кажется, я плачу, но слишком поглощена его чувствами, чтобы знать наверняка. Чувствую, как по щекам стекает влага, а в в груди жмет. Я слизываю слезы с губ, и мой подбородок дрожит. Кайло продолжает ровно дышать мне в шею, а я жду его следующего резкого движения, но он просто лежит и дышит. Он отстраняется через еще одну долгую минуту. Лоб сморщен, грудь быстро поднимается и опускается. Он моргает, словно в замешательстве, затем поднимает руку, чтобы коснуться слезы, которая вытекает из уголка его глаза и течет вниз по щеке. Кайло рассматривает слезинку на указательном пальце. Его взгляд мелькает в мою сторону, и он отступает на шаг назад, чувствуя, как по его лицу текут новые слезы. — Блядь, — бормочет он. Глаза его расширяются, горло сжимается, и он трет грудь сжатым кулаком. — Блядь. Он опускается на пол. Буря утихает, и к нему возвращается спокойствие, холодное и беспристрастное, но раны все еще жжет. Я спрыгиваю с другой стороны кровати. Упираюсь спиной в стену, на ощупь шарю по ней, чтобы не отрывать от него глаз, потом поворачиваюсь и рывком распахиваю дверь ванной. Захлопываю за собой дверь и поворачиваю замок.