Погружение | Sink

Мы приезжаем в самый обычный дом в самом обычном пригороде. Он белый, с черными ставнями, один из тех старых викторианских домов, которые, должно быть, стоили целое состояние в каком-нибудь хорошем районе в центре Коннектикута. Газон подстрижен, живые изгороди подстрижены, и хотя дом выглядит как из сказки, его совершенство жутковато. На лужайке ни единого листочка, даже крошечного пучка увядшей травы. Я бы с удовольствием провела детство в таком доме, но сейчас я его сразу же возненавидела. Кайло паркуется на улице. Я не чувствую никакой реакции, но уверена, что моя тревога передается и ему. Он спокойно заряжает ружье, а я смотрю, как какой-то мужчина выгуливает по тротуару свою пушистую белую собаку. Я бы все отдала, чтобы вырасти здесь. — Он дома? — спрашиваю я. — Он всегда дома. — Оу. Ты что, собираешься..? Кайло смотрит на меня. Я делаю руками движение, имитирующее выстрел, и тихое «пуф». Он поднимает брови, но не отвечает. Он выходит, и я тоже. Поднимаюсь за ним по цементным ступеням на огромную крытую веранду с двумя белыми креслами-качалками. Обычно я бы не подталкивала его к убийству, особенно средь бела дня, но мне кажется, что это исключение. Не уверена, что для убийства должны быть исключения. Может быть, я теряю больше частичек себя, чем мне казалось. Кайло звонит в дверь. Он прячет пистолет за спиной в петле ремня и смотрит перед собой в ожидании. Я наблюдаю за ним, но выражение его лица остается бесстрастным. Что он собирается сделать? В упор в него стрелять? Убежать вряд ли получится. Бостон не так уж далеко, и полиция сможет довольно легко нас окружить… Раздаются медленные, шаркающие шаги. Кайло сохраняет спокойствие. Дверь открывается. На пороге появляется сгорбленный старик в ярком золотом одеянии и фиолетовых туфлях. Его глаза молочно-белые от старости, а на лице ужасный шрам, от которого я невольно морщусь. Он старый. Очень старый. Из дома идет легкий запах затхлости и детской присыпки, и это вызывает тошноту, которая, я знаю, принадлежит не мне. Он щурится. — Чем могу помочь? — Кайло Рен. Я вырос через дорогу, — Кайло тянется за спину, чтобы вытащить пистолет, и мое сердце замирает. Сноук ахает. Он улыбается и кивает головой. Кайло колеблется. — Ох, да! — восклицает старик. — Бенджи Соло. Давно не виделись, мой мальчик. — Это не… — Знаешь, после того как твоя мать уехала, я все думал, что с тобой стало. — Сноук отходит в сторону, все еще улыбаясь. — Входите, пожалуйста. Я как раз собирался ужинать. Я смотрю на Кайло, ожидая, что он выхватит пистолет и выстрелит ему в голову. Кайло стискивает зубы и снова колеблется, а затем делает шаг в дом. Я не знаю, что делать, поэтому следую за ним. Дверь за нами закрывается и запирается. — А кто твоя милая подруга? — спрашивает Сноук. Он жмет мне руку без спроса, и по спине пробегают мурашки. — Какая красивая девушка. Слишком красивая для тебя, Бенджи. — Это Рей. Я пришел, чтобы… — Ах, Рей, какое красивое имя для красивой девушки, — Сноук улыбается мне и наконец отпускает мою руку. — Ну-ну, давайте все за стол. Я сегодня приготовил гаспачо. Бенджи обожал мой гаспачо. Интерьер дома меня еще больше нервирует. На стенах картины в рамах, немного акварелей да фрески, а на каждой полке — дорогая на вид керамика. Много чашек. Это не куклы, успокаиваю я себя, идя на кухню, но чашки каким-то образом кажутся даже ужаснее. Сноук склоняется над большой кастрюлей из нержавеющей стали. Наливает суп в тарелку, и когда не находит, куда ее поставить, Кайло это замечает. Он подходит, берет миску и отставляет ее в сторону, а я задерживаюсь в дверях кухни, озадаченная увиденным. Где же ярость? Я ее не чувствую. Скорее, он более расслаблен, чем обычно. — Рей, ты не могла бы принести холодный чай из холодильника? — зовет Сноук. Я колеблюсь, но делаю то, что он просит. Наверное, мы сядем ужинать. Может, это чтобы усыпить его бдительность и создать ложное чувство безопасности. Кайло его потом убьет. Но у меня возникает странное ощущение, пока я наблюдаю за ними. Кайло предугадывает, что Сноук попросит, и накрывает на стол еще до того, как его об этом попросят. Он приносит мне миску гаспачо, и в его глазах какой-то странный взгляд, словно он где-то очень далеко. Я бормочу «спасибо», но не получаю ни саркастической улыбки, ни какого-либо другого ответа. Он как будто на автопилоте. Кайло и Сноук садятся. Я перевожу взгляд с одного на другого, ожидая, когда же Кайло выхватит пистолет. Кайло наливает Сноуку выпить. — Итак, Рей, — говорит Сноук, съедая ложку гаспачо. — Как вы с Бенджи познакомились? Я смотрю на Кайло. Он на меня не смотрит. — Ну, Кайло отбывал срок за совершение убийства… — О, да, я слышал об этом, — Сноук цокнул языком и съел еще гаспачо. — Как неудачно. Значит, это твоя родственная душа, Бенджи? Кайло кивает и ест свою порцию. Сноук тихонько ахает и вздыхает, глядя на меня с нежностью, которая вообще не похожа на нежность. Я улыбаюсь, медленно помешивая ложкой гаспачо, глубоко расстроенная. Неудачно? Да он людей убивал. Это должно вызвать более сильный отклик. Это должно вызвать хоть какой-то отклик. — Делить мысли и чувства… — Сноук снова вздыхает и кладет руку на бицепс Кайло. — Мы были такими же много лет назад. Разве не так? Там, где Сноук касается Кайло, на моей руке расцветает лед. Он проскальзывает в грудь и сворачивается там, тугой и твердый, как снежный ком. Я чувствую… ярость, где-то глубоко внутри, но не могу пробить и первый слой. Вместо этого я сижу молча, вздрагивая, пока Сноук сжимает бицепс Кайло. — Ты такой большой теперь, — воркует Сноук. Его рука соскальзывает. Гнев вырывается изо льда, подступая к горлу с такой силой, что, кажется, меня вот-вот вырвет. Я стискиваю челюсти и впиваюсь ногтями в ногу, чтобы не швырнуть миску через всю комнату. Что за херь… что происходит? Они продолжают есть, как ни в чем не бывало. Я смотрю на них, кипя от ярости. Мои кулаки сжимаются все сильнее, и, кажется, я уже не справляюсь… Я бросаю свою миску. Со всей дури. Она с приятным хрустом разбивается о холодильник. Гаспачо стекает на пол, а Сноук просто смотрит на это без особой реакции. Я тяжело дышу, когда ярость утихает, оставляя за собой лишь дрожащие руки и холод и пустоту в груди. Кайло не смотрит на меня. Я ничего не чувствую по ту сторону нашей связи. — Убери за собой, Рей, пожалуйста, — упрекает ее Сноук. Мне хочется сказать ему «нет» и послать его нахуй. Сижу, борюсь с собой еще долгое время, а потом встаю и делаю, как он говорит. Сноук болтает с Кайло позади меня, пока я убираюсь. Руки трясутся, голова кружится, и мне кажется, что я, черт возьми, одержима. Я отмываю весь гаспачо с желтого кафельного пола и блестящего холодильника, а когда возвращаюсь к столу, Сноук хлопает в ладоши. Каждый удар пробуждает что-то в глубине моего мозга и заставляет меня вздрагивать. — Очень хорошо, Рей, — говорит он. Кажется, Сноук все знал заранее. Он, вероятно, увидел грандиозный побег Кайло в новостях и знал, что тот придет сюда. Он все это планировал. Я сглатываю, но горло пересохло. — Нам нужно… нам… — У меня есть для вас двоих отличная комната наверху. Вам там будет очень удобно. — Сноук поднимается со стула и останавливается позади Кайло, обхватив его за плечи обеими руками. — Какой большой теперь мальчик. Кайло не реагирует. Я стыну на месте, покрываясь холодным потом. Мои глаза беспомощно расширяются, когда Сноук шаркающей походкой подходит к моему месту. Он кладет руку мне на плечо и скалит ровные белые зубы. Я смотрю на него. — Я знаю, Бенджи нужно немного… разрядки перед сном, — шепчет он. Его пальцы сжимают мое плечо. — Вы двое, не обращайте на меня внимания. Я в последнее время почти ничего не слышу. Он отпускает меня. Я все смотрю и дрожу, пока он лезет в петлю ремня Кайло и вытаскивает пистолет, размахивая им, словно игрушкой. Сноук усмехается, выходя из кухни и оставляя нас с Кайло одних за столом. Воцаряется тишина. Тикают часы. Я не могу пошевелиться. Я едва могу ясно мыслить. Кайло размораживается через несколько минут, но все еще молчит. Он встает и убирает посуду, моет ее вручную, пока я сижу. Мне с большим трудом удается ухватиться за край стола и попытаться встать. Мне нужно выбраться отсюда. Как будто не могу дышать здесь… Я поскальзываюсь. Падаю на пол и сворачиваюсь калачиком, словно паук. Глаза у меня расширены до боли, и я целую минуту смотрю на дно шкафа, пока не раздаются шаги. Кайло поднимает меня. Руки у него влажные. Он несет меня из кухни, за угол, на второй этаж, где я замечаю еще больше чашек и картин в рамах и чувствую новый, странный запах пота. Темно, и пол скрипит под каждым его методичным шагом в комнату в конце коридора справа. Он открывает дверь и вносит меня внутрь. Вижу… простыни с Бэтменом. И лампу с Бэтменом. Тошнота скручивает желудок от тех кратких фрагментов комнаты, которые я успеваю увидеть, прежде чем Кайло укладывает меня под одеяло. Это была его комната, когда он приходил сюда, и, похоже, ничего не изменилось. Я не могу вымолвить ни слова. Кайло выключает свет и закрывает за собой дверь, а я остаюсь в ужасе смотреть на синюю стену.

—•—

Мне холодно. Очень холодно. Я слышу, как он идет.