Lust

Полгода назад. Хьюстон слышит еле доносящийся с улицы шум: кто-то там разговаривал, срываясь на повышенный тон, что именно обсуждали слышно не было. Один голос узнал сразу, он принадлежал Гену, а вот второй был низкий, с еле заметной хрипотцой. У Ксено в голове промелькнуло, что скорее всего хрипотца приобретенная, возможно, человек много курит. Архидемон со вздохом встал со своего рабочего места и подошёл к окну, чтобы посмотреть, что происходит, и кто там смеет задерживать Асагири. Болтолог ему не особо то и нравился, была бы его воля он с удовольствием вообще с ним не виделся, но приходилось, ибо его протеже Сенку абсолютно не хотел вселяться в кого-то другого. Чтоб его гидравлическим прессом переебало. К сожалению, лица оппонента, с кем разговаривал рассерженный японец, видно не было, но вот хорошо сложенное тело и как под обтягивающей черной футболкой на спине перекатывались тренированные мышцы при ярой жестикуляции… Впечатляюще, хотелось бы посмотреть поближе. Человек в раздражении провел ладонью по затылку взлохмачивая непослушные пшеничные волосы: на загривке чернели очень знакомые символы, большая половина которых скрывалась за воротом футболки. Руны, что не дают стать одержимым демонами. Такие есть только у чертовых экзорцистов, которые вечно везде мельтешат как надоедливые насекомые, суя нос не в свои дела. А ещё где эти ребятки находятся, там вечно вакханалия какая-то происходит: они больше вредили, чем спасали. Так и хотелось им всем ещё со времён испанской инквизиции высказать, что эти утырки хернёй какой-то маятся, нет бы чем-нибудь действительно нормальным занялись, вместо доставания его помощников. Ксено не любил бессмысленных убийств, живые люди приносят намного больше пользы, чем мертвые. Своим «коллегам» он сказал, что если те нарвуться на какого-нибудь экзорциста, то просто без разговоров освобождали захваченные тела. Так проще, можно время сэкономить, да и всякой возни по типу «убегай от меня, демон, пока я расхуяриваю пол здания в попытках до тебя добраться» не будет. К спорящей парочке подошло два охранника: один из них, что-то спросив, кивнул Гену в сторону входа, на что тот, сделав короткий поклон, быстрыми шагами скрылся в здании. Экзорциста же попросили вежливо удалиться с территории НАСА. Хмыкнув, он уже хотел было отойти от окна, но экзорцист, развернувшись чтобы уйти, вдруг будто шестым чувством почуяв на себе пристальный взгляд, резко поднял голову и посмотрел своими, цвета расплавленного золота, глазами прямо в то зеркальное окно, из которого за ним наблюдали. Первая мысль пришедшей в голову была: «Какие прекрасные глаза, я бы их с удовольствием забрал себе и, положив в красивую ёмкость с формалином, любовался вечность». Ксено пораженно застыл, впиваясь темными глазами в мужчину, пальцы начало покалывать от желания прикоснуться к накрашенным темно-фиолетовой помадой губам. Этот мужчина был сплошным ходячим фетишем. Какое же фирменное блядство… Природа может приятно удивлять, создавая нечто по-великолепному элегантное, а ко всему элегантному у архидемона была жуткая слабость. Этот экзорцист ему понравился. Даже слишком. Архидемон скривил в ухмылке губы: давно его так от одного взгляда не бросало в предвкушение. С того момента, сам того не замечая, он начал следить за экзорцистом через своих подопечных. И он не сталкер, просто Ксено нравились яркие личности… такие как Стэнли. Да, его зовут Стэнли Снайдер, тридцать один год от роду, рос в приюте, который спонсирует Ватикан. Человек многогранный, как и подобает всем людям, но он все равно выделялся из этой толпы, приковывая к себе внимание. Может спасти истощенную, на грани смерти собаку, таща ее в клинику, хотя буквально час назад убил человека по указке Ватикана за то, что тот просто посмел грубое высказывание в адрес кого-то из верхушки. Показывал острый ум и был неплохим стратегом, но в то же время мог просто отключить мозг и начать руководствоваться до абсурда тупой логикой, которая, в большинстве случаев, каким-то образом работала. До зубного скрежета предан и дисциплинирован, но как только он переступает за территорию Ватикана, отправляясь на задание, начинает вести себя как распиздяй. Высокомерный мудак, который знает себе цену и в то же время терпила, который спокойно переносит оскорбления в свой адрес давая вытирать о себя ноги. Никогда не отлынивает от тренировок, старается вести правильный образ жизни… скуривая уже третью пачку сигарет за день. Живучий как таракан, если и даже умрет, то только из-за чрезмерного употребления никотина, и в завещании по-любому напишет всего одну фразу: «Похороните меня с сигаретами». Стэнли состоял весь из противоречий, но это было прекрасно. Сначала это походило просто на обычный интерес, но интерес начал перерастать чуть ли не в одержимость. Забавно, архидемон одержимый человеком, что-то новенькое. Ему было пока достаточно наблюдать за ним издалека, будто смотрел захватывающий бесконечный сериал со своим любимым актером в главной роли. По крайней мере он так считал. Полгода промелькнули незаметно, и, вероятно, так бы и тянулись дальше эти серые будни, если бы не случай, всколыхнувший тихий омут их коллектива и породивший бурю жарких обсуждений. — По какому поводу шум? — проворчал Уингфилд с раздражением, цыкнув языком и подходя к кучке шушукающихся между собой демонов. — Босс, это отвал всего. Помните того смешного экзорциста, которому мы от вас приветы передаём? Так вот он сейчас в Кёльнском соборе, где месяц назад, а потом буквально вчера вас кто-то пытался призвать, — щуря хитренькие глазки, Луна растянулась в улыбке. — И что в этом такого? — О, там сейчас один из наших мимо проходил и тако-о-ое увидел, — растягивая слова, держала как можно дольше интригу девушка. Ксено недовольно закатил глаза и, взяв со стола кружку, отпил остывший кофе. — Этот Снайдер там расхаживает в наряде монашки. Кажется, у поперхнувшегося архидемона от неожиданности кофе носом пошел. Он, застыв изваянием, перевел ошалевший взгляд на довольную Луну. — Его ноги в чулках сейчас обсуждают все, кому не лень. Ох, какое же пикантное воспоминание, — чуть ли не пританцовывая от удовольствия, она следила за реакцией Уингфилда. Тут все знали, что у их босса есть интерес личного характера к этому экзорцисту. — Чулки… — осипшим голосом прокаркал Ксено. В голове ничего приличного абсолютно не осталось, он хотел порыться в мыслях демоницы и посмотреть это великолепие, но тут пришла мысль получше: он должен своими глазами увидеть это элегантное безобразие. То, что Ксено, незамедлительно сорвавшись, мгновенно переместился к собору, незаметно смешиваясь с людской толпой, ещё ничего не значит. Он просто посмотрит и уйдет обратно работать, ведь так? Обсидиановые глаза слишком быстро нашли желаемую цель, прикипая к ней намертво. Если бы Хьюстон был обычным человеком, то уверовал в бога моментально, как только увидел эти умопомрачительные ноги в этих блядских черных чулках. Стэнли был непозволительно слишком хорош для людского мира. За много столетий архидемон успел многое повидать: его ничего не должно уже удивлять или хоть как-то волновать, но…ох уж это охуевшее «но», которое стоит возле входа в святая святых и своими, до невозможности порнушными, губами обхватывая фильтр сигареты, сексуально затягивается. По сравнению с ним инкубы — жалкая пародия на сексуальность. Ксено хотел его сожрать во всех смыслах. Хотел проникнуть глубоко в разум и посмотреть все его потаённые секреты. Хотел утащить этого греховного экзорциста и закрыть у себя в апокрифе, никогда не выпуская оттуда. Он хотел присвоить его душу. Кажется, Ксено каким-то образом за долгое время успел словить гиперфикс. Ох, твою ж мать. Блять, все плохо настолько, что даже хорошо. Его существование длится уже слишком долго, и упускать что-то интересное, что будоражит мозг — не в его стиле. Ксено всегда был с собой предельно честен и потакал желаниям с большим удовольствием. Пока Ксено облизывал порочным взором экзорциста и размышлял над тем, что бы он с ним сделал, тот поменялся в лице, начиная взглядом выискивать что-то в толпе. У него была прекрасная интуиция достойная восхищения. Стэнли заметил за собой слежку, но не понимал откуда, а все из-за того, что Уингфилд полностью скрыл свое присутствие: люди его не видели, для них он был словно фантом. Хьюстон не хотел больше быть где-то в стороне, лишь смотря издалека на экзорциста, он желал, чтобы его заметили. Ксено доставал целый день своим неосязаемым присутствием Стэнли. К концу дня тот был взвинчен в край, обматерив священника и послав несколько прихожан, которые хотели «покаяться» этой сексуальной сестре. Ох, как же он ждал того момента, когда экзорцист останется один, чтобы показаться ему. Главное сделать незаинтересованный вид, чтобы не спугнуть. Нужно было действовать осторожно, если он хочет присвоить Стэнли себе. Не заинтересованным быть не получилось, даже дилетанты, не разбирающиеся в прекрасном, смогут разглядеть насколько великолепен экзорцист. Ксено удалось при разговоре прикоснулся к Снайдеру несколько раз… может не несколько, но не напрямую, блядство. Зачем он вообще надел эти наконечники? В следующий раз вообще перчатки не наденет. Со Стэнли вообще не получается держать беспристрастное лицо. Он сам себя буквально сдал, сказав, что пришел из-за него, а не из-за какого-то там убийцы, на которого ему глубоко плевать. Может ему помочь с убийцей? Это неплохое прикрытие, чтобы находиться подольше с экзорцистом, а также шанс забраться к нему в голову… Предложить ему, скажем так, небольшой контракт, выгодный им обоим. Стэнли на контракт не согласился… ну и ладно, это открывает другую возможность для архидемона.

***

Следующим утром он стоял напротив двери номера, где остановился экзорцист. Мог бы конечно сразу появиться в номере, но это было бы моветоном, нужно уважать личное пространство других. По крайней мере Ксено пытается. Он держал руками без перчаток горячий стаканчик с улуном из какой-то навороченной чайной. Ладно, он мог объяснить наличие различных кофеен, но вот открывать магазин ради сушеных листьев? Этих больных извращенцев архидемону не понять. Уингфилд занёс руку для стука, но не успел постучать — Стэнли был быстрее, открыв дверь. — Меня начинает пугать твоя интуиция, — проговорил Ксено, невозмутимо протягивая удивленному Стэнли стаканчик. — Держи, травяной извращенец. — Когда тебя постоянно хотят убить, ты и с открытыми глазами научишься спать, — слегка пришибленно пробормотал экзорцист, забирая ёмкость из руки. — Даже спрашивать не буду, откуда ты узнал, что я пью чай, а также как меня вообще нашел, — он вытащил из-за спины руку с пистолетом, проходя обратно в номер. — Могу поспорить, до этого оружие было под подушкой. Вы, параноики, все одинаковы… — заходя за ним следом, архидемон закрыл дверь, смотря с иронией на то, как тот невозмутимо положил пистолет в кобуру, отпивая из стаканчика. Раздался тихий стон удовольствия, от которого Ксено даже слегка подбросило, — А вдруг я туда яда подсыпал? Золотые глаза насмешливо сверкнули, — Да ну? Не слишком ли банально? — Иногда, вся гениальность заключается в простоте, разве нет? Стэнли с тихим смешком поставил стаканчик на стол рядом с зажигалкой, что притянула взгляд архидемона, и отвернулся к кровати, где лежали пара чулок. — И какие же на сегодня планы? — тонкие пальцы пробежалась по столу, ловко умыкнув зажигалку и незаметно пряча ее у себя в кармане, коварно улыбаясь. Заметит или нет? — Чертов Эрлих, скрыл от меня первое убийство. Конечно же у меня есть вопросы к нему. — Вот так в лоб? — Именно. — Оу, хочу это увидеть, — архидемон подошёл к экзорцисту, заинтересованно окидывая тяжёлым взглядом ноги без чулок. — Уважаемый архиепископ, а не вы ли убили тех несчастных монашек? Ксено резко выхватил чулки из рук опешившего Стэнли и толкнул его, на что тот, бесполезно взмахнув руками, ища инстинктивно опору, плюхнулся на кровать. Янтарные глаза с удивлением уставились на приглушённо рассмеявшегося архидемона, смотрящего на Стэнли сверху вниз. Накрашенные губы приоткрылись в намерении что-то сказать, но Уингфилд поднес палец к своему рту в жесте молчания и сделал шаг, вставая вплотную к кровати. Рефлексы экзорциста сработали быстрее мозга, и его нога упёрлась архидемону в живот, слегка надавливая в намерении оттолкнуть, но явно медля с этим. Не отводя взгляда от Хьюстона, Снайдер приподнял корпус тела, опираясь локтями о матрас, сжимая пальцами ноги его рубашку. Усмехнувшись, Ксено бледными пальцами прошёлся по щиколотке, оглаживая ее: кожа была слегка грубоватой, но ему это нравилось. Он начал медленно надевать на ногу экзорциста чулок. Тонкий, шелковистый, он скользил по коже, словно прикосновение лунного света. Ксено наблюдал за выражением лица Стэнли, стараясь уловить хоть малейший признак сопротивления или отвращения. Но тот молчал, закусив губу, а в глазах плескался интерес. Экзорцист приподнял вторую ногу, зазывающе покачав ступней. Белая бровь взметнулась в приятном удивлении, Ксено слегка улыбнулся, растягивая пальцами капрон и так же не спеша, наслаждаясь прикосновениями к коже, начал надевать чулок: ступня, голень, бедро — на которое с тихим шлепком опустилась кружевная резинка. Взгляд темных глаз пробежался выше, натыкаясь на обычные боксеры, выглядывающие из-под задравшейся рясы. Ксено уже хотел съязвить насчёт этого, но Стэнли, быстро отталкиваясь руками, схватил рукой его за рубашку, швыряя опешившего архидемона на матрас, а сам же, смотря насмешливыми глазами, поднялся с кровати. — Спасибо за помощь, — шкодливо улыбнувшись, рассмеялся Снайдер, беря со стула головной убор. Вот паршивец. — Ты в курсе, что эти прекрасные чулки и твое нижнее белье не сочетаются? — Уингфилд лег на бок и подпёр рукой щеку. — То, что я увидел — вопиющее преступление. Я бы даже сказал — самый страшный грех. Экзорцист показушно сложил ладони в молитвенном жесте и с напускной серьёзностью произнес, — Отпускаю себе все грехи. На такое Ксено только со смехом откинулся на кровать. Он не увидел, как Стэнли задумчивым взглядом посмотрел на одну из своих сумок.

***

Вычурный кабинет архиепископа дышал слишком безвкусной роскошью, словно это было убежище сороки, которая тащила сюда всевозможные блестяшки. Ксено сидел на подоконнике высокого стрельчатого окна, украшенного витражами с изображением сцен из жития святых. Они пропускали приглушенный свет, окрашивая пространство в мистические оттенки рубина и сапфира. Выглядело может и красиво, но его все это откровенно бесило: и эти витражи, и этот аляповатый кабинет в целом. Уингфилд наблюдал, как съежился в кресле Ибара, над которым, словно темная туча, навис экзорцист. Его руки уперлись в стол, поза излучала неприкрытую угрозу. — Мистер Эрлих, вам нечего мне рассказать? — Что именно? Снайдер шумно выдохнул, обуздывая рвущуюся наружу агрессию. Отстранившись от стола, он опустился в кресло. — Ханна была не первой жертвой. Как я об этом узнал — не ваше дело. — Стэнли раздраженно откинулся на спинку, отбивая нервный ритм пальцами по подлокотнику. Его взгляд пригвоздил побледневшего архиепископа, который что-то невнятно пробормотал, суетливо потирая сухие, как ветки, руки. — Репутация — превыше всего! Я не мог допустить огласки. Вы представляете, что начнется, если полиция, а тем более СМИ, учуют жареное? Полиция — полбеды, там у меня есть связи. Но эти желтые стервятники не оставят в покое! — Ибара сузил губы в тонкую линию, а взгляд лихорадочно метался по кабинету. — Если вы невиновны, вам нечего бояться. Мне нужна информация. Ситуация хуже некуда, а вы что-то скрываете. Или вам плевать, что кто-то еще может умереть? Тяжелый вздох разорвал густую тишину. Ибара ответил: — Я не знаю подробностей. Утром ко мне прибежала Кирисаме в слезах. Сказала, что обнаружила тело Неньи. Пришлось все замять. Вы же знаете, как это делается: пара звонков куда нужно, и вопрос решен. Я сам в растерянности из-за этого вопиющего случая, но такова жизнь — нужно уметь вертеться. Архидемон был даже слегка заинтригован изворотливостью этого скользкого угря — Ибары. Почти два десятилетия удерживает пост в своих цепких лапах. Какими путями — ведомо лишь их эфемерному богу. Влезать в разум этого человека, чтобы узнать каким именно образом, он не собирался. Ксено на дух не переносил таких, как архиепископ. — Где сейчас мисс Гюте? И мне нужно переговорить с неким Модзу и его другом… как его там? Не знаю. — Достав сигареты, Стэн начал шарить в поисках зажигалки, но, так и не обнаружив ее, сквозь зубы процедил ругательство. — Кирисаме должна быть в оркестровом зале. Кое-какие инструменты вышли из строя, и она решила их настроить. У Модзу выходной, а Хьега отпросился по каким-то своим делам. Мне неинтересно, куда именно. — Кто может подтвердить ваше алиби в день убийства? И… — Стэнли хотел было продолжить, но Ибара вдруг вскинул руку в возмущенном жесте, одарив его злобным взглядом. — Ты что, подозреваешь меня в убийстве? — архиепископ внезапно перешел на «ты». — В моей работе нужно подозревать каждого, разве нет? — золотые глаза скользнули по ухмыляющемуся Ксено, который слез с подоконника. В отличие от Стэна, Ибара не видел архидемона, поскольку тот искусно скрыл свое присутствие, не желая ждать за дверью кабинета. — Не зарывайся, мальчишка! Здесь я — власть! Уму непостижимо, как плохо Ватикан дрессирует своих цепных псов! — чуть ли не брызжа слюной, прорычал Эрлих. Снайдеру было совершенно плевать на разъяренного архиепископа. Он следил за архидемоном, которому не понравился тон этого высокопоставленного мерзавца. Внезапно, повинуясь импульсу, Ксено достал зажигалку, и под офигевающий взгляд экзорциста, щелкнув, поднёс огонь к длинной бороде архиепископа, тут же отстраняясь. В воздухе потянуло тошнотворным запахом паленых волос. С каменным лицом экзорцист схватил со стола вазу с увядшими цветами и выплеснул вонючую воду прямо в лицо истерящему Ибаре. Тот резко замолк, растерянно хлопая глазами. — Какого черта сейчас произошло?! — отплевываясь от жухлых цветов, ошеломленно пробормотал он. — Кара Божья настигла вас, мистер Эрлих, — губы Стэна неконтролируемо дрогнули, и его взгляд, исполненный нечитаемой муки, старался не встречаться с глазами архиепископа. — Разговор окончен! Вон отсюда! — срываясь на крик, отчеканил Эрлих. Продолжая избегать взгляда Ибары, Стэн дергано кивнул, резко развернулся на каблуках и вылетел за дверь. Ехидно хихикнувший Ксено последовал за ним. Завернув в какой-то закуток, Снайдер прислонился к стене, закрывая лицо руками. Плечи его затряслись в беззвучном смехе, а затем, глубоко вздохнув, он опустил руки, весело глядя на архидемона. Ксено затаил дыхание, любуясь медовым сиянием его глаз. — Так вот где моя зажигалка. — То есть, тебя больше заботит зажигалка, чем тот факт, что я подпалил бороду архиепископу? — ухмыльнулся Уингфилд, копируя позу Стэна, прислонившись к стене, напротив. В его ловких пальцах порхала зажигалка, то и дело высекая искры. — Я видел, как он тебя бесил, так что не сомневался, что ты что-нибудь выкинешь, — экзорцист хмыкнул, не отводя взгляда от изящных пальцев. — Хотя поджога, честно говоря, я не ожидал. Хьюстон заинтриговано сверкнул обсидиановыми глазами, когда Стэнли, сделав несколько шагов, положил одну руку на стену рядом с головой архидемона, нависая над ним. Ксено был ниже Снайдера на пол головы, но из-за того, что экзорцист был на каблуках, разница в росте стала ощутимее. Еле слышный смешок сорвался с губ Уингфилда, краем глаза заметив, как вторая рука незаметно потянулась за зажигалкой, — Стэнли, неужели ты не знаешь, что курение убивает? — В жизни многое убивает, так почему бы самому не выбрать способ умереть? — Я встречал множество людей, кто уходил элегантно, — архидемон сжал в кулаке предмет такого ярого вожделения экзорциста и начал отводить руку в сторону. — Во времена инквизиции даже кто-то экспрессивно, — голос стал ниже, — с огоньком. А ты выбрал что-то настолько заурядное? Снайдер склонился ближе, в сантиметре от губ архидемона шепча, — Может и заурядное, но это мое решение. И не думаю, что у приговоренных инквизицией людей был выбор как им уйти. — Сенку бы с тобой не согласился. Стэнли был почти близок отвоевать свою зажигалку обратно, но Ксено был быстрее: за секунду до того, как его зажмут руками, он исчез, материализовываясь возле входа в холл. — Тц, почти, — проведя ладонью по каменной стене, экзорцист повернул голову, глаза хищно прищурились, смотря на Хьюстона. — Ах, не получилось? Попробуй как-нибудь ещё, — архидемон ухмыльнулся и демонстративно убрал зажигалку в карман. — Тебе не кажется, что ты теряешь время? Или уже не хочешь допросить мисс Гюте? На это Стэнли лишь страдальчески закатил глаза, нервно выдохнув.

***

Мягкий солнечный свет, проникая сквозь цветные витражи, ласкал изящные изгибы музыкальных инструментов. Оркестровый зал, утопавший в светлых, теплых тонах, казался оазисом безмятежности по сравнению с вычурным кабинетом Ибары. У арфы, словно фея, колдовала девушка: ее ловкие пальцы, привычно и четко, меняли изношенную струну. — Кирисаме, у меня есть к тебе вопросы. Эм, ничего, если я на «ты»? Хрупкие плечи брюнетки вздрогнули. Она обернулась к Стэнли, и зеленые, как первая листва весной, глаза встретились с его взглядом, полные легкой растерянности. — Конечно, задавай. И да, ничего страшного. — Мне нужна информация насчет Ниньи Ланн, — экзорцист приблизился к арфе, смотря сквозь натянутые струны на монахиню. Едва услышав имя, девушка судорожно выдохнула, губы сжались в тонкую линию, а взгляд печально потускнел, будто свет покинул изумруды. — Понимаю, вспоминать такое тяжело, но прошу тебя, постарайся. — Нам велели молчать об этом, — Кирисаме с трудом проглотила ком в горле. Быстро моргая, она устремила влажные глаза к потолку, словно ища там ответы. — Я… мне страшно. Страшно, что это может повториться с другими. Нинья была такой светлой… такой доброй… Ох, а ее песенки! Они всегда вдохновляли, она любила сочинять что-нибудь интересное. В детском доме ее все обожали. — Детский дом? — Да, его финансирует архиепископ Эрлих. Дом, где сироты находят цель в жизни, встают на праведный путь. Я тоже оттуда, как и Нинья с Ханной, — голос ее с каждым словом становился тише, пока первая слеза не скатилась по щеке, оставляя влажный след. Ксено заметил, как Стэнли застыл, словно статуя. Золотые глаза экзорциста, обычно яркие и проницательные, заволокло темной пеленой воспоминаний. Под кожей засвербело нестерпимое желание узнать, о чем он думает в этот момент. — Все работающие здесь — сироты, выросшие в этом доме? — Как ты… Ах, ты тоже такой же как и мы? Видимо, не только здесь у нас так, — Гюте смотрела на него глазами, полными слез и какого-то невысказанного сочувствия. Снайдер едва заметно скривился, но промолчал, хотя было очевидно: он терпеть не мог, когда его жалели. — Я нашла ее утром в одной из часовен. Она сидела на полу и будто молилась всевышнему, а вокруг были начертаны символы на латыни, — ее тихий, бесцветный голос прокатился шелестящим эхом по просторному залу. — Было что-нибудь необычное? Как именно ее убили? С кем Нинья общалась при жизни? Может, был какой-нибудь конфликт? — Необычное? Ее глаза… они были выколоты, и… я видела на шее полосу, будто от удушения, — девушку затрясло от ужасных воспоминаний. Руки, сведенные судорогой, слишком сильно натянули струну арфы, и она с глухим хлопком лопнула, больно хлестнув по ладони Кирисаме. Экзорцист, стремительно преодолев расстояние, оказался рядом с вскрикнувшей от боли девушкой. Он взял ее ладонь в свою руку, осматривая борозду, из которой уже сочилась кровь. Уингфилд сузил глаза, наблюдая за их руками: ему абсолютно не нравилось то, что он видел. Спокойно, это всего лишь вежливость. Не стоит так остро реагировать. — Нужно обработать, иначе будет хуже, — ровным голосом произнес Стэнли, рассматривая порез. Гюте, словно ошпаренная, вырвала ладонь и, сжав руку в кулак, прижала ее к груди, отступая на несколько шагов назад. — Она ни с кем не конфликтовала. Лишь как-то сказала, что хочет другой жизни, подальше от этого места, — прошептала девушка. — Подальше от… — она осеклась, а глаза будто молили о помощи. — Неважно, я что-то устала, пожалуй, пойду. Она резко развернулась и быстрым шагом, почти срываясь на бег, покинула зал. Ксено хмыкнул, похлопав в ладоши, — Браво, второй допрос и абсолютно ничего. Да вы истинный мастер своего дела. — Я — экзорцист, а не детектив. — И каковы действия? Кулаками как обычно начнёшь выбивать из бедолаг нужные тебе показания? — Нужно попробовать ее вновь опросить. Она сказала, что та хотела начать новую жизнь вне собора, — Стэнли скривил губы в невеселой улыбке. — Ватикан так просто не отпускает тех, в кого вложились с самого детства: ты будешь вечно у них на побегушках. — Хм, весьма умно. Безвольные промытые марионетки, через которых исполняется их воля. Хочешь сказать, что кто-то из верхушки их убрал за непослушание? — Нет, если бы это были они, то никто об убийствах не узнал. Монахини бы просто пропали, будто их и не было вовсе… Как же бесит меня эта ситуация… Оставшийся день Стэнли пытался поговорить с Кирисаме, попутно опрашивая других людей, но было тщетно. Опрашиваемые люди ничего толком не знали, а Гюте от него убегала, как черт от ладана. Ксено все это только забавило. Они покинули недостроенную часовню, чьи каменные объятия так и не стали завершенным собором, и направились в сторону коридора. Взгляд архидемона скользнул по грубым каменным стенам, и он насмешливо хмыкнул. — Столько веков прошло, а они все никак не завершат свой собор. Мир давно отринул суеверия, движется вперед, а они все цепляются за старые страхи. — Ты про легенду, что этот собор был воздвигнут с помощью демона? — Стэнли закусил губу, нервно сминая в пальцах целую сигарету. Жажда никотина жгла его, но зажигалка оставалась недосягаемой в кармане Ксено, а поблизости не было и намека на огонь. — Легенду? Нет, это чистая правда, — Уингфилд коротко рассмеялся. — Герхард фон Риле обратился ко мне за чертежами собора, предложив взамен свою душу. Душа мне не нужна, но вот порыться в его мыслях показалось занятным удовольствием. Мы заключили сделку, но вскоре его благоверная узнала обо всем и разыграла трагедию. Замучила меня своими слезами и мольбами: «Не смогу жить без него, не забирай его душу!»… Ну, я сказал, что проклинаю этот собор, и как только он будет достроен — наступит Армагеддон. — И он наступит? — Едва ли. Это была всего лишь шутка, но, похоже, они приняли ее слишком близко к сердцу. — Ха, пранк сквозь столетия. — Масштабными розыгрышами в аду обычно занимается другой архидемон, у меня это был просто импульс, минутная прихоть, — Хьюстон насмешливо окинул взглядом экзорциста. — Кто бы мог подумать, что твоя никотиновая зависимость настолько сильна. Заключим сделку? Я верну тебе зажигалку, — промурлыкал он, бросив мимолетный взгляд на рясу Стэнли. — И вообще... Архидемон конечно прекрасно видел, что разрез рясы был откровенный, но заметил только сейчас, что при ходьбе он выделяется ещё сильнее, на очередном шаге открывая на миг полоску кружевного белья… Стэнли надел кружевное белье, вместо обычных боксеров. Так вот зачем он задержался перед выходом. Ох, блять. Экзорцист своим умопомрачительным видом когда-нибудь его тотально прикончит, да и архидемон был не против такого, очень не против. Ксено абсолютно потерял мысль, что пытался высказать Снайдеру. Он остановился посреди коридора с открытым ртом, а темный взгляд припаялся к ноге. — Я тоже нашел твою слабость, — насмешливо отозвался Снайдер хмыкнув, убирая выбившуюся из-под головного убора, блондинистую прядь. Уингфилд медленно перевел глаза на это наглое лицо, на периферии осознавая: белье не случайно надето, а с конкретным намерением выбить его из колеи. Полгода наблюдений за экзорцистом дали ему понять, что тот, с пугающей быстротой может адаптироваться к разным ситуациям, какими бы они не были. Снайдер уже успел осознать, как опьяняюще действовал на архидемона и был не против ему подыграть. Янтарный взгляд стал лукавым, и Стэнли сделал то, чего уж точно от него не ожидал Ксено: издевательски медленно оттянул пальцами блядскую кружевную резинку чулок и отпустил ее. Раздался смачный шлепок резинки о кожу, прокатываясь эхом по безлюдному коридору. Казалось, Хьюстон оглох, подавившись разом наэлектризованным воздухом. Вместе со шлепком схлопнулись все лишние мысли, оставив лишь одну, пульсирующую, всепоглощающую: Хочу его всего облизать. Уингфилд, щёлкнув пальцами, не раздумывая ни секунды, затащил Стэнли за колонну и посадил в небольшую нишу: она была небольшой относительно габаритов экзорциста. Пространства было явно маловато для двух взрослых мужчин, но вполне достаточно, чтобы рухнуть на колени меж разведенных ног удивленно ахнувшего экзорциста. — Не стоило меня раззадоривать, — приглушённо прошипел Хьюстон, сжимая пальцами упругие бедра в чулках. Золото глаз Стэнли затянулось дымкой похоти, а кончик розового языка игриво скользнул между чувственных, темно-фиолетовых губ. Руки жили своей, неподвластной разуму жизнью: стискивали кожу, чередуя силу с лаской. Алебастровые пальцы растягивали черный капрон, ногти оставляли дорожки мурашек на нежной коже под коленями. — Это было слишком… ах… легко, — судорожно выдохнул Стэнли, вздрагивая от укусов, обжигающих сквозь тонкую ткань чулок. Неудобно согнувшись, он вцепился пальцами в холодную каменную кладку ниши, пытаясь удержать равновесие и не соскользнуть. Хриплый смешок сорвался с губ архидемона, опаляя жарким дыханием бедро. Ладони скользнули выше по рясе, задирая ее, открывая вид, достойный кисти художника: черные трусики, дерзко контрастирующие со слегка загорелой кожей. Они почти не скрывали возбужденный член, головка которого соблазнительно выглядывала из кружева, предательски пачкая ткань смазкой. Пальцы, дразня, проникли кончиками под резинку белья, медленно стягивая вниз, освобождая горячую плоть. Уингфилд на мгновение замер, любуясь. Как же Стэнли везде элегантен до невозможности. Он издевательски медленно провел кончиком языка по уретре, заставляя экзорциста вздрогнуть и издать приглушенный стон, словно загнанный зверь. В ответ Ксено, с одобрительным мурлыканьем взял его ствол в руку, приласкал набухшую головку языком и, словно пробуя запретный плод, медленно погрузил в рот, утопая в сладострастных вздохах, переплетающихся с бессвязными ругательствами. Несколько раз толкнувшись в щеку, глядя прямо в опьяненные вожделением глаза, он наблюдал, как Стэнли отчаянно пытается совладать с собой, но безбожно проигрывает накатывающей волне ощущений. Уингфилд, с судорожным вздохом, протолкнул крепкое естество дальше в горло. — Ох, блять… ты же его… весь взял, — прошептал экзорцист ломким голосом. В его безумных глазах зрачки почти полностью растворили теплый янтарь, наблюдая за тем, как член двигается между его губ. В коридоре послышались шаги. Стэнли, словно ужаленный, дернулся, каблук чиркнул по каменному полу. Раздался громкий, противный скрежет прорезиненной набойки. — Кто здесь? — раздался женский, мелодичный голосок. Девушка прошла дальше по коридору, останавливаясь прямо у колонны, за которой они скрывались. Ксено с недовольством оторвался от увлекательного занятия и взглянул на Снайдера, который, дрожащей рукой вцепившись в плечо архидемона, пытался отстранить его. В мутных от возбуждения глазах начала нарастать паника. Уингфилд с шипением сорвал трусики до конца и, приподнявшись, тремя пальцами запихнул их в приоткрытый рот, размазывая помаду. — Я скрыл наше присутствие, она нас не увидит… — еле слышно прошептал архидемон экзорцисту в ухо, пальцами ощущая влажный жар его рта. Развратно улыбнувшись, он плавно, один за другим, вытащил пальцы, оставляя лишь тонкое кружево, которое с тихим скрипом зажалось между зубами. — Но может услышать, поэтому постарайся быть тише. И вновь, опустившись на колени, он раздвинул и без того разъезжающиеся ноги еще шире, взял ладонь экзорциста и приложил к своему горлу, чтобы Стэнли в полной мере почувствовал, как Хьюстон насаживается ртом на каменный член, сжимая гортанью. Сделав глотательное движение, он начал яростно трахать себя в рот, лаская пальцами чувствительный шов на поджавшейся мошонке. Пальцы идеально сжались на горле сильнее, почти до сладкой боли, вызывая у архидемона неконтролируемый приглушённый стон. Стэнли трясло под ним, словно в лихорадке. Ударяясь затылком о каменную стену, он стоически молчал, сжимая до скрипа импровизированный кляп, и смотрел куда-то в пустоту стеклянными, не сфокусированными глазами, сладко выгибаясь в спине. Как же он прекрасен в своей муке… Ксено хотел его сломать, уничтожить до основания. — Хм, показалось… собор ведь старый, — монахиня наконец-то свалила из коридора к общей радости мужчин. Сдавленный скулеж прорезался сквозь ткань, становясь громче, превращаясь в хриплый, приглушенный рык. Он убрал руку с горла и судорожно вцепился в волосы Хьюстона, приводя в полный беспорядок прическу, пытаясь контролировать его движения, но лишь больше распаляя архидемона. Ксено чувствовал, как приближается пик Стэнли: как напрягается пресс, как его дрожащие руки сжимают белые пряди, как ерзая бедрами отчаянно пытается проникнуть еще глубже в жаркий плен рта. Сильнее сжав губы, архидемон усилил темп, доводя экзорциста до оглушительного оргазма, полностью проглатывая горячее семя. Уингфилд отстранился, чтобы перевести дух. В голове приятно шумело, возбуждение не отпускало. Потершись щекой о ногу в разодранных трансформированными когтями капроновых чулках, он посмотрел темными глазами на мелко подрагивающего от удовольствия экзорциста: с влажными прядями, выбившимися со съехавшего набекрень головного убора; с румянцем на щеках; с размазанной помадой… весь такой восхитительно податливый. В его расфокусированных глазах промелькнул проблеск трезвого рассудка, и он, разжав челюсть, языком вытолкнул мокрое от слюны кружево. Глядя прямо в глаза архидемону, Стэнли по-блядски расслабленно улыбнулся, тряхнул ногой, скидывая туфлю, и скользнул стопой между ног лихорадочно вздохнувшего Ксено. — Что ты… ха… — выдавил он, давясь стоном, когда ступня прижалась сквозь брюки к его болезненно стоящему члену и игриво потерлась. Миг, и предательское тепло начало подниматься от ног, делая их ватными, раскаленно пробегая по позвоночнику и разрушая почти вернувшийся разум. Вздрагивая, Ксено укусил его за бедро, в которое уткнулся лицом. Ткань чулок затрещала, сдаваясь под напором, позволяя острым зубам коснуться нежной кожи, прокусывая ее до крови. Отойдя от внезапного оргазма, архидемон медленно разжал зубы под порывистый вздох, вперемешку со стоном. — Твою мать, — мозолистая рука приподняла его за подбородок и провела подушечкой большого пальца по верхним клыкам. В голосе звучало беспомощное осознание вперемешку с сексуальным придыханием. — У тебя есть клыки… — И когти, если ты еще не заметил, — архидемон лизнул палец, завороженно оглаживающий клыки. — Я тебе все чулки разодрал. — Похуй, у меня есть еще… с разными расцветками, — завороженно прохрипел Стэнли, вталкивая палец глубже между опухших губ, лаская розовый язык, но тут же резко убирая руку, увидев, как взгляд переменился на слегка угрожающий. Острые зубы клацнули в опасной близости от выдернутой руки, — А… Ксено мягко рассмеялся, поднимаясь на ноги, — Есть ли у меня рога и крылья? О, да, — на этот ответ Стэнли восхищённо выругался, — Возможно когда-нибудь тебе их покажу. А сейчас, нужно привести тебя в порядок, ты же не хочешь предстать в таком виде перед людьми? Хотя, я бы тебя разложил прямо там, в главном зале, на глазах у сотен прихожан, было бы увлекательное представление. — Я чуть микроинсульт из-за одной монахини не словил, а ты хочешь меня перед толпой выебать? Не, пас, — встав с ниши, он снял чулки, оглядывая красные борозды от когтей и укус на правом бедре, а затем оглянулся, находя взглядом туфлю, что лежала аж в коридоре у противоположной стены. — Ну, нет, так нет, все равно не планировал тобой с общественностью делиться, — Ксено поморщился от липкой влажности в своих брюках: он кончил в штаны как человеческий юнец…какой вопиющий случай. Взгляд упал на чёрные трусики, лежавшие на полу, а затем на экзорциста, который, приведя себя в порядок, ковылял к туфле. Кружево было воспринято как трофей и немедленно умыкнулось в недра кармана брюк архидемона. Это, просто, трофей, ясно? Не более… — Что ж, Стэнли, у меня появились дела, увидимся завтра, — и исчез, оставляя ошарашенного экзорциста одного в коридоре. — Ладно трусы, но зажигалку то зачем…

***

Глубокая ночь. Экзорцист лежит на кровати, и курит, смотря в потолок, где пляшут призрачные тени от уличных фонарей. Пришлось идти в первый попавшийся магазин и покупать хоть какую-нибудь зажигалку, свою любимую с витиеватой гравировкой вероломно стащил вместе с трусами Уингфилд. Было забавно видеть, как прохожие смотрят на его поцарапанные ноги. Он будто с большой кошкой подрался: с красивой такой, и чертовски опасной. В свой разум он архидемона никогда не пустит, но даже так, тот умудрился нагло, своими действиями и восхитительной персоной, пробраться ему в подкорку сознания. Снайдер должен сосредоточиться на том, чтобы найти убийцу, но мысли раз за разом возвращались к архидемону. Ксено так и показывал всем своим видом, что хотел его. И Стэнли, конечно же, поддался архидемону… это было крышесносно. Хотелось повторить. Кажется, он сошел с ума… Тишина в комнате густая, почти осязаемая, прервалась назойливой трелью телефона на тумбочке, руша выстраиваемую Снайдером рефлексию в голове. С тяжким вздохом экзорцист взял телефон ответив на звонок. Стэнли даже не успел ничего ответить, как Сай сразу затараторил в трубку, — Снайдер, ну ты мне задачу подкинул: видео были затерты, пришлось все восстанавливать, все! Понимаешь? Ты как обычно расплывчатую инфу дал и мне пришлось вообще все просматривать, хоть бы более конкретное время указал. Я намаялся с этой хернёй, а там ещё и видосы шакального качества оказались, сидел улучшал, чтобы хоть что-то разглядеть. Так, ладно. Я тебе переслал данные, дальше сам. А, и сломай тому гаденышу сначала руки, как поймаешь. — Угу… — Ты какой-то слишком тихий, случилось чего? — …мне отсосал архидемон, а так ничего такого… — А, всего то… Что, блять?