Lust

— Так получилось… — Ох, бля. Снайдер, ты в могилу меня с такими резкими заявлениями загонишь… — тяжко вздохнул Нанами, — Ладно, проехали. Не собираюсь читать нотации о морали, просто интересно: Архидемон — это ведь куда серьезнее, чем обычный демон? — Да, намного. — И, смею предположить, Ватикану ты об этом не доложил. — Нет. — Почему? — Не вижу смысла. Он пока ничего плохого не сделал. — Ага, всего-то архидемон. Раньше бы ты в лепешку расшибся, но прикончил его. Сейчас же главная машина по истреблению демонов…внезапно… потрахался с одним из них, — скептически хмыкнул Сай в трубку. — Капец противоречивый. Ты хоть когда-нибудь был честен с собой? Честен? Продолжая бессовестно лгать, он не был с собой честен по-настоящему… Даже когда его мораль окрасилась серым, он игнорировал, позволяя ядовитой лжи циркулировать по венам. Демоны — зло, которое нужно искоренять, ибо оскверненному и порочному нет места в мире людей. Это вбивали ему в голову с детства. Первая искорка появилась, когда он столкнулся с демонами знаний. Они не проявляли агрессии, напротив, отличались редкостной дружелюбностью, порой казались даже человечнее многих людей. Это сбивало с толку и наталкивало на недопустимые для экзорциста мысли. Такие как он должен быть лишь послушным орудием Ватикана. «Мы — истина, а несогласные — еретики, не способные принять это сокровенное знание». Раньше было проще следовать этому негласному правилу. Не думать, просто исполнять приказы, зная, что Ватикан заботливо все продумает за тебя. Но затем тихая искорка сомнения вдруг разгорелась в бушующее пламя. В его относительно «мирное» существование ворвался Ксено. С дерзкой легкостью и коварной усмешкой он принялся рвать в клочья, лоскуток за лоскутком, выстраемые годами принципы по поводу демонов. Красноречиво показывая, что не из-за какого-то там горе призывателя, а из-за него самого явился этот архидемон, которому по идее должно было плевать на людей, а уж тем более на экзорцистов… Одним лишь взглядом беспросветных обсидиановых глаз Ксено заставил Стэнли почувствовать себя самым желанным существом на этой прогнившей гребаной земле. Это должно было насторожить, но лишь разжигало любопытство. Хотелось увидеть, что будет дальше. Ксено завораживал, искушал, побуждал взволнованно кипеть кровь раскаленной лавой, хотя бы на время сжигая тот яд лжи, который был у него в жилах. По сравнению с влачащим существование, дезинформированном, выросшем в неволе Стэнли… Архидемон такой по-настоящему живой, свободный, честный в своих желаниях и мыслях. Его хотелось до дрожи. И из-за этого, сам того не замечая, медленно вязнет в разгорающемся желании, как в торфяном болоте без шансов оттуда выбраться. У него было предостаточно возможностей сообщить Ватикану об архидемоне, но он не стал. Потому что Стэнли всегда ревностно относился к тому, что считает своим, будь то самая обычная зажигалка, свои мысли, некоторые люди… демон? Разум слишком быстро начал считать архидемона своим. Что-то темное внутри, скованное цепями догматов, жаждало свободы и отчаянно противилось устоям. Это нечто решило утаить от верхушки Ксено. Спрятать то немногое, что дарило Стэнли вкус к жизни. Эгоистично цеплялся за все, что мог урвать, он был словно дракон, прячущий свои сокровища от пристального взгляда алчной церкви. Его эгоизм не хотел, чтобы эти волнующие мгновения у экзорциста отняли. Этой ночью Стэнли так и не сомкнул глаз. Он бездумно включал на ноутбуке раз за разом видео с дорожных камер, невидящим взором пялился на них… было слишком много сумбурных мыслей, и он варился в них как в дьявольском котле. Погоди-ка, это что за хрень? Красноватые из-за бессонницы глаза сфокусировались на кадре, где нужная машина скрылась в стороне кладбища, а затем, спустя часа два, выехала оттуда и направилась в морг, куда изначально должны были привезти тело Ханны. Условно пропавшие люди никуда не пропадали — это хорошо, но, судя по времени, водитель с санитаром успели вернуться и были там на момент, когда Кирисаме позвонила, чтобы поинтересоваться по поводу поступления в морг убитой. Патологоанатомом было красноречиво сказано, что никто не приезжал и никого не привозили. Стэнли вцепился в увиденное, словно ищейка, напавшая на след. Наконец-то хоть какое-то продвижение в деле, нужно сходить и все разнюхать, а заодно хоть голову от мыслей ненужных очистить.

***

Утреннее старое кладбище дышало прохладой после моросящего осеннего дождя и умиротворяющей тишиной, разрываемой редким карканьем ворон, да тихим шуршанием падающих с деревьев рыжих листьев. Серая дымка тумана, словно призрачная вуаль, окутывала старые надгробия, смягчая их очертания, делая окружение поистине таинственнее. Для многих это место кажется жутким и неприятным, но Стэнли так не думал, он чувствовал здесь спокойствие. Когда он ещё был ребенком, то по ошибке забрел на кладбище после очередного побоя от старших в приюте. Пока плутал между надгробий, мысленно впадая в панику, он наткнулся на сгорбившуюся старушку, которая убирала завядшие цветы со скудно украшенной могилы. Испуганный вскрик подавить не получилось. «Что тебя так напугало, мальчик?» — молвила она, заменяя засохшие цветы на свежие. «Я… извините, просто… думал зомби восстал» — мальчик стыдливо замялся, — «Разве вам не страшно тут находиться? » По такому холодному, неприветливому месту, разнёсся теплый смех. «Бойся не мертвых, бойся живых» Это было крайне удивительно: бояться мертвецов после такой странной встречи он перестал… Как и живых. Хотя может быть он перестал бояться не из-за фразы, а потому что сам начал неотвратимо превращаться в того, кого стоит опасаться? В дальнейшем Стэнли не раз навещал то кладбище, но больше он ту старушку никогда не видел. Хах, будто с призраком общался. Снайдер еле заметно усмехнулся воспоминаниям, подходя к сторожке, на ступеньках которой сидел хмурый кладбищенский сторож, за километр воняя перегаром и крепкими сигаретами. Глаза подслеповато сузились, когда тот их перевел в сторону звука шагов по влажной жухлой листве. — Чё надо, уважаемый? — мужчина грузно встал со ступенек. Ежась от холода, он сильнее закутался в коричневую куртку. — Что-то вас священников в последнее время сюда тянет. — Извините, что прерываю ваше времяпровождение, но мне нужно кое-что у вас узнать, — слегка морщась от сильного амбре, проговорил экзорцист. — Эк, какой вежливый, ну задавай, чё уж там, все равно пока делать нечего. — Два дня назад к вам приезжала труповозка захоронить труп, — Стэнли показал на телефоне более-менее разборчивую фотографию, где видно водителя, — Один из них выглядел так. — А, эти-то? Их трое было, — сторож скривился, будто нехотя вспоминая, — На этом кладбище частенько хоронят безымянных сирот, у которых нет семьи. В этот раз так же было: приехали, захоронили, уехали. — Водитель, санитар, а кто был третий? — Так, священник. Месяц назад двое приезжало, — мужик достал сигареты из-за пазухи, — Одеты были по-другому, ну в смешные такие рясы или чё там у них. Как-то в том здоровом соборе был, видел там такие, — пробухтел он, закуривая. — Как внешне выглядели те священники? — Один такой темненький с длинным хвостом, глаза были карие, зыркал вечно недовольно, черты лица как у птицы хищной, а второй белобрысый, тоже мрачный какой-то… а, у него шрам большой есть, губу пересекает, во, — хмыкнул сторож, желтоватые зубы смяли фильтр сигарет, вдыхая дым, — Так вот, два дня назад приезжал только который темненький. — И вас, конечно же, не смутила вся эта ситуация? — А чё мне смущаться-то? Слишком уж долго я живу, жалование сторожа небольшое, так что даже рад был, когда мне на лапу деньжат отсыпали, чтоб вопросов не задавал. Мир сейчас такой: честным и добреньким быть не выгодно. За спиной сторожа, будто из тумана, матерлизовался архидемон, он спокойно осмотрел разговаривающих людей, неоднозначно хмыкая, будто мысленно что-то для себя подтверждая. Сторож обернулся, вздрагивая, пропитые глаза испуганно расширились, — А ты ещё кто, блять, такой? — Ваш ночной кошмар, — губы скривились в ироничную улыбку. — Я конечно понимаю, что кладбищенский сторож и алкоголь считается почти классикой, но все же советую вам бросить это дело. — Тьфу ты, шутник нашелся, не учи взрослых, что им делать! Молодой ещё для такого, вот поживи с мое, а там посмотрим, — с каждым сказанным словом мужика, брови Ксено грозились от удивления покинуть лоб. Ах, если бы сторож знал, что молодняком на данный момент считается именно он… Стэнли не выдержал и заржал. — Все, достали: и ты, размалеванный, и ты, внезапная бледня, — буркнул мужик, обогнув по дуге ухмыляющегося Уингфилда, скрылся в сторожке и громко хлопнул дверью, будто ставя этим импровизированную точку в диалоге. — Ну что? — Труп захоронили на этом кладбище, как и предыдущий. — Будешь играть в веселого копателя? — Нет, смысла тут ноль. Даже если я решу раскопать и посмотреть, то ничего бы не нашел. — Жаль, я бы на такое посмотрел… Как ты тут с лопатой наперевес целый день гробишь, чтобы потом разочароваться. — Жестоко. — Ну что поделать, я же злодейский злодей, — ехидный смешок, — На этот раз священник? — слегка улыбнулся Ксено, осматривая с интересом черную рубашку, выглядывающую из расстёгнутой куртки, она выгодно подчеркивала грудные мышцы Стэнли. — У меня возникает ощущение, что ты вынес магазин тематических костюмов. Ибо ты ну не похож на того, кто работает в соборе, у них абсолютно другие одеяния. — Хах, кто знает, — экзорцист кашлянул, проглатывая очередной смешок и кивнув Хьюстону в сторону выхода из кладбища. — И все же мне все-таки любопытно. Как ты меня на этот раз нашел? — Не стоит так просто оставлять ноутбук где попало, пароль было слишком легко подобрать. Шесть звёздочек, серьезно? — театрально вздохнув он размеренным шагом сравнялся со Снайдером. — По видео, который скинул некий «кудрявый затворник» я понял, как тебя найти. Была большая вероятность того, что ты на кладбище, а не в морге. Я бы тоже начал с такой последовательности. То, что архидемон без спросу рылся у него в ноуте не смутило, хотя кому-нибудь другому он бы молча сломал все кости на руках и, заживо залив цементом, сбросил в глубокие морские воды. Многих людей бы испугало очевидное сталкерство за ними, но не Стэна, ему льстил такой явный интерес Ксено к себе. Будто его эго — это изголодавшийся по вниманию зверь, которого так долгожданно почесали за ушком и сказали, какой он замечательный. Ха… возможно, он действительно сошел с ума. — И ты даже не скрываешь, что следишь за мной. — Что-то я возмущений никаких не слышу или ярого сопротивления. — Весомо, — экзорцист окинул его насмешливым взглядом. — Что-нибудь там нашел? — Ничего, слишком стерильно: ни переписок, ни чего-то личного вроде музыки или фотографий, жаль. Но все равно такие важные вещи, как ноутбук, на видном месте не оставляй больше, а если бы кто-то другой до него добрался? — архидемон раздражённо цокнул языком, — Пока просматривал видео, тебе сообщение пришло с зашифрованного канала. Не трудно догадаться, кто отправил его. Была всего одна фраза: «Не трогай Ибару», — он фыркнул. — Вот ведь сука, он на меня Ватикану нажаловался, — руки сжались в кулаки, а злость, опалив неконтролируемо нервы, тут же погасилась. Верхушка дала приказ не донимать архиепископа, чем бы он там не занимался, они поддерживают Эрлиха и прикрывают его делишки. Его дисциплинированная и слепо преданная Ватикану сторона без всяких вопросов приняла приказ, но вот другая, дикая и неконтролируемая, рвалась отыскать ответы. Хотела вскрыть тот гнойник, который с каждым годом становился только больше. Остановись сейчас же. Не смей даже думать туда лезть! Они узнают. — Надо было кабинет вместе с ним поджечь, а не бороду, — размышляюще пробормотал Хьюстон. — Что делать-то собираешься? Этот ушлый черт явно же что-то интересное скрывает, не хочется узнать? — Я не должен лезть, приказ есть приказ, — слишком безэмоционально вырвалось у экзорциста. — Лжец, — резко. — Если бы ты исполнял как следует приказы, то мы с тобой сейчас не вели беседы: Ватикан бы стоял на ушах, а ты вместе с кучкой промытых экзорцистов гонялся за мной в попытках убить, — Ксено остановился возле каменного высокого забора, развернувшись, он ткнул пальцем в грудь слегка опешившего Стэна, — Но вместо этого ты решил не говорить ничего, начав безбожно и грязно флиртовать с архидемоном. Тебе напомнить вчерашнее? — язвительно прошипел, — Стэнли… Снайдер открыл рот, тут же его закрывая. Ему такое уже не первый раз сказали… и Стэну нечего было ответить на такое, Хьюстон здесь был прав. Экзорцист в раздражении почесал затылок, резко выдохнув, — Это другое… Тебя можно скрыть, а если я влезу в дела Ибары, то они непременно узнают об этом и будет только хуже. Архидемон закатил глаза и чуть поднял раскрытые ладони в знак капитуляции, но вот выражение лица говорило, о том, что он не сдался, а отложил разговор на потом. — Хорошо, невольник церкви, выбрасываю белый флаг. Снайдер поморщился от такого резкого прозвища, захотелось нещадно закурить. Он вытащил пачку из кармана куртки и достал сигарету. — Врешь же. — Да, — тонкие губы скривились в улыбке. — Зачем тогда врать, если все равно признал, что солгал? — Снайдер достал дешевенькую зажигалку задумчиво вертя ее в пальцах, темно-фиолетовые губы уже сминали фильтр сигареты, глаза опасно сузились, выжидая момент. По-любому же с собой таскает его зажигалку. — Я хочу быть честным с тобой…ох… — скоординированным движением Стэнли схватил Ксено за талию, притискивая его к каменной стене забора, колено упёрлось между ног, а ладони проникли под раскрытый плащ и прошлись по бокам, оглаживая соблазнительные бедра в строгих брюках, — насколько могу… — Честным значит. Как необычно такое слышать от владыки апокрифа, — экзорцист ухмыльнулся, смотря в растерянные бездонные глаза. — Не только люди могут быть противоречивыми, — прохладные алебастровые пальцы провели невесомо по щеке тихо выдохнувшего Стэнли. — Выглядишь уставшим. Ты вообще спал? — экзорцист отрицательно мотнул коротко головой. — Хм, зачастую после хорошего оргазма должен снизится уровень кортизола, а также повысится окситоцин, способствующий хорошему сну… Похоже, что у тебя не всё как у нормальных людей устроено. — Слишком много мыслей было, забей. Пальцы сместились на губы, легко вытаскивая сигарету и отводя руку чуть в сторону. Ксено придвинулся ближе, вторая рука зарылась в пшеничные волосы на затылке, слегка запрокидывая голову. По телу пробежала еле заметная дрожь. — Хах, так на загривке у тебя чувствительное место, я сначала думал, что мне тогда показалось. Какая прелесть, — архидемон практически дышал в губы экзорциста. Стэн в последний момент накрыл ладонью губы опешившего от такого поворота Уингфилда. — Боюсь, что погрязну в тебе сильнее, — прошептал Снайдер. Проведя другой рукой по бедру, он с легкой усмешкой помахал своей серебристой, честно отобранной зажигалкой, которую он вытащил из кармана дорогих брюк, заменив той, что держал до этого, и с щелчком высек огонь, поджигая сигарету, зажатую в бледных пальцах Ксено, издавшего сдавленный смешок. Зажав Zippo между мизинцем и безымянным, Стэнли оставшимися свободными пальцами обхватил запястье архидемона и, потеревшись щекой о ладонь, коснулся фильтра губами, затягиваясь. Темные глаза насмешливо сверкнули, и в ладонь, заслоняющую губы Хьюстона, почти невесомо впечатался поцелуй. Может Стэнли уже и так сильно погряз в нем?

***

Морг при городской больнице выглядел угнетающе. Холодные, кафельные стены, тусклый свет и пронизывающий запах формальдегида, въедающийся в одежду и кожу, создавали атмосферу безысходности и наводили вселенскую скуку. Влажный прохладный воздух будто давил на плечи, напоминая о бренности всего сущего, что за всеми рано или поздно по разным причинам придет, сжимая в объятиях своими холодными руками, неотвратимая смерть. Спиной ко входу, на стуле возле стола, на котором находился вздувшийся труп с развороченный челюстью, сидел патологоанатом. Он что-то бухтел себе под нос периодически чавкая. — Игнац Нойманн? — сделал несколько шагов в направлении к сидящему мужчине Стэнли. Мужчина вздрогнул, перестав чем-то сербать, он с недовольным лицом повернулся к экзорцисту. — Здравствуйте, простите, что отвлекаю, но мне нужно с вами поговорить. — У меня обед, — его слегка шепелявый голос был ещё более недовольным, чем его лицо, которое выражало все что угодно, но не дружелюбие. Он чуть приподнял коробочку с лапшой, как бы намекая, что Снайдеру лучше свалить из помещения. — А вы мне мешаете. Оба. Пф, священники, слишком уж зачастили ко мне. Что, ещё один труп? Оба? Ксено не стал скрывать свое присутствие? Стэнли удивлённо оглянулся: сзади него стоял Ксено и на нем была рубашка священника, вместо своей педантично отглаженной белой. Как он это сделал? Когда вообще успел переодеться? Экзорцист приподнял брови в немом вопросе, на что архидемон слегка приподнял уголки губ в улыбке, отводя насмешливый взгляд на медицинские каталки, стоящие вдоль стены. Стэн вздохнул, унимая нарастающее любопытство, и повернулся обратно. — Нет, трупа нет. Мы здесь по поводу предыдущих двух: Ниньи Ланн и Ханны Келлер. Насчет первой — нужен протокол вскрытия. С Ханной же сложнее, когда вам два дня назад позвонила мисс Гюте, вы сказали, что никого не привозили и никто не приезжал, — он скрестил руки, внимательно следя за Нойманном. — Сказали, что сообщите, если будет какая-то информация. Игнац, нахмурившись, поставил коробочку с едой на секционный стол, практически рядом с его, так называемой, «работой» на данный момент, и встал со стула. Ходивший размеренным шагом по помещению и осматривающий холодильные камеры для хранения умерших Ксено развернулся лицом к патологоанатому и, увидев то, что тот сделал, скривился так, будто лимон вместе с кожурой прожевал. — Понимаете, как только те, кому нужно узнают требуемую информацию, то все данные уничтожаются, подстраховка на случай утечки данных. Мне не хочется огласки, и хотелось бы иметь хорошие отношения с вашим собором, все же деньги в нашем мире правят балом, — Игнац ухмыльнулся. — Вы, ребятки, хорошо платите за услуги. А вот насчёт вашей Келлер… так священник же сказал, что сразу надо захоронить. — Было четко и ясно вам сказано, что нужно подождать моего приезда, нужны результаты вскрытия Ханны. Ни о каком захоронении тогда речи не шло, — Снайдер скривил губы в раздражении. — Ещё раз повторяю: вы сказали, что никто из ваших не приезжал и никого не привозил. Не упоминалось абсолютно ничего насчёт того, что ее увезли сразу хоронить. Вам звонили уточнять. — А… в смысле? — Нойманн непонимающим взглядом уставился на Стэна, — Но я точно помню, что никто мне не звонил. Слушая краем уха разговор, Уингфилд тихо язвительно посмеялся, находясь уже возле полок с разными контейнерами для различных инструментов и реактивов. Он с неким интересом заглядывал в некоторые, чтобы потом с разочарованием цокнуть языком. — Судя по вашему возрасту еще слишком рано для развития деменции, — сказал архидемон насмешливо. Патологоанатом растерянно забегал взглядом по окружению, явно пытаясь вспомнить, поправляя нервным движением очки. — Н-но я правда не помню такого, — он с отчаянием вновь посмотрел на Стэнли. Игнац не врал, он действительно не помнил. Нужно на всякий ещё раз спросить. — Что именно вы помните? Санитар и водитель, которые были со священником сейчас на работе? — Санитар — да, а у водителя дочка заболела, пришлось сегодня ему выходной взять, — Нойманн вновь опустился на стул, снял очки и устало потер переносицу. — Что помню? Сначала звонок от вашего архиепископа, согласовали детали. Предупредил, что прибудет человек из Ватикана, просил подготовить результаты вскрытия к тому времени, а потом что-то оп-па, и приезжают ребята вместе со священником, без тела. Священник сказал, что планы поменялись и было велено сразу захоронить усопшую, все. Парни пошли дальше работать, а этот ваш странный коллега уехал. Больше из собора никто не беспокоил. Повторный расспрос практически не принес новой информации. Обычно в таких случаях, копаясь в деталях, можно было нащупать хоть какую-то нестыковку. Нервничая, люди во многих случаях путаются в показаниях, и за эти ниточки можно дергать. Но Нойманн, словно запрограммированный, повторил почти тоже самое. Что-то в нем очень смущало Стэнли, будто он уже с подобным сталкивался. — Темные длинные волосы, карие глаза, резкие черты лица. Так выглядел этот священник? — Да, все верно, он уже не первый раз приезжает, — закивал патологоанатом. — Мне нужно поговорить с санитаром, а также с водителем. — Да что происходит-то? — из-за нервов Игнац начал сильнее шепелявить, он в непонятках перевел взгляд на скучающего Ксено, тот посмотрел на него в ответ, кладя на место острый скальпель, который до этого держал в руках. Патологоанатом непроизвольно вздрогнул от тихого звона металла о лоток. — Ладно, сейчас позову. Пока Нойманн обзванивал коллег, Ксено подошёл к Стэнли и в полголоса сказал, — Тот, кого ты описал, зовут как раз Модзу. — Точно, ты упоминал, что одного так зовут при нашей первой встрече, — экзорцист ещё сильнее понизил голос. — Ваша светлость мне решила помощь оказать? Архидемон слегка улыбнулся, — Ох, ну что вы. Просто озвучил очевидное. Тяжёлая дверь со скрипом открылась и в помещение вошёл молодой рыжий парень. — Звали? — Да, тут с тобой священники хотят поговорить. — Им прям тут как будто медом намазано походу, — он перевел в взгляд на архидемона и экзорциста, — Ух, в собор что ли по определенному критерию на работу берут? Что вы все такие жуткие-то. — Юрген! За языком следи. — Простите, — парень пристыженно отвёл взгляд, он аж красными пятнами пошел. — Ничего страшного. Два дня назад сюда должны были привезти с собора труп. Расскажи мне все, что ты помнишь, — если честно, то Стэнли уже устал спрашивать одно и то же, но выбора особого не было, приходится терпеть и общаться. Юрген замялся, нервно тря ладонь, — Честно? Это капец странно сейчас прозвучит, но я будто урывками помню, что происходило, словно слайд-шоу смотрю. Помню, как мы забирали с собора труп, чтобы в морг отвезти, потом резко бац и кладбище, а потом опять темнота и мы уже в морге. Я пытался насчёт этого поинтересоваться, но никто ничего не заметил странного, кроме Эбнера, водителя, с которым я ехал. Но мы на слишком сильную усталость это списали в итоге. Подобное просто славливал, когда несколько смен подряд пришлось работать, так что не удивительно. — Это все? — К сожалению, да, мне нечего больше добавить. Водитель же, до которого смогли дозвониться, подтвердил слова Юргена, рассказав ту же самую, чуть ли не один в один, историю. У всех троих в памяти зияли пугающие провалы, словно кто-то умышленно вырвал страницы из книги их воспоминаний. Картина складывалась отнюдь не радостная. Нужно все обдумать и сделать промежуточный вывод. — Спасибо, что уделили нам время, больше не смею отвлекать, — Стэнли облегченно выдохнул, устало массируя веки. Патологоанатом лишь кивнул в ответ, поворачиваясь к столу и беря коробочку в руки. Он принялся жадно поглощать остывшую еду. — Какой кошмар, — пробормотал Уингфилд, бросая взгляд на Игнаца. — Я бы тоже не отказался перекусить. Видел забегаловку в паре кварталов отсюда, пойдем? — невозмутимо предложил экзорцист. Ксено в изумлении уставился на Снайдера, в его темных глазах плескалось вселенское офигевание. — Ты не перестаешь меня удивлять, — Снайдер удивленно вскинул брови, выслушивая возмущение Хьюстона. — Только психопаты способны думать о еде, находясь рядом с трупом. Это же отвратительно, Стэнли. Нойманн поперхнулся едой, услышав данное заявление, а экзорцист, рассмеявшись, вышел из помещения.

***

— Итак, Шерлок, что же вы почерпнули из ваших ну очень конструктивных допросов? — архидемон откинулся на спинку стула, сплетая пальцы в замок на колене. В его голосе сквозила насмешливая снисходительность. Они сидели в той самой забегаловке, о которой обмолвился экзорцист. Обшарпанные стены, выцветшая обивка диванов, тусклый свет — всё здесь кричало о необходимости капитального ремонта. Казалось, это место обречено вечно наводить на и так немногочисленных посетителей беспросветную унылую тоску. На фоне этой убогости Ксено, с его безупречной элегантностью, выглядел пришельцем из другого мира, хотя по сути оно так и было. Стэнли, со вздохом отложив столовые приборы, смотря на недоеденный шницель, поджал губы, думая над ответом. — У всех троих провалы в памяти, они не притворялись. Я с подобным уже сталкивался, — он поднял взгляд на архидемона. — Однажды к нам обратилась женщина с необычной просьбой: проследить за ее мужем. Утверждала, что несколько месяцев назад он стал каким-то странным, вечно пропадал где-то, а у нее самой начались провалы в памяти… и с каждым провалом она будто теряла что-то жизненно важное, но не могла понять — что именно. Она начала замечать, что ребенок стал каким-то затравленным, часто плакал и просил увезти его подальше от отца, женщина не выдержала и пришла за помощью. Слежка особо ничего не выявила, но… –… но? Что было дальше? — Ксено изобразил нетерпение. — Дальше, навели справки, выяснилось, что в семье было трое детей, а не один. На тот момент, когда она к нам обратилась двое уже были мертвы, — Стэнли поморщился, словно от дурной зубной боли. — Ее муж был одержим демоном, который умел подчищать старые воспоминания и заменять их на ложные. Это не первая семья, которую он методично уничтожал, растягивая удовольствие, а жертвы оставались в блаженном неведении до нужного момента, — усмешка исказила губы, — Но хвастался он своими подвигами недолго, я слишком быстро до него добрался. — А что с ребенком и женщиной? — Со мной был экзорцист рангом намного выше. Он сказал, что женщина тоже стала одержимой, и ее пришлось убить. Ребенка забрали на попечение в один из приютов при Ватикане. — Ну, конечно, кто бы сомневался, — Ксено ядовито улыбнулся. — И тебе это не кажется странным? — Не начинай. Ксено ехидно расхохотался. — Как скажешь, — выдержав паузу, он слегка склонил голову, изображая неподдельный интерес. — Ты ведь тоже из приюта, не расскажешь, как туда попал? В памяти пронесся до боли пронзительный крик, а кончики пальцев будто слегка онемели. Снайдер ответил сухо, бесцветно. — Не помню. Слишком мал был на тот момент. Пытался вспомнить, но всплывает лишь душераздирающий женский крик и всепоглощающий ужас. Экзорцист ощутил фантомную горечь во рту. Он машинально отпил воды из стакана и слегка отодвинул от себя тарелку. Аппетит пропал напрочь. Ксено смотрел на него своими темными, как вязкая нефть глазами, слишком пристально, будто пытаясь заглянуть в саму душу. — Возможно, ты пережил что-то настолько шокирующее, что твой мозг заблокировал эти воспоминания. Я мог бы их вытащить на свет, если ты хочешь. — Это подразумевает, что ты залезешь ко мне в голову? — Уингфилд дернул уголком губ в подобии улыбки, — Понятно. — Снайдер слегка подвинулся вперёд непрерывная зрительный контакт. — Мой ответ — нет. На это Хьюстон лишь абсолютно неудивлённо хмыкнул. — В общем, все подозрения падают на демона, способного манипулировать людской памятью, — Стэнли резко перевел разговор в другое русло. — И, возможно, им является тот священник, которого ты назвал Модзу. Нужно аккуратно его проверить, чтобы не спугнуть в том случае, если он окажется одержимым. — Этот день оказался не таким уж безнадежным, — проговорил Ксено, сделав вид, что не заметил неуклюжей попытки сменить тему. — Подмена воспоминаний, значит… Этим часто занимаются демоны из апокрифа безумия. — Безумия? Хах, теперь многое становится яснее, — пробормотал Стэн. — Ах, да. Ты похоже ошибся, когда сказал, что скорее всего убийство сделал человек. Пока все указывает на одержимого, но я не совсем понимаю логику этого демона. Зачем ему призывать тебя? — Хм, отвлекающий маневр? Стенли смотрел в эти невозможно завораживающие глаза, изящные черты лица, будто сделанные талантливым скульптором, каждое плавное движение при жестикуляции — все приковывало взгляд. Слушал его спокойный баритон, льющийся из этих прекрасных, тонких губ, буквально вчера даривших ему наслаждение. Сердце пропустило удар. — Это имеет смысл, — голос Снайдера слегка дрогнул. — Только смысл? — насмешливо дразняще. — Твой глубокий подтекст меня из колеи выбил. Ксено издал тихий смешок, — Ох, но я даже ещё не старался… Экзорцист хотел уже ответить, но к ним подошла милая на вид старушка, таких называют ещё «божьими одуванчиками», выглядит настолько хрупко: только дунь, сразу обсыплется. Что-то причитая, она бойко схватила без спросу Ксено за руки, на что тот очень сильно опешил. Темные глаза расширились, а плотно сжатые губы подчеркнули хищный изгиб челюсти. Взгляд, скользнувший по чужим рукам, выражал неприкрытое отвращение. Архидемон был готов вырвать свои конечности из цепких, сморщенных ладоней. — Ах, господа священники, какая радость! Я вот что хотела… Помолиться за упокой души моего супруга, светлая ему память, — старушка потрясла руки медленно закипающего от ярости Ксено. — Ах, мой любимый Карл! Снайдер, наблюдая эту комичную сцену, прикрыл рот кулаком, но предательский смешок все равно вырвался наружу. Архидемон повернул голову в его сторону и посмотрел возмущенным взглядом, в котором крупными буквами читалось: «Тут меня какая-то помешанная трогает, а ты еще и ржешь, как тебе не стыдно?» — Уважаемая, — поворачиваясь обратно к старушке, сквозь зубы проскрежетал Хьюстон, выдавливая «вежливую» улыбку, — Вы можете это сделать в церкви, а не тут. — В церкви слишком много народу! — она сжала ладони Уингфилда сильнее, — Я ну совсем не отниму у вас много времени. Вы же не откажете старой женщине почитать с ней молитву, чтобы мой Карл в раю ее услышал! — глухой голос старушки становился все громче, привлекая внимание здешних посетителей. Стэнли прокашлялся, голос дрогнул. — Извините, я нездоров, голос совсем пропал. Мой коллега вам поможет, — и вновь прикрыл рот ладонью. Ксено едва не сорвался с места, но, передумав, раздражённо выдохнул. Причитающая старушка всё так же цепко держала его за руки, словно боясь выпустить. — Хорошо, только тише, — чуть ли не выгравировал он слова, прикрывая глаза. Голос, бархатный и такой до невозможности чувственный, зазвучал первыми строками «Requiem aeternam». Старушка тут же подтянулась и присоединилась к молитве. Стэнли сидел, ошеломлённый, не веря своим глазам в этот абсурд: архидемон в одежде священника читает молитвы за упокой души. Такого он ещё не видел. Да что там он — весь Ватикан вместе с экзорцистами охренели бы, если узнали о таком. Ксено закончил молитву и снова уставился на свои руки. –…Карл… как там его фамилия? — Петерман, — растроганно отозвалась старушка. — Мне его так будет не хватать, так внезапно ушёл, сошел с ума, прыгнув в дробилку для дерева… Архидемон замер, вперив в неё затуманенный взгляд, будто его мысли блуждали где-то далеко. Затем, странно усмехнувшись, произнёс. — Покойся с миром, Карл Петерман. Ты был хорошим отцом, — усмешка стала язвительнее, — и мужем… — Ох, спасибо вам! Как камень с души сняли! — она снова потрясла его руки, отпуская. — Погодите-ка, сегодня же среда? Снайдер рассеянно кивнул. — Ой! Сегодня же скидки в магазине! Ох, надо успеть! — сжав зелёную сумочку, старушка бодро заспешила к выходу, что-то бормоча себе под нос. Ксено медленно повернулся к экзорцисту и, схватив антисептик со стола, где теснились приправы, принялся яростно дезинфицировать руки. Потом хихикнул, недоверчиво качая головой. — Ага, в раю он, конечно. — В смысле? — Этот Карл стал демоном и развлекается в апокрифе похоти. Такого старого извращенца ещё надо поискать. Весь ад о нем судачил, когда он появился. — Как это стал демоном? — не поверил своим ушам Стэн. — А ты разве не знал, что демоны — это бывшие люди? — Хьюстон перестал вытирать руки и с недоумением посмотрел на Снайдера. — Им можно стать двумя способами. Первый: если человек при смерти испытал невыносимую агонию, если эмоции слишком сильны, а сожаления грызут душу, появляется небольшая вероятность трансформации. Каким именно демоном станет человек, зависит от его личности и наклонностей. Второй способ проще: демоны могут не только поглощать, но и превращать души в себе подобных. Зависит конечно от опытности и силы демона. Если же человек умер мирно, не имея сожалений, то душа просто перерождается, начиная новый цикл, по сути так с большинством душ и происходит. — Мне говорили, что демоны — это совсем иные, бездушные сущности, которые появляются сами по себе. А как же: если грешить, то черти тебя в адском котле будут варить после смерти? — пробормотал ошарашенный Снайдер. — Грех — это действие или помышление, противоречащее воле Бога или религиозным учениям... — Вот поэтому я и не люблю всё это, — Ксено закатил глаза. — Нет в аду никаких котлов и прочей ерунды. Души либо поглощаются, делая демона сильнее, либо трансформируются. Понятие греха размыто. Это может быть нечто аморальное, ужасное, что действительно является грехом, а может быть и что-то безобидное, как обычная лень после тяжёлого рабочего дня. Если взглянуть глобально, то все люди в чём-то да нагрешили. Что, их всех теперь в ад? — А как же рай? — Никто не знает, есть ли он. Поэтому-то и есть перерождение. — Ксено невесело хмыкнул. — Может быть, этот мир давно обречён? Назрел главный вопрос: А верхушка Ватикана вообще в курсе всего этого? Или же нет? «Ты не должен в это лезть. Твоя обязанность — безоговорочно разбираться с демонами, а не пытаться их понять», — прозвучало в голове голосом наставника. Внутри разлилось мерзкое ощущение пустоты и недосказанности, будто он узнал что-то тщательно скрываемое, не предназначенное для его ушей. — Похоже, я тебя перегрузил. Стэнли, посмотри на меня, — Хьюстон наклонился ближе к столу, вытянул руку, и его тонкие, длинные пальцы коснулись дрогнувшей ладони экзорциста, лежавшей на столе. Снайдер резко вскинул голову и растерянно посмотрел на Ксено. — Мне не нужно читать твои мысли, чтобы понять, какой там сейчас постепенно начинает назревать хаос. Давай пока остановимся, ты спокойно разложишь все по полочкам в своей очаровательной голове, подумаешь о том, что ты бы хотел спросить и мы вернёмся к разговору. А пока поговорим о чем-нибудь приятном, м? Снайдер даже сам не понял, как невольно напрягся, словно готовясь к атаке. Весь его вид выражал растерянность, даже дыхание затаил. Он выдохнул и сосредоточился на ласкающих ладонь пальцах, с трудом расслабляясь. Шумно втянул носом воздух, позволяя цветочному аромату наполнить лёгкие, и неотрывно смотрел в манящую, гипнотическую бездну глаз напротив. Сковывающее напряжение отступило, как и вязкая пустота, пытавшаяся завладеть телом. Кто бы мог подумать, что рядом с архидемоном будет спокойнее, чем в безопасном и праведном Ватикане… таком холодном и отстранённом. Хотелось перестать думать обо всем вовсе. — Всё в порядке, — экзорцист в ответ погладил его пальцы. Ксено тихо выдохнул. — Я заметил, ты не любишь, когда к тебе прикасаются. — Да, терпеть не могу, — уголки губ слегка приподнялись в улыбке. — Ты исключение. — Неужели я единственное исключение? Не поверю, что до меня у тебя не было интрижек… — Не обольщайся, были. Просто ты первый человек, заинтересовавший меня в сексуальном плане. До этого я спал только с представителями своего вида. А ты? — улыбка Уингфилда стала искушеннее. — У тебя были интрижки или ты соблюдал никому не нужный и бессмысленный целибат? — У меня были партнёры: и женщины, и мужчины, — Стэн усмехнулся, в груди приятно потеплело, ему понравилось в какое русло свернул разговор. Хотелось отвлечься. — А демонов не было. Какое упущение… — Оу, всеядный, какая прелесть, — тёмный взгляд колдовски сиял из-под ресниц. — Судя по твоему типажу, могу предположить, что с мужчинами ты никогда не был снизу. — Кхм, не доводилось. — А хотел бы? — Ксено подпёр кулаком щёку, ровный ряд зубов слегка прикусил бледный мизинец, взгляд не отпускал ни на миг. Снайдер сглотнул ставшую вязкой слюну, по телу пробежали мурашки предвкушения. Он понял, к чему клонит архидемон. — Хотел. Жаркий взгляд, которым Уингфилд одарил его после этого слова, был красноречивее любых слов, а медовая улыбка обещала, что он не пожалеет, если попробует. — Тогда… у тебя в номере, вечером. Стэнли взволнованно выдохнул, — Ага. Что он там думал? Ксено невыносим? О, да. Невыносим, но в самом будоражащем смысле. Архидемон приковывал взгляд, словно магнетической цепью, с первого мгновения — игнорировать его было невозможно, да и не хотелось… Хьюстон вздрогнул, словно от укола, недовольно сморщившись, будто узрел нечто до зубовного скрежета раздражающее. Заторможено моргнув, процедил сквозь зубы ругательство. — Шкет, сука, до последнего молчал, — напоследок погладив пальцы разочарованно выдохнувшего Снайдера, он убрал руку. — В НАСА требуется моё присутствие. Не получается спихнуть всю работу на время моему протеже. Досадно. — Я займусь допросом Модзу, и даже хорошо, что твоего присутствия рядом не будет. — Мне оскорбиться? — Нет, просто рядом с тобой я не могу сосредоточиться на делах. Похоже, задумка того демона насчет отвлекающего маневра работает слишком хорошо. Самодовольная усмешка скользнула по чувственным губам. — Весьма элегантно выкрутился, засчитано. Что ж, дела не ждут, нужно идти. Снайдер усмехнулся в ответ и краем глаза заметил, как официантка заведения, поправив прическу, небрежным движением подтянула юбку повыше, выставляя напоказ стройные ноги, и походкой от бедра направилась к их столику. В этот момент Ксено поднялся со стула, собираясь уходить. Исчезни он прямо здесь, это вызвало бы слишком много вопросов у окружающих людей. — Ох, вы уже уходите? Может, задержитесь и закажете что-нибудь? — она почти вплотную приблизилась к архидемону, прижимая к груди ладонями металлический поднос и кокетливо улыбаясь. — Я бы заказал кофе… — Чудненько! — …но он у вас здесь отвратительный. Те, кто его заказал, после первого глотка больше не притронулись. Советую вам сменить бариста на более профессионального, а заодно и сорт кофе, — Уингфилд брезгливо поморщился от столь навязчивого вторжения в личное пространство и ткнул пальцем в поднос, отстраняя ошарашенную девушку. — Хорошего вам дня, — он развернулся и, одарив экзорциста насмешливым взглядом, направился к выходу. Стэн как-то глупо улыбнулся, провожая взглядом прямую спину в черном плаще, пока тот не вышел за дверь из забегаловки на улицу. Девушка отмерла и, густо покраснев, поплелась обратно к стойке, бормоча под нос, что у них вообще-то очень вкусный кофе, а тот священник — невежливый сноб. Какой-то уставший на вид мужик, явно пришедший с ночной смены, сидел за барной стойкой и, услышав ее бормотание, хмыкнул, взглянув на остывшую бурду в чашке. — Но кофе же реально хрень…

***

Экзорцист стоял возле неприметного входа для персонала, задумчиво глядя на длинные шпили готического собора, стремившихся ввысь, словно пытались пронзить багровое закатное небо своими острыми копьями. До закрытия собора оставался час — времени вполне достаточно, чтобы выцепить подозрительного священника для разговора. К тому же, народу должно быть немного, что значительно упростит задачу. В случае чего у того не выйдет раствориться в толпе, чтобы сбежать. Мысли сконцентрировались только вокруг подозреваемого, не позволяя себе думать о чем-то постороннем. Стэнли медленно затянулся почти истлевшей сигаретой, задержал дыхание, удерживая терпкий дым в легких, а затем неторопливо выдохнул его в вечернюю прохладу улицы. Затушив окурок о подошву ботинка, он проверил скрытую под курткой кобуру с пистолетом и, отправив окурок щелчком пальцев в кусты, вошел внутрь. Коридоры встретили своей звенящей тишиной, освещая путь приглушённым светом от заходящего солнца, просачивающегося сквозь витражи. Стэнли надо было выйти в главный зал и оттуда уже начать поиски. За очередным поворотом коридора Стэнли заметил хрупкую женскую фигурку, спешащую как раз в направлении главного зала. Возможно даже не придется долго искать. Он нагнал монахиню и нарочито громко прокашлялся, привлекая внимание. От неожиданности девушка, испуганно пискнув, резко обернулась к экзорцисту, ее глаза цвета горького шоколада взирали на него с тревогой. — Прошу прощения, не хотел вас напугать, Амариллис, — Стэнли мысленно дал себе затрещину. Привычка двигаться бесшумно часто играла с ним злую шутку, пугая людей, поэтому он старался шуметь при гражданских, но не всегда это получалось. Девушка судорожно выдохнула, и испуг в ее глазах сменился раздражением. — Для вас я мисс Рихтер. И прошу, впредь не подкрадывайтесь ко мне! — Амариллис возмущенно поджала свои крошечные губки. — Сейчас все на взводе из-за произошедшего, а если вы так будете подкрадываться, вас могут неправильно понять! Пожалуйста, воздержитесь от подобных сюрпризов. Стэнли невозмутимо смотрел сверху вниз на миниатюрную девушку, которая, забавно задрав голову, менторским тоном отчитывала его. Ему едва удавалось сдержать смех. Она напоминала маленького зверька, который тщетно пытался казаться грозным, вызывая лишь умиление. — Искреннейше прошу прощения, госпожа Рихтер, — чуть ли не кланяясь, произнес экзорцист придушенным голосом, едва сдерживаясь от хохота. — Хм, ладно, так и быть, прощаю, — девушка довольно кивнула, затем словно о чем-то подумав, добавила, — Но это только первый раз! Больше не прощу! — Буду следить за собой. Кстати, хотел поинтересоваться: где сейчас находится ваш коллега Модзу? Мне нужно с ним поговорить. — Модзу Вальтера? — Амариллис задумчиво закусила губу и постучала пальчиком по подбородку. — Он недавно проводил экскурсию. Последний раз я видела его в сокровищнице, он проверял экспонаты. Некоторые прихожане совсем безалаберные и, плюя на правила, вечно что-то норовят потрогать. Вас проводить? — О, это было бы замечательно. Я, конечно, составил карту в голове, но все равно иногда теряюсь. — Понимаю, когда я только начала здесь работать, тоже блуждала, как в лабиринте, — девушка махнула рукой, приглашая следовать за ней. Легкий аромат цветов окутал Стэнли. Он не припомнил, чтобы раньше от нее так пахло. Экзорцист невольно перевел взгляд на монахиню, исподтишка наблюдая за ней: цвет глаз был таким же, как и при их первой встрече, а на открытых участках кожи не было видно меток контрактора. Рихтер улыбнулась, поймав его взгляд. — О, сегодня вы выглядите намного приличнее, хотя помада все же кажется лишней… И одежда не соответствует стилю работников собора, но это уже можно считать подвигом. — Да так, решил внести немного разнообразия, — пробормотал он небрежно. — Вы тоже чувствуете этот цветочный аромат? — Да, это от меня. Не слишком резко? — Амариллис смутилась, разглаживая воротничок на шее ладонями. — Я не большая поклонница парфюмерии, но пробники с эфирными маслами, которые принес Хьега, оказались такими интересными. А вот это плохо. Один из признаков одержимости можно считать запах цветов, но есть минус, можно все списать на чёртовы духи из-за этого вычисление становится тяжелее. — А кому еще он раздал пробники? — Он принес их много, хватило на всех. Сказал, что его знакомая занимается парфюмерией и экспериментирует с разными ароматами. Значит, сейчас почти все сотрудники пахнут цветами… Сука. Это не просто плохо, это пиздец. Это ну абсолютно не похоже на совпадение, демон оказался хитрожопым и уж точно желанием не горит, чтобы его поймали. Вычислить его будет крайне сложно, особенно если окажется, что это не Модзу. — А где он сейчас? — Уже ушел, — она нахмурилась с неодобрением. — В последнее время он часто отпрашивается. — Не знаете, куда именно? — Ох, нет. Хоть мне и любопытно, но не настолько. Акацуки всегда был скрытным и яростно отстаивает свое личное пространство, поэтому никто не лезет к нему с расспросами, — Рихтер тяжело вздохнула. — Конечно, он бывает грубияном, но свои обязанности священника выполняет безупречно. Если вы хотите с ним поговорить, он будет работать завтра. Они спустились по лестнице и вошли в сокровищницу. Монахиня прошла вперед и звонким голосом громко позвала священника по имени, ее крик эхом отразился от каменных стен. — Что случилось? — раздался раздраженный голос из-за стеклянных витрин. — Не ори так, напугала! — Мужчина вышел, держа в руке тряпочку, и окинул всех недовольным взглядом. Он скривился и оглушительно чихнул, шмыгая носом. — Злоебучая пыль, извините. Хотел отпечатки стереть со стекла, дети на экскурсии умудрились заляпать… В итоге пришлось почистить весь стеллаж. От Вальтера тоже пахло цветами, но запах отличался и больше напоминал цветок дурмана… Этот Хьега, сам того не зная, поднасрал Снайдеру знатно. Или же знал и сделал это намеренно? — Тут с тобой хотят поговорить, — Амариллис достала из кармана телефон и, посмотрев на время, забеспокоилась. — Мне нужно бежать помогать все закрыть и идти уже домой. И вам тоже не стоит оставаться после закрытия. Помните, что утром сказал архиепископ? В соборе после закрытия никого не должно быть из соображений безопасности, — она пригрозила пальчиком. — Повторюсь: ни-ко-го. Он даже нанял ещё охранников, если они кого-нибудь из вас там заметят, то придется объясняться. — Да-да, я слышал, — Модзу закатил глаза. — Проваливай уже. Ибара ввел некие правила в соборе и увеличил количество охраны? Неожиданно. Это сократит вероятность убийства ночью, а днем у убийцы не будет шанса из-за большого количества людей. Неплохо. Хоть что-то полезное этот скользкий тип сделал. — Не выражайся, грубиян! Ой, все. У меня нет времени на споры, — Амариллис нахмурилась, вздернула носик, развернулась и пошла к выходу, бормоча себе под нос. — Одни дураки меня окружают, какой ужас. — Ха-ха, какая же она забавная, — Модзу ухмыльнулся, когда Рихтер демонстративно хлопнула дверью. Он перевел карий взгляд на Стэнли, окинул его оценивающим взглядом и выгнул бровь в удивлении. — Невероятно, как макияж и одежда могут изменить человека. Ты же та монахиня, которая на меня позавчера наорала. Я даже подойти не успел. Снайдер округлил глаза от удивления, приглядываясь. Действительно. Тогда экзорцист был на взводе, потому что весь день ощущал чье-то незримое присутствие, как потом выяснилось, это был Ксено. Снайдер не церемонился с людьми, которые норовили с ним поговорить, посылая на нервяках их куда подальше. — Я был занят. Обидел что ли? — спросил Стэнли. Извиняться не хотелось, да и не за что. Тот вообще-то пытался к нему подкатить. — Да ничего страшного. Ты дашь фору многим в том прикиде, но мне все равно нравятся девушки, — Модзу махнул рукой и хохотнул. — Кирисаме говорила о приезде экзорциста из Ватикана, но что он с прибамбахом — промолчала, — он задорно сверкнул глазами. — Ты хочешь расспросить меня об усопшей? Какой проницательный. — Именно. Меня интересует абсолютно все, что ты можешь рассказать, — Стэнли не сводил пристального взгляда с мужчины, следя за его мимикой и жестами. — И не об усопшей, а об усопших… — Значит, ты в курсе о второй. Недолго же этот хрен с горы скрывал это. Ибара поручил мне и Хьеге обставить все как несчастный случай, а потом еще и взвалили на нас контроль за похоронами девушек. Эх, какая потеря, симпатяжки были, — он досадливо цокнул языком. — Ну, мы люди простые, что нам приказали, то и делаем, лишних вопросов не задаем. Архиепископу здесь никто не перечит, можешь любого спросить. — Ты сказал работникам морга, чтоб сразу без вскрытия захоронили Ханну… — А разве нет? Мне Ибара сказал сразу ехать на кладбище, параллельно информацию всю подчистить. Я прям много вспомнить не могу, все урывками какими-то помню, уставший какой-то ужасно был тогда, думал в труповозке усну, пока ехали, — священник почесал растерянно щеку пыльными пальцами, оставляя грязные разводы, — Но вот это прекрасно могу подтвердить. По поведению он был похож на работников морга, показывая те же признаки частичной потери памяти. Единственное, что он узнал нового, так это то, что якобы Ибара дал распоряжение. Да ну неужели, блять? Опять этот сучий Эрлих, который его бесит, но вот проблема то в чем… Архиепископа теперь было нельзя трогать из-за распоряжения Ватикана. Но это все какая-то хрень выходит: Ибара не выглядел лгуном, его нервозность и беспокойство не были напускными. И уж тем более он не стал бы увеличивать количество охраны и вводить особые распоряжения. Похоже, что демон начал сначала с архиепископа, чтобы скрыть следы, затем уже принялся за память Модзу и работников морга. Эта сволочь не просто хитрожопая, она хитровыебанная. Снова Стэн упёрся в сучий тупик. — Эй, все в порядке? — Модзу пощелкал пальцами перед лицом зависшего экзорциста. Снайдер поморщился, — Да, подумать надо. — Ну, слишком надолго не зависай, охрана ещё поймает, если увидит тебя тут после закрытия, — священник похлопал по плечу экзорциста пыльной рукой, оставляя след от пальцев на черной куртке, — Я не нужен больше? Могу идти? — дождавшись кивка, он бодрым шагом вышел из сокровищницы, оставляя Стэна одного со своими мыслями. Звук входящего сообщения донесся из закутка, откуда вышел священник. Он подошел к стеллажам, увидел на полу телефон и, подняв его, свайпнул вверх, открывая экран сообщений. Это точно телефон Модзу, в контактах сплошь женские имена. Новое сообщение было от некой Энн, она интересовалась насчет свидания тет-а-тет. Мда, священник, который безбожно блядует. Хотя уж точно не ему что-то говорить о морали, сам хорош. Послышался скрип двери и быстрые шаги в направлении к нему. Вальтер заметил пропажу телефона и вернулся за ним. Стэнли быстро нажал кнопку блокировки, и сделал вид, что только его поднял. — О, так вот где он, так и знал, что оставил мобилу здесь, — подошёл Модзу и протянул руку, как бы намекая отдать ему телефон. — Такие важные вещи как телефон лучше не оставлять без присмотра, — кладя смартфон ему в раскрытую ладонь, грубые пальцы сразу сомкнулись цепко на экране. Снайдер хмыкнул, он сейчас походил на Ксено, который его буквально утром поучал насчёт ноутбука. — Я это запомню, благодарю, — буркнул он и был таков. Снайдер устало выдохнул, вымотанный за день мозг уже ничерта не соображал. Он потёр переносицу и, пальцами стряхнув пыльный отпечаток с плеча, смачно выругался. Этот день хоть и был продуктивным, но абсолютно ничего ему не дал. Единственная зацепка — Хьега Акацуки, священник, который помогал Модзу с первым трупом, он же принес чертовы пробники, а также вечно куда-то отпрашивается. Завтра нужно будет за ним установить слежку.

***

Стэнли находился у себя в номере. Сидя на подоконнике, он смотрел в окно, откуда открывался хороший обзор на невзрачный служебный вход собора. Из-за этого вида он и выбрал этот отель и именно этот номер. Комната была погружена в полумрак, лежащий на коленях ноутубк освещал его вымотанное лицо. Тишина нарушалась лишь тихим гудением системы охлаждения ноутбука и приглушенным шумом проезжающий мимо машин. Экзорцист перевел взгляд на экран и посмотрел на сообщение от Ватикана, палец легонько стучал по кнопке «удалить», но пока не нажимал ее. «Не трогай Ибару» Он получал очень редко подобные сообщения, но случаи были, когда дело касалось каких-нибудь архиепископов. Стэн прекрасно знал, что верхушка Ватикана отнюдь не святые люди, как многие думают. Как же общество глупо в своей слепой вере. Как и он, который понимает все это, но ничего не делает, а просто выполняет приказы. В отличие от других, у него не было выбора. Его судьба была решена, как только он попал в приют. Свобода — непозволительная роскошь. Ватикан его некуда не отпустит, он будет вечно им служить пока не сдохнет на каком-нибудь очередном задании. Скривившись, он нажал на кнопку, стирая сообщения — и из Ватикана, и от Сая, который присылал видео с камер наблюдения, сопроводив их нелепыми стикерами, чтобы оживить переписку. Ну вот, теперь все пусто… Слишком стерильно, как выразился Ксено. Хах, слишком стремительно тот завладел его мыслями, цепко ухватившись своими прекрасными пальцами, словно дикий, неукротимый плющ, оплетающий всё, до чего мог дотянуться. Вздохнув, он закрыл вкладку сообщений и уже собирался выключить ноутбук, когда взгляд зацепился за заставку экрана. Вместо стандартной картинки — звёздное небо. Как он сразу не заметил? Посредине красовался текстовый документ. Его здесь раньше не было, как и самой заставки. Кликнув по документу, он увидел текст, и губы непроизвольно растянулись в улыбке. Стэнли тихо рассмеялся, покачав головой. «…Я подумал, что твой рабочий стол выглядит уныло. У нормальных людей на обоях хоть какие-то картинки стоят. Так что вот тебе звездное небо… P.S.: В следующий раз поставлю что-нибудь стрёмное, если снова увижу, что ты оставил ноутбук на видном месте.» Даже здесь он умудрился оставить комментарий, закрепив за собой последнее слово. — Какой же ты невероятный ч… — Стэнли осекся, прикусив нижнюю губу. Он хотел сказать «человек», но вовремя остановился. Уингфилд говорил, что демоны — это бывшие люди. Хах, теперь понятно, почему некоторые из них ведут себя так человечно. Возможно он немного резко отреагировал на это высказывание. Теперь, когда он остудил голову, то по сути это знание ничего не дало и одновременно открыло глаза на некоторые вещи. Кто бы мог подумать, что демоном можно стать и не греша вовсе. Будто насмешка какая-то… Получается человеческая душа при трансформации в демона упускает шанс на перерождение? И если их уже убить повторно, то они действительно исчезают бесследно? А Ксено тоже был человеком? Что за агонию пережил при жизни? Он говорил именно про обычных демонов, но про такого как он — нет. Вдруг есть отличия? Возникло очень много вопросов, от которых уже начала болеть голова. Ладно, оставим их всех на завтра, все равно сейчас очень туго соображал. Снайдер захлопнул ноутбук и, поднявшись с подоконника, хотел уже его положить на стол, но остановился, усмехнулся и положил его в сумку, убирая под кровать. Звёздное небо ему, пожалуй, понравилось, что-то стрёмное на заставке он видеть не хотел, в его жизни сполна такого хватает. Обернувшись, экзорцист бросил взгляд в окно: беспросветное небо было слишком чистым, звёзд не было видно из-за городских огней. Жаль… Хотелось бы сравнить с заставкой. Неужели это и вправду так красиво? Но, похоже, в шумном мегаполисе ему этого не узнать. Снайдер отвернулся от окна, вытаскивая из воротника белую вставку и бросая её на кресло возле комода. Туда же с тихим шуршанием отправилась чёрная рубашка. Он направился в душ, попутно снимая строгие брюки. Этот стиль ему не особо шёл, он предпочитал что-то более неформальное, но в некоторых ситуациях приходилось надевать это ради презентабельности. Войдя в ванную, Стэн бросил взгляд на своё отражение в зеркале и привычным жестом взъерошил волосы. Наклонив голову, он провел пальцами по вытатуированным рунам. Для экзорциста они были жизненно необходимы, защищая от одержимости. Их набивали всем экзорцистам, кто проходил адские тренировки и зубодробительное обучение. Для него же они больше походили на рабские клейма. Стэнли с усталым вздохом прошел дальше, заходя в душ и оставляя полупрозрачную дверцу открытой, слишком замкнутые пространства, которые препятствовали шуму из вне, его нервировали. Быть уязвимым и перестать параноить для него считалось такой же роскошью, как и свобода. Он стоял под струями воды, которые сперва обожгли кожу, а затем стали приятно расслаблять напряженные мышцы. Стэнли закрыл глаза, пытаясь отвлечься, сосредотачиваясь на ощущениях: на том, как вода массирует кожу головы, как стекает по спине, как уносит с собой остатки нервного напряжения. Запах геля для душа, дешевого, но приятно освежающего, наполнил пространство. Стэнли тщательно намыливал тело, стараясь не пропустить ни одного участка. Смыв пену, он еле слышно усмехнулся: из-за геля он не почуял запах цветов туберозы, но вот пристальный взгляд ощутил спиной сполна. В груди сладко потянуло. — Не знал, что архидемоны занимаются вуайеризмом, — выключая воду, лукаво улыбаясь, сказал Снайдер, бросая взгляд из-за спины. — Что-то ты долго, я уже хотел подумать, что ты сегодня не придёшь. — Сначала я уже начал проклинать работу за то, что было слишком много дел, но если бы не задержался, то не увидел такой интригующей картины, — Ксено стоял на пороге комнаты, оперевшись о косяк двери, в его обсидиановых глазах читалось неприкрытое вожделение. — Интригующая картина? — экзорцист тягуче рассмеялся, — Я всего лишь мылся. — он медленно провел пальцами по волосам, которые лезли мокрыми прядями в лицо, зачесывая их назад. — В моих глазах все выглядит по-другому, — дразнящая улыбка расползалась по чувственным губам, — Похоже ты действительно не понимаешь, как искушающе смотришься со стороны. Стэнли прикусил губу, скрывая улыбку, и перевёл взгляд на кафельную стену, проводя влажными пальцами по запотевшей бирюзовой плитке. — Какие речи. Но кое-кто красноречивый обещал мне намного больше, чем просто разговоры, м? Тихий упоенный смешок прокатился по ванной, послышались размеренные, мягкие шаги, которые резко сменились на звуки босых ступней. Стэнли удивлённо округлил глаза и хотел было обернуться, но его со спины схватили за подбородок, удерживая голову прямо. В голове оглушающей волной пронеслось: архидемон сейчас стоит сзади него полностью обнаженным. — Как ты это делаешь? — Делаю что? — пальцы сместились с подбородка на горло, нежно оглаживая его. — Ты за секунды переодел тогда рубашку, а сейчас такое ощущение… — меж тем пальцы уже были на ключицах, плавно переходя на плечи. Разум нещадно утекал с каждым прикосновением Уингфилда к его распаренной коже, — …что ты просто заставил одежду исчезнуть. — М-м-м… возможно заставил, — загадочно ответил он со смешком. — Т-с-с-с… Стэнли, если тебе хочется посмотреть, как на мне испаряется одежда, то в следующий раз мы вернёмся к этому разговору, — он приблизился к уху так, чтобы кроме его ладоней ничего не касалось кожи экзорциста. — Может, завтра? Ксено слишком опасен для него, слишком желанен. Рядом с ним он не может трезво мыслить. Бледные ладони чувственно огладили напряжённую, мокрую от воды спину, усыпанную разными видами шрамов, полученных в ходе заданий. Пальцы, медленно двигаясь, очерчивали натренированные мышцы спины, посылая по телу приятные стайки мурашек. Стэнли упёрся руками о кафельную стену, слегка прогнувшись в пояснице. Судорожно втянув носом потяжелевший воздух, медленно облизнулся, будто пытаясь почувствовать на губах ту фантомную сладость цветов, что источал архидемон. С появлением Ксено аромат перестал ему казаться удушающим, сейчас же больше возбуждал и завлекал. Кажется, он начал понимать, почему люди так охотно поддаются на демоническое обольщение, даже не пытаясь сопротивляться. Прямо сейчас Стэнли не хотел думать об убийце или о чем-то более отягощающем, он хотел просто отключить мозг и потонуть в объятиях этого по-хорошему невыносимого архидемона. Точеное нагое тело Хьюстона прижалось к нему со спины, лёгкими поцелуями проходясь по сильному плечу, а руки, огладив бока, обняли торс, прижимая к себе плотнее, скользнув напряжённым членом по пояснице, устраивая на ложбинке между ягодицами. В этот момент экзорциста будто прострелило электрическим разрядом, он закусил губу, чтобы сдержать предательский стон. Сердце как сумасшедшее начало неистово долбиться о грудную клетку, пытаясь вырваться наружу. — Ах, такое прекрасное тело и в шрамах, — острый подбородок опустился на плечо, пальцы нежно оглаживали пресс, издевательски не спеша спускаясь все ниже. — Но даже они не смогли испортить такую красоту, ммм…они сделали только лучше. Уверен, что за каждым шрамом скрывается интересная история, мне бы хотелось узнать о каждой. — Не надейся, пускать в свой разум не собираюсь, — со сдавленным смешком жарко выдохнул экзорцист, сглатывая вязкую слюну, а затем давясь новым стоном от жалящего укуса в загривок, где витиевато были набиты руны. — Я уже у тебя в разуме: ты постоянно обо мне думаешь, ты тянешься ко мне своим существом. Как бы ты не старался скрыть, но глаза не могут врать, вижу, как в них зажигается желание при виде меня, — шепчет искушающе Ксено, проводя приоткрытым ртом по рунам, пальцы остановились в нескольких сантиметрах от истекающего смазкой тяжёлого члена Стэнли. Он, неразборчиво что-то мурлыкнув, издевательски трёт пальцем ставшую чувствительной кожу прямо рядом с покрасневшей головкой. — Слишком много заморачиваешься, иногда нужно полностью отпустить себя. Я бываю очень терпеливым, когда нужно, а также умею выжидать, так что это дело времени. Ты сам меня впустишь к себе в голову. — Сомнева… блять, — начал было Снайдер, но, от неожиданности сматернувшись, заткнулся, зажмуриваясь, когда пальцы одной руки, собрав смазку с головки, сомкнулись на его члене, делая несколько резких фрикций. По позвоночнику пробежала жаркая волна, спина прогнулась сильнее, вжимаясь плотнее ягодицами в член томно вздохнувшего архидемона. — Ох, Стэнли, как же ты горячо выглядишь, — восхищённо оглядывая голодным взглядом поплывшего от прикосновений Стэна, проурчал Ксено, проводя ладонью вдоль члена, оглаживая потяжелевшие яйца, потираясь своим членом между скользких от натекшего предэякулята ягодиц. Слегка отстранившись, он потянулся второй рукой к полке и взял масло для тела, нежное и благоухающее. Открыв колпачок, он полил тонкой струйкой на влажную, изогнутую спину. Бутылочка была небрежно откинута куда-то в сторону, а маслянистые пальцы, скользя чувственно вниз по позвоночнику, нырнули между ягодиц, лаская подушечками податливый сфинктер. — Расслабься, — тягучий шепот, словно патока, ударил по оголенным нервам, а первый палец не спеша погрузился внутрь горячего тела. Стэн сорвано застонал, запрокинув голову. Похоже, что он слишком сильно хотел Ксено, раз не почувствовал никакого дискомфорта. Прикосновения были одновременно нежными и требовательными, такими идеальными. Экзорцист чувствовал будто плавится под этими умелыми руками, он даже не заметил, что в нем было уже два пальца, неторопливо двигающихся внутри, растягивая на манер ножниц тугие стеночки. Архидемон сладко укусил его в загривок одновременно проталкивая третий палец, сгибая их под нужным углом надавливая на чувствительную простату. Стэнли приглушённо вскрикнул от слишком ярких ощущений, в голове сплошной туман, чистейший кайф распространялся неумолимо по венам. Он дергано подмахивал бедрами, пытаясь ещё сильнее насадится на идеальные пальцы архидемона. — Блять, блять, блять, — шептал ломким голосом Ксено, убирая пальцы и приставляя головку члена ко жаждущему входу, надавливая. Его разум тоже сходил с ума, как и шаткий, находившийся на сладкой грани, разум экзорциста. — Что же ты со мной творишь… Боли не было, а лишь сладкая распространяющаяся по телу нега, от которой подкосило ноги. Ксено вошёл в него до конца плавным толчком и одной рукой прижимая к себе сильнее, чтобы Стэн ненароком не упал от переполняющих его чувств, замер, шумно дыша ему в затылок. Вторая рука опустилась на стену, рядом с ладонью Снайдера. Стэнли видел, как обычные ногти трансформировались, со скрипом проходясь по кафелю, оставляя неровные борозды. Воспалённый мозг счёл это слишком горячим, похоже, что у него назревал кинк на опасную сторону архидемона. Тело пронзила волна наслаждения, настолько сильная, что он едва не потерял сознание. Казалось, каждая клеточка его существа вибрировала в унисон с каждыми неконтролируемыми покачиваниями бедер, которые пытались сильнее прижаться к Стэнли. Архидемон начал медленно двигаться, его движения были плавными и уверенными, словно он выверял каждый толчок по чувствительным нервам. Стэнли отвечал ему стонами, впиваясь пальцами в кафель, пытаясь удержаться на подрагивающих ногах. Он чувствовал, как внутри него разгорается адское пламя, и все его мысли сводились к одному — больше, еще, сука, больше. Он хотел полностью раствориться в Ксено. Стэнли тяжело уронил голову, невидящим взором смотря на то, как когтистая рука, лежавшая на животе, опустилась вновь вниз, бережно, чтобы не повредить когтями чувствительную кожу, обхватила его болезненно пульсирующий орган, начиная медленно надрачивать в такт толчкам внутри него. Хотелось сжать ноги от слишком сильных ощущений, но он лишь сильнее их расставил. Так идеально, и так нестерпимо пылко. Уингфилд ускорил темп, его дыхание стало прерывистым и тяжелым. Он прижимал Снайдера к стене все сильнее, словно боялся, что тот исчезнет. Каждый толчок отдавался отголоском по всему телу, вызывая новые волны наслаждения. Стэнли чувствовал, как приближается оргазм, и его тело начало непроизвольно дрожать. Вспышка. Ослепительная, всепоглощающая. Стэнли, задыхаясь, простонал, чуть ли не хныча, содрогаясь в объятиях Ксено. Он чувствовал, как в груди тугой комок накопленных эмоций взрывается, а все его чувства ещё больше обостряются до самого предела. Ксено тоже достиг экстаза, его тело напряглось, а из горла вырвался глухой рык, он вышел из податливого тела, кончая на влажную от пота и масла, мелко подрагивающую спину экзорциста. В голове была приятная пустота и невесомость, которая ему так была нужна. — Как себя чувствуешь, — с придыханием спросил Ксено, обнимая его за талию обеими руками и прижимаясь лбом к сведенным лопаткам. Стэн, еле ворочая языком, кое-как разлепил сухие от частого дыхания и стонов губы, прошептал, — Как раскалённая сверхновая. Архидемон экстатически рассмеялся. — Интересное сравнение, мне нравится. Хьюстон выдохнул, отстраняясь. Снайдер сдержал разочарованное мычание: он хотел и дальше стоять вот так вот вечность, но плавно включенная теплая вода, а затем восхитительные руки, блуждающие по коже и помогающие воде смыть все пикантное безобразие со спины, смели зарождающиеся мысли напрочь. Он, слегка неуклюже повернувшись, за талию утащил под душевую лейку охнувшего Ксено. Тот ошарашенно хопал глазами, смотря сквозь мокрые белые волосы на смеющегося Стэнли. — Похоже, ты уже пришел в себя, нам пора выходить отсюда, а то ты превратишься в амфибию, — он отклонил голову вбок, уходя от водяных струй из лейки, и убрал с лица волосы, озорно сверкая темными глазами, — Придется мне таскать тебя в аквариуме, чтобы ты смог оттуда булькать на подозреваемых. — О нет, мир не вынесет этого странного дуэта, — улыбнулся Стэнли. — Пожалуй, нам нужно действительно выходить. Экзорцист не спеша обтер полотенцем разомлевшего архидемона, из-за когтей тот не мог нормально прикасаться к ткани, не разодрав ее нечаянно на лоскуты. А затем быстро обтер и себя, под досадливый взгляд Ксено, который хотел бы сделать это сам. Уингфилд осторожно взял его руку и повел к кровати, периодически чарующе оглядываясь назад, Стэн же просто шел за ним наслаждаясь изумительным видом статной спины, соблазнительных ягодиц и невозможно стройных ног архидемона.

***

— Ну что скажешь насчёт Модзу? — А? — отмер Снайдер. Он лежал в кровати, растекшись под одеялом как желейная масса, было ощущение, что все кости из его тела будто вытащили и выкинули за ненадобностью. Ксено лежал весь такой невероятный рядом, абсолютно нагой, как и он прикрывший лишь бедра тонким одеялом, и ни черта не давал сосредоточиться на разговоре: его босые ступни то и дело проводили по его ноге, вызывая мелкие мурашки по всему телу. — Ты, кажется, ходил в собор допросить того священника, что проскальзывал то тут, то там в словах тех бедолаг с подчищенной памятью. — Он оказался очередной жертвой подмены памяти, ничего интересного, но есть один человек, за которым я проведу завтра слежку, — Стэнли раздраженно цокнул языком. — Хьега Акацуки притащил пробники с цветочными запахами в собор, и теперь похоже каждый работник благоухает как чертова клумба. Метки контрактора можно спокойно спрятать, по цвету глаз тоже не всегда поймешь, изменились ли они, демон может спокойно выбрать человека с похожим цветом глаз, как и у него. — Кажется ты забыл еще про один способ, — архидемон придвинулся к экзорцисту ближе, запуская руку под его подушку и доставая оттуда спрятанный пистолет. — Хах, ну я так и знал, что он там. — он вытащил магазин и, достав одну пулю, зажал её в кулаке, возвращая все остальное на место. Снайдер ухмыльнулся, смотря на зажатый кулак. — И? Хьюстон, поморщившись, разжал кулак, убирая пулю и показывая покрасневшую кожу на ладони, миг и покраснение исчезло, будто его и не было. Он, красноречиво смотря на Стэна, выгнул иронично бровь. — На меня конечно не так действует священный металл, но вот представь какие ожоги вызовет у обычного демона? — Уингфилд неторопливо перегнулся через замершего экзорциста, положив пулю на тумбочку. — Стыдно признаваться, но я об этом факте напрочь забыл. Ты мне сейчас упростил поиск, напомнив об этом, — взгляд прикипел к алебастровым ягодицам, с которых сползло одеяло. — Знаешь… меня сейчас абсолютно как-то не волнует это задание. Впервые чувствую себя таким эгоистом… Такой как я не может желать многого. Но его так хотелось вновь… Архидемон склонился над ним, изучая своими космическими глазами Снайдера. — Со мной можно не бояться своего эгоизма, — шепчут губы, скользя по скуле, а пальцы, дерзко забравшись на загривок, ласкают чувствительную кожу, рождая дрожь предвкушения. Стэнли выдыхает хрипло, ловя воздух ртом. — Я тут подумал, что готов на второй раунд. — сбрасывает одеяло, сгибает ноги, вызывающе качнув бедрами. Налитый жаждой член тяжело падает на живот, оставляя влажный след смазки. Ксено с придыханием устраивается между сильных ног. В глазах — пожар желания. Собирает влагу с живота Стэнли и щедро смазывает себя, смешивая чужое возбуждение со своим. — Какой же ты невозможный, Стэнли… — мурлычет Ксено, медленно погружаясь в податливое растянутое нутро. В ответ — лишь сладостный стон экзорциста, выгибающегося в порыве наслаждения. У эгоизма есть цвет: темный, непроглядный, забвенный. У эгоизма есть запах: сладкий дурман, стирающий границы, заставляющий забыть, кто ты есть на самом деле. У эгоизма есть изящные руки, закрывающие глаза на условности, на предрассудки, на саму реальность. У эгоизма есть форма, и она всё отчетливее проявляется в знакомых очертаниях архидемона, насмешливо заглядывающего в самую душу, словно вопрошая: «Неужели ты не достоин большего?»