Colossal Cock

«Почему этот парень так бесстыдно флиртует со мной?» Таковым было первое впечатление Чонгука о Тэхёне.       И с тех пор он лишь убеждался в своей правоте, потому что Тэхён очень настойчив. За первую неделю их знакомства он выучил множество маленьких деталей о Чонгуке: в какое время он приходит на пары, какой кофе предпочитает… Тэхён запомнил всё. И он даже не пытался скрыть, что этим хотел добиться внимания Чонгука. И это на самом деле мило, потому что Тэхён его вовсе не преследовал, просто он очень наблюдателен, когда дело касается того, что привлекло его внимание. И, о, Чонгук его привлёк.       Если бы только мысли Чонгука не были уже заняты усилиями, чтобы отгородить себя от любых попыток проявления внимания к себе, дабы вновь не погрузиться в пучину отчаяния… возможно, он подпустил бы Тэхёна ближе. Возможно, он бы не сторонился Тэхёна каждый раз, как тот проявлял к нему доброту. Возможно, он не психовал бы каждый раз, как Тэхён начинал с ним флиртовать.       И возможно, он не разошёлся бы так в тот вечер в клубе, когда Тэхён, наконец, сделал первый шаг, и не наговорил бы старшему всего того, что заставило Тэхёна его презирать. Но Чонгуку было страшно. Он правда очень боялся снова обжечься, сделав неверный выбор.       И поэтому он решил просто начать Тэхёна ненавидеть. Он пытался убедить себя, что всё это — из-за того, что они просто слишком несовместимы, и из-за того, что Тэхён не понравился ему с самой первой встречи и заставил себя невзлюбить.       Но глубоко в душе, он понимал, что лжёт самому себе. Всё, чего он хотел, это избежать ошибки и не попасться в ловушку, выстланную сладко-манящим ядом. В конце концов, именно так он и совершил свою самую главную ошибку.       «Я не хочу сгореть, коснувшись солнца», — говорил себе Чонгук, снова и снова убеждая себя в правдивости своей выдуманной неприязни к Ким Тэхёну. Это смущает. Эта поза смущает, но не похоже, что Тэхён отпустит его в ближайшее время.       Чонгук перестал плакать уже какое-то время назад, но Тэхён по-прежнему сжимает его в своих объятиях, пока сам Чонгук сидит у него на коленях. Он словно укачивает ребёнка. Они сидят так уже минут двадцать. Это помогло дрожащему в истерике Чонгуку успокоиться, но сейчас ему становится неловко. — Успокоился? — спрашивает Тэхён, бездумно поглаживая ладонь младшего и глядя, как тот слегка вздрагивает. Чонгук чувствует себя так глупо из-за того, что разревелся перед ним. — Я уже давно успокоился, можешь меня отпустить, — говорит он низким голосом. Но Тэхён лишь крепче сжимает его талию. — Не хочу. Как же стыдно. И тот факт, что Чонгуку это нравится, вызывает в нём желание вырыть в земле глубокую яму и спрятаться в ней. — Эй, посмотри на меня, — говорит Тэхён, тыкая его носом в щёку, чтобы привлечь его внимание. — Не хочешь рассказать, что произошло?       Тело Чонгука тут же каменеет, а лицо застывает, как маска, давая Тэхёну понять, что говорить об этом он пока не готов. Поэтому он крепче прижимает его к себе. — Ты не должен заставлять себя рассказывать мне что-то. Но я хотел бы знать, что довело тебя до такого состояния, чтобы я мог убедиться в том, что это больше не повторится. — Знаешь, пусть я и сказал, что доверяю тебе, но ты сейчас не слишком самоуверен? — пытается пошутить Чонгук, что, собственно, срабатывает, и Тэхён строит свою самую драматичную гримасу и притворное ахает. — Ах! Ты ранил мои чувства! — говорит он, заставляя Чонгука смеяться. А затем поворачивает голову Чонгука на себя. — Но, Чонгук, я хочу, чтобы ты сейчас понял одну вещь, и чтобы мы больше к этому не возвращались. — М? О чём ты? Тэхён издаёт долгий вздох, опуская взгляд на свои ладони, сжимающие талию Чонгука. — Я ни о чём не жалею. Что бы я ни делал, это мой выбор, и я о нём не сожалею. Ты… ты не представляешь, как много ты значишь для меня, чтобы я посмел хотя бы допустить мысль о сожалении.       Чонгук ничего не отвечает. Он смотрит вниз, пытаясь впитать всё сказанное, потому что это слишком неожиданно. Возможно, если бы Тэхён его не держал, то у него подогнулись бы колени. — Я знаю, — наконец, говорит он. — Я просто… с трудом могу поверить. — Это ничего, — отвечает старший. — Я буду говорить и доказывать это тебе, пока из твоей головы не исчезнут последние семена сомнений. А до тех пор, просто позволь мне быть рядом. Грудь Чонгука поднимается на глубоком вдохе, он наклоняется назад, спиной прижимаясь к Тэхёну. — Хорошо, — выдыхает он. — Хорошо? Тогда… — но Тэхён не договаривает, и Чонгук это замечает. — М? Что ты хотел сказать? — спрашивает он. — Тогда… Могу я… снова тебя поцеловать? — говорит Тэхён с тяжёлым вздохом, пальцем оглаживая ладонь младшего, словно прося молчаливого согласия.       Чонгук смотрит на него. Его сердце бьётся о грудную клетку так сильно, что ему кажется, вот-вот пробьёт её насквозь. С его губ не слетает ни единого слова. Когда ответа не следует, Тэхёна снова говорит: — Я имею в виду не просто сейчас, в пылу момента, а в целом, я хочу тебя целовать, — его голос слегка дрожит. — Это единственное, о чём я жалею — что согласился тогда на твоё условие «без поцелуев».       Серьёзно, Тэхён понятия не имеет, какого чёрта вообще согласился на это. Неужели он был так ослеплён высокомерием? Сейчас он бы вернулся в прошлое и дал себе такую затрещину за свою глупость. — У меня ощущение, что это всё нереально, Тэхён, — говорит вдруг Чонгук, делая глубокий вдох. — Я будто в какой-то постановке участвую. А что, если занавес опустится, и всё снова станет как прежде? Я этого не вынесу, меня это просто раздавит. Тэхён его понимает. Он понимает, что сейчас пугает Чонгука, и хочет избавить его от этого чувства. — Это не постановка. Это по-настоящему. Хочешь, докажу? Чонгук оборачивается на него. — Докажешь как?       Тэхён поднимает руку и, обхватив его подбородок двумя пальцами, притягивает лицо младшего к себе. Чонгук прикрывает глаза, когда Тэхён вновь целует его. Он рефлекторно открывает рот, прижимаясь к губам старшего.       Поцелуй недолгий, длится лишь несколько секунд, но оставляет после себя долгоиграющий эффект. Разум Чонгука обволакивает туманом. Они отстраняются, но не смотрят друг другу в глаза, потому что это смущает. Однако, позу они по-прежнему не меняют — Чонгук всё так же сидит у него на коленях, Тэхён всё так же обнимает его за талию. — Мне кажется, Чимин знает о нас, — говорит Чонгук, нарушая неловкую тишину. Глаза Тэхёна шокировано расширяются. — Что? Знает? Откуда? — Без понятия. Наверное, как-то догадался, но, я уверен, что он знает не всё, — говорит ему Чонгук. — Непохоже, что ты в панике, — это удивляет Тэхёна больше всего. Чонгук выглядит спокойным. Хотя раньше он сразу же входил в режим берсерка, если появлялся хоть малейший риск того, что их связь раскроется, а сейчас он выглядит так, словно ему всё равно. — Потому что я не в панике. И это так меня удивляет, потому что всё должно было пойти не так, но при этом меня это совсем не трогает, — говорит Чонгук ровно то, о чём Тэхён только что подумал. Словно у них два тела, но разум один на двоих. И при мысли о том, что ни одного из них больше не пугает огласка, грудь Тэхёна наполняется теплом. — Порой всё происходит лишь к лучшему, — Тэхён укладывает голову на плечо Чонгука и прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. Младший ничего не отвечает.       Вся эта ситуация могла бы не иметь для них никакого значения, но Чонгук понимает, что на деле это уже не так. Между ними столько невысказанной правды. Правды, которая всегда его пугала, но сейчас не вызывает и капли страха.       Тэхён и его чувства для Чонгука сейчас словно открытая книга, и младший совсем не испытывает желания от них убежать. Или попросить Тэхёна остановиться. Так они и сидят бог знает сколько, пока старший вдруг не интересуется, не голоден ли он. — Есть хочешь? Спорю, что после стольких пролитых слёз аппетит разыгрался. На этот раз Чонгук отпихивает его и встаёт. — Может, перестанешь потешаться надо мной? Тэхён изображает оскорблённую невинность, но понимает, что младший не всерьёз. — А похоже, что я над тобой потешаюсь? — говорит он, тоже вставая. Чонгук хмурится и морщит нос. — Не знаю, но ты очень бесишь. От этого уголки губ Тэхёна ползут вверх в хитрой улыбке. Он рад, что Чонгук снова стал собой. — Давай я приготовлю что-нибудь? У меня дома, конечно, не густо, поэтому на обед из трёх блюд рассчитывать тебе не придётся, извини.       Чонгук качает головой, мол, всё нормально, аппетита всё равно особо и нет, но Тэхён его в покое не оставит. Он усаживает Чонгука на стул, а сам обжаривает две порции риса с кимчи и омлетом, и они садятся есть. — Я помою посуду, можешь сходить умыться, — говорит младшему Тэхён и подталкивает в сторону ванной.       Чонгук заходит внутрь и включает воду, чтобы умыться. Его глаза красные и припухшие, и он снова чувствует себя глупо. Чонгук качает головой и брызгает в лицо водой. — Агх, на голове просто шухер. — Хочешь, завяжу тебе хвостик? Чонгук дёргается, внезапно слыша голос Тэхёна прямо за спиной. — Какого чёрта! Стучаться учили? — Ой, да ладно тебе, между нами уже не осталось секретов, — шутит Ким, зарабатывая недовольный взгляд Чонгука. — Вот, у меня есть резинки, давай я… Чонгук смотрит, как он вытаскивает из шкафчику резинку. — Агх, не надо, всё нормально. — Тебе идёт хвостик, знаешь? — говорит Тэхён, не обращая внимания на протесты, и пальцами расчёсывает волосы Чонгука, чтобы собрать в хвост. — Тебе нужно почаще его завязывать. Чонгук смотрит в зеркало, пока старший завязывает хвостик из его волос резинкой. — Ну вот, погляди, как мило, — говорит Тэхён.       Чонгук против воли чувствует, как по щекам расползается жар, и он поднимает руку, почёсывая шею и стараясь не смотреть старшему в глаза. Тэхён это замечает и ухмыляется. Чонгук и правда очень милый. — Останься сегодня на ночь, — говорит он, облокачиваясь о дверь и скрещивая руки на груди. Глаза Чонгука расширяются, он оборачивается. — Нет-нет, я пойду домой, — отнекивается он, качая головой. — Пожалуйста, останься, — голос Тэхёна звучит умоляюще, а в его глазах виден блеск, когда он смотрит на Чонгука с абсолютной искренностью. — Ради меня. Не знаю, но мне будет не по себе, если я сейчас тебя отпущу. Чонгук слышит в его словах тревогу и видит, насколько искренне Тэхён говорит. — Тэхён… Я уже в порядке, — говорит он тихо. Взгляд Тэхёна становится ещё отчаяннее. — Пожалуйста? Если тебе неудобно спать вместе со мной, я лягу на диване. — Меня беспокоит не это, — честно отвечает Чонгук. — А что тогда? Чонгук вздыхает, перебирая в пальцах подол рубашки. — Не знаю… Я не привык к тому, чтобы со мной так носились.       На губах Тэхёна появляется крошечная улыбка, когда он слышит это честное признание. Он делает шаг вперёд и берёт руку Чонгука в свою. — Тогда лучше начинай привыкать. Останься у меня, хорошо?       Чонгук знает, что продолжать спор — пустая трата времени, потому что Тэхён твёрдо намерен никуда его сегодня не отпускать. Поэтому он, наконец, поддаётся и, возможно ему кажется, но это не точно, что у Тэхёна, понявшего это, начинают светиться глаза. — Вот, можешь надеть это. Думаю, тебе подойдёт, — старший вручает ему пару домашних штанов и белую футболку. — Я пойду постелю тебе постель. Чонгук смотрит на Тэхёна, пока тот берёт подушку и одеяло из своей спальни и выносит в гостиную, складывая на диван. — Тебе не кажется, что спать на диване — уже слишком? — спрашивает он, прижимая к себе выданную одежду. Тэхён хмурится. — Что? Почему слишком? Чонгук закатывает глаза. — Разве я тебе хоть раз говорил, что мне будет неудобно спать с тобой в одной кровати? В ответ на это на лице Тэхёна расцветает сперва смущённая улыбка, что затем сменяется привычной ухмылкой. — Чон, ты просто так и скажи, что хочешь спать со мной.       Он говорит это, чтобы выбесить Чонгука. Но младший не реагирует. Наоборот, он опускает взгляд в пол и шепчет так тихо, что его слышно едва-едва: — Если уж я остаюсь у тебя на ночь, то не оставляй меня в одиночестве.       Тэхён чувствует боль в сердце. Он подходит к нему и берёт за руку, а затем, прихватив свою подушку и одеяло, ведёт Чонгука в спальню. Тот молча идёт за ним. Они забираются на кровать и укладываются. — Иди сюда, — говорит Тэхён, вытягивая руку, чтобы Чонгук положил на неё голову.       Чонгук краснеет. Это слишком интимно. Его сердцебиение сходит с ума, но он слушается — подползает ближе и укладывается рядом, Тэхён зарывается пальцами ему в волосы, мягко поглаживая по голове.       Чонгук чувствует, как его обволакивает спокойствие, и невольно задаётся вопросом, заслуживает ли он чувствовать такой мир на душе. — Это так на нас не похоже, — говорит он, тяжело дыша. — Знаю, — медленно шепчет в ответ Тэхён. — Хотя мне это кажется забавным. Чонгук закрывает глаза. — Спокойной ночи, Тэхён.       На следующее утро они просыпаются в объятиях друг друга. Но в отличие от прошлого раза, когда они вместе заснули, они не начинают тут же неловко отстраняться. В прошлый раз они даже не могли смотреть друг другу в глаза, когда проснулись. Но сейчас всё иначе. Они вместе завтракают, а после Чонгук переодевается в свою одежду, собираясь идти обратно домой. — Эм… спасибо, что позволил остаться, — говорит он. Тэхён хотел подбросить его до общежития, но Чонгук настоял, что он не маленький ребёнок, и сам дойдёт, так что старшему пришлось смириться. Прежде, чем Чонгук уйдёт, Тэхён вновь тянется к нему, медленно переплетая свои пальцы с его. — Спасибо, что доверился мне, Чонгук, — говорит он. Какое-то мгновение они смотрят друг другу в глаза, и это происходит как-то естественно, когда оба наклоняются ближе. — До скорого, — шепчет Тэхён ему в губы, когда они отстраняются, и замечает, что щёки Чонгука покраснели. Младший только лишь кивает, словно не находя слов, и прощается.       Когда Тэхён закрывает за ним дверь, оставаясь наедине со своими мыслями, он осознаёт, что всё это время лишь обманывал сам себя. Потому что, едва младший выходит за порог, у него в груди снова разверзается пустота. Пустота, заполнить которую по силам лишь Чонгуку. — И вот что мы имеем, — фыркая, говорит он сам себе, запуская пальцы в волосы и качая головой. — Чёрт. Как же я всё-таки влип. Когда все переполняющие его эмоции успокаиваются, на Чонгука накатывает волна жгучего стыда.       Он заходит к себе и сразу прыгает на кровать, пряча лицо в подушку, потому что какого чёрта он позволил себе расклеиться и проявить слабость перед Тэхёном!       Но опять же, он понимает, что это не беспокоит его. Как и сказал Чимин, он чувствует не сожаление по поводу того, что открылся Тэхёну, а облегчение.       А возможно, причина была в том, что это Тэхён. Он не может представить себе, чтобы он пошёл плакаться в жилетку кому-то другому. Невероятно, но человек, которого совсем недавно он буквально терпеть не мог, стал для него источником спокойствия и уюта, и Чонгук не представляет, как это вообще произошло. Из всех его друзей, именно Тэхён стал тем человеком, к которому он пришёл, когда ему казалось, что больше в его жизни никогда не будет ничего хорошего. Его это смущает, и ему потребуется время, чтобы привыкнуть к этому чувству, но оно его не пугает и не отталкивает.       А ещё он прокручивает в голове прошлый вечер и понимает, что Тэхён, в отличие от него, оказался смелее и фактически озвучил свои чувства. Да, возможно, он не сказал это прямым текстом, но Чонгук всё понял.       Он тоже хочет так суметь. Хочет, наконец, дать имя этому грозовому шторму у себя в груди, хочет открыто поведать о нём. Хочет освободиться от извечного страха совершить ошибку. И он уже на полпути. Чонгук уверен, что осталось недолго.       Но пока что он чувствует стыд и жуткое раздражение от того, что Тэхён мало того, что увидел его всего зарёванного, так ещё и успокаивал его, буквально баюкая как ребёнка. Поэтому он достаёт телефон и яростно тыкает по кнопкам, а затем отбрасывает телефон в сторону и плюхается лицом обратно в подушку. Придурок. А Тэхён, тем временем, переживает экзистенциональный кризис, пытаясь понять, что значит престранное сообщение от Чонгука… Злой кролик: 😡😡😡😡😡

***

      С тех пор, как Тэхён принял свои чувства, настроение у него всё время хорошее. Из груди словно ушла вся тяжесть, а ощущения тревоги и смятения, что последнее время постоянно заполняли его разум, наконец, исчезли. Он никогда не подозревал, что всё может стать так просто, если будешь честен с самим собой.       Ему всё ещё во многом нужно разобраться, ведь чувства внутри растут с каждым новым днём, но пока этого достаточно. Когда он принял тот факт, что испытывает сильные чувства к этому неисправимому вредине, который плачет, когда ему тяжело, мир вокруг него принял новые краски. Кампус всегда был таким красивым и приветливым? — Воу, дорогой, да ты светишься. Что за повод? Знакомый голос вызывает на губах Тэхёна ухмылку, и он слегка поворачивает голову, глядя на говорящего. — О чём ты? Я всегда свечусь. Ты разве не замечал, Кёнсу? Названный хмыкает и подходит ближе, присаживаясь на соседний стул. — Единственное время, когда я это замечал, было после секса.       На втором году обучения они какое-то время были друзьями с привилегиями. С Кёнсу было хорошо, и они по-прежнему неплохо ладят несмотря на то, что уже давно разорвали интимные отношения по причине того, что Кёнсу нашёл себе парня. — Люди имеют свойство меняться со временем, дорогой, — говорит Тэхён, качая головой. Кёнсу хмыкает. — Как дела хоть, чувак? Сто лет не общались, совсем уж меня позабыл. — Дела отлично. Хотя, не буду лгать, я уж почти и забыл твоё лицо. Когда мы виделись в последний раз? В том году? — шутит Тэхён, расплываясь в хитрой улыбочке. — Иди на хер, — говорит Кёнсу, показывая ему сразу оба средних пальца, и они дружно хохочут.       За всей болтовнёй и смехом они не замечают, что издалека за ними наблюдает кое-кто, кому их дружеская беседа не нравится от слова совсем. Как только взгляд Чонгука останавливается на этих двоих, он сжимает зубы. Почему Тэхён так лыбится? О чём они там вообще говорят? Что происходит?       Чонгук хмурит брови. Всего спустя пару дней после их разговора, увидеть Тэхёна, так весело и непринуждённо болтающего с другим… с тем, с кем Чонгуку особенно неприятно его видеть, — это действует ему на нервы.       После того дня, который он теперь всегда вспоминает со стыдом, Чонгук почувствовал, что они с Тэхёном стали ближе. И их дружба тоже приобрела новый оборот. Теперь, каждый раз, когда они встречаются, Тэхён относится к нему иначе.       Чонгук всё ещё не рассказал ему о том, что случилось в тот день. Он пока не может набраться смелости и рассказать Тэхёну всё о своём прошлом, потому что не так просто рассказать о том, что удерживало тебя в страхе на протяжении продолжительного времени. Но в последнее время всё хорошо. На удивление. По крайней мере было минуту назад, потому что сейчас Чонгук в бешенстве. Его ноги идут сами по себе, пока он недовольно фыркает себе под нос, сжимая и разжимая кулаки.       И даже не успев всё толком осознать, он уже стоит возле их столика и резко возвращается в реальность, понимая, что теперь надо что-то сказать. А что сказать-то? Об этом он не подумал! — Эм… привет, Тэхён, есть минутка? — Чонгук пытается звучать как можно более спокойно. Тэхён резко поворачивает голову на его голос, и всё его лицо тут же светится. — Привет, Чонгук! Я ждал теб… Но Чонгук не даёт ему договорить — хватает за запястье и со словами «пойдём» тянет за собой. — Погоди-погоди, что за спешка такая? — говорит Тэхён, удивлённый подобным поведением, но руку не вырывает и послушно идёт следом.       Чонгук останавливается, найдя место потише, за зданием факультета, подальше от кафетерия, и отпускает руку старшего. Тэхён быстро считывает раздражение на его лице. — Ммм? В чём дело? Ты чего такой злой?       Чонгук молчит. Вместо этого он хмурит брови и раздражённо дует губы, выглядя при этом так мило, что Тэхён не может сосредоточиться на том, почему младший злится. Но всё же пытается снова, мягко проводя пальцем по костяшкам сжатой в кулак руки Чонгука. — Что случилось? — спрашивает он. Когда Чонгук поднимает на него взгляд, в нём горят лазеры. — Почему ты был с ним? На лице Тэхёна тут же воцаряется удивление пополам с непониманием. — С кем? Чонгук раздражённо стонет. — С Кёнсу, — говорит он, скрипя зубами. Выражение его лица красноречиво передаёт то, до какой степени он раздражён. Тэхён не понимает, почему Чонгук из-за этого так себя ведёт. Правда не понимает. — А что с ним не так? Чонгук на это злится ещё больше. Его лицо уже краснеет, а кулаки, кажется, вот-вот пройдутся по лицу старшего. — Ты меня спрашиваешь? — говорит он, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос. — Ты думаешь, я не знаю, что вы раньше были вместе? О. — О чём мы с тобой говорили, м? Оооо. — Что мы не будем ни с кем другим, пока наше соглашение в силе… — Ахахаха, — начинает смеяться Тэхён, отчего Чонгук окончательно теряется. Старший смеётся так сильно, что у него начинает болеть живот, а в уголках глаз собираются слёзы. — Ты чего ржёшь? Я сказал, какого чёрта ты ржёшь, придурок! — Чонгук вспыхивает от гнева, но Тэхён не успокаивается до тех пор, пока у него окончательно не заканчивается воздух в лёгких. — О боже, я не могу поверить, — говорит Тэхён, придя в себя. — Что? Во что не можешь поверить? — с каменным лицом спрашивает Чонгук. — Ты ревнуешь, Чонгук.       На этих словах выражение лица младшего тут же меняется. Раздражение резко превращается в смущение, и Тэхён чувствует такое приятное удовлетворение, когда понимает, что попал в яблочко. — Что? Ревную? Я? Завались, — отрицает Чонгук, но Тэхён на это только фыркает. — Очевидно, да. Как мило! — улыбается он так широко, что улыбка грозится остаться на его лице навсегда. Агх, как же бесит! — Я тебе щас в челюсть вмажу, — закипает Чонгук. — Попробуй. — Да пошёл ты. Взгляд Тэхёна смягчается, он прячет руки в карманы и облокачивается о стену. — Но в одном ты был не прав. Мы с ним не были вместе, — говорит он. — Мы просто спали. Чонгук закатывает глаза. — Не вижу разницы, — говорит он и резко выдыхает, когда Тэхён вдруг тянется и берёт его за руку, притягивая ближе к себе. — Ч-что ты делаешь? — Не знаю, поверишь ли ты мне, но я никогда не веду себя во время секса так, как веду себя с тобой, — невозмутимо говорит Тэхён. — Обычно я дохожу до разрядки и сразу прощаюсь. Но тебя я всегда подолгу сжимаю в объятиях, с тобой просто не могу, как с остальными. Чонгук тут же вспыхивает, краснея даже ушами. — И ч-что, я должен от этого чувствовать себя особенным? — бормочет он, чувствуя, как слова почему-то застревают в горле. Тэхён ласково поглаживает подушечкой большого пальца его ладонь, отчего младшему щекотно. — Ты и есть особенный. И если это до сих пор не стало для тебя очевидно, то я уж не знаю, как заставить тебя в это поверить.       Тэхён мысленно хвалит себя за смелость, потому что сейчас он как никогда близко подошёл к тому, чтобы сказать Чонгуку заветное слово на букву «л». И одна мысль об этом поднимает в его сердце неукротимую бурю.       Чонгук опускает взгляд на их переплетённые руки. Он пытается вспомнить, с каких пор между ними появилась такая комфортная тактильность. Ещё и в общественном месте. И с каких пор это перестало его беспокоить. — Не разговаривай с ним больше, — бормочет Чонгук, хотя и сам знает, как по-детски это звучит. — Мне это не нравится.       На секунду Тэхён задумывается, испытывает ли Чонгук к нему те же чувства, что он сам испытывает к младшему. Если чувства Чонгука хоть немного похожи на его собственные. — Видишь, ты, очевидно, ревнуешь меня, — дразнится он, решая пока подождать с подобными размышлениями. — Иди в задницу, — Чонгук пытается высвободить руку, но Тэхён лишь сильнее её сжимает.       Младший бросает на него колючий взгляд, но Тэхён смотрит в ответ ещё пристальнее, словно пригвождая к месту, и Чонгук чувствует, как горло резко пересыхает. — Мои глаза смотрят только на тебя, Чонгук, — просто констатирует он.       И это так бесит младшего, потому что ну каким, чёрт возьми, образом ему удаётся парой слов заставить его сердце трепетать, а бабочек в животе — встрепенуться. Его пульс тут же подскакивает, а по всему телу волнами разбегаются мурашки.       Дело не только в том, что он сказал, скорее даже в том, как он сказал это — так, словно это единственная по-настоящему истинная вещь на свете. Чонгук знает, что Тэхён серьёзен, но от этого лишь больше нервничает.       Они продолжают препираться дальше. Кончики ушей Чонгука так и отсвечивают красным всё то время, что Тэхён держит его за руку с неизменной улыбкой на лице.       Они рассоединяют руки только тогда, когда позади них раздаётся голос, принадлежащий самой большой, по их обоюдному мнению, занозе в заднице. — Вау, всё куда более серьёзно, чем я думал.       Тэхён и Чонгук практически отпрыгивают друг от друга на метр, и это выглядит так неправдоподобно, что даже трёхлетний ребёнок бы догадался, что секунду назад они держались за руки. — Да ладно вам, чего смущаетесь? Я же не осуждаю ни в коем случае, — хмыкает Чимин, укладывая ладони на плечи обоих. — Я просто мимо проходил, а тут смотрю — два моих лучших друга кучкуются, ну и дай, думаю, подойду, узнаю, что вы делаете. Что ж, возможно, не стоило быть таким любопытным. — Без понятия, о чём ты, — отрицает его абсурдные намёки Чонгук, пожимая плечами и выбираясь из его объятий. Но щёки его горят. В Чимине это лишь пробуждает желание побольше его подразнить. — Я что, похож на идиота? Вы, парни, раньше не могли в одном помещении находиться без скандалов, а тут вдруг держитесь за ручки да в гости друг к другу ходите. И тут Тэхён с Чонгуком синхронно поворачивают головы, глядя на Чимина расширившимися от шока глазами. — Какого хрена?! Откуда тебе известно?! — вскрикивает Чонгук так торопливо, что Чимин не сразу понимает, что тот сказал. Но как же ему весело! А вот стоящий рядом Тэхён его эмоций не разделяет, накрывая лицо ладонью. Чимин бросает на него взгляд, толкая локтем. — Я не прав, Тэхён-а? — Без понятия, о чём ты толкуешь, — твёрдо заявляет Ким. — Воу, вы уже и слова друг за другом повторяете, — цокает Чимин. — Поверить не могу, что мои лучшие друзья скрыли от меня, что встречаются. И как теперь жить после этого? — драматично стонет Чимин. — Мы не встречаемся, — говорит Чонгук, заставляя Чимина бросить на него полный непонимания взгляд. — Что? Тогда почему вы… — М-мы просто спим друг с другом, — выдаёт Чонгук, не успевая себя остановить, и бросает на Тэхёна панический взгляд, чтобы увидеть его реакцию. Тэхён в шоке, но на его лице это не отображается. А разглядеть боль в его сердце Чонгук не сможет.       Тэхёну сейчас так хочется вести себя по-детски — надуться и обидеться до глубины души, но он понимает, что пока у него нет на это права. Всё же он не признавался Чонгуку в своих чувствах официально, тот не знает, насколько всё серьёзно.        Чёрт, он даже сам себе ещё не до конца признался, так что с какой стати ему обижаться на Чонгука, который вообще может и не подозревать ни о чём. Да, конечно, Чонгук ему доверяет, он на него полагается, но вполне вероятно, что на этом всё. Ничего больше, пока они не скажут это вслух. Поэтому Тэхён лишь мягко улыбается, не глядя на младшего и опуская взгляд в пол. Надеясь, что Чонгук этого не заметит. Но Чонгук замечает, просто в данный момент ничего не может с этим сделать.       Чимин же, в свою очередь, со стороны замечает всё. И едва не закатывает глаза от того, насколько же эти два идиота тупые и упрямые. Он вздыхает. — На самом деле мне правда нужно поговорить с тобой, Чонгук-а. Юнги скучает по тебе. Почему ты ему не звонишь? Ты ему обещал.       Сердце Чонгука ёкает. Он сказал Юнги не волноваться о нём, и сразу же после этого попал в неприятности. Он чувствует себя дураком. И стоит ему лишь подумать о том, чтобы рассказать о случившемся Юнги, как его пробирает страх. Но он не сможет скрывать это ото всех. Он даже Тэхёну пока ещё не сказал, но Чонгук понимает, что скрывать это от лучшего друга он не может. — Я собирался ему позвони… Чимин не даёт ему договорить, внезапно хватая Тэхёна за локоть и притягивая к себе. — Как насчёт того, чтобы я составил Тэхёну компанию, а ты пока сходишь и поговоришь с хёном? У него сегодня на работе был короткий день, поэтому он уже, скорее всего, дома. — Что? — удивлённо говорит Тэхён. — Ой, взгляните на это, что, не хочешь выпускать его из виду? Я, конечно, прекрасно понимаю — любовь, все дела, но пару часов без Чонгука ты переживёшь, — говорит Чимин, оттаскивая Тэхёна в сторону.       У Чонгука уже пар из ушей идёт от чиминовской чепухи, но ответить ему нечего, поэтому он просто уходит, топая ногами и бубня ругательства себе под нос. — А ты, крысёныш, пойдёшь со мной, — шипит Чимин, как только Чонгук скрывается из виду, и щипает Тэхёна за руку. — Ай, блять, какого чёрта, Чимин! Больно! — стонет болезненно тот, потирая руку. Чимин умеет щипаться так, что аж слёзы на глаза набегают. — Чего ты вылупился на меня? — говорит он, видя прожигающий взгляд Пака. — На тебя? Я вижу перед собой лишь крысёнка, — безэмоциональной говорит Чимин. — Сам такой! Чимин хватает его за плечо, пригвождая к месту. — Сукин сын! Почему ты не сказал мне об этом? Я знал, конечно, что рано или поздно вы поладите, но оказалось, что вы зашли куда дальше! Тэхён с трудом, но всё же выбирается из его хватки. — Ты слышал, что он сказал. У нас ничего серьёзного. — Я слышал, что он сказал. А ещё я видел. И его, и тебя, — говорит Чимин, не сдерживая смешка. — Буду с тобой абсолютно честен, Тэ, я всегда, с вашей первой встречи думал, что вы в конце концов сойдётесь. Я шипперил вас. Тэхён смотрит на него с отвращением. — Боже, что с тобой не так? Чимин картинно охает и набрасывается на него. — И что в итоге — вы вместе! Не так ли? И в чём я был не прав?! — кричит он. — Меня больше удивляет тот факт, что ты совсем не удивлён. Ты аж из штанов выпрыгиваешь от радости, — говорит Тэхён. Чимин на это смеётся — не как-то дразняще или издевательски, а абсолютно искренне, сбивая Тэхёна с толку. — Всё потому, что я считаю, что ты подходишь Чонгуку как никто другой, Тэхён, — говорит он, отчего смятение Тэхёна становится ещё сильнее, смешиваясь с изумлением. — Я знаком с Чонгуком, конечно, не так давно, как Юнги, но я знаю, через что он прошёл, и почему боится впускать людей в свою жизнь. — Я никогда не делал ничего, чтобы у тебя был повод так подумать обо мне, — пытается возразить Тэхён, но Чимин на это только беззлобно фыркает. — Ты можешь и сам этого не осознавать, но это далеко не так. Не считая ваших вечных препирательств, вы никогда не пытались навредить друг другу, я не прав? Ты, наоборот, всегда был с Чонгуком осторожен. Помнишь, как Чонгук однажды так напился, что его стошнило? А я, например, помню, как ты держал его волосы, собирая в хвост, чтобы он их не испачкал, а потом ещё помог ему умыться. Скажи, если ты так уж терпеть его не мог, зачем делал всё это? Не думаю, что кто-то помогает своему заклятому врагу умываться после рвоты.       А. Тэхён помнит тот день. Это был день рождения Хосока, и они отмечали у него дома. Чонгук выпил слишком много, потому что проиграл тупой спор, а из-за того, что до этого ещё и много съел, его начало тошнить. Ноги Тэхёна рванули в его сторону сами по себе, и вот он уже оказался возле Чонгука, не давая тому упасть. Конец истории. — Я-я бы тоже самое сделал для любого из вас, — пытается отрицать Тэхён. — Да, но со всеми нами у тебя всегда были отличные отношения. А с Чонгуком вы вечно были как кошка с собакой, а потом вдруг, ни с того, ни с сего, такая забота друг о друге. Хочешь сказать, что это вы так с ним враждуете? — выгибает бровь Чимин, пристально глядя на него, отчего Тэхён весь сжимается под его взглядом.       Чимину нет нужды объяснять ему всё это. Он уже принял тот факт, что его чувства к Чонгуку отличаются от чувств ко всем остальным людям в его жизни.       Но вот тот факт, что эти чувства появились не внезапно без причины, а что он просто их не замечал… это заставляет его чувствовать себя идиотом. Пусть он и вёл себя намеренно как мудак в ответ на высокомерие Чонгука, его истинные чувства всё равно всплыли на поверхность. — Я никогда не понимал, почему вы так друг друга не выносили, когда на самом деле ты всё время смотрел только на него. Возможно, именно поэтому меня и не шокирует тот факт, что вы спите друг с другом, потому что у меня есть чувство, что на самом деле всё далеко не так поверхностно, — говорит Чимин спустя какое-то время.       На самом деле забавно, как Чимин, фактически третья сторона, понял это быстрее, чем те два человека, находящиеся в непосредственном центре этой изначально катастрофически обречённой договорённости под названием «Секс партнёры». Они никогда не вели себя подобающим этому статусу образом. Это изначально не был просто секс. Тэхён смеётся сам над собой. — Какой же я идиот, — говорит он, пряча лицо в ладонях. Чимин не сдерживает смешка. — Тут спорить не буду. Но это ничего, ты милый, тебе прощается. Тэхён стонет. — Сегодня с тобой реально что-то не так. А Чимин, не изменяя своей драматичной натуре, восклицает: — Нет! Мой Тэхён меня больше не любит! Чонгук приходит к Юнги домой где-то спустя полчаса, и всю дорогу к нему он медленно, но верно покрывается холодным потом.       Его не столько пугает перспектива рассказа о том, что наговорил ему Джехён, сколько перспектива того, что Юнги может сделать, услышав об этом. Потому что в прошлом уже была очень неприятная история. И на этот раз всё снова движется в том же направлении. — Я придушу этого выблядка, — говорит Юнги. Его голос при этом пугающе спокойный. Чонгук вздрагивает. — Хён, пожалуйста, давай только без глупостей. — Он снова пытался тебя принудить! Снова унизил тебя, а ты говоришь мне «давай без глупостей»? Чонгук делает глубокий вдох. — Я просто не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. — А что насчёт тебя? Мне нельзя страдать, а тебе можно? Чонгук издаёт лёгкий смешок. — Он не может мне ничего сделать. Больше нет. Его слова на меня больше не влияют. Я не позволю ему снова пробраться мне под кожу, хён. Я вырос. Юнги вздыхает. — Чёрт, Гук-а, я не знаю, что ты делаешь. Чонгук улыбается, глядя на старшего. — Хён, как думаешь, я заслуживаю быть счастливым?       Несколько долгих секунд Юнги молча смотрит на Чонгука, с любопытством глядящего в ответ. Его большие глаза сверкают ярче, чем звёзды на ночном небе. — Я не знаю, как заставить тебя поверить в это, но ты заслуживаешь всего мира, Гук-а.       Может, у Чонгука, конечно, просто разыгралось воображение, но слова Юнги звучат так мягко. У старшего от природы глубокий голос, но сейчас он кажется выше и мягче. — Тот факт, что ты сделал неверный выбор когда-то в прошлом, не означает, что ты должен страдать до конца своих дней. Чонгук кивает, улыбаясь шире. — Я не хочу больше страдать. И мне кажется, скоро я, наконец, освобожусь.       К тому времени, как Чонгук заканчивает разговор с Юнги, на улице уже темнеет, поэтому он не идёт обратно на кампус, а сразу возвращается домой. По привычке он пишет Тэхёну смс, сообщая, что вернулся к себе. Сперва он быстро принимает душ, а затем переодевается в комфортную домашнюю одежду — лёгкие штаны и любимую серую толстовку. И когда он уже собирается пойти на кухню, раздаётся звонок в дверь. Глаза Чонгука расширяются, когда он открывает. Его переполняет удивление, но не только. Самое сильно ощущение — счастье. — Что ты здесь делаешь в такой час? — спрашивает он, отходя в сторону, чтобы Тэхён мог войти. — Мы сегодня почти не побыли наедине. Я соскучился, — отвечает тот с улыбкой. Жар приливает к щекам Чонгука. — Говоришь так, словно мы не виделись сто лет. Тэхён выгибает бровь. — По ощущениям так и есть. — А ну прекращай, брр, — морщит нос Чонгук и разворачивается, не видя, как довольно ухмыляется Тэхён. — Собираешься ужинать? — говорит Тэхён, идя за ним на кухню. — Да, есть хочу, — отвечает Чонгук, открывая холодильник и доставая продукты. Тэхён удобненько устраивается на стуле и облокачивается локтями на тумбу. — Давай что-нибудь вкусненькое, — говорит он невинно. — А кто вообще сказал, что я буду тебя кормить? Устроился тут. Тэхён прекрасно видит, что Чонгук уже поставил на стол две тарелки, а сейчас достаёт два стакана, явно противореча своим словам. Есть ли предел у его милоты? — Ну, не знаю.... Ты сам? — говорит Тэхён. Чонгук бросает на него колючий взгляд, накладывая еду по тарелкам. А затем они едят в комфортной тишине. После этого Тэхён помогает ему вымыть посуду, пока они обсуждаю приближающуюся выставку. Время идёт, на улице уже ночь, но Чонгук не просит Тэхёна уйти. Они сидят на диване и включают телевизор. — У меня эта дорама несколько раз светилась в рекомендациях. Как тебе? Нравится? — спрашивает Тэхён. Чонгук, не глядя на него, кивает. — Мммм. — И чем? Просто очередной шаблонный романтический сюжет. Чонгук забирается на диван с ногами, и опускает подбородок на колени. — Может, тем, что у них всё так легко выходит. Влюбиться и быть с человеком, которого любишь. Быть любимым. Так легко, да?       На секунду Тэхён теряется. Он просто смотрит на профиль чонгукова лица. В его голове роятся одновременно тысячи мыслей, но сформировать с их помощью хоть одно членораздельное предложение он не может. Но этого и не требуется.       Рука Тэхёна тянется к Чонгуку словно под действием магнита. Его длинные пальцы ласково вплетаются в красивые длинные волосы Чонгука, массируя и поворачивая его голову к себе. Взгляд Чонгука пустой, но его глаза сияют. Когда Тэхён наклоняется, глаза младшего прикрываются автоматически. Он мычит, когда Тэхён мягко его целует. Старший так ласково гладит его по голове, одновременно с тем мягко двигая губами. Так приятно. Но почему он так быстро отстраняется? Чонгук не хочет, чтобы он прекращал. Агх, раздражает.       Тэхён охает, когда Чонгук вдруг оборачивает руки вокруг его шеи и притягивает его ближе, возобновляя поцелуй. Их губы вновь встречаются, а младший оглаживает ладонью плечи Тэхёна, а затем скользит ей вниз по его груди, пытаясь расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. И на этом Тэхён его останавливает, для чего требуется применить некоторую силу. — Что ты делаешь? — спрашивает он, тяжело дыша. Чонгук смотрит глубоко ему в глаза, сбиваясь на секунду и глядя на губы, но потом вновь поднимает на него взгляд. — Я хочу заняться сексом, — говорит он. Пальцы Тэхёна по-прежнему гладят его, массируя затылок, расчёсывая волосы и спускаясь, чтобы коснуться мочки уха. Как же приятно. — Уверен? — низким шёпотом спрашивает Тэхён, почти не слышно. — Я не стану продолжать, если тебе кажется, что ты должен делать это. Чонгук качает головой. — Нет, всё не так. Я хочу тебя.       Сердце Тэхёна словно увеличивается в размере и начинает биться быстрее. Он кивает и встаёт с дивана, на секунду Чонгук смотрит на него озадаченно, а затем громко ахает, когда Тэхён поднимает его на руки как невесту. — О-опусти меня! Я же упаду! — взвизгивает он. — Просто держись крепче, — говорит ему Тэхён, идя в спальню и ласково укладывая Чонгука на постель.       Сердце Чонгука стучит в груди так громко, что звук эхом отдаётся в ушах. Он не знает, что делать. У него такое ощущение, что он занимается сексом в первый раз, потому что он просто лежит и ничего не делает, пока Тэхён быстро снимает рубашку и нависает над ним.       Напряжение нарастает, и предвкушение становится просто невыносимым. Тэхён не делает ничего, лишь обводит кончиками пальцев переносицу Чонгука, ведя вниз к губам и обводя их по кругу. Когда он слегка надавливает, Чонгук широко открывает рот. — Я не думаю, что смогу сдержаться, когда мы начнём. Ты всё ещё хочешь этого? — вновь спрашивает Тэхён. Чонгуку кажется, или в его голосе звучит отчаяние? — Я сам попросил, разве нет? Тебе письменное согласие вручить или что? — цокает Чонгук, хмуря брови. Он видит ухмылку Тэхёна, а затем их губы снова встречаются. Ощущение, словно это их первый поцелуй. Мягкий и нежный.       Ладони Тэхёна сжимают его щёки, выводя успокаивающие круги по коже кончиками больших пальцев, их тела плотно прижаты друг к другу. Чонгук жалеет, что не снял свою толстовку, потому что тогда они бы соприкасались обнажённой кожей. — Ах-нгхх, — выдыхает Чонгук. Его глаза закрываются, а брови приподнимаются, когда он впервые чувствует, как язык старшего проходится по шву его сомкнутых губ.       После того поцелуя у них были и другие, но все они были вполне невинные, без каких-либо намерений между строк. Они всегда успокаивали Чонгука, а не заводили. Но сейчас губы Тэхёна разжигают огонь внизу его живота. Возможно, тут ещё влияет и сама ситуация. Но даже так, Чонгуку кажется, что он парит высоко над землёй. — Открой рот, Чонгук, — хрипло говорит Тэхён. Его тяжёлое дыхание на губах посылает электричество по телу младшего. Он размыкает губы. Всё внутри Чонгука сжимается, и он ёрзает под Тэхёном, когда тот запускает язык ему в рот, сплетаясь с его собственным. Нельзя сказать, что он никогда не целовался с языком до этого, вовсе нет. Но с Тэхёном всё иначе. Ни с чем не сравнимо.       Тэхён двигает языком у него во рту, проводит им по нёбу, а затем вновь сплетается с его. Их слюна смешивается и стекает по подбородку Чонгука, когда Тэхён посасывает его язык, вбирая в свой рот.       Они всего лишь целуются, но Чонгук чувствует, как его член тяжелеет между ног. Возбуждение в десять раз сильнее, чем раньше, и это будит в нём стыд. В лёгких Чонгука заканчивается кислород, но Тэхён не отпускает его, пока на молекулы не разберёт вкус его губ.       Одна из ладоней Тэхёна скользит по его груди и пробирается под толстовку. Тело Чонгука тёплое. Тэхён ведёт рукой по его прессу, останавливаясь у сосков. Они уже возбуждённо стоят.       Когда Чонгук задумывается об этом, то понимает, что его соски стали куда более чувствительными с тех пор, как он стал спать с Тэхёном. Порой одного лишь лёгкого трения футболки достаточно, чтобы они встали. Но ничто не сравнится с грубыми прикосновениями самого Тэхёна. То, как он сжимает и тянет их, вырывает грязные стоны глубоко из горла Чонгука.       Тэхён оставляет россыпь поцелуев по его шее. Младший задирает голову, давая ему больше пространства. Влажные поцелуи заставляют его таять и желать большего.       Тэхён выпускает его соски и поднимает руку к его лицу, пару раз постукивая кончиками пальцев по его губам, красноречиво прося открыть рот. Когда Чонгук открывает, Тэхён скользит внутрь двумя пальцами и широко улыбается, когда видит прищуренные глаза младшего и то, как его губы смыкаются вокруг его пальцев. Это так грязно и пошло, что сводит Тэхёна с ума. — Оближи их как следует, Чонгук, — говорит Тэхён, возвращаясь к его шее с новой порцией поцелуев.       Стоны Чонгука приглушены, он, как и было сказано, облизывает пальцы старшего. Желание прикоснуться к Тэхёну растёт в геометрической прогрессии. Он решает не отказывать себе в своих желаниях.       Ладони Чонгука, что до этого крепко сжимали простыни, тянутся к обнажённой груди Тэхёна. Старший ухмыляется, замечая это проявление смелости с его стороны. Он и раньше был не из робкого десятка, но теперь всё не так, как было в начале, и Тэхён слегка расслабляется, понимая, что Чонгук себя с ним не сдерживает.       Одна из его ладоней скользит ниже, оглаживая пресс и останавливаясь прямо у кромки штанов. Тэхён к этому моменту уже наполовину возбуждён. Чонгук не знает, как сильно Тэхён себя сдерживает, но хочет, чтобы он себя отпустил.       Старший делает глубокий вдох, когда Чонгук проводит рукой поверх его ширинки. Это ощущение сводит его с ума — как Чонгук облизывает его пальцы, оглаживая член сквозь штаны. Кажется, будто именно его член сейчас у младшего во рту.       Его брови сведены у переносицы, красноречиво показывая, как непросто ему сейчас держать себя в руках. Чонгук внимательно отслеживает малейшую реакцию Тэхёна, очень гордясь тем, что считывает и распознаёт каждую. Он решает больше не тратить время зря, и скользит рукой в штаны Тэхёна, обхватывая его член, уже такой липкий от смазки. Он выпускает пальцы старшего изо рта и говорит: — Хочу отсосать тебе.       Последняя нить, удерживающая Тэхёна на поверхности сознания, лопается. Он хотел испытать терпение Чонгука подольше прежде, чем дать ему то, что он хочет, но сейчас это уже бесполезно. Потому что он сходит с ума, и в его теле не осталось ни одной клетки, способной сопротивляться Чонгуку.       Тэхён хватает младшего за руку и подтягивает вверх. Тот не понимает, что происходит, пока Тэхён не переворачивает его, укладывая на себя таким образом, что его член оказывается напротив рта Чонгука, а задница младшего — прямо перед его лицом. Чонгук чувствует, как Тэхён стягивает с него штаны с бельём. — Прошу. Развлекайся, — говорит он, сжимая ягодицы Чонгука. Чонгук неистово краснеет. Это что ещё за поза такая?! Как же стыдно, боже. — Не заставляй меня ждать, родной. Я тут не молодею, — добавляет Тэхён, сильнее сжимая в руках упругие половинки и дразня его влажными пальцами. Чонгук сглатывает.       Слегка дрожащими руками он возится со штанами старшего, расстёгивает их и достаёт его член. Он пульсирует. Полностью возбуждён. Чонгук сглатывает слюну, видя, насколько он большой и красный. Он чувствует, как в горле всё мгновенно пересохло.       Сперва он оглаживает ствол. Чтобы как следует обхватить его толщину ему требуется задействовать и вторую ладонь тоже. Чонгук слышит стон Тэхёна, буквально чувствуя, как красные пятна поднимаются от его шеи к ушам. Тэхён ничего не делает, просто жамкает его ягодицы в ладонях, поэтому Чонгук, наконец, открывает рот и берёт его головку в рот. — Мхмм, — мычит он, мягко обсасывая её. Его глаза закрываются сами собой, когда он чувствует, что в вены хлынуло горячее возбуждение. Он опускается ниже, заполняя горячей плотью свой рот. — Блять, — стонет Тэхён, откидывая голову назад от ощущения того, как его обволакивает горячее влажное тепло рта Чонгука.       Прошло довольно много времени с тех пор, как они занимались сексом, но Тэхён уже чувствует, что хочет кончить. Чонгук так хорош, что это сводит с ума.       Младший ведёт языком от основания члена к голове, а затем снова обхватывает ствол губами. Он такой большой, что несмотря на все усилия, у него не получается взять его в рот целиком. У него заканчивается воздух в лёгких ещё до того, как член старшего касается задней стенки его горла. — Ахх! — вскрикивает Чонгук, резко вздрагивая и выпуская возбуждение старшего изо рта. — Что? Почему ты остановился? — спрашивает его Тэхён. — Т-ты… Ты что там делаешь? — Чонгук поворачивает голову, глядя на него своими расширившимися глазами на красном как у рака лице. — Я? — ухмыляется Тэхён. — Я просто ем свой десерт. И с этими словами он раздвигает его ягодицы и высовывает язык, проходясь им по сфинктеру младшего.       Чонгук ёрзает. Пальчики у него на ногах поджимаются, а брови сходятся у переносицы. Он не в состоянии сдержать стоны, которые вырываются из него с каждым новым прикосновением языка Тэхёна в столь интимном месте. — Ах, Тэхён… пожалуйста, о боже! — вздыхает и стонет Чонгук, пока ощущение влажного языка на чувствительной коже убивает его самым интимным и стыдным в мире удовольствием. То, как Тэхён обводит и оглаживает языком его дырочку, а затем присасывается к ней губами, зарождает в Чонгуке ощущение, что он кончит без рук. — Чего замер? Продолжай с того места, где остановился, — говорит Тэхён, отодвигая голову от его ягодиц и заменяя язык на пальцы.       Чонгук не может сконцентрироваться. Но слушается. Он начинает снова ему отсасывать, ведя головой вверх-вниз и помогая себе рукой от основания. А затем он едва не давится членом старшего, когда тот вставляет в него палец и вновь припадает к нему губами.       Так они и продолжают, в этой самой откровенной позе, и Тэхён, и Чонгук полностью поглощены процессом доставления удовольствия друг другу, получая равное же удовольствие в ответ.       Спустя некоторое время Чонгуку удаётся расслабить челюсть и вобрать в себя длину Тэхёна до конца, несмотря на тянущую боль в челюстных мышцах. А Тэхён растягивает его одновременно языком и пальцами. В какой-то момент удовольствие становится уже невыносимым, и Тэхён понимает, что долго не продержится. — Твою мать, — ругается он громко и хватает Чонгука за руку, приподнимая. Младшего это застаёт врасплох. Тэхён быстро отбрасывает в сторону болтающиеся у лодыжек Чонгука штаны и разводит его ноги в стороны. — Я больше не могу ждать. Сейчас взорвусь, — тяжело дышит он. Чонгук смотрит на него затуманенными глазами, кивая, потому что прекрасно понимает его состояние. Тэхён даже не снимает футболку Чонгука и свои собственные штаны, сразу подставляет член к его входу и толкается внутрь. — Аахх! — кричит Чонгук. Тэхён вставляет сразу до основания, выбивая весь воздух у него из лёгких. Чонгуку кажется, что он сейчас отключится. — Блять, какой же узкий! — часто дышит Тэхён, крепче сжимая бёдра младшего и оставляя борозды ногтей на чувствительной коже. — Тэ, м-медленнее, пожалуйста. Чуть нежнее, — говорит Чонгук сквозь стоны. — Да я знаю, что тебе нравится медленно, — говорит Тэхён, медленно выходя из него вплоть до головки. — Но я сказал тебе, что, если начнём, сдерживаться не смогу, — договаривает он и толкается обратно ещё жёстче, чем в первый раз. И, поскольку Тэхён уже знает его тело наизусть, он сразу же бьёт прямо по простате, заставляя Чонгука кричать от удовольствия. — А, так тебе нравится? Что ж, наверное, можно ещё пожёстче, — Тэхён облизывает губы и начинает толкаться с ещё большей силой. — Нггх, нет… Притормози аах! Я кончу! — рука Чонгука взлетает, хватая Тэхёна за предплечье. Старший же раздвигает его ноги ещё шире, без остановки вбиваясь в его сжимающееся тело. — Я удивлён, что ты так долго держался. Кончай, — шепчет Тэхён, отпуская одно из его бёдер, чтобы взять в ладонь его член и начать надрачивать.       Они занимаются сексом спустя довольно приличное время, поэтому Чонгук не хочет кончать так быстро, но Тэхён всегда делает ему так хорошо, что сдерживаться просто нереально. Но всё равно, он хочет кончить вместе с ним.       Но Тэхён обожает вечно дразнить его. Он довольно хмыкает, начиная сильнее долбить головкой его простату, и быстрее надрачивает его член, большим пальцем проходясь по уздечке. — Н-нет! Только не это! Блядство! — вздрагивает Чонгук и обильно кончает, не выдерживая одновременной стимуляции члена и простаты глубоко внутри. Грудь его быстро вздымается и опускается, а самого его слегка потряхивает. — Только не смей выбиваться из сил, Чонгук. Мы только начали. Я ещё даже не кончил. В этой позе Чонгук чувствует Тэхёна ещё глубже внутри себя.       Ким сидит на постели, а Чонгук сидит у него на коленях. Старший держит в руках крошечную талию Чонгука, помогая ему объезжать себя и толкаясь снизу-вверх в одном с ним ритме. Эта поза даёт Тэхёну доступ к его груди. Чонгук снял футболку, как только кончил в первый раз, потому что она испачкалась.       И теперь, пока Чонгук скачет на его члене, Тэхён фокусирует своё внимание на его сосках, обхватывая один губами и посасывая. Его маленькие коричневые соски всегда вызывают у Тэхёна обильное слюноотделение, а стоит ему взять один из них в рот, то ему кажется, что он сам может кончить лишь от этого. Один лишь взгляд на соски Чонгука заводит его. — Ах, как же хорошо, — стонет Чонгук. Его ягодицы шлёпаются о бёдра Тэхёна каждый раз, как он насаживается на его член до упора. — Тэхён, так хорошо. — В тебе тоже хорошо, Чонгук. Так приятно, — отзывается старший, прикусывая его возбуждённый сосок. — Тэхён, поцелуй меня, — шепчет Чонгук, и сердце старшего вдруг начинает громче стучать в груди. Он тянется к шее Чонгука, обхватывая её пальцами и притягивая младшего к себе, чтобы встретиться с ним губами.       На этот раз Чонгук ведёт в поцелуе, раскрывая его рот и проталкивая свой язык, тут же сплетаясь с языком Тэхёна. Они оба мычат и приглушённо стонут. Чонгук медленно двигает бёдрами, концентрируясь на поцелуе. А Тэхён и не против. Он отдаёт поцелую всего себя. Двигает губами, осторожно укладывая Чонгука обратно спиной на постель, его член по-прежнему глубоко в нём. Он целует Чонгука в своё удовольствие, не отрываясь.       Младший оборачивает обе ладони вокруг шеи Тэхёна, пока тот начинает мягко толкаться в него, не разрывая поцелуй. Они не отстраняются даже, когда обоим становится нечем дышать. Их лица краснеют от нехватки кислорода, но у них такое ощущение, что они потеряют друг друга, как только разорвут эту связь. Но этого не случится. Они знают это, когда размыкают губы и смотрят друг другу в глаза.       Их стоны смешиваются с горячими выдохами. Их тела соединяются воедино, а Чонгук чувствует каждое движение члена Тэхёна вдоль своих стенок, его пульс снова учащается. — Хочу кончить, — выдыхает он. Тэхён кивает и наклоняется, целуя его глаза, затем кончик носа, а потом вновь губы. — Ещё немножко, хорошо? Давай вместе.       Чонгук тоже кивает в ответ, облизывая губы Тэхёна и вновь утягивая его в поцелуй, пока движения бёдер старшего становятся быстрее и жёстче. — Да… Аах, вот здесь, аах… — стоны младшего становятся всё более громкими и задушенными.        Тэхён и сам не сдерживает свои хриплые стоны и мычания, заглушая их поцелуями. Ему самому стыдно от тех звуков, что он издаёт. Обычно такое не происходит. Но Чонгук открывает в нём всё новые, ему и самому доселе неведомые стороны. У младшего над ним слишком большая власть. И Тэхён всегда готов ей подчиняться.       Спустя пару минут Тэхён, наконец, кончает, заполняя Чонгука до краёв. Но он не выходит сразу же, а остаётся в такой же позе, прижимаясь грудью к груди Чонгука, пачкая себя следами его второго оргазма и лениво целуя. Когда он выходит из младшего, его сперма вытекает из его дырочки, представляя собой максимально развратное зрелище, но им всё равно, они всё ещё целуют друг друга. Они целуются до тех пор, пока дрожь от пережитых оргазмов не сходит на нет. Целуются и после. — Пить хочу, — бормочет Чонгук, когда они отрываются друг от друга на краткое мгновенье. — Я схожу принесу воды, — говорит Тэхён, поднимаясь с постели.       Чонгук не сдерживает смеха, наблюдая, как Ким Тэхён с голой задницей расхаживает по его комнате, чтобы принести воды. Это так глупо, но от этой мысли в груди у него теплеет.       Тэхён возвращается с бутылкой воды, и Чонгук тянется, чтобы забрать её у него из рук. Но Тэхён не даёт. Вместо этого он откручивает крышку и начинает пить сам. — Какого? Эй, вообще-то ты мне воду при... мпх, — Чонгук не успевает пожаловаться, потому что старший сжимает его щёки и поит его водой, которую только что набрал в рот.       Половина проливается мимо, стекая по подбородку, половина стекает в горло, и Чонгук ещё никогда не был так доволен. Тэхён отстраняется, а потом повторяет трюк ещё раз. К концу процедуры Чонгук уже как в тумане, а Тэхён опускает голову ему на плечо с глубоким вздохом. — Мне кажется, я уже зависим от твоих поцелуев, — говорит он, обдавая кожу младшего своим дыханием. — Всё, о чём я могу думать, это твои губы.       Чонгука от этого накрывает волна стыда, почему-то слова Тэхёна смущают его сильней, чем тот факт, что их сперма всё ещё не остыла на его теле. — Заткнись, — говорит он. Тэхён фыркает и слегка приподнимается, чтобы взглянуть на Чонгука. — Дай поцелую. У Чонгука руки так и чешутся заехать Киму по морде лица. — Нет. — Ну, пожалуйста, — у Тэхёна ещё хватает бесстыдства жалобно надуться. — Как же ты меня бесишь. — Так заткни меня, чтоб не бесил. И Чонгук действительно не придумывает ничего лучше, чем заткнуть его, схватив за щёки и прижавшись губами к губам.

***

Наконец, изнурительный период сдачи экзаменов подходит к концу. В кои-то веки у них появляется возможность собраться всем вместе, и эту возможность парни не упускают. И вот, они зависают дома у Юнги, наводя беспорядок и действуя ему на нервы. — Почему из всех возможных мест вы, говнюки, припёрлись сюда? Я хочу просто выспаться после этого ужасного месяца! — ворчит Юнги. Но никто не обращает на него внимания, поэтому он просто прижимается к Чимину и недовольно дует губы. — Эй, парни, чем займёмся на каникулах? — спрашивает Хосок, который уже доел одну пачку чипсов и открывает вторую. Слишком долго он сидел на правильном питании, поэтому сейчас ему нужно наверстать всё упущенное. — Зима пришла, я слышал, что в этом году снега будет много, — говорит Джин, запуская руку в пачку чипсов Хосока. — Может поедем на лыжах покатаемся? — предлагает он, жуя. — Было бы офигенно! — тут же поддерживает идею Чимин. Мы так давно никуда не выбирались все вместе! — Не представляю, как ты можешь так радоваться скорым каникулам, хотя сам вот-вот завалишь один из предметов, — дразнит Чимина Намджун. На его лице расплывается довольная ухмылка, которая так и говорит «я знаю, что бешу тебя, и мне это в кайф». — Эй! Ничего я не завалю! — огрызается Чимин, тыкая в лицо Намджуна своим коротким пальцем. Поэтому Намджун решает развить тему. — Всё, чем ты занимался весь этот семестр — это тусил и развлекался с Юнги. Когда тут вообще успеть что-то выучить?       По правде говоря, все здесь присутствующие не прочь повеселиться. Именно так большинство из них друг с другом и познакомились, став хорошими друзьями. — А ты откуда знаешь, чем мы занимались? — возмущается Юнги, готовясь накинуться на Намджуна, но Чимин ему не даёт. — Это не то чтобы высшая математика, мы всё видим, — присоединяется к Намджуну Хосок, дразня парочку. Чимин хмыкает. — Не, мы всё успели, и позаниматься тоже. Я прав, малыш? Юнги целует его в щёку и кивает. — Разумеется. Намджун и Хосок изображают рвоту при виде их, а Джин просто наслаждается бесплатным развлечением.       Среди всего этого хаоса Чонгук сидит в углу, мягко улыбаясь с их глупых шуток. А напротив него сидит Тэхён, который не моргнул ни разу, с тех пор как увидел улыбку Чонгука. Он пытается вспомнить, когда в последний раз видел у младшего такую улыбку. Такую искреннюю и красивую. И от этого на щеках Тэхёна появляется лёгкий румянец, потому что он понимает, что он в Чонгука просто по уши.       Все события в его жизни развернулись на сто восемьдесят градусов с тех пор, как он осознал свои чувства к Чонгуку, и теперь любое действие младшего кажется ему бесценным. Это так банально и избито, но от этого так приятно. — Чонгуки, что скажешь? Поедем на неделю куда-нибудь? — спрашивает Хосок, возвращая Тэхёна в реальность, отчего он прочищает горло и отрывает взгляд от Чонгука. — Да, идея хорошая, но я на каникулах собираюсь заняться другим, — отвечает Чонгук, вновь привлекая к себе внимание Тэхёна. — Хм? И чем именно? — с любопытством спрашивает Хосок. — Хочу устроиться на подработку. На это Тэхён слегка подбирается в кресле и расширяет глаза. — Вау, правда? — говорит Чимин. — У тебя финансовые трудности или что? У тебя после этого семестра не будет стипендии? — он звучит взволнованно. Чонгук быстро качает головой. — Да нет, дело не в этом. Со стипендией, надеюсь, будет всё в порядке, — говорит он, фыркая. — Просто у меня ощущение, что я слишком много времени трачу впустую. У вас у всех кроме меня есть подработки, поэтому я тоже хочу хоть какого-то опыта набраться. — Ты не устраивался на работу, потому что твоя специальность отнимает всё свободное время. Не дави на себя, — говорит ему Юнги. — Да, ты прав, но поскольку речь идёт о каникулах, я подумал, что можно и попробовать.       Чонгук делает паузу и бросает взгляд на Тэхёна, который смотрит на него с непониманием, когда тот слишком долго молчит. Затем Чонгук открывает рот и говорит: — Эм, а ты что думаешь, Ким? Все в комнате замирают, вытаращивая на Чонгука глаза. Кроме, разумеется, Чимина, который сохраняет привычное выражение лица. — Чонгук т-только что спросил мнение Тэхёна? — шепчет Хосок на ухо Намджуну. — Без понятия, — отвечает тот, сидя с открытым ртом. Чимин не сдерживает смешка, видя реакцию друзей. А у Чонгука пар из ушей идёт. Тэхён ухмыляется. — Думаю, ты отлично справишься, Чон. Если хочешь, я помогу тебе найти работу. Чонгук ухмыляется в ответ. — Хах, спасибо, но нет. Справлюсь как-нибудь сам. После этого они замолкают, а остальные, слава богу, не задают лишних вопросов. — Сейчас вернусь, — говорит вдруг Чонгук, поднимаясь и направляясь в ванную наверху.       Тэхён провожает его взглядом, а затем, выждав некоторое время, тоже извиняется и идёт наверх. Там он находит Чонгука, который моет руки, и бесшумно подходит к нему. — Ты серьёзно по поводу работы? — говорит Тэхён, и Чонгук едва не подпрыгивает от неожиданности. — Господи боже, Тэхён! Напугал! — рыкает на него Чонгук, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться, пока Тэхён фыркает. — И да, я серьёзно. Иначе все каникулы просто буду валяться как ленивый тюлень. Тэхён облокачивается о дверь, засовывая руки в карманы и слегка ёрзая на месте. — Эм… Когда ты сказал, что тратишь время впустую, ты… — он делает паузу. — Ты же не имел в виду меня, да? У тебя из-за меня какие-то проблемы с учёбой? Чонгук вытирает руки и поворачивается к Тэхёну с шоком на лице, когда видит, что тот стоит с опущенной головой. — Что? Нет-нет! Конечно нет! — спешно заверяет он.       Тэхён медленно поднимает на него взгляд, и когда видит встревоженное выражение лица Чонгука, чувствует некое удовлетворение. Можете его осуждать, но он над этим не властен. — На самом деле, — продолжает Чонгук, краснея на глазах. — Я чувствую беспокойство, когда долгое время не вижусь с тобой.       Эти слова даются Чонгуку непросто. И это чувство нельзя описать словами. Среди них двоих именно Тэхён всегда был смелее и говорил о своих чувствах, но он знает, что для Чонгука облечь свои чувство в слова — целое испытание. Поэтому эти слова Тэхёна просто оглушают. — Ты это всерьёз сейчас? — спрашивает он, впервые пытаясь услышать подтверждение. Чонгук смотрит ему в глаза. — Да. Тепло.       Чувство внутри нельзя описать иначе как тепло. И их пугает то, как быстро оно накрывает их обоих с головой. Это должно пугать. Но им не страшно. Наоборот, ощущение, что так — правильно.       Впервые за всю свою жизнь Чонгук чувствует, что не ошибётся, если позволит себе принять эти чувства. Если распахнёт эту дверь. Если отпустит себя. Он чувствует, что в этот раз не обожжётся, если полетит к солнцу, но сполна искупается в его лучах. Впервые за всю свою жизнь Тэхён чувствует, что угасающий свет вновь начинает сиять. Навсегда освещая тени.       Они не осознают, когда успели подойти так близко друг к другу, пока не ощущают дыхание друг друга на лицах. Их взгляды тут же скользят к губам напротив. — Да, да, прекращайте, голубки. Только не в доме моего парня. Вы же не хотите, чтобы остальные узнали о вас раньше, чем вы решите сами им сообщить? И на этот раз они оба резко подскакивают на месте. Чимин разражается смехом, видя их смущённые лица, а Тэхён даже не одаривает его взглядом, спеша выйти из ванной. — Такие палевные, даже не можете и пары минут обойтись друг без друга, — дразнит Чонгука Чимин. — Отвали, — отворачивается от него младший, мысленно крича и матеря сам себя. — Пойдём, детка, тебя уже обыскались, — говорит Чимин сквозь смех и забрасывает руку ему на плечо, выводя из ванной и сопровождая вниз. — Эй, ты чего так долго? Мы все только тебя ждём, чтобы начать пить, — говорит Хосок, как только Чимин и Чонгук заходят в гостиную.       На этот раз Чимин подталкивает Чонгука в сторону другого дивана, чтобы тот сел рядом с Тэхёном, который делает себе мысленную пометку, что Пака нужно будет отблагодарить.

***

Фото-выставку откладывают из-за каких-то организационных трудностей, но, наконец, этот день настаёт. Сперва Чонгук сомневается, идти ему или нет, потому что ему очень неловко, но Тэхёну удаётся его убедить. И когда Чонгук оказывается на месте, его тут же одолевает желание сбежать обратно домой.       Здесь очень много людей. Галерея украшена яркой подсветкой, освещающей фотографии, сделанные разными студентами с отделения, и желающих оценить результаты их работы оказалось действительно много.       Ещё одна из причин, почему Чонгук изначально не хотел приходить, — была вероятность, что кто-то из их друзей придёт поддержать Тэхёна, и Чонгук не представлял, как тогда им объяснять, почему Ким выбрал своей моделью именно его.       Но оказалось, что Тэхён об этом уже позаботился, и просто в лоб им сам рассказал, что для итогового проекта фотографировал Чонгука. Тот, узнав об этом, готов был оторвать Киму голову, но, когда те не стали искать в этом что-то большее, то он всё же расслабился.       Чонгук замечает свои фотографии в углу. Центр экспозиции — огромная рамка с фотографией, которую они сделали на берегу реки Хан.       Тэхён ведь до этого не показывал ему ни одного фото, просил подождать сегодняшнего дня, и сейчас Чонгук не может поверить, что это действительно его снимок. Он не узнаёт сам себя и начинает задаваться вопросом, насколько сильно Тэхёну пришлось отредактировать его фото, чтобы оно в итоге выглядело так.       Рядом на стойке лежит фотобук, на страницах которого размещены все снимки, которые в итоге не прошли финальный отбор. В этом углу так много посетителей, и все они по очереди или группками подходят к фотобуку и листают его, восхищаясь каждой фотографией и выражая свои мысли. — Вау, вот это очень крутое фото. — А это не Чонгук с отделения микробиологии? Он очень красивый. — А Тэхён действительно круто снимает.       Чонгук слышит комментарии всех этих людей и краснеет. Он не понимает, какого чёрта он вообще согласился на эту авантюру, а теперь стоит и не знает, куда себя деть. Слава богу, он специально надел маску, чтобы, если что, остаться неузнанным. Но тот, кто не может его не узнать, узнает его при любой маскировке. Чонгук взвизгивает, когда его вдруг дёргают в сторону и тащат из зала галереи наружу, а затем прижимают к стене парой сильных рук. — Привет, моя знаменитость. Уделишь мне немного внимания? Чонгук успокаивается лишь когда слышит знакомый голос. — Какая ещё знаменитость? Заткнись, ты меня смущаешь, — говорит Чонгук, даже не пытаясь оттолкнуть Тэхёна, который подцепляет пальцем его маску и стягивает её вниз, чтобы хорошо видеть его лицо. — А я неправ? Ты сегодня всех покорил. Ты в центре внимания. Я даже ревную, — говорит Тэхён, дуя губы. Чонгук издаёт смешок. — Это потому, что ты переборщил с фотошопом. На эту реплику Тэхён выгибает бровь. — Что? Вообще-то я почти ничего не делал. Чуть поработал над экспозицией и контрастом. Чонгук пристально смотрит на него. — Хочешь сказать, что я выгляжу так? — Разве я раньше не говорил тебе, что ты очень красивый?       Вот. Вот одна вещь, к которой Чонгук никогда не сможет привыкнуть, сколько бы раз Тэхён ему это не повторял. Он снова густо краснеет. — Заткнись. — Кстати, ты всем очень понравился, — говорит ему Тэхён. Расстояние между ними столь малое, но это не страшно, рядом всё равно никого нет. — Мне от этого неуютно, — честно признаётся Чонгук. — Правда? — Но при этом… мне и приятно, — говорит он, а его уши и шея покрываются красными пятнами. Уголки губ Тэхёна приподнимаются. — И должно быть. Ты такой красивый, что сложно тобой не восхищаться. Чонгук смеётся. — Ну что за подлиза. — А вот и нет, это чистая правда! — драматично восклицает Тэхён. — Ага, да, ты… — Что, демонстрируешь всем свой трофей, а, Ким Тэхён?       Чонгук замирает на полуслове, слыша этот голос, по его спине бегут липкие мурашки. Он смотрит за спину Тэхёна, пока Ким поворачивается, чтобы увидеть стоящего там Джехёна с недобрым выражением на лице. — Что ты сказал? — говорит Тэхён сквозь сжатые зубы, его голос внезапно холодный как лёд. Джехён фыркает, не обращая на Тэхёна внимания, и смотрит мимо него, на Чонгука. — Чонгук, я думал, что после нашего последнего разговора в тебе проснётся хоть капля стыда. Они говорили? Когда? — думает про себя Тэхён, а затем вдруг понимает. В тот день, когда Чонгук в слезах прибежал к нему. — Но, похоже, тебе просто нравится образ шлюшки, да? — продолжает Джехён. — Какого дьявола тебе надо? Я, помнится, уже сказал, что не хочу иметь с тобой ничего общего, — срывается Чонгук. — Какого дьявола мне надо? Ты знаешь. Я хочу вернуть тебя. Ты так или иначе всё равно позволяешь пользоваться собой, так почему бы тебе просто не вернуться ко мне? — Какой же ты… Чонгук прерывает себя резким возгласом, когда Джехён падает на землю. Тэхён только что заехал ему кулаком в челюсть. — Конченный ублюдок! Я тебя своими руками убью! — кричит Тэхён и замахивается для очередного удара. — Тэхён! Не надо! — пытается остановить его Чонгук, видя, как лицо старшего краснеет от гнева. Удар был такой силы, что Джехёну требуется какое-то время, чтобы снова встать ноги и сплюнуть на землю кровь. — Хах. Ты не знаешь его как я, Тэхён. Он был моим до того, как оказался у тебя в руках, — говорит он, вытирая кровь со рта большим пальцем. — Он как потаскуха, обожающая члены, и его никогда не удовлетворит обычный секс. Кто знает, со сколькими он спит за твоей спи…       Закончить свою тираду он не успевает, потому что Тэхён хватает его за воротник и бьёт снова. И на этот раз Тэхён не останавливается. Он наносит один удар за другим, пока не сдирает кожу со своих костяшек. — Какой же ты жалкий кусок дерьма. Ты хоть представляешь, насколько жалко сейчас звучишь? — рычит Тэхён, рукой на шее толкая Джехёна на землю. — Как блядь, которой отказались уделить внимание. Потерял то, что когда-то попробовал на вкус, а теперь ползаешь в ногах, чтобы вернуть обратно. Чонгук расстался с тобой из-за того, какой ты жалкий человек, и ты приполз, чтобы вернуть его, поливая грязью и оскорбляя? Джехён закипает, глядя на Тэхёна налитыми кровью глазами. — Не его вина, что ты не смог его удовлетворить своим никудышным крошечным членом, но это не значит, что не сможет кто-то другой. Видишь ли, Чонгуку достаточно одного человека, и этот человек — я. Я тебя уверяю.       Чонгук не знает, что делать — Тэхён вырывает свои руки обратно, каждый раз, как Чонгук пытается его остановить. Младший в шоке и очень растерян. — Остановись, Тэхён, я прошу тебя. Люди смотрят. Твоя рука…       Вокруг них действительно собираются люди, поэтому Чонгук с силой, наконец, отрывает Тэхёна от его жертвы, чувствуя, как старшего буквально трясёт от гнева. — Не смей даже имени его своей грязной пастью произносить, или я вообще лишу тебя возможности разговаривать, — говорит Джехёну Тэхён, тыкая пальцем в его разбитое лицо.       Тот не осмеливается сказать что-либо в ответ. Кто-то из случайных свидетелей происшествия подходит к нему, чтобы помочь подняться, но он просто отмахивается от них. За всё это время Чонгук даже ни разу на него не посмотрел. — Куда ты идёшь? — Тэхён пытается вырвать руку, но Чонгук лишь сильнее сжимает её в своей. Всю дорогу он не говорит ни слова. Они останавливаются, лишь зайдя в комнату Чонгука в общежитии. — Может ты хотя бы мне… Чонгук не даёт ему договорить, прижимает Тэхёна к стене и грубо целует в губы. Тэхён резко выдыхает. На поцелуй не отвечает.       Но когда Чонгук углубляет поцелуй, у Тэхёна на сопротивление просто не остаётся шансов. Он обнимает Чонгука за шею ладонями и отвечает с не меньшей силой.       Чонгук прижимается к нему ближе, тело к телу, целуя всё более страстно. Он обнимает шею Тэхёна руками, пока руки старшего опускаются на его талию, надёжно сжимая. Брови нахмурены, грудные клетки ходят ходуном, воздух вокруг густеет и закипает. — Я расскажу тебе всё, — тяжело дыша говорит Чонгук, разрывая поцелуй. — Я больше не хочу ничего скрывать. Чонгук встретил Джехёна, когда поступил в старшую школу.       Тогда он был робким, замкнутым ребёнком, который выбирался из своей скорлупы только в присутствии Юнги. Старший таскал его на прогулки, в кафешки и рестораны, звал играть в игровые автоматы. Чонгук повсюду следовал за ним, искренне восхищался Юнги. И только по достижении достаточно взрослого возраста Юнги в первый раз взял его с собой в клуб.       Там он и встретил Джехёна, который завёл с ним разговор, имея в голове определённые намерения. Обворожительный парень с привлекательной внешностью, Чонгук попался в его сети, как попался бы любой неопытный подросток. Это был первый раз, когда Чонгук почувствовал те самые «бабочки в животе». Первый раз, когда к его щекам прилила волна жара по причинам, с которыми доселе он не сталкивался.       И именно тогда он и оказался так ослеплён, что даже не осознавал, что Джехён — вовсе не прекрасный принц, которым сперва ему показался.       Всё не всегда было так. Джехён действительно обращался с ним хорошо, завоёвывая его, и даже после, был для него хорошим бойфрендом. Он всегда учитывал мнение Чонгука прежде, чем что-то сделать. И Чонгук влюблялся в него всё больше. Был готов сделать всё, что бы Джехён ни попросил. И вот так старший постепенно взял Чонгука под свой контроль. И больше всего это сказывалось на физическом аспекте их отношений. С самого начала было понятно, что неопытным из них двоих был Чонгук. Поэтому он доверился Джехёну. — Тебе нравится, я прав? Посмотри, как ты сжимаешься от удовольствия. — Н-не говори такие вещи! — Почему? Ты должен говорить мне о своих ощущениях. Давай, я хочу услышать. — Я… Мне хорошо. Так хорошо. И чем больше Чонгук поддавался, тем сильнее Джехён вил из него верёвки. И с этого момента их отношения стали меняться. — Мне это не нравится. — Ты ведь доверяешь мне, разве нет? Я ведь даже не туго завязал. — Джехён, пожалуйста, давай сделаем это по-нормальному. — Нам нужно добавить перчинки, тебе не кажется?       Эта перемена Чонгуку не понравилась. Да, ему было приятно, но порой всё выходило из-под контроля, и даже когда он просил остановиться, Джехён его не слушал. Говорил, что если Чонгук хочет сделать его счастливым, то должен соглашаться.       И Чонгук пытался привыкнуть. Думал, что таким образом спасает их отношения. Он не мог отказать Джехёну, когда тот хотел секса. И неважно, как именно тот этого хотел. Потому что Джехён настолько искусно им манипулировал, что заставил Чонгука поверить, что если он откажется слушаться, то останется один. И юный Чонгук не хотел потерять свою первую любовь. Он был наивен. Но вслед за физической близостью стали меняться и другие аспекты их отношений. — Что ты там делал с ним до позднего вечера? — В смысле? У нас групповое задание. — И вы не могли сделать его в школе? — В школе кругом народ, а нам нужна тишина и спокойная обстановка. Плюс библиотека после четырёх уже не работает. — Не держи меня за идиота, Чонгук. Если я когда-нибудь узнаю, что ты трахаешься с другими… — Ты, блять, шутишь? Ты обвиняешь меня в измене? — Если ты мне с ним не изменял, то ты не будешь больше видеться с ним. Тогда я тебе поверю. Глупо было со стороны Чонгука думать, что так и произойдёт.       Юнги начал замечать безжизненность Чонгука, мешки у него под глазами, а порой и красные следы от слёз. Из-за того, что Чонгуку было сложно выражать свои эмоции, Юнги не мог ему помочь.       На протяжении нескольких дней после той ссоры всё было нормально. Чонгук уже подумал, что всё снова возвращается в норму. Но он продолжал встречаться с друзьями тайком, потому что не хотел новой идиотской ссоры. Но всё, как обычно, пошло совсем не так, как он хотел. Джехён узнал, что он ходил в гости к одному из друзей. И это стало худшим днём в жизни Чонгука. — Ты чёртова шлюха! Вот чем ты занимаешься у меня за спиной? Что, без члена в заднице уже прожить не можешь? — Джехён! Следи за тем, что несёшь! — Ах… Что, провёл ночку с другим и стал на меня огрызаться? Он был хорош? Выебал тебя лучше, чем я? — Поверить не могу, что слышу это от тебя. Что с тобой случилось, Дже? Почему ты так себя ведёшь? — Это ты мне скажи. Разве я дал тебе недостаточно? Если я один тебя не удовлетворяю, то в следующий раз я захвачу с собой друзе… Чонгук ударил его по лицу. Не выдержав, со всей силы влепил ему пощёчину. А затем Джехён впервые ударил его. — Я дам тебе то, чего ты так хочешь. — Блять… отпусти меня! — Я заставляю тебя запомнить, кому ты принадлежишь. — Собираешься меня насиловать? — Мы разве не в отношениях? Каким образом это изнасилование? — Пошёл к чёрту! Не прикасайся ко мне! Ты совсем с катушек слетел! Я сказал, отпусти! — Блять. Чёрт… Прости. — Не смей! И не иди за мной! В ту ночь Чонгук ушёл и больше не вернулся обратно. Он не мог сдержать слёз, не мог вдохнуть. Вот значит каким на самом деле был Джехён, в которого он влюбился.       И тогда до него, наконец, дошло, что всё то, что было между ними, — была не любовь. Джехён просто контролировал его как кукловод свою марионетку. Но Чонгук решил, что с него хватит. Он достаточно настрадался, и, пусть ему и было больно, он навсегда расстался с Джехёном.       Тот, очевидно, не смог это просто так принять. Он пытался связываться с ним, шантажировал всеми возможными способами, чтобы заставить его вернуться. Но Чонгук больше не позволил себе попасться в эту ловушку.  Он был несчастен.       Да, кому-то может показаться, что это глупо, так расстраиваться из-за разрыва, но на сердце Чонгука это оставило глубокую рану. Произошедшее поселило в нём страх новых отношений, он стал бояться вновь доверять своё сердце кому-либо.       Юнги винил во всём себя. Винит до сих пор. Он думал, что, не потащи он Чонгука в ту ночь в этот треклятый клуб, не встреть младший там этого мудака, то он не был бы так несчастен следующие несколько лет. После разрыва с Джехёном Чонгук сильно изменился.       У него было довольно много одноразовых связей, но каждый раз, когда кто-то хотел большего, он тут же заканчивал этот разговор. С тех самых пор он никогда не позволял чувствам брать над собой верх. И страх вновь оказаться в такой ситуации не позволял ему найти счастье, которое он заслуживает.       Чонгук осторожно наносит мазь на сбитые костяшки Тэхёна. А затем заматывает его ладонь бинтом, крепко завязывая. Всё это время он неторопливо рассказывает о своём прошлом и о своей травме, Тэхён молча слушает.       Чонгук за время своего рассказа ни разу не смотрит ему в глаза — слишком боится увидеть выражение лица Тэхёна. Слишком боится увидеть жалость, ведь многие люди не воспринимают подобное всерьёз. Но он чувствует, что Тэхён не сводит с него глаз. Его пристальный взгляд буравит в нём дыру, но Чонгук отказывается смотреть в ответ. Он замирает, переводя дыхание. Перед его глазами появляется забинтованная ладонь Тэхёна, которой тот обхватывает его руку. Младший никак не реагирует. — Чонгук, — зовёт его Тэхён. Это первое его слово за всё то время, что они у Чонгука в комнате. Чонгук всё ещё не поднимает на него глаза, но мычит, давая понять, что слушает. — Давай больше не будем секс-партнёрами. Давай положим конец этой договорённости.       По спине младшего пробегает холодок такого страха, которого он никогда ещё не испытывал, и он поднимает на Тэхёна взгляд своих испуганных глаз. — Ч-что ты говоришь? Почему ты так говоришь? — его голос ломается, а руки начинают дрожать. — Я с-сделал что-то не так? Не надо было тебе всё это расска… Тэхён тяжело вздыхает, крепче сжимая его руки в своих. — Послушай меня, Чонгук, — говорит он спокойным, глубокий голосом. — Пожалуйста, что ты такое говоришь, Тэхён? Почему? Второй рукой старший обхватывает щёку Чонгука, поглаживая её большим пальцем, чтобы его успокоить. — Не думаю, что сейчас это подходит хоть одному из нас. Быть просто секс-партнёрами. Чонгук икает, пытаясь понять. — Т-тогда что? Чего ты хочешь? Тэхён делает глубокий вдох. Его собственные руки тоже начинают дрожать. Он ждал достаточно. Больше ждать нет необходимости. Поэтому он говорит: — Пойдём со мной на свидание, Чонгук.