Разводиться нельзя любить

Гермиона проснулась от резкого хлопка аппарации. Щурясь, взглянула на часы на прикроватной тумбочке — половина третьего ночи. Следом её взгляд упал на обручальное кольцо, лежащее рядом. Он снял его. Они кричали друг на друга весь вечер. Гермиона обвиняла его в трусости — в том, что он не может даже признать, что трахает Асторию. В том, что он — тиран, которому доставляет извращённое удовольствие, держать ее при себе. И в том, что он никогда никого не полюбит, кроме себя. Он же, включил своё профессиональное непонимание: закатывал глаза, вздыхал, выкрикивал, что она психопатка, что сама себе выдумывает проблемы, и вообще, это она не любит никого, кроме себя. Он кричал, что если бы был не собой, а жалким, обездоленным простолюдином , она бы точно обратила на него внимание. Они разругались окончательно. Он ушёл, хлопнув дверью так, что та чуть не отвалилась. Когда она, сжав зубы, наконец пришла в спальню — он уже спал. Или делал вид. В груди поднялась волна тревоги — холодная и резкая Значит... всё? Вот так просто? Она сжала губы, посмотрела на своё кольцо, провела по металлу подушечкой пальца. Уже собиралась снять... В этот момент мощный взрыв сотряс воздух — где-то совсем рядом. Она подскочила, накинула первую попавшуюся одежду и выбежала на улицу. Повсюду полыхал огонь. Люди бежали с разных сторон, воздух разрывали крики, в небе мелькали разноцветные вспышки заклятий. Гермиона сорвалась с места, но вдруг пупок потянуло, и она аппарировала — с глухим стуком упав на кровать. — Что за чёрт?! — выдохнула она, резко сев. Комната была пуста. Она кинулась обратно наружу, но у входа горело что-то большое — возможно, поваленное дерево или чья-то палатка. Пламя охватывало всё, но дым и жар не проникали внутрь. — Он поставил барьеры, — догадалась Гермиона. Малфой шёл сквозь толпу, не сбавляя шага. Он убивал без колебаний — всякий, кто осмеливался наставить на него палочку, падал в следующее мгновение. Заклятия слетали с его палочки одно за другим, точно заранее отработанная последовательность — без пауз, и без раздумий. Повстанцы прорвались через периметр. Они подорвали дозорный блок, ворвались в лагерь — и он никогда не видел таких глаз. Безумных. Будто их накачали зельями и спустили, как цепных псов. — Что это за хуйня такая? — рядом появился Нотт, тяжело дыша. — Они как из фильмов про апокалипсис! В него полетели заклятия, и он, чуть ли не с визгом, заорал: — Protego! — Да что с вами, ребят, вам нужно расслабиться... Малфой не отвечал. Что происходило — он и сам не знал. Что они там делали за куполом? Что-то связанное с тёмной магией?.. Мозг, кажется, уже болел от постоянной перегрузки. В лагере Пожирателей начался настоящий ад. Десятки заклятий рвали воздух. Пыль. Пепел. Пламя. Всё вперемешку. Барьер — трещал. Где-то он уже осыпался. Малфой резко взял управление на себя: — На позиции! Не отступать! — крикнул он пронзительно. Толпа вырывалась вперёд — повстанцы, будто сбившиеся с цепи, без строя, без логики. Они кидались самыми страшными заклинаниями. — Flagratus! выкрикнул повстанец — веер пламени поджёг первых троих Пожирателей. Тео метнул Petrificus Totalus в одного из повстанцев и тут же толкнул его ногой на штырь, что раньше держал палатку. Тот насадился с хрустом. Малфой развернулся: — Fractura Nerva!—двое рухнули, дёргаясь, как поломанные куклы. Драко прикрыл Нотта: — Protego Maxima! Нотт направил палочку на повстанца — Levicorpus! — Impedimenta! — Laniare! Грудь следующего противника распахнуло, как мешок. Тео на плечо упали внутренности. Он скривился, мотнув головой. В Малфоя врезалось Depulso— и он рухнул прямо в ноги Нотту. — У вас что, это семейное — ниц передо мной падать? — усмехнулся Тео, откидывая с лица влажные волосы — то ли от пота, то ли от крови. Протянул руку. Малфой вцепился в неё, поднялся, задыхаясь: — А об отношениях с моей женой мы поговорим позже. Он бросил на Тео осуждающий взгляд. Гермиона ждала уже почти час. За это время она перебрала в виде оружия всё — от вилок до ножек от стульев. Собрался приличный арсенал. Она не знала, что именно там произошло, но была уверена — это как-то связано с тем, что повстанцы заперли сами себя под мощным щитом, который не давал выйти энергии, которая была заточена в крестраже. Что-то подсказывало ей, что руководил всем этим Рональд Уизли — отличный стратег, но импульсивный человек. Драко и Тео дошли до западного ангара — невзрачного бетонного строения, полускрытого тенью склада. Здесь Малфой и обнаружил своего уже мёртвого приказного. Он молча склонился, приподнял окровавленное плечо и оттащил тело под обвалившийся навес, чтобы того не затоптали. — Пошли, — бросил он Тео и нырнул в узкий проём между складом и внешней стеной ангара. Они быстро достигли потайной двери, замаскированной под старую вентиляционную решётку. Драко остался на стрёме, а Тео скользнул внутрь и начал перебирать ящики. — Да где же ты... — пробормотал он, торопливо переставляя склянки, банки, коробки. Всё гремело, звенело, сыпалось на пол. — Нашёл! — выкрикнул он, выныривая из пыли с победным видом, держа в руке... резиновую уточку. Драко, прошипел: — Только не направляй это на меня, чёрт тебя дери! Гермиона нашла кочергу и, попыталась оттащить то, что осталось от горящей палатки. Она раскидала обугленные куски ткани в разные стороны очистив себе путь. Гермиона выскочила наружу, не оглядываясь, и бросилась в сторону, где был сбит защитный купол. Ей нужно было поговорить с Роном. Срочно. Но не успела она сделать и десяти шагов, как знакомое, тягучее ощущение аппаратции снова обрушилось на неё — воздух сгустился, мир дёрнулся, и… Она грохнулась на кровать. — ДА КАКОГО ХУЯ?! — взвизгнула Гермиона, зло ударив кулаком по матрасу. На глаза попалось его обручальное кольцо. Её взгляд прилип к нему. Секунда. Две. Три... Она вскинула руки и хлопнула себя по лбу: — Идиотка! Схватив кольцо, она сорвалась с места и бросилась к выходу. — ОТСТУПАЕМ! — рявкнул Драко, выныривая из проулка и замечая, как повстанцы прорываются через левый фланг. Пожиратели, не задавая вопросов, метнулись в противоположную сторону, рассыпаясь по выгоревшему лагерю. — Тео, прикрывай! Он сунул руку в сумку, вытащил резиновую уточку и сжал её. — Кряк. Звук раздался мерзко бодро. Драко мгновенно поднял палочку: — Propulso! Уточка рванулась вперёд, словно ядро из катапульты, крякнув ещё раз на лету. Он метнул её прямо в центр поляны, туда, откуда прорывались повстанцы. Гермиона вырвалась из палатки, оттолкнув горячий полог. В глазах резало от дыма, но она мчалась, не разбирая дороги, к пролому в щите. Ей нужно было к Рону! Немедленно! — Почти… — выдохнула она. И тут раздался взрыв. Яркая вспышка, грохот, ударная волна швырнула её на землю. Она упала, ударившись головой о камень, и мгновенно погрузилась в темноту. Драко и Тео не оборачивались. Взрыв полыхнул у них за спиной, воздух задрожал. — Быстрее! — выкрикнул Тео, перепрыгивая через разбитую перегородку. Но в следующий миг над ними треснуло что-то тяжёлое — кусок дерева, оторванный от разрушенной башни, летел прямо в Тео. Драко резко обернулся и рванул палочку: — Protego! Щит вышел слишком поздно. Он успел лишь оттолкнуть Тео вбок — и принял удар на себя. Деревяшка с хрустом ударила его по ноге. Драко закричал, рухнул на землю, согнувшись. Ногу скрутило судорогой — кость раздроблена. — Т… Тео… Гермиона… в палатке… проверь… — выдавил он, с трудом переводя дыхание. И всё. Боль вырвала остатки контроля, и темнота схлопнулась вокруг.