Разводиться нельзя любить

Они сидели друг напротив друга за столом. Гермиона отбивала мелкий ритм носком ботинка — нервно. Она уже жалела, что рассказала ему о крестражах. Это было импульсивное решение, продиктованное чувствами. К нему. Он моментально потребовал объяснений. — Так значит, диадема — это крестраж? — переспросил он, вглядываясь в неё. — Тогда всё становится ясно: почему Тёмный Лорд так взъелся, почему направил лучших аналитиков… и почему настаивает, чтобы диадему нашёл именно я. — Ты расскажешь мне всё. От начала. От того, откуда ты знаешь о крестраже — и до того, как его получить. — О крестражах… — тихо проговорила Гермиона. — Что? — Драко нахмурился, не понимая. — О крестражах. Он не один. — И сколько их? Два? — Шесть. — Что? — голос Малфоя сорвался. — Ты уверена? Каким образом вообще можно разорвать душу на шесть частей и при этом не сдохнуть? — Ну, теоретически — можно. Но на практике… После того как он создал последний крестраж, его магия не выдержала. И когда он пришёл убить Поттеров и кинул аваду в Гарри, его ядро, видимо, раскололось. Он не просто исчез — он умер. — Откуда ты всё это знаешь? — Дамблдор. Перед смертью он посвятил Гарри в тайну. Он взял его с собой искать один из крестражей — тогда, на шестом году обучения. И рассказал всё: что душа Волдеморта разделена, что он использует магические артефакты… — Уже тогда, было уничтожено два, — продолжила она. — Первый — дневник Тома Реддла. Второй — кольцо Марволо Гонта. Потом Гарри с Дамблдором отправились в пещеру. — В пещеру? — Да. Там, где Реддл когда-то пугал детей из приюта. Это место имело для него личное значение. А медальон… Сведения о нём шли от Хокей, домовихи Хепзибы Смит — ведьмы, за которой якобы ухаживал Реддл. Он выкрал у неё чашу Пуффендуя и медальон Слизерина, а потом убил её. — И они нашли крестраж там? — Нет. Медальон оказался подделкой. Его выкрал кто-то другой — некто Р.А.Б. Мы так и не выяснили, кто это был. Драко молчал, хмурясь. — Потом была чаша. Я поняла, где она, когда твоя тётка пытала меня в Мэноре. Он вздохнул и уставился на крышку стола. Гермиона сжала его руку. — Всё в порядке, Драко. Это было давно. Я больше не думаю об этом. Помнишь нападение на Гринготтс? — продолжила она. — Тогда мы и вытащили чашу из банка. — Теперь понятно, за что Тёмный Лорд убил Беллу. Гермиона кивнула, продолжив: — Потом была Битва за Хогвартс. Гарри серьёзно ранили, и мы спрятали его в кабинете прорицаний. А Невилл убил змею. Нагайна была четвёртым крестражем. Драко кивнул медленно: — Это объясняет, почему Тёмный Лорд после победы над Хогвартсом так долго не появлялся. Он был… слаб. — Ваши люди захватили Министерство, появились новые силы для выявления Ордена, и началась массовая зачистка. Мы ушли в подполье. Стало трудно доставать ингредиенты для зелий и компоненты для артефактов. У нас закончились деньги. Я, Гарри и Рон сосредоточились на двух последних крестражах — диадеме и медальоне. Но следов их нигде не было. Даже Дамблдор не знал, где они. Мы считали, что диадема может быть в Хогвартсе. Я была против того, чтобы мы шли туда, потому что Хогвартс был под контролем Пожирателей. Но Рон… — она устало вздохнула. Драко закончил за неё: — Они отправились туда без тебя. Да, я знаю, что они пытались проникнуть в Хогвартс — и чудом сумели выбраться оттуда. Тогда было непонятно, зачем они вообще туда полезли. — Да, они пошли без меня. Но, может, это и к лучшему. Потому что на убежище, где мы скрывались, была облава. Диадема, в которой заключён крестраж, запечатана. Но я подозреваю, что Рон открыл её. И высвободил тёмную энергию. А она влияет на сознание. Поэтому мне нужно попасть под купол. — Ты думаешь, Поттер с ним? — Я не уверена, — она несознательно коснулась своего обручального кольца. У него в груди разлилось тепло: она его не сняла. На секунду кольнуло чувство вины. Гарри и Рон, возможно, мертвы или заперты под куполом… а она сидит здесь с Малфоем, под его защитой. Она сглотнула, отвела взгляд. — Ты поможешь мне? — она посмотрела на него с осторожностью. Он встал, обошёл стол, поднял её подбородок и поцеловал. Самым нежным поцелуем, который у неё когда-либо был. — Да. Я помогу. Они начали с того, что Драко выделил отдельный шатёр под лабораторию. Лагерь кипел: разведчики возвращались с заданий, у лазарета снова появлялись раненые. К ним заглядывал Забини — приносил редкие ингредиенты, в основном кровь существ, которых Гермиона до этого видела только в книгах. Она даже не хотела знать, откуда он их достал. Пару раз Драко уходил на задания вместе с Тео. Как оказалось, они были напарниками. И хоть Тео вёл себя взбалмошно и рассеянно, Гермиона чувствовала, что это напускное. Она видела, как он владеет палочкой. Видела их взаимоотношения с Драко. И была уверена: Тео прикроет его, если понадобится. Постепенно они начали выводить формулу. Раз купол был выстроен на родовой магии, им требовалось изменить состав крови. А точнее — сделать его нестабильным, чтобы он постоянно менялся и обманывал защиту, позволяя пройти внутрь и выйти. Оставалась только одна серьёзная проблема — Метка. Невозможно было понять, на чём основаны чары, и точно ли это была именно Метка. Само же зелье требовало постоянной стабилизации. Им пришлось действовать методом тыка. На третий день Гермиона всерьёз хотела смерти. Своей. Его. Да хоть чьей-нибудь. — Ты не записал формулу, — сказала она, не поднимая глаз от котла. — Потому что я её считаю. В уме, Грейнджер. Она покачала головой: — Если всё взорвётся — я не виновата. — Успокойся. Я отлично справлялся до тебя. — Ага. Особенно с той порцией, которую ты испортил утром. Напомни, как правильно фильтровать слизь бубонтера? Он прищурился: — Я специально оставил примесь. Она усиливает дисперсию. — Всё, что она могла бы усилить, так это метеоризм. Драко зло пихнул в сторону каменную доску и вышел из лаборатории. — А что я такого сказала?.. — устало пробормотала Гермиона, откидывая со лба прядь. К середине недели начались подвижки: зелье удалось стабилизировать. Почти. Когда оно достигло фазы кристаллизации, котёл взорвался. Точнее, над ним взвился густой столб зелёной пены, пропитанный запахом тухлой капусты и… лаванды? — Это твоя эссенция?! — закашлялся Драко, отмахиваясь от пара. — Да! — заорала Гермиона, зажимая нос. — Я думала, аромат компенсирует зловоние! — Это не освежитель воздуха, Грейнджер! Они выскочили наружу, покрытые с ног до головы слизью. — Я в душ первая! — выкрикнула Гермиона и рванула к палатке. Вбежав внутрь, она стянула с себя все вещи и юркнула в душ. Из-за шума воды она не услышала, как Малфой вошёл в ванную. Она только успела закрыть глаза и выдохнуть, как вздрогнула, почувствовав на спине чужое прикосновение. Гермиона резко обернулась — и замерла. Перед ней стоял Малфой. Совершенно голый. — Подвинься, Грейнджер, — бросил он коротко. Он не стал дожидаться ответа и просто протиснулся мимо неё, не забыв скользнуть рукой по её талии. Её дыхание сбилось. Кожу будто обожгло там, где прошлись его пальцы. Она открыла рот, чтобы возмутиться. Он вскинул руку, будто приказывая замолчать, и притянул её к себе, взял с полки шампунь, налил на ладонь и начал аккуратно втирать в её волосы. Пена стекала по её спине, скатывалась ниже — к ягодицам, дальше, между ними. Он замер, заворожённо наблюдая, как поток струится по её телу. Это было… непристойно красиво. Он промыл её волосы, потом набрал гель для душа — и снова коснулся. Сначала шея. Плечи. Потом ниже. Он развернул её к себе, пальцы прошлись по ключицам, задержались на изгибе шеи. Ладони обвели грудь, спустились к рёбрам. Гермиона смотрела в его глаза — он пытался применить окклюменцию. Но выходило у него паршиво. Он поднял руку, провёл снизу — приподнял грудь и, пальцами сжав сосок, посылая по её телу разряд, прошедший вдоль позвоночника. Она вздохнула. — Грейнджер… — сказал он низко. Она опустила взгляд — ниже. Его возбуждение было… безошибочно очевидным. — Грейнджер… — повторил он чуть хрипло. Она с трудом сфокусировалась на его лице. — Что?.. — одними губами. Он закрыл глаза, прижал лоб к её виску. — Если ты сейчас не уйдёшь… я тебя трахну, — голос срывался, опускаясь до угрожающе низкого тембра. — Но я всё ещё грязная, — она посмотрела на него с вызовом, губы предательски дёрнулись. Он зарычал, схватил её за горло и впечатал в кафель, впиваясь в губы жёстким поцелуем. — Грейнджер, я не буду нежным. — И не нужно, — еле выдохнула она. Он вцепился в её волосы, откинул голову назад, впился зубами в стык между шеей и плечом, а потом зализал оставленный след. Начал слизывать воду с её ключиц, спустился ниже, к груди. Она выгнулась навстречу, когда он втянул сосок в рот и прикусил. Она зашипела, застонала, пытаясь зацепиться за его плечи — но руки скользили по мокрой коже. Он протянул её к себе, впечатавшись в неё всем телом. Схватил лицо ладонями, заглянул прямо в глаза — дыхание обоих было тяжёлым, рваным. — Это может иметь последствия. Ты понимаешь? Она нахмурилась, не успев даже задать вопрос. — На тебя не действует ни одно противозачаточное зелье, ни чары. Они дали тебе зелье, блокиратор контрацепции, перед выходом из тюрьмы. Её глаза расширились. — Если я тебя сейчас возьму… ты станешь моей полностью. Обратного пути нет. Её губы дрогнули в нахальной улыбке — Тогда не тормози, Малфой. Он зарычал и вцепился в неё с удвоенной жадностью. Он развернул её к стене, грубо, не давая опомниться, надавил на спину, заставляя выгнуться, выпятить зад. Она послушно уткнулась щекой в кафель, губы приоткрылись в тяжёлом дыхании. Его ладони медленно скользнули по её ягодицам — нахально — а затем звонкий шлёпок заставил её вздрогнуть и прерывисто застонать. — Раздвинь ножки шире, Грейнджер, — голос был низким, хриплым, срывающимся. Она подчинилась, дрожащими бёдрами раздвинула ноги, ощущая, как горячий воздух обжигал её разгорячённую кожу. Он опустился на колени позади неё, обхватил пальцами её бедро, грубо раздвинул половые губы и без предупреждения впился языком в её плоть — жадно, с напором, словно это был французский поцелуй: влажный, глубокий, с нажимом, от которого у неё перехватило дыхание. — Твоя киска такая тугая… — прошипел он, проводя пальцами по скользким складочкам. — Интересно, как она будет выглядеть, когда я кончу в тебя и растяну её по‑настоящему. Она застонала, ощущая, как всё внутри сжалось и запульсировало в ответ на его грубые слова. Его грязный, пошлый рот всегда действовал на неё как заклинание — сбивал дыхания, вызывал жгучую, мучительную потребность. — Драко… пожалуйста… Он встал, и немедля вошёл в неё резко, сразу на всю длину, и задвигался жадно, резкими толчками, будто теряя самообладание. Его стоны становились всё громче, срывались с губ вместе с приглушёнными ругательствами. Гермиона ловила каждый звук, теряясь в пульсации собственного тела, с наслаждением думая, что он получает удовольствие от неё, внутри неё. — Дотянись рукой туда, где я тебя трахаю, обхвати основание моего члена, — прохрипел он. Она покорно потянулась назад и ахнула, почувствовав, насколько он горячий, влажный, насколько глубоко входит в неё. Её стенки сжались, клитор запульсировал от переполняющего возбуждения. — Мерлин… Драко… пожалуйста… не останавливайся! — вскрикнула она, подмахивая бёдрами навстречу каждому его движению. Он ускорился, двигаясь уже почти бешено, толчки становились грубее, властнее. Драко схватил её за бёдра, потянул назад, стонал низко, с хрипом, будто сам едва держался на грани. Потом резко вонзился до упора и замер с рыком, выпуская в неё себя до последней капли. Гермиона почувствовала, как его семя заполнило её, горячее, обжигающее, пульсирующее внутри. Драко сделал ещё пару медленных толчков, тяжело дыша, а затем опустился на колени за её спиной. Она хотела было повернуться, но он придержал её за бёдра. — Не спеши… — голос у него был хриплым, с каким-то новым оттенком, — нагнись, милая… Я хочу посмотреть, как выглядит моя женщина с моей спермой внутри. Гермиона послушно опустила спину, краснея, а Драко смотрел на неё зачарованно. Он и не подозревал, что такой вид сведёт его с ума. Первый раз в жизни он понял — ему нравится кончать в неё. Он хотел этого снова и снова. Хотел смотреть на неё после себя. Хотел от неё ребёнка. И всё бы было проще… если бы они были на одной стороне.