Человек века

Уилл протирает глаза, когда идет мимо кирпичных домов с рыжими от восхода стенами. Убирает грязь с ресниц, когда проходит мимо голубей в луже. Чешет затылок, когда идет мимо перекрестка с неработающими светофорами. Солнце ласкает его лицо и кудри. Он морщится. Поднимается по ступенькам невысокого крыльца, и запах свежей выпечки касается его носа. — Доброе утро, — Уилл вальяжно облокачивается на прилавок в пекарне, но быстро выправляется, как только слышит свой охрипший голос. — Здравствуйте, — скромно отвечает девушка. — Грэмми! — из двери на кухню появляется женщина в фартуке. — Привет, дорогой, тебя так давно не было, — искренно улыбается она. — Мия, я подменю, иди в кухню, — обращается она к девушке за прилавком и вытирает руки полотенцем. Девушка уходит. — Здравствуйте, тетушка Ануша, — словно заспанный кот, улыбается Уилл, голос его понемногу прорезается. — Ты куришь?! Грэмми, от тебя такого не ожидала. — Нет, я немножко сорвал голос на мероприятии. Но уже иду на поправку, — тише говорит он. — Ты так исхудал, Грэмми, надо исправлять! — женщина смотрит на худое тело парня. — Ну перестаньте, ничего не исхудал. — Исхудал-исхудал, и не спорь. Я тебе дам сытных булочек с курой и сладких с джемом, — черноволосая женщина кладет выпечку в пакет. — Ну как ты, рассказывай, ко мне совсем перестал заходить. — Все дела, заботы… — он достает деньги. — Как сам, как здоровье, как Нора? — Все хорошо, Ануш, не переживайте. Жив-здоров, у Норы тоже все в порядке. — Ну, здоровье и семья — это главное, Грэмми. Хорошо, если всё действительно так, как ты говоришь. — На прилавке оказывается пакет с пирогами и бутылка морса. — Хочешь чего-нибудь особенного? — Да, есть с яйцом? — Дорогой, есть, но, — она меняет тон голоса на шепот, — признаться, они вчерашние, и я бы их не советовала… — А с капустой? — Это всегда пожалуйста, — она идет к другой витрине и берет два пирога с капустой. — Двумя наешься? — Мне и тех, что с курой хватит, Ануш, — улыбается он. — Это ты сейчас так говоришь, а к обеду есть захочешь. — Сколько с меня? — Четыре двадцать. Грэм платит пять долларов, благодарит и прощается с тетушкой Анушей. Утро не будет голодным. Он проходит через дворы и дорогу и выходит на площадь. В её центре стоит готическая церковь. Она за несколько лет была восстановлена из пепла после боевых действий, проходивших здесь. Солнце отражается в её узких окнах, касается пинаклей и плывет по незаметным неврюрам собора. Вся конструкция будто выросла из сказки. Кажется, если приглядеться, то можно увидеть, как по крыше бегут маленькие гномы к принцессе в замок, чтобы донести весть о сбежавших из королевской конюшни лошадях. Если, конечно, принцессе есть дело до лошадей. Уилл садится на лавку. Неподалеку стоят еще закрытые палатки с большими зонтиками от жары и сложенными в стопку стульями. Люди просыпаются: позади слышно машину, на площадь заезжает старик на велосипеде. Он улыбается Уиллу, когда тот поднимает на него взгляд. Грэм тоже улыбается. Открывает слишком холодный для его горла морс и берет пирог с капустой. Работа ждёт его только через несколько часов. *** — Ричард, — останавливает его Дин. — Помнится, Вы просили передать посылку на некий адресок… — ему сложно скрывать улыбку. — Да, я помню, поднимись ко мне в кабинет минут через десять. — Хорошо, — его глаза загораются, предвидя денежный бонус. Маклеллан останавливается на лестнице. — И Грэма, если поймаешь, тоже ко мне отправь, пожалуйста. — Грэма? — Уильяма Грэма. — А, его. Да, конечно. *** Спустя некоторое время, вдоволь нагулявшись по городу, Грэм открывает дверь бара «Эдисон». — Уилл! — подзывает его Дин, стоит только кудрявой макушке младшего сотрудника появиться в зале. Он вопросительно поднимает голову и подходит ближе. — Привет, дорогой друг, — гордо улыбается Нильсон. — Дорогой друг? — еще недостаточно сильным голосом удивленно повторяет Уилл. — Ну конечно, — Дин обнимает его за плечо, крепко прижав к себе. — Пойдем, Маклеллан уже ждет нас у себя, — не ослабляя хватки, Нильсон идет к лестнице. Они поднимаются наверх и проходят по коридору. — Ты забрал деньги вчера? — Да, — Уилл достает из кармана смятые купюры и отдает Дину. — Почему в таком виде? — мужчина убирает руку с чужого плеча, расправляет купюры и кладет в свой карман. — Там не до вида было, — выдыхает Грэм. Дин стучится в дверь кабинета. — Да, войдите. — Ричард, это мы, — Нильсон протискивается вперед и заходит. — Вот, Уильям, как Вы и просили, — он оборачивается. Уилл проходит и аккуратно закрывает дверь. Они стоят перед Маклелланом вдвоем. Нильсон не скрывает улыбки, представляя, как купит новенькую пару обуви или куртку от Pierre Cardin. Уилл не скрывает улыбки, вспоминая вкусную выпечку, тетю Анушу, что так тепло его встретила утром, и улыбающегося мужчину на велосипеде. — Уильям Грэм, — Ричард достает из стола картонную упаковку, — я бы порекомендовал Вам все же обратиться к врачу или взять больничный, но Вы настаиваете на том, что в состоянии работать… — Да, сэр, я уже чувствую себя намного лучше, через пару дней… — кашляет в кулак, — извините, думаю, голос полностью восстановится. — Проконсультируйтесь со своим врачом. Надеюсь, к завтрашнему дню полностью придете в себя, — он протягивает таблетки от боли в горле, отпускаемые без рецепта. — Не стоило, Ричард. — Уилл, я настаиваю. Бармен не может вести диалог с посетителями при больном горле или срыве голоса. — Ладно, — он берет коробку. — Спасибо. — Все, Вы можете быть свободны, спасибо. — До свиданья, — и Грэм выходит из кабинета. — Ну, — Маклеллан поворачивается к Дину, — как все прошло? — Все в порядке, — улыбка пропадает. — Отдал пакет, как Вы и просили. — Вы проверяли, что в пакете? — мужчина внимательно смотрит ему в глаза. — Нет, — Нильсон поджимает губы. — Вам что-то говорили? Может быть, трогали? — Нет, все было гладко. — Деньги, которые Вы получили… — Вот, — бармен достает и кармана купюры, полученные от Уилла. — Благодарю, — Ричард забирает деньги. — Вас встретил мужчина или женщина? — Мужчина, — выдумывает он. — Что-то сказал, когда менял пакет на деньги? — Нет, молча. — И даже не проверил содержимое? — Нет, просто отдал, — Дин опускает взгляд, рассматривая свою обувь. — Вот Ваши деньги, — Ричард кладет на стол несколько купюр из помятой пачки и продолжает наблюдать за своим сотрудником. — Здесь меньше половины, — пересчитывает деньги Нильсон. — Вы заявляли половину. Здесь куда меньше. — За вранье, Дин Нильсон. Я знаю, что пакет доставил Уильям, а не Вы. Это не оклад за посылку, а Ваша премия за прошлый месяц, что задолжала бухгалтерия. Жаль, что в прошлом месяце Вы были куда лучше. — С чего Вы взяли, что это Уилл? — Я знаю правду и не вижу смысла продолжать диалог, Дин. Остальная часть средств достанется Грэму. — Я понял, — опускает голову, — Хорошего Вам дня. — Взаимно. На этаже уже никого нет, Дин спускается вниз и, улыбаясь, подходит к барной стойке. — Как настрой на рабочий день? — В порядке, — Грэм не обращает внимания на чрезмерную дружелюбность Нильсона. — Выходные — это особые вечера. — Посмотрим, — Уилл запивает таблетку водой. Он не помнит, как зал заполонили клиенты, как зажглись фонари и на пилонах появились танцовщицы. Их изящные тела выгибаются под негромкую музыку и взгляды посетителей. — Я только сейчас заметил, что сюда не все ради девочек и представления пришли, — признается он. — Разговоры вне смены, Уилл. — Дин смешивает коктейль. — Подай содовую. — Держи, — протягивает бутылку Грэм и продолжает смотреть. Три девушки на главной сцене одеты в одинаковые желтые бразилияно с рядами золотых кругляшков из пластика, похожих на чешуйки рыбы. Топов на девушках не осталось, лишь лямки маленьких рюкзаков. Зачем они им? Они изображают каких-то конкретных героинь? Девушки двигаются синхронно, синхронно поднимают бедра, смотрят в зал и прокручиваются вокруг шеста. Так же синхронно достают из рюкзаков игрушечные, слишком глянцевые пистолеты, и рюкзаки спадают на пол. Голые полицейские в юбках с чешуей? — Странное сегодня представление, — комментирует Грэм. — Как это все связано? — После смены на девочек посмотришь, Грэм, не отвлекайся, — Дин сует в его руки бутылку вина. — Две девушки в платьях хотят вина. Ни в коем случае ничего не добавляй. Это посетители, алкоголь не разбавляй, будь аккуратен, доброжелателен и вежлив, — он подталкивает парня к другому краю стойки. — Добрый вечер, милые дамы, сегодня я ваш бармен и слуга, Уильям Грэм. — Уильям, — посетительница закручивает прядь вокруг пальца и улыбается. — Мы у вашего друга просили вина, а он куда-то убежал, — она тихо смеется и смотрит на Дина. — Какое вино желаете? — На ваш вкус, — отвечает вторая девушка, отвлекаясь от компании высокого мужчины рядом. — Да, — ее подруга продолжает рассматривать спину второго бармена. — На мой вкус… — повторяет он, рассматривая бутылку, переданную Нильсоном. — Белое сладкое, — Грэм берет два каплеобразных бокала и, налив «Сотерн», ставит перед ними. — Прошу. — Спасибо, — девушка возвращается к своему спутнику и отпивает из бокала, смотря прямо ему в глаза. — Грэм, пятый стол, — неожиданно появившаяся официантка кладет перед ним вырванный из блокнота лист. — Что это? — он берет клочок бумаги и читает знакомые названия. — Заказ, Грэм, соображай. То, что помечено галкой — сделай безалкогольным, остальное по стандарту. — Тут еще закуски, — он перечитывает еще раз. — Их не трогай, твои только напитки. — Я… попробую, — парень достает из кармана блокнот с записями рецептов. — Не помню, чтобы записывал вот этот, — указывает пальцем, — «Фудзи Шприц», это было в меню? — Это было в старом меню, клиент настаивает на нем. — Я не могу приготовить то, чего нет в меню. — Клиент хочет именно его. — Придется отказать клиенту. Можешь спросить у Дина, если он приготовит, то может… — Возьмут на работу всяких… — вздыхает девушка, не слишком скрывая эти слова за шепотом. — Извини, я правда не могу, — он наблюдает за удаляющимся к Дину силуэтом. Нильсон наливает гостям, мешает коктейли и поджигает напитки. «Каким бы противным человеком он ни был, — думает Уилл, — в каждом действии видно профессионала своего дела». Его движения точны и грациозны. Он успевает шутить, вести диалог с гостями и наливать спиртное единовременно, да и глупого блокнотика рядом с ним нет, он знает всю рецептуру наизусть. — Брати-и-ишка… Уилл поворачивается. Перед ними сидит мужчина в качественном, но помятом пиджаке. — Мне твой коллега отказывает налить, — он крутит в руках пустой стакан для виски. — А почему — не говорит. Братишка, может, плеснешь старику в стакан яду? Грэм не понимает, про какого старика идет речь, но к бару поворачивается. — Уилл, — тут же появляется рядом Нильсон. — Ему хватит, поверь. — Я вижу. — Вот и не нужно, — мужчина забирает бутылку из рук молодого бармена. — Почему? Он хочет еще, заведение от этого будет только в плюсе. — Заведение, Уилл, — Дин переходит на полушепот, — только проиграет. Какая главная задача хорошего бартендера? — Обслужить клиента. — И оставить при этом лицо клиента целым. Клиент должен отдохнуть, а не напиться. Если он потеряет голову от напитков и устроит здесь дебош, будет ли это хорошо? — Нет, но он ведь в любом случае выплатит не чек, так ущерб. — Выплатит. Но вернется ли в этот бар на следующих выходных? Расскажет ли друзьям, как громко отмечал в «Эдисон», что разбил несколько стаканов, бутылку и сломал стул? Нет. Он постарается забыть этот вечер и это заведение. Ты должен думать о завтрашнем долларе, а не сегодняшних центах. И ели клиент сам не понимает, что ему на сегодня хватит, то это обязан понимать ты. — Хорошо, я ему не налью. — Ты можешь ему наливать алкоголь. Например, слабоалкогольные напитки, но внимательно следи за его состоянием. Нильсон осторожно ставит бутылку на место. — Улыбайся и настаивай на воде. Захочет коктейли — придумай что-то, но от спирта отговори. — Я тебя понял, Дин. — Все, удачи, — он касается плеча и возвращается в свою часть бара. — Я могу предложить вам напитки, — Грэм возвращается к посетителю, — например, сок, воду, безалкогольное пиво или содовую. — Я хочу кисленький «Россо гранат», — взрослый мужчина поджимает губу. — Я могу заменить вам красный вермут на безалкогольный аналог? — спрашивает Грэм. — А какой вкус будет? — Как и у классического «Россо гранат», ведь гранатовый сок и гранат останутся. Изменится только вермут. — Давай попробуем, — мужчина ставит стакан из-под виски на столешницу. — Но если… — Вы на вкус не отличите от классического, — улыбается Уилл, поправляет очки и тянется к гранату.