Семейный кодекс

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────

      Машина мягко катилась по асфальту, убаюкивая ровным гулом шин. После разговора в кабинете Уэллс внутри всё смешалось: облегчение и тяжесть, ясность и какая-то новая, пугающая реальность. Будто хрупкий баланс, который мы с Реджиной выстраивали годами, вдруг дал трещину, и теперь нужно было учиться держать равновесие заново.       Чёрт, это было странно – выложить всё перед кем-то посторонним. Я говорил урывками, сперва просто потому, что надо. Потому что сам вызвался. Потому что чувствовал ответственность – за Реджину, за нас, за ребёнка. Потому что пообещал себе сделать лучше.       — Ты как? — спросил я негромко, краем глаза посмотрев на неё и чуть крепче сжав руль.       — Странно, — протянула она, глядя в окно. — Вроде стало легче. Теперь я понимаю, что не так, наверное. Она выслушала нас и поняла, — Реджина замолчала и перевела на меня взгляд. — Я думаю она нам поможет. Мне она понравилась, — уголки её губ едва заметно дрогнули. — А ты? Что думаешь?       — Не знаю… Для меня это в новинку, — признался я, чуть приподняв плечи. — И честно? У меня после неё голова гудит. Но по ней видно – знает, что делает. — Я бросил короткий взгляд в её сторону. — Хотя вот… довериться ей… это уже совсем другая история.       — Она сказала, что без доверия ничего не получится, — Реджина наклонила голову в сторону, разглядывая меня. — Нужно быть честными друг с другом и с ней… От неё знаешь, исходит такое понимание, без осуждения, как будто рядом с ней у меня получается услышать себя и тебя.       Я невольно хмыкнул, чуть приподняв бровь.       — Прямо мастер-класс. Может, мне тоже записаться на курсы? Или уйти в психологию… вдруг тоже начну так влиять, — бросил я с иронией, поворачивая руль. — Хотя лично я такого не почувствовал.       — Брось, Румпель, — чуть нахмурилась она. — Не противься, она старалась помочь. Ты может и чувствуешь что-то, просто не хочешь этого признать.       — В последний момент, наверное. Просто поддался эмоциям, — я усмехнулся тихо, почти себе под нос, бросив короткий взгляд на неё. Заметив, как между её бровей залегла тонкая складка, добавил с лёгкой, тёплой насмешкой: — Эй, не хмурься так. Морщины наживёшь.       Реджина цокнула и закатила глаза, а после этого потерла кончиками пальцев по месту, где была складка, на что я тихо рассмеялся.       — Я ему про чувства, а он мне про морщины, — парировала она с шутливым тоном. — Тебе стало чуть легче после разговора с ней?       Честно? Ответ был где-то между «да» и «не уверен». Но раз я уже успел пошутить, значит, что-то да сработало.       — Возможно, — я чуть повёл плечами, мельком взглянув на неё. — За один сеанс сложно сказать наверняка… но после встречи с ней у меня появилось одно чёткое желание.       Реджина вопросительно изогнула бровь.       — Хочу есть. Она напоминает мне шоколад, — сказал я самым серьёзным тоном, но в конце усмехнулся, скользнув по её лицу взглядом.       — Я прошу прощения, каким образом она напоминает тебе шоколад? — шутливый тон Реджины сменился на слишком строгий. Она напрягалась и я это ощутил.       — Реджина, дорогая, почему ты такая серьёзная? — спросил я спокойно, не меняя интонации. — Ну бывает так у людей. Вот ты, к примеру, у меня ассоциируешься с кофе.       — Я успела приревновать тебя к психологу, Голд, — прямо сказала она, не изменив выражения лица.       Я не удержался – коротко рассмеялся. Зная свою жену, я вполне мог представить, как в её голове за секунду разворачиваются сценарии похлеще голливудских драм.       — Это мне надо переживать, — парировал я, бросив на неё быстрый взгляд и усмехнувшись. — От неё ведь такое понимание исходит… Но, Реджина, я люблю тебя. Не какую-то случайную женщину, а тебя, — я покачал головой, будто отгоняя саму мысль о ком-то другом. — И вообще, кому я нужен, кроме тебя?       В браке с Белль я был далёк от идеала. Если честно, я вёл себя так, будто мир крутится вокруг меня одного. Переспал, наверное, с половиной её подруг – и это не преувеличение. Тогда я не знал, что такое любовь, ни к другим, ни к себе. Отношения были для меня игрой, ареной, где я должен был доказывать своё превосходство, всегда выходить победителем. Это была пустая гонка, где не было ни финиша, ни смысла. Но с Реджиной всё изменилось. Она перевернула мой мир. Другие женщины перестали существовать для меня – не потому, что я заставлял себя их не замечать, а потому, что они просто не могли сравниться с ней. Ни умом, ни красотой, ни тем, как она умела видеть меня настоящего, даже когда я сам от себя прятался.       — А знаешь, — тихо сказал я, чуть сбавив скорость, — мне даже нравится, что ты меня ревнуешь.       — Знаешь, меня поражает то, как сильно ты меня любишь, — задумчиво протянула Реджина, крутя обручальное кольцо. — Неужели у меня есть столько плюсов, чтобы перекрыть всё минусы?       — Чтобы любить, не нужны причины, — спокойно, почти шепотом сказал я, не отвлекаясь от дороги. — Все твои минусы для меня – это плюсы, Реджина. Я их не отделяю друг от друга… Я люблю тебя всю. Такую, какая ты есть.       — С тобой я чувствую себя счастливой… И больше всего на свете я боюсь тебя потерять, — тяжело вздохнув, сказала она.       Я выдохнул, чуть сильнее сжав руль.       — Тогда у нас, выходит, общий страх, — произнес я, повернув к ней голову. — Я тоже чертовски боюсь тебя потерять.       — Куда мы едем? — смотря на дорогу, решила уточнить Реджина.       — В офис, — бросил я, слегка притормаживая, когда мы въехали на парковку делового квартала.— Надо закрыть пару вопросов, да и вообще… взглянуть, как там дела. После всей этой заварушки пора навести порядок.       Реджина лишь кивнула, её взгляд скользнул по дороге впереди, но она ничего не сказала.       Машина мягко остановилась у частного въезда. Я заглушил мотор, включил стояночный тормоз и выскользнул из салона. Обойдя машину, открыл для неё дверь – жест, который для меня стал чем-то привычным, почти автоматическим. Нет, не ради приличия или показухи. Мне просто нравилось это делать. Нравилось видеть, как она принимает этот маленький жест, как её глаза на миг задерживаются на мне. Идеально. Она посмотрела на меня, уголки её губ едва дрогнули в намёке на улыбку, но слова так и не прозвучали. Да и зачем? Мы оба всё понимали.       Реджина выскользнула из машины и огляделась. Я закрыл дверцу за ней, и мы пошли к офису. Моя рука сама легла ей на талию, а она чуть повернула голову ко мне, без слов, но с лёгкой улыбкой.       — Пойдём, миссис Миллс, разберёмся, что там за бардак, — сказал я с усмешкой, открывая перед ней дверь.       Реджина прошла вперед, тем самым моя рука соскользнула с её талии. Я шел позади, наблюдая плавное покачивание бедер. Её каблуки стучали по мраморному полу нашего офиса.       — В твой кабинет? — она оглянулась на меня, её взгляд задержался на губах.       — Да, — ответил я почти шёпотом, склонившись ближе к её уху. Мой голос прозвучал чуть ниже обычного, более интимно.       Она направилась в сторону моего кабинета, я уже видел золотую вывеску с надписью «mr. Gold» на двери из тёмного дерева. Как тут перед нами появился Стив, удивленный нашему приходу.       — Добрый день, миссис Миллс, мистер Голд, — я кивнул ему, и думал пройти вперед, но тут он добавил: — Мистер Голд, тут мне нужна помощь с документами…       Я нахмурился, бросив на него взгляд.       — У тебя же вроде отпуск, нет? — буркнул я. — Стив, давай через пару часов, а?       Не дожидаясь, пока он начнёт спорить, я открыл дверь кабинета, мягко увлекая Реджину за собой. Щёлкнул замок, и мы остались одни. Я выдохнул, чувствуя, как напряжение от этого неожиданного «приветствия» потихоньку отпускает. Реджина посмотрела на меня с лёгкой усмешкой.       — Румпель, — выдохнула она, отводя взгляд. — Ты сказал, что надо закрыть пару вопросов?       — Работа подождёт, — прошептал я, и моя рука сама собой скользнула к её талии. Я притянул её ближе, и наши губы встретились – жадно, почти отчаянно, будто мы пытались наверстать все те недели, что держали нас на расстоянии. Поцелуй был как пожар, властный и неудержимый, полный голода, который ни один из нас не мог скрыть. Её руки обвили мою шею, пальцы запутались в волосах, притягивая меня ещё ближе.       Мы двигались к моему столу, не разрывая поцелуя, шаги были неровными, почти танцующими, подчинёнными ритму, который задавали мы сами. Я подхватил её за бёдра, легко, но уверенно, и посадил на край стола. Я придвинулся ближе, стирая последние сантиметры между нами, и её тело откликнулось, мягко изогнувшись навстречу.       — Румпель… — выдохнула она мне в шею. — Стив в соседнем кабинете…       — Тогда постарайся быть потише, — прошептал я, ухмыльнувшись, — потому что в мои планы точно не входит останавливаться.       — Голубчик, так нельзя, — прошептала Реджина мне в губы. — На рабочем месте…       — А кто, собственно, запрещает? — отозвался я, не давая ей опомниться. Я скользнул губами к её шее, жадно целуя нежную кожу, чувствуя, как она затаила дыхание.       Мой язык провёл линию вдоль ключицы, спускаясь всё ниже, пока её легкий, но чарующий аромат не наполнил мои легкие. Её пальцы в моих волосах сжались сильнее, и я почувствовал, как она выгнулась, открываясь навстречу каждому прикосновению.       Я оторвался от её кожи, чтобы встретиться с ней взглядом. Её глаза, обычно такие холодные и контролирующие, сейчас горели желанием, влажные и расфокусированные. Я улыбнулся, предвкушая. Мои руки скользнули к тонкому кашемиру её платья, чувствуя мягкую ткань под пальцами. Платье на запах, так легко поддающееся. Медленно, дразняще, я распустил узел, позволяя ткани скользнуть по её плечам. Оно открылось, обнажая изгиб шеи, ключицы, и затем, медленно опускаясь, легкую линию её груди, обтянутую тонким кружевом.       — Румпель… — её голос был едва слышен, как шелест листвы, полным запретного очарования.       Я опустил голову, вновь целуя её, но на этот раз глубже, властнее, позволяя рукам исследовать открывшуюся кожу. Ладонь скользнула по её бедру, почувствовав тепло, исходящее от её тела. Ткань платья мягко шуршала, опускаясь к полу, оставляя её в одном лишь тонком белье. Её тело было невероятно мягким и податливым в моих руках. Я почувствовал, как её пальцы, до этого сжимавшие мою шею, теперь скользнули вниз, расстегивая пуговицы моей рубашки, одна за другой, с замирающей неторопливостью. Каждый её жест был наполнен смыслом, каждое прикосновение – обещанием.       Воздух в кабинете наэлектризовался, наполняясь нашим тяжелым дыханием и приглушенными стонами. Время будто остановилось, растворившись в этом вихре чувств. Я наклонился к ней, прижимаясь всем телом, чувствуя, как бьется её сердце в ответ на моё, их ритм сливался в единую, учащенную мелодию, предвещающую новый, головокружительный танец.       Её пальцы ловко закончили с пуговицами моей рубашки, и я почувствовал прохладный воздух на своей коже. Она потянула ткань, расправляя её, и затем толкнула рубашку с плеч. С каждой снятой вещью напряжение между нами росло, обостряя предвкушение. Я ощущал тепло её ладоней на своей обнаженной спине, когда она скользнула ими вверх, а затем вниз, очерчивая позвоночник. Её прикосновения были уверенными, но нежными, пробуждающими каждый нерв.       Мои руки переместились, одна скользнула под её бедро, поднимая её чуть выше, а другая, осторожно, но настойчиво, забралась под кромку её белья. Я почувствовал нежность её кожи, горячую и податливую, и вздрогнул от вспыхнувшей искры. Реджина издала тихий, прерывистый вздох, откинув голову. Её дыхание участилось, и я почувствовал, как она подалась навстречу, словно не в силах сопротивляться силе притяжения, что существовала между нами.       — Тише, милая, — прошептал я, прижимаясь губами к её горячей щеке, наслаждаясь её запахом. Я знал, что Стив не услышит нас, если мы будем достаточно осторожны, но этот риск только подстегивал страсть. Опасность всегда делала наши встречи острее, слаще.       Я почувствовал, как она расслабилась в моих руках, доверяя мне полностью. Мои пальцы продолжали своё исследование, вызывая дрожь, пробегающую по её телу. Её ногти едва заметно впились в мою кожу, когда она подалась вперед. Я наклонился, чтобы поцеловать её ещё раз, глубоко, страстно, заставляя забыть обо всем, кроме нас двоих, кроме этого момента, полного желания и запретного наслаждения. Наши губы двигались в унисон, языки сплетались в танце, полные невысказанных слов, которые сейчас заменяла чистая, первобытная страсть.       Я оторвался от её губ, лишь чтобы жадно глотнуть воздуха, и тут же вернулся, целуя её подбородок, затем шею, спускаясь ниже, к ложбинке между ключицами. Её бедро слегка дрогнуло, когда я прижался ближе, ощущая её нетерпение.       Мои руки обхватили её бедра, чуть раздвигая их. Я прижался ближе, чувствуя, как её тело изгибается навстречу, принимая меня. Ее короткий, рваный вздох наполнил тишину кабинета. Я почувствовал, как она обхватила ногами мою талию, притягивая меня ещё плотнее. Каждое движение, каждый вдох был на грани, на острие лезвия, но именно это и делало момент таким нестерпимо желанным. Я смотрел ей в глаза, когда, наконец, слился с ней, и её тихий стон, почти шепот, был мне наградой.       Движения стали ритмичными, сначала медленными и глубокими, затем набирающими темп, подчиняясь невидимому потоку, что нёс нас обоих. Её пальцы впились в мои плечи, а губы выдыхали моё имя, перемежая его с приглушенными всхлипами. С каждым толчком я чувствовал, как напряжение в ней нарастает, как её тело сжимается вокруг меня, увлекая в водоворот. Наши взгляды не отрывались друг от друга, в них читалась полная капитуляция и необузданное удовольствие. Стены кабинета словно растворились, оставив лишь нас двоих в центре этого бушующего, запретного вихря.       Её дыхание становилось всё более прерывистым, судорожным. Я чувствовал, как каждый мускул в её теле натягивается до предела, как она выгибается навстречу, её ногти оставляли красные полумесяцы на моей спине, но я не чувствовал боли, лишь чистое, обжигающее наслаждение. Её голова запрокинулась, открывая нежную линию шеи, и я воспользовался этим, целуя её кожу, чувствуя, как пульсирует её вена. Мы двигались в бешеном ритме, стол под нами едва заметно поскрипывал, каждый звук, каждый шорох казался оглушительным в этой напряжённой тишине.       Наконец, её тело напряглось в последний раз, и из её уст вырвался тихий, но отчаянный стон, который она тут же попыталась подавить, прижимаясь лицом к моему плечу. Я почувствовал, как она содрогнулась в волне экстаза, и её руки сжались на мне с такой силой, будто она боялась раствориться в этом вихре чувств. Мой собственный апогей последовал почти мгновенно, мощный и всепоглощающий, заставляя меня издать глухой рык. Я прижался к ней изо всех сил, теряя ощущение реальности, растворяясь в этом моменте полного единения.       Мы замерли, тяжело дыша, прижимаясь друг к другу. Единственным звуком в кабинете было наше сбивчивое дыхание, постепенно приходящее в норму. Реджина всё ещё прятала лицо у меня на плече, её тело было расслабленным, но всё ещё подрагивающим от пережитых эмоций. Я осторожно поцеловал её в макушку, вдыхая запах её волос, смешанный с запахом нашей общей страсти.       Спустя несколько мгновений она подняла голову. Её глаза были полузакрыты, губы припухли от поцелуев, а щеки горели румянцем. В них читалось блаженство и легкая растерянность, но самое главное – то, что я видел там, было абсолютной капитуляцией.       — Стив, — прошептала она, и её голос был охрипшим и едва слышным. Но в нём не было паники, лишь осознание возвращения к реальности.       Я усмехнулся, проводя рукой по её обнаженному бедру.       — Пусть подождёт. У нас ещё есть пара минут, — прошептал я, и снова склонился к её губам для последнего, мягкого поцелуя, который был не менее сладким, чем предыдущие, но теперь наполненным не только желанием, но и послевкусием исполненной страсти.       Ещё несколько секунд мы смотрели друг на друга, стараясь вернуться в реальность. Послышался стук в дверь, не слишком настойчивый, но уверенный. Реджина вздрогнула от неожиданности и перевела взгляд на дверь.       — Сейчас… подожди десять минут, у меня важный разговор, — громко сказал я, чуть повысив голос, чтобы меня услышали за дверью.       Миллс закрыла лицо руками и едва слышно рассмеялась. Мои руки всё ещё лежали на её бедрах, чуть сжимая их.       — Важный разговор? — с иронией спросила Реджина, поправляя волосы.       — Да, очень, — усмехнулся я в ответ, легко скользнув пальцами по её талии. — Так что… мы всё-таки собираемся одеваться? Или встретим их вот так?       — Меня больше волнует то, что нам делать с… Ты весь в моей помаде, — её руки легли на мой затылок, аккуратно поворачивая голову из стороны в сторону.       — У меня где-то была влажная салфетка, — усмехнулся я, но вместо того чтобы отстраниться, снова поймал её губы в коротком, жадном поцелуе.       — Ты делаешь только хуже, — стараясь скрыть улыбку, сказала она и отстранилась чтобы поймать мой взгляд.       — Если ты так продолжишь на меня смотреть, — ответил я, чуть приподняв брови, — то можешь быть уверена, я тебя отсюда не отпущу.       — Могу вообще на тебя не смотреть, — парировала Реджина, нащупав бюстгальтер позади неё. Я поймал её запястье, не позволяя притянуть вещь к себе.       — Какая же ты злая, — хмыкнул я, не сдерживая улыбки, и потянул её чуть ближе, уже готовясь снова утонуть в её губах.       Но тут в дверь снова постучали – настойчиво, чуть громче прежнего. Я закатил глаза, выдохнул с досадой, почти шипя сквозь зубы, и нехотя разжал пальцы, выпуская её запястье. Моя рука потянулась к рубашке, валявшейся где-то рядом.       — Похоже, нам всё-таки придётся вести себя как ответственные взрослые, — бросил я с усмешкой, начиная одеваться.       — А я говорила, что рабочее место это не место для секса, голубчик, — она надела лямки бюстгальтера и спустилась со стола, повернувшись ко мне спиной и перекинув волосы вперед. — Застегни, — на выдохе попросила Реджина.       Я не заставил себя ждать – аккуратно застегнул замок, позволив пальцам чуть дольше задержаться на её коже.       Отстранившись, я подошёл к столу, выдвинул ящик и вытащил пачку влажных салфеток. Два быстрых движения – и следы её помады исчезли с моего лица, будто ничего и не было. Я поправил галстук, пробежался взглядом по кабинету, возвращая разбросанные бумаги на место, и вернул столу вид, будто здесь только что обсуждали контракты, а не… нечто совсем иное.       Мои глаза остались на ней, надевающей платье. Пальцы Реджины аккуратно, не спеша завязывали узел, регулируя размер выреза. Я взял ещё одну салфетку и подошел к ней. Она подняла на меня слегка растерянный взгляд. Моя рука, держащая салфетку, едва касаясь прошлась по её лицу.       — Вот так, — тихо сказал я, осторожно стирая с её щеки следы помады. — Все? Можно открывать дверь? — Подожди, — она мотнула головой и оглядела пол, ищя взглядом пару черных остроносых туфель.       Я окинул взглядом кабинет – туфли валялись под столом. Нагнувшись, я ловко их достал и, слегка помахав ими в воздухе, усмехнулся.       — Давай помогу, — сказал я и, не дожидаясь ответа, мягко подтолкнул её к краю стола, чтобы она присела. Опустившись на одно колено для удобства, я взял её ногу и аккуратно надел первую туфлю, мои пальцы слегка коснулись её лодыжки. Затем надел вторую туфлю, нежно поцеловал её колени и поднялся.       — Румпель, я и сама могу надеть туфли, — закатив глаза, протянула Реджина.       — Какая ты зануда, дорогая, — театрально вздохнул я, в тон ей закатив глаза. — Всё, теперь можно открыть дверь?       — Открывай, — поправив воротник моей рубашки ответила она.

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────