Семейный кодекс

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────

      Я открыл глаза, ощутив непривычную пустоту на второй половине кровати. Повернув голову, взглянул на часы – 5:49. Я прикрыл глаза, пытаясь унять эту назойливую боль, но тишина рядом, где должна была быть Реджина, только усиливала беспокойство. Без неё я не мог уснуть – это было неправильно, словно часть меня отсутствовала. Из ванной доносился приглушённый шум воды, значит, она в душе.       Пару минут спустя шум воды утих, послышались тихие копошения. Ещё пять минут и она вышла из ванной, в одном шелковом халате, небрежно запахнутым. Миллс не заметила, что я проснулся, она тихими шагами направилась к балкону.       — Нельзя после душа на холодный балкон! — прохрипел я, с лёгкой усмешкой в голосе.       — Твою мать, Голд, — вздрогнув от неожиданности, выругалась она и обернулась ко мне. — Ты чего не спишь?       — Тебя жду, — рассмеялся я, приподнимаясь на локте и глядя на неё с лёгкой насмешкой. — Иди сюда.       — Поспи ещё пору часов, — с едва заметной улыбкой ответила она, подходя ко мне. — Сегодня выходной же, — Реджина опустилась на край кровати возле меня.       — Ложись рядом, тогда и посплю, — улыбнулся я, не желая её отпускать, и в моём голосе мелькнула игривая нотка. — Хотя, знаешь, вряд ли мы вообще уснём.       Она вскинула брови, бросив на меня якобы непонимающий взгляд. После медленного провела кончиками пальцев по моей руке, от сгиба локтя до запястья. Сама при этом оставалась на месте.       Мой взгляд скользнул от её лица к её руке, и, не сдержавшись, я обхватил её за талию, мягко, но решительно притянув к себе. В одно движение я посадил её сверху, а в следующее мгновение она оказалась подо мной, её шёлковый халат слегка распахнулся, обнажая линию ключицы. Я провёл пальцем по её ключице, медленно, словно запоминая каждый изгиб, а затем наклонился, касаясь губами её кожи. Я целовал каждый сантиметр, осторожно, почти благоговейно, чувствуя, как её пульс учащается под моими губами. Её пальцы скользнули по моему затылку, слегка потянув за волосы, и в этом жесте было всё – её сила, её уязвимость, её неподдельное тепло, скрытое за привычной бронёй.       Она слегка приподнялась, и шёлк халата соскользнул с одного плеча, открывая белоснежную кожу. Я замер, рассматривая её, пока не услышал тихий, сдавленное вздох. Её глаза, обычно такие уверенные и острые, сейчас были мягкими, почти беззащитными. Она притянула мою голову ближе, и её пальцы, которые до этого лишь касались моих волос, теперь уверенно перебрали их, привлекая моё лицо к её.       Внезапно за дверью послышались лёгкие шаги и приглушённые всхлипы. Мы с Реджиной замерли, разом повернув головы к двери. Она поспешно поправила шёлковый халат, прикрывая обнажённое плечо, а я, спохватившись, отстранился, возвращаясь на свою сторону кровати. Такие шаги, торопливые и чуть неровные, могли означать только одно – через пару мгновений в комнату ворвётся Эмилия, наша маленькая буря. И точно: дверь приоткрылась, и в спальню вбежала Эмилия, её темные волосы растрепались, а глаза блестели от слёз. Не говоря ни слова, она юркнула под одеяло, прижимаясь к нам с Реджиной.       — Звёздочка, что случилось? — мягко спросил я, когда она, цепляясь за нас, потянула нас обоих вниз, чтобы мы легли рядом с ней.       — Мне приснился страшный сон, — прошептала она едва слышно. — Можно я с вами полежу?       — Что тебе приснилось? — едва заметно нахмурившись спросила Реджина и притянула её к себе, усаживая сверху. Эмилия сразу же прижалась к ней, уткнувшись между плечом и шеей.       — Бей рассказывал мне историю, — начала она дрожащим шёпотом, — страшную, про чёрного человека. Он забирает детей, которые не спят по ночам. И он мне приснился… Высокий, весь в чёрном, с пустыми глазами, и только белая улыбка, такая жуткая…       Я заметил, как Реджина тяжело выдохнула, сдерживая раздражение, или даже злость. Её рука медленно поглаживала спину Эмилии, стараясь успокоить её, снять часть напряжения.       — Малыш, это всего лишь сон, — ласково сказала она, поймав взгляд дочери. — Никакого черного человека не существует, а Бей… — Реджина бросила холодный взгляд на меня, — просто… неудачно пошутил, — содержавшись, закончила она.       — Тем более, мы ведь рядом, — добавил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри закипала злость на Бейлфайра. Я был уверен, что он не просто так напугал её этой историей.       — Давай, детка, поспи ещё пару часов, сейчас очень рано, — ровным, почти убаюкивающим тоном шептала Реджина.       — А вы не уйдёте? — едва слышно спросила Эмилия, её большие глаза, всё ещё влажные от слёз, посмотрели сначала на Реджину, потом на меня, ища подтверждения.       — Ну как мы от тебя уйдём, звёздочка? — ответил я мягко, с улыбкой. — Слезай с мамы и ложись спать.       Я аккуратно помог ей сползти с Реджины и устроиться поудобнее на кровати, подтянув одеяло так, чтобы оно уютно укрывало её маленькое тело.       Минут десять спустя она сладко засопела, и моя жена, убедившись, что Эмилия уснула, аккуратно выползла из кровати. После посмотрела на меня и кивнула в сторону двери.       Я поднялся с кровати, привычно опершись на трость, и пошёл за ней. В голове крутились мысли о предстоящем разговоре – ссора, судя по её взгляду, была неизбежна. Бог знает, чем это обернётся. Мы прошли в другую комнату – ту, с самыми толстыми стенами, где нас точно никто не услышит. Я закрыл дверь за собой, и звук защёлки прозвучал как сигнал к началу бури.       — Я спокойна, я не кричу, — проговорила Реджина сама себе сделав глубокий вдох, в затем выдох. — У меня нет слов, Голд.       — Я тоже не в восторге, — ответил я, опираясь на трость и глядя ей в глаза.       — Румпель, у него вообще мозг присутствует, или что? Он под чем-то? Я абсолютно не понимаю, как объяснить его поведение! — она сорвалась и повысила тон, не в силах сдерживать себя.       Я тяжело вздохнул, опустив взгляд на мгновение. В этой ситуации я понимал каждого Реджину, Эмилию, Бейлфайра. У каждого была своя реакция на происходящее, и я чувствовал, как начинаю терять терпение, пытаясь удержать их всех на одной тонкой нити. Я не собирался ни выгонять сына, ни ссориться с женой, но и иллюзий не питал: либо они найдут общий язык, либо всё развалится.       — Он недолюбливает тебя, — сказал я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — И со мной у него отношения не лучше. Он думает, что я заменил его Эмилией. Я злюсь на него, не одобряю его выходки, но… я его понимаю. — Я посмотрел ей в глаза, надеясь, что она услышит. — Я поговорю с ним.       — Да что ты? — с саркастической улыбкой спросила она. — Я как будто за эти пять дней не поняла, что он меня недолюбливает? Румпель, он постоянно пытается мне что-то сделать или испортить! Я молчу про разбросанные вещи, грязь, про якобы случайно разбитую посуду. Он без разрешения садился за руль моей машины и поцарапал её! Но пугать моего ребёнка из-за личной неприязни ко мне, это уже слишком!       — Нашего ребёнка, — поправил я, стараясь сохранить спокойствие, хотя её слова резали, как нож. — Эмилия не только твоя, Реджина. Я говорю с ним, пытаюсь достучаться, даже наказываю. И каждый раз это даётся мне всё тяжелее. Потому что он тоже мой ребёнок. Один раз – ладно, второй, третий… Но я не могу его выгнать.       — Твой ребёнок издевается над нашим ребёнком и ты его понимаешь? — возмутилась Реджина, но всё-таки сбавила тон. — Румпель, я изначально была против, чтобы он жил с нами, но ты сказал, что ему нужна семья и поддержка, — качая головой процедила она. — Я пыталась, Румпель! Он меня вообще ни во что не ставит! Мне некомфортно жить в собственном доме, понимаешь?       — Да, я понимаю, — кивнул я. — Я понимаю тебя, Реджина. И его тоже. Его нельзя оставить одного – он опять сорвётся, вернётся к старому: алкоголь, наркотики, всё то же самое. Я не могу его бросить. Не сейчас. — Я сжал трость, стараясь удержать спокойствие, хотя внутри всё кипело от невозможности разорваться между ними. — Я что-нибудь придумаю. Решу эту проблему.       — Румпель, как ты собираешься это решать? — устало протянула Реджина и села на диван, скрестив руки на груди. — Я устала от этого, Румпель. Он специально действует мне на нервы, — она отвернулась и прикрыла лицо рукой, чтобы не смотреть мне в глаза.       — Ещё не было проблемы, которую я не смог бы решить, — ответил я с твёрдой уверенностью, шагнув к ней ближе. Осторожно взяв её за подбородок, я мягко повернул её лицо к себе, заставляя встретиться с моим взглядом. — Ну же, любовь моя, я всё улажу.       Она ничего не ответила, наоборот резко отвернулась. Её казалось бы незначительный жест, попытка закрыться, кольнуло меня внутри сильнее, чем я мог ожидать.       Я уже более решительно взяв её за подбородок, мягко, но настойчиво повернув её лицо к себе, чтобы наши глаза встретились. — Не отворачивайся от меня, — сказал я тихо, но твёрдо. — Просто доверься мне.       Реджина вновь отвернулась, но мягко, медленно, будто боролась сама с собой. Она поднялась с дивана и направилась к выходу из комнаты. Я обернулся на неё и увидел, как её рука задержалась на дверной ручке.       — Реджина… — начал я, но слова повисли в воздухе — она вышла, тихо прикрыв дверь за собой.       Я остался один, сидя на этом чёртовом диване, откинувшись назад, и закрыл глаза. Проклятье. Я снова всё испортил. Голова гудела, здоровье, как назло, напоминало о себе ноющей болью в ноге, а новые проблемы наваливались, не давая разобраться со старыми. Бейлфайр, Эмилия, Реджина – каждый из них был как нить, которую я пытался удержать, но они выскальзывали из рук. Времени не хватало ни на семью, ни на дом, ни даже на то, чтобы просто выдохнуть. Я провёл рукой по лицу, пытаясь собрать мысли, но в этот момент чувствовал лишь одно: я, Румпель Голд, привыкший находить выход из любой ситуации, оказался в ловушке, где каждый шаг грозил разрушить всё, что я так старался сохранить.       Я открыл глаза от звука скрипнувшей двери. Вернулась Реджина и, как ни в чем не бывало, села на прежнее место.       — Она спит, — едва слышно уведомила меня моя жена и отвела взгляд.       — Я поговорю с этим балбесом, — ответил я, и, не спрашивая, мягко лёг, положив голову на её колени. — Если он не осознает свои ошибки… у меня больше нет сына. Я не могу вечно его опекать.       Сначала она напряглась, явно не ожидая такого жеста с моей стороны. Однако пару минут спустя расслабилась, её рука мягко теребила мои волосы.       — Она же правда боится, что её заберут, — расстроено протянула Реджина.       — Я знаю, — прошептал я. — Это травма для ребёнка. И я правда злюсь на него за это, не одобряю его поступок. Но… он тоже мой ребёнок, Реджина. Я люблю его так же, как Эми.       — Ему уже почти двадцать лет, а ей всего семь, — задумчиво выдохнула она. — Я стараюсь его принять, как твоего ребёнка, как часть тебя, но не вижу в этом смысла, если он этого не хочет. Мне кажется он воспринимает это всё как слабость. Если я не ругаюсь, а прошу спокойно это же не значит, что можно продолжать мусорить и разбрасывать вещи. А то, что я не кричала из-за машины, это не значит, что я не злюсь.       — Любовь моя, что ты хочешь от меня? — устало спросил я. — Просто скажи, что я должен сделать, и я сделаю. Я правда не могу выбирать между вами.       — Купи мне новую машину, — пожав плечами ответила она и улыбнулась. — Ладно, пошли выпьем кофе. Я не хочу злиться на тебя из-за ребёнка, который пытается вывести меня из себя.       — Какую хочешь? — спросил я, поднимаясь с дивана. Я протянул ей руку, и она, помедлив секунду, приняла её, позволяя мне помочь ей встать.       — Я шучу, Румпель, — ответила она с той же улыбкой. Мы вышли из комнаты и направились вниз по лестнице. Моя рука лежала на её талии, тем самым придерживая, как я делал это всегда.       — А я нет, — сказал я серьёзно, глядя на неё. — Давай правда купим.             — Хочу Mercedes, — кротко рассмеявшись ответила Реджина. — Черный, если можно.       — У тебя уже есть чёрный, — парировал я, не сдержав ироничной улыбки, пока мы входили на кухню. — Ещё немного, и ты сама станешь чёрной, как твои машины и твой кофе. В нашей жизни и так слишком много чёрного.       Я принялся варить наш любимый чёрный кофе, намеренно подчёркивая иронию ситуации, и, словно в пику всему, достал из шкафа коробку со сладостями – редкое лакомство, которое мы почти никогда не трогали.       — Мне идёт это цвет, — наконец ответила она и, подойдя сзади, обняла, сложив руки на моей груди.       Я замер, наслаждаясь этим редким моментом близости, и слегка повернул голову, чтобы поймать её взгляд. Улыбнувшись, я накрыл её руки своими, сжав их мягко, но крепко.       — Чёрный тебе идёт, не спорю, — сказал я с лёгкой усмешкой. — Но, может, попробуем что-нибудь новенькое? Белый Mercedes, например? Для разнообразия.       — Белый это не то, — чуть скривив губы ответила она. — Лучше уж бордовый.       Я вновь бросил взгляд на неё, а затем притянул к себе, мягко поцеловал в губы. Она отстранилась вопросительно посмотрев на меня, но не дала ничего ответить. Реджина накрыла мои губы своим, обхватив руками мою шею.       Я подхватил её за бёдра, легко подняв, и усадил на столешницу, мои пальцы сжали её бёдра чуть сильнее, чем нужно, чувствуя, как её тепло разгоняет утреннюю тяжесть.       Реджина обхватила ногами мой торс, тем самым притягиваясь меня к себе. Мои руки переместились на её спину, выводя корявые узоры. Она выгнулась навстречу, обнажая зону декольте. Я целовав её впадинку между ключицами, переходя на шею, а затем за ухо. Но идиллия разлетелась вдребезги, когда на пороге кухни раздались шаги.       — Вот тебе и доброе утро, — заключил Бей, остановившись в проёме и, наклонив голову в бок, оперся о косяк, сложив руки на груди.       Реджина, сидящая к нему спиной, быстро запахнула халат и стеснительно отвела от меня взгляд, устремив его в пол. Я тоже замер на месте, не сразу сориентировавшись.       — Нет, ну они издеваются сегодня, — сдерживая раздражение, она усмехнулась.       — Ты реально испытываешь моё терпение, Бейлфайр, — отрезал я, шагнув вперёд и сжав трость чуть сильнее, чтобы удержать гнев в узде. — Раз уж ты решил встать сегодня ни свет ни заря, будешь работать. К семи придёт мой помощник, и ты начнёшь отрабатывать своё место здесь, а не хлопать тут глазками.       — Что я такого сделал? — сразу же возмутился он, округлив глаза. — Я не виноват, что вы здесь… — я не позволил закончить ему предложение.       — Что ты такого сделал? — перебил я. — Сегодня в пять утра Эмилия прибежала к нам в слезах, напуганная до смерти, потому что ты наплёл ей каких-то историй про чёрного человека, который её заберёт! У тебя вообще мозги есть? Или ты совсем тупой? Как можно было такое рассказать ребёнку? Тебе двадцать лет, Бейлфайр! Двадцать! А ведёшь себя хуже дитяти! Я не собираюсь терпеть твои выходки. У тебя есть крыша над головой, деньги, еда, работа – что тебе ещё нужно? Не стыдно сидеть на моей шее?       — Я, пожалуй, пойду переоденусь, — выдохнула Реджина, соскользнув со столешницы на пол. И не смотря, ни на меня, ни на Бея, собиралась уйти, но я остановил её, поймав за запятые.       — Бейлфайр Голд, как ты смеешь так обращаться с моей женой? Ты делаешь всё, чтобы вывести её из себя – разбросанные вещи, разбитая посуда, её машина, которую ты взял без спроса. Думаешь, это нормально? Ты можешь её не любить, твоё дело, но это не даёт тебе права так себя вести. Она женщина, и с женщинами так не поступают. Ты талдычишь о том, как должна вести себя женщина перед мужчиной, но посмотри на себя – ты не мужчина, ты просто мальчишка. Прямо сейчас ты извинишься перед Реджиной. А если не возьмёшься за ум, дверь вон там, и ты знаешь, где выход. Я не буду терпеть твои выходки только потому, что ты мой сын.       Мои слова резали, как нож, и я чувствовал, как они бьют не только по нему, но и по мне самому. Я знал, что он не уйдёт – комфорт этого дома, моя поддержка, пусть и строгая, держали его здесь. Но я не мог больше молчать. Я не хотел говорить с ним так жёстко, ставить его перед таким ультиматумом, но это было необходимо. Если продолжать закрывать глаза на его поведение, ничего не изменится. Моя любовь к нему не должна была стать инструментом против Реджины, против нашей семьи.       — Мне уже просто пошутить нельзя? — с тем же невозмутимым лицом ответил мой сын. — Уж больно все у вас обидчивые, и жена твоя, и дочь. Как ты с ними живешь вообще? — усмехнулся он, оглядев Реджину с ног до головы. — Я взял покататься машину, которую купил мой отец, с чего мне было взять, что это её.       — Боже, какой же ты придурок, — устало выдохнул я, чувствуя, как терпение истончается, как нить. — Откуда ты знаешь, что это я купил? Мы, между прочим, живём в её доме, Бейлфайр. Может, это она меня обеспечивает? Ты же ни-че-го не знаешь.       — Румпель, отпусти, пожалуйста, мне больно, — тихо, но уверенно попросила Реджина и я опустил взгляд на её запястье, которое всё ещё сжимал.       — Ты даже ей делаешь больно, — бросил Бейлфайр, его голос сочился ядом, а в глазах мелькнула мрачная смесь триумфа и обиды. — Все вокруг тебя страдают, папа. Даже твоя драгоценная жена, которую ты так любишь.       Я резко отпустил её руку, и слова Бейлфайра ударили, как клинок, раскрыв старые раны. На миг я почувствовал, как почва уходит из-под ног.       — Нет, Румпель, держи меня, иначе я сейчас сделаю больно ему, раз он слова не воспринимает, — устало потерев виски, выпалила Реджина.       Я сглотнул, но не решился даже прикоснуться к ней. Воспоминания о прошлом, о том разрыве, который я так отчаянно пытался забыть, нахлынули, как холодная волна, сковывая движения. Я чувствовал себя зажатым между ними.       — Давайте вы сразу убьёте друг друга, — устало выдохнул я, чувствуя, как силы покидают меня. — Или, знаете, начните с меня.       Я отвернулся, не в силах смотреть на них обоих, и потянулся к холодильнику. Вытащив бутылку холодной воды, я сделал большой глоток, надеясь, что холод хоть немного остудит кипящее внутри раздражение.       — Пап, ну чего ты сразу начинаешь, — сбавив тон протянул мой сын, видимо поняв, что перегнул палку.       Я едва слышал его. Его слова – «все вокруг тебя страдают» – врезались в меня, как осколки, и я не мог их вытряхнуть из головы. Они жалили, потому что, возможно, были правдой. Старый, измотанный, с ноющей болью в ноге, вечно командующий, резкий, с грубыми словами, которые срываются быстрее, чем я успеваю подумать. Не способный даже удержать сына от глупостей, делающий больно жене, хотя люблю её больше жизни. Зачем я ей нужен? Сколько людей в моей жизни страдали из-за меня, уходили, оставляя за собой пустоту и вину? А что, если Реджина, однажды отвернётся и уйдёт? Эта мысль сдавила грудь, как тиски, и дышать стало почти невозможно.       Она подошла с боку, аккуратно, едва ощутимо, коснувшись моего плеча, поймала мой взгляд. На лице моей жены читалось некое смятение, Реджина не знала, как правильно поступить. Но, на моё удивление, она не ушла, как делала всегда, когда атмосфера накалялась. Реджина осталась здесь, рядом со мной.       — Всё нормально, — сказал я, собравшись с мыслями, и повернулся к ней. Взяв её руку, я мягко поднёс её к губам и поцеловал, чувствуя, как её пальцы слегка дрогнули в моих.       — Точно? — прошептала она, и посмотрела на меня так, будто не верила моим словам.       — Да, — солгал я, стараясь, чтобы мой тон звучал уверенно. — Всё нормально, как всегда.       Реджина обняла меня и я замер в смятении, но спустя четверть минуты сомкнул руки на её спине. Вскоре она отстранилась, шепнув мне на ухо перед этим:       — Я тебя люблю.       — Эти чувства взаимны, моя любовь, — прошептал я в ответ, глядя на неё заворожённо. Её слова, такие простые и искренние, смели все сомнения, будто их никогда и не было. Она не стала бы говорить это, если бы не любила.       — Прошу прощения, — прокашлялся Бейлфайр, всё ещё стоя в дверях, его голос был натянутым, с лёгкой неловкостью. — Но там в дверь звонят.       — Это Стив? — едва заметная, теплая улыбка пропала с лица Реджины, когда она задала этот вопрос. — Румпель, ну зачем его к нам домой, — недовольно протянула моя жена.       Реджина всё ещё держала Стива на расстоянии, намеренно избегала разговоров с ним, после того случая, когда он проявил неосторожность высказать ей своё мнение.       — Надо работать, — ответил я, слегка поморщившись, и мягко поцеловал её в лоб, надеясь хоть немного смягчить её настроение, прежде чем направился к двери.       На пороге стоял Стив, в безупречно выглаженной рубашке, с мальчишеской улыбкой, которая казалась слишком бодрой для семи утра. В руках он сжимал папки, а его глаза искрились каким-то непривычным энтузиазмом, будто он только что выиграл в лотерею.       — Кто так лыбится в семь утра? — хмыкнул я, прищурившись. — Влюбился, что ли?       — Ну, можно сказать и так, — весело отозвался тот, его улыбка стала ещё шире, почти заразительной. — Кажется, личная жизнь начинает налаживаться.       — Серьёзно? — удивлённо протянул я, открывая дверь шире. — Тогда не забудь позвать меня на свадьбу.       — Да ладно, до свадьбы ещё далеко, — рассмеялся он, пожав плечами. — Пока только первые шаги, посмотрим, что из этого выйдет.       Я коротко хохотнул, и мы вошли в дом. На нас тут же уставились две пары карих глаз.       Как только Реджина увидела меня со Стивом её выражение лица окончательно помрачнело, будто той утренней легкости и улыбки вовсе не было. Не сказав ни слова она направилась к выходу из кухни.       — Миссис Миллс, — осторожно начал Стив, держа папки чуть крепче, — тут нужно, чтобы вы тоже взглянули. Всё-таки и вы владелец компании.       — А вы вообще отдыхаете? — вдруг выпалил Бей, его голос был пропитан удивлением, смешанным с лёгкой насмешкой.       — Сейчас вернусь, — пробурчала она, бросив на меня хмурый взгляд, и удалилась вверх по лестнице.       Я тяжело выдохнул, пытаясь собраться, и жестом указал Стиву и Бейлфайру следовать в гостиную. Бей плёлся за нами нехотя. Мы устроились в гостиной, и Стив, раскрыв свои папки, начал объяснять последние новости компании. Его голос был чётким, деловым, но я заметил, как он то и дело бросает осторожные взгляды на Бейлфайра, явно не понимая, что тот здесь делает.       — Как это всё связано? — вдруг спросил Бейлфайр, нахмурившись и явно не врубаясь в суть разговора.       Стив наклонился ко мне и, прикрыв рот рукой, шепнул так, чтобы Бейлфайр не услышал:       — Это точно ваш сын?       — Бей, ты меня позоришь, — бросил я в шутку, хотя в голосе чувствовалась тень раздражения.       Бей уже было открыл рот, чтобы ответить, но мой взгляд сразу переместился на вошедшую Реджину. Её шелковый халат расшитый кружевом сменился на пижаму из того же материала, которая представляла собой штаны и рубашку с длинным рукавом. Она молча прошла к нам и села на диван, рядом со мной, но подальше от Стива.       Следующие два часа активной работы сопровождались её недовольным выражением лица, которое она даже не пыталась скрыть, и сонным, почти отсутствующим взглядом Бейлфайра, который явно скучал, перебирая бумаги без всякого интереса. Стив, напротив, был в своей стихии, объясняя детали нового иска и обсуждая стратегию защиты с клиентами, но его осторожные взгляды на Реджину и Бейлфайра выдавали, что он чувствует напряжение в комнате.       — Значит, завтра едем в офис, и там всё решим, — подвёл я итог, подписывая бумаги и передавая их Реджине.       — А ты вообще отдыхаешь? — вдруг спросил Бейлфайр, и в его голосе, проскользнула нотка искреннего беспокойства. — Нет, серьёзно.       Я замер, глядя на Бейлфайра. Его вопрос застал меня врасплох – не столько словами, сколько тоном, в котором впервые за долгое время мелькнуло искреннее беспокойство. Наши отношения были запутанными, полными трещин, но, несмотря на всё, что произошло, я чувствовал: где-то глубоко внутри мы всё ещё любим друг друга.       — Отдыхаю, — ответил я с лёгкой усмешкой, хотя, честно говоря, уже и не помнил, когда в последний раз по-настоящему отдыхал.       — Румпель, какой ещё офис, — поморщившись протянула Реджина и передала мне бумаги обратно. — Мы можем хотя бы один день в неделю не работать? — она бросила хмурый взгляд на Стива и добавила: — Давай закончим сейчас? Что ещё нужно?       В моём идеальном мире она бы отдыхала, занималась тем, что любит, и не думала о делах. Полжизни она пахала, и теперь ей нужен был перерыв. Фрэнк, не раз твердил, что отдых необходим нам обоим, особенно мне с моими болячками.       — Давай куда-нибудь слетаем? — спросил я серьёзно, глядя ей прямо в глаза.       — Румпель, — она внимательно посмотрела на меня. — У тебя всё хорошо? Ты вообще слышал, что я сейчас сказала? — Реджина с той же серьёзностью взглянула на Бея и Стива, которые тоже были сбиты с толку. — Я просто предложила разобраться сегодня или отложить до понедельника. Куда ты собрался лететь?       — Я не могу просто взять и отложить работу, — пожал я плечами, стараясь говорить спокойно, хотя их взгляды начинали меня бесить. — Но небольшой отпуск пошёл бы нам всем на пользу. И нет, я не спятил, так что хватит так на меня пялиться.       — Давайте выпьем кофе, — заключила Реджина, ничего не ответив на мои слова. — Который вообще час? — она по привычке посмотрела на запястье, но часов там не оказалось.       — Понятия не имею, — выдохнув, я направился в кухню, но на полпути остановился и обернулся к ним. — Ну? Вы идёте или будете дальше тут торчать?       Сразу же после моих слов Стив и Беем одновременно поднялись и направились ко мне. Реджина встала с дивана не сразу, чуть помедлив. Однако пошла она совершенно не в мою сторону, а к противоположному выходу из гостиной, который вел к лестнице и входной двери.

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────