Семейный кодекс

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────

      «И что я опять натворил?» — подумал я, глядя на её удаляющуюся фигуру. Внутри кольнуло раздражение, смешанное с страхом. Я повернулся к Стиву и Бейлфайру, бросив через плечо:       — Посидите там.       Не дожидаясь их реакции, я поспешил за Реджиной, опираясь на трость чуть сильнее, чем обычно.       Она остановилась спустя несколько секунд и обернулась. Её взгляд выражал непонимание, будто без слов спрашивая: «Что?».       — Пойдём, — сказал я, мягко взяв её за талию и притянув чуть ближе. — Что я сделал не так?       — Ничего… — протянула она, покачав головой. — Я хотела проверить Эмилию, — всё же Реджина невольно прижалась ко мне и я ощутил тепло её тела.       — Давай вместе, — сказал я, удерживая её талию и посмотрев ей прямо в глаза. — И знаешь, я серьёзно насчёт отпуска. Давай слетаем куда-нибудь. Мы сто лет не выбирались вдвоём, да и когда вообще отдыхали по-человечески?       — Вдвоём мы не выбирались, потому что нам не с кем оставить ребёнка, — парировала Реджина, не понимая всей серьёзности моего настроя. — Иди сделай кофе, я сейчас приду, — отмахнулась она и уже хотела отстраниться, но я не дал ей этого сделать.       — Я хочу отпуск с моей женой, — сказал я, глядя ей прямо в глаза, мой голос был твёрдым, без тени шутки. — И я абсолютно серьёзно, Реджина.       — Как мы всё бросим и уедем? — выдохнула она, не отводя взгляда. — С кем мы оставим ребёнка? Как мы оставим твоего сына одного?       — Ладно, не улетим, — ответил я тут же, не давая ей ускользнуть из разговора. — Давай хотя бы на день куда-нибудь выберемся. Только ты и я, без всей этой суеты, без детей, без работы. Хочу побыть с тобой, Реджина, чтобы никто не мешал.       — Какой ты неоднозначный, Голд, — парировала Реджина, вскинув брови. — То работа, то давай куда-нибудь выберемся. От тебя не знаешь чего ожидать.       — Я бы сказал, что Ваш характер, дорогая, тоже не образец предсказуемости, — усмехнулся я, не отпуская её талию и глядя ей прямо в глаза.       — Всё, давай, — прошептала она и кротко поцеловала меня в губы. — Я сейчас вернусь, просто посмотрю.       — Хорошо, я пошёл варить кофе, — ответил я спокойно, отпуская её талию и спускаясь вниз по лестнице.       К моему удивлению, в кухне уже царила непривычная суета. Бейлфайр, стоя у плиты, возился с вафельницей, а Стив, пристроившись у кофеварки, сосредоточенно наливал воду. Запах свежесваренного кофе и сладкого теста заполнял кухню, и я замер, не веря своим глазам.       — Вы что, решили нас совсем отправить на тот свет? — спросил я с шутливым удивлением, глядя на эту неожиданную картину.       — Ну что ты сразу, — наигранно обиделся Бей, театрально закатив глаза. — Я готовлю твои фирменные вафли, между прочим.       Я удивился ещё сильнее, разглядывая его «кулинарный шедевр». Эти вафли – хрустящие, с чуть подгоревшими краями – я готовил ему в детстве, в те редкие утра. Иногда он возился со мной на кухне, и эти моменты были такими тёплыми, почти осязаемыми. Неужели он вспомнил?       — М-м, пахнет здорово, — усмехнулся я, стащив одну вафлю с тарелки и откусив кусочек. — Переборщил с сахаром, но Реджина такое любит. Молодец, сынок.       Он довольно ухмыльнулся, явно довольный моей реакцией, и протянул вафлю Стиву. Тот, всё ещё с лёгким удивлением, взял её и откусил.       — М-м, и правда вкусно, — протянул Стив, жуя с явным удовольствием. — Ты это, зови, если ещё решишь готовить.       Я покачал головой, всё ещё не до конца понимая, что происходит с Бейлфайром. Его резкая перемена – от колкостей к этим вафлям – сбивала с толку. Но в этом жесте, в этом запахе, в его улыбке было что-то, что напомнило мне о тех днях, когда он был просто моим мальчиком.       Пока Бей возился с вафельницей, мы со Стивом сели за стол с чашками кофе. Я почти успел расслабиться в этой приятной обстановке, но осознал, что Реджина до сих пор не пришла. Мой взгляд упал на часы, прошло почти двадцать минут и это было слишком долго для того, чтобы проверить ребёнка и спустится обратно.       Я уже было собрался подняться и пойти за ней, но, к моему счастью, она появилась в проёме. С недовольным лицом и заплаканной Эмилией на руках. Наша дочь прижималась к ней так же, как в первые пол года, когда мы только забрали её из детского дома. У Эми был страх, что мы отдадим её обратно, или её у нас заберут.       — Она проснулась одна и решила, что нас с тобой забрал черный человек и боялась спустится вниз, чтобы убедиться, что это не так, поэтому спряталась в гардеробе, — процедила Реджина, заметив моё негодование. После её взгляд метнулся к Бею, моя жена буквально прожигала его глазами.       Только что всё было почти хорошо, и вот снова. Я тяжело выдохнул, не зная, как разрядить этот момент, и кивнул Реджине, чтобы она передала мне Эмилию.       — Иди сюда, звёздочка, — сказал я мягко, принимая её на руки и крепко прижимая к себе. Я поцеловал её в макушку, чувствуя, как её маленькое тело дрожит. — Никто и никогда тебя не заберёт, слышишь? Никто не посмеет.       Эмилия уткнулась мне в плечо, а я бросил взгляд на Бейлфаера, который замер у плиты, явно не ожидая такого поворота. Стив неловко откашлялся, уставившись в свою чашку.       — Реджина, не поднимай её больше на руки, — сказал я тихо, продолжая гладить волосы Эмилии.       — Румпель, я сейчас не в том настроении, чтобы обсуждать это, — огрызнулась она, продолжая буравить взглядом Бея.       — А я не в настроении с тобой спорить, — отрезал я, стараясь держать тон ровным, хотя внутри всё кипело.       — Вот и поговорили, — она натянула язвительную улыбку, в которой не было не капли чего-то теплого или доброго. Реджина подошла к холодильнику и достала минералку, хлопнув дверью. Затем она села за стол, подле меня и, открыл бутылку, сделала пару глотков. Хотя обычно, моя жена предпочитала пить из стакана, нежели из горла.       — Хочешь кушать, звёздочка? — спросил я мягко. — Смотри, Бей вафли приготовил.       — Не хочу, — прошептала она, уткнувшись в меня ещё сильнее, её маленькие ручки вцепились в мою рубашку.       — Эми, — тихо начал Бейлфайр, сделав шаг ближе, его голос был непривычно мягким, и, даже, виноватым. — Чёрный человек – это просто шутка, я хотел тебя развеселить. Прости, я, видно, как папа – шутить не умею.       — Папа? — Эмилия вдруг подняла голову, её глаза сверкнули обидой. — Это мой папа, а не твой. Не называй его так…       Взгляд Бея тут же опустел, он нервно сглотнул и отошел к кофемашине, тем самым отвернувшись от нас. Мне было больно за дочь, за жену и за сына в том числе. Я не мог разорваться между ними. Для меня очень многое значила наша семья с Реджиной, я слишком долго жил без любви, не знаю, что способен на это. Однако и отношения с сыном имели для меня значение. Из мыслей меня выдернула Эми, которая отпрянула от меня и потянулась к Реджине. В этот же момент Бей поставил чашку горячего кофе перед моей женой, отчаянно стараясь смягчить её настроение.       — Эми… — прошептал я, переводя взгляд с неё на Реджину, а затем на Бейлфаера.       Я крепче сжал трость, чувствуя, как усталость и отчаяние накатывают волной. Не говоря ни слова, я развернулся и вышел из кухни, направляясь к двери. Быстрыми, почти механическими шагами я добрался до гаража, завёл машину и выехал из дома, даже не задумываясь, куда еду. Этот день был настоящим кошмаром. Только я начинаю налаживать контакт с Бейлфайром, как всё рушится с Реджиной. Они с ней будто ненавидят друг друга. А Эмилия… что будет, когда она узнает правду о Бейлфайре? Вдруг она решит, что я её предал?       Мысли путались, громоздились одна на другую, и я чувствовал, как голова начинает раскалываться. Давление, похоже, подскочило – в висках стучало, в ушах шумело, лёгкое головокружение заставило меня остановиться. Я припарковался где-то на обочине, вышел из машины и встал на прохладный утренний воздух, в одной рубашке, закрыв глаза. Холод обжёг кожу, но я надеялся, что он хоть немного приведёт меня в чувство. Что мне делать? Как всё это исправить?       Я простоял на холодном воздухе, сам не зная сколько, пока мысли не иссякли, оставив лишь пустоту и усталость. Только тогда я решил вернуться. Через двадцать минут я уже был у дома, вошёл, оставив трость в машине. В доме было тихо, слишком тихо. Я прошёл в гостиную, где всё ещё лежали бумаги Стива, но его самого не было. Кухня тоже встретила меня тишиной ни Реджины, ни Эмилии, ни Бейлфайра. Я опустился на диван, чувствуя, как головная боль потихоньку отступает, но давление в груди никуда не делось.       Мой взгляд упал на телефон, лежащий возле бумаг. Я потянулся к нему, чтобы проверить уведомления или пропущенные вызовы. Непрочитанным висело сообщение от Стива, отправленное сорок три минуты назад. Открыв чат с ним, я прочитал следующее: «Мистер Голд, я уехал, бумаги оставил. Ваша жена любезно меня выгнала, на Вашего сына накричала и отправила в комнату. Надеюсь у Вас всё наладится, хороших выходных…».       Я тяжело вздохнул и поднялся с дивана, отправился на поиски Реджины. Сначала проверил террасу, но там было пусто. Поэтому поднялся на второй этаж. В нашей спальне её тоже не оказалось. Остановившись у двери Бея, я решил заглянуть к нему, прежде постучав.       — Бей, — тихо сказал я, открывая дверь и заходя внутрь. — Как ты?       — Ну так… — тяжело вздохнув протянул он. — Не знал, что Реджина умеет так кричать. Она закрыла уши Эмилии, но не думаю, что это сильно помогло… Да и на Стива она, — Бей почесал затылок, подбирая слова. — За что она его так не любит, он вроде хорошо работает? Или это он ей под горячую руку попал?       — Она кричала при ребёнке? — удивлённо переспросил я, но тут же покачал головой, отмахнувшись от этой мысли. — Потом разберёмся. А Стив… сам виноват, лез туда, куда не стоит.       Я опёрся на дверной косяк, чувствуя, как усталость накатывает сильнее.       — Я уже тысячу раз пожалел о всём, что сделал за эти дни, пап, — виновато протянул он и отвел взгляд. — Я не знаю… Не думал о том, что она там чувствует, просто мне как-то обидно за то, что у тебя и у мамы своя семья, свои дети… Она не виновата, что ты её полюбил, но я почему-то решил отыграться на ней… — с трудом признался мой сын, с каждым словом его голос становился всё тише и тише. И в этом момент я узнал в нём того искреннего мальчика, которого помнил. Последний раз я видел его таким лет десять назад, когда он шкодил, или получал плохую оценку, его глаза всегда виновато смотрели на меня и Милу. — Да и ты… — после небольшой паузы вновь заговорил он. — Прости меня, за моё поведение, наверное мои слова задели тебя, особенно сегодня…       Я молчал, не находя слов. Я был просто рад, что он наконец-то открылся, пусть и так неуклюже. Подойдя ближе, я, не говоря ничего, наклонился и поцеловал его в макушку, как делал, когда он был совсем маленьким. Бейлфайр замер, будто не ожидал этого, и на миг застыл, не зная, как реагировать.       — Рад, что мой мальчик вернулся, — тихо сказал я. — Я тебя люблю, Бей.       — Я тоже тебя люблю, пап, — его губы тронула едва заметная, отчасти неловкая улыбка. — Реджина ещё злится? — неуверенно уточнил он, посмотрев мне прямо в глаза. — Мне просто даже как-то страшно выходить из комнаты.       — Ещё бы, бойся её, я сам побаиваюсь, — хмыкнул я, пытаясь разрядить обстановку, но тут же добавил серьёзнее: — Я ищу её. Наверное, она у Эмилии в комнате.       Я похлопал его по плечу, и направился к двери.       Подойдя к комнате дочери я замер и решил сначала прислушаться. Однако ничего не услышал. Осторожно приоткрыв дверь, я заглянув внутрь и увидел их вдвоём сидящих за детским столиком. Эмилия что-то увлеченно рисовала в альбоме. Реджина, поглощенная своими мыслями, тоже водила карандашом по бумаге, оставляя кроткие штрихи, но с меньшим энтузиазмом. Обе они были настолько погружены в процесс, что не обратили внимания на меня.       — Можно? — постучал я по косяку, оставаясь в дверях.       Эмилия сразу же отложила карандаш и посмотрела на меня, уголки её рта сложились в легкую, отчасти стеснительную улыбку. Её взгляд обратился к Реджине, а бровки сложились домикам, она дожидалась её одобрения.       — Можно, — без особых эмоций отозвалась моя жена, не отрывая глаз от своего рисунка.       — Что делаете? — спросил я, опускаясь на маленький стульчик рядом с Эми.       — Мы с мамой рисуем, — отозвалась она, кивнув в сторону Реджины. — Я нарисовала домик и нашу семью, а мама единорога и цветочки, — Эмилия гордо демонстрировала мне их работы. — Только нам надо чуть-чуть закончить, — добавила она, бросив взгляд на мою жену, которая что-то выводила на листе бумаги.       — Какая красота, — улыбнулся я, разглядывая её работу. — Ты вся в маму, звёздочка. У меня рисунки всегда выходят корявыми       — Où es-tu allé? — произнесла Реджина, подняв взгляд на меня. — Tu te souviens du français? — добавила она, пытаясь уловить мою реакцию.       — J’ai décidé de prendre l’air, — ответил я ровно, стараясь не выдать усталости. — Désolé de t’avoir laissé gérer tout ça tout seul.       — А что вы говорите? — Эмилия с детским негодованием посмотрела на меня, а затем на Реджину. — Я не понимаю…       — Просто о работе, звёздочка, — ответил я спокойно, погладив её по голове, чтобы смягчить её недовольство. — Tu n'es pas en colère, mais j'ai crié sur ton fils, — отведя взгляд к своему рисунку призналась Реджина. — Je n'ai plus la force ni la patience d'essayer de trouver un terrain d'entente avec lui.       — Je sais, Steve m’a écrit, — тяжело выдохнул я и перешёл на французский, чтобы Эмилия не вникала. — Il regrette, vraiment. Il commence à réaliser ses erreurs.       — Mieux vaut tard que jamais, — выдохнула Реджина, пожав плечами. — Besoin de nourrir le bébé, elle n'a toujours pas mangé, — добавила она после небольшой паузы.       Я кивнул, повернувшись к дочери, которая всё ещё что-то рисовала, но теперь её движения были чуть медленнее, словно она прислушивалась к нам.       — Что желаете на завтрак, Ваше Высочество? — спросил я с мягкой улыбкой, наклоняясь к Эмилии. — Любой Ваш каприз, принцесса.       — Не знаю, — протянула она не отрываясь от рисунка. — Наверное хлопья.       Я наклонился ближе, заинтригованный её увлечённостью, и взглянул на её рисунок. Удивление, уже в который раз за этот день, кольнуло меня. На бумаге действительно была наша семья – я, Реджина, Эмилия, – но Бейлфайр был нарисован в стороне, отдельно от нас, почти у края листа. Внутри всё похолодело. Я вспомнил выражение лица Бейлфайра, когда Эмилия резко сказала: «Это мой папа, а не твой». Но я также помнил, как вздрогнула сама Эмилия, когда Бей назвал меня «папой».       — Эми, что это? — спросил я, не отрывая взгляда от рисунка. Мой голос был ровным, без строгости, без злости, без тепла – пустым, словно я боялся спугнуть её.       — Это наша семья, — как ни в чём не бывало протянула она. — Мама, ты, я и твой сын.       — М-м, — протянул я, не находя слов. Её простые слова ударили, как лезвие, остро и глубоко. — Если он тебе не нравится, могла бы вообще его не рисовать. Так было бы честнее, чем… вот так его отделять.       Мой голос звучал спокойно, но внутри всё сжалось, будто кто-то стиснул сердце. Я поднялся, опираясь на стул, и направился к двери, чувствуя, как взгляды Реджины и Эмилии провожают меня.       — Пойду приготовлю завтрак, — бросил я через плечо. — Спускайтесь вниз.       Я вышел, шаги отдавались тяжело, хотя боль в коленях сегодня была терпимой. В голове шумело, мысли путались. Дойдя до кухни, я начал механически готовить завтрак – хлопья для Эмилии, кофе для нас с Реджиной, – не замечая ничего вокруг.       Я услышал тихие шаги и обернулся. Вошла моя жена с дочерью на руках. Эмилия смотрела на меня толи обиженно, толи отстраненно, прижимаясь к Реджине. Скорее всего она пыталась найти защиту в этом жесте.       — Эми, звёздочка, послушай, — начал я, шагнув ближе, и протянул руку, но она отвернулась, ещё сильнее вцепившись в Реджину.       Я замер, будто попал в дежавю. Этот жест, этот взгляд – точь-в-точь как у Бейлфайра, когда мы с Милой были на грани разрыва. Я не понимал, что сделал не так. И, чёрт возьми, не знал, что делать дальше. Я всегда находил выход, но сейчас хотелось просто сбежать.       — Не хочешь поговорить? — спросил я тихо, почти шёпотом. — Хорошо, не буду заставлять, — кивнул я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Позавтракайте. И, Реджина, не поднимай тяжёлое.       Не сказав больше ни слова, я вышел из кухни и направился в кабинет. Запер дверь, рухнул в кресло и закрыл глаза, накрыв их рукой. А что, если я потеряю всё? Всё ведь рушилось.       Чего я добился? Да ничего. С Реджиной – сплошные ссоры, она обижена, а я не знаю, как ей помочь. Она страдает из-за меня. С Бейлфайром отношения то налаживаются, то снова летят под откос. Я никогда не поверю, что он простит мне мои ошибки. Он настрадался из-за меня. Эмилия, моя маленькая звёздочка, боится, что её бросят, и я понимаю её страх, но не знаю, как его унять. Всё, что у меня есть, – связи, деньги, власть. Но сейчас они не значат ничего. Они не спасут мою семью.       Минут через тридцать, а может и через час – я не знаю сколько времени провел в кабинете – в дверь постучали, а после заглянула Реджина. Не дождавшись моего ответа она вошла вглубь, с Эмилией на руках. Я тяжело выдохнул, стараясь не реагировать. Но как же меня злило, что она просто будто не слышит моих слов.       Моя жена усадила ребёнка на стол, а сама подошла к креслу и опустилась на мои колени, чуть прижавшись ко мне. Я сначала напрягся не ожидая такой близости, но ощутив аромат её волос расслабился и приобнял её за талию.       — Эмилия, — начала Реджина на выдохе. — Понимаешь, иногда происходит как в сказке, и ты встречаешь своего человека, с которым будешь идти по жизни. Ты любишь и тебя любят. Но, к сожалению, так бывает не всегда. Я встретила Румпеля когда мне было 37 лет и далеко не сразу поняла, что это мой человек. Но до того, как я встретила твоего папу я встречала других людей, с которыми тоже пыталась строить отношения, — она сделала паузу, позволив сломам осесть в воздухе. — А когда он встретил меня, ему было 50 лет. И у него была другая семья до этого. Другая жена и Бей. Но папина бывшая жена оказалась не его человеком, поэтому им пришлось развестись, чтобы каждый из них нашел свою вторую половинку и был счастлив. Это абсолютно нормально. Бей тоже хочет провести время с Румпелем, так как он тоже его папа. Но никто не перестанет меньше тебя любить из-за этого, малыш, понимаешь? Папа же никак не изменил к тебе отношения с того момента, как Бей переехал к нам. Он всё так же мой муж, твой папа и любит тебя, — Реджина замолчала, но продолжила смотреть ей прямо в глаза, надеясь уловить отклик.       Я посмотрел на дочь, чувствуя, как её маленький взгляд цепляется за каждое слово.       — Жизнь – сложная штука, звёздочка, — начал я, стараясь говорить спокойно. — Я совершал кучу ошибок и о многом жалел, хотя, говорят, жалеть нельзя. Но знаешь, о чём я никогда не жалел? О том дне, когда встретил твою маму. И о том моменте, когда мы нашли тебя. Мы сразу поняли, что ты – наша дочь, что это судьба. А я верю в судьбу, потому что без неё я бы никогда не был с Реджиной Миллс. У нас всё начиналось непросто, — я мягко поцеловал Реджину в плечо и продолжил, глядя на Эмилию. — Но я так же люблю Бейлфайра. Не меньше и не больше, чем тебя. Он для меня так же важен. Я никогда не делю тех, кого люблю. Вы все – моя семья. Я люблю вас.       Эмилия молчала, внимательно смотря на нас. Её бровки невольно нахмурились, так же как у Реджины, когда она что-то обдумывала.       — Мам, а почему ты сегодня кричала на Бея? — едва слышно, отчасти неуверенно спросила она. — Ты его не любишь? А ты тоже его мама или нет? У него же не может быть две мамы…       Я перехватил взгляд Реджины, видя, как она напряглась, и решил ответить первым, чтобы дать ей секунду собраться.       — У Бея… другая мама, — сказал я мягко. — А на Бея она кричала не потому, что не любит, а потому, что он иногда говорит лишнее. Нельзя болтать всё, что попало.       — Папа, прости меня, пожалуйста, — протянула она и с опаской посмотрела на пол, не решаясь слезть со стола, чтобы подойти к нам. — Я очень люблю вас с мамой.       — Ничего страшного, звёздочка, — улыбнулся я. — Со мной всё в порядке. И мы с мамой тебя очень любим.       — Малыш, поиграешь пока сама? — ласково спросила Реджина, улыбнувшись ей. — Нам с папой надо немного поработать.       — Хорошо, — кивнула Эмилия, улыбнувшись чуть шире.       Моя жена поднялась и подошла к дочери, спустив её со стола. Она тут же подбежала ко мне и крепко обняла, а после отстранилась и скрылась за дверью. Мы с Реджиной оставались наедине. Она вернулась и заняла прежнее положение.       — Я веду себя как трус, — выдохнул я, обнимая её крепче, чем, наверное, стоило. — Спасибо тебе… за то, что ты есть.       — А я как истеричка, — грустно усмехнулась она, поймав мой взгляд. — Мы нашли друг друга, — её голос был полон легкости и спокойствия.       Я улыбнулся, глядя в её карие глаза – глубокие, как тёплый шоколад. Её волосы, чёрные, как воронье крыло, мягко спадали на плечи, а кожа, белоснежная, словно фарфор. Маленький шрам под губой, едва заметный, только добавлял ей характера. Она была так прекрасна, что я невольно задумался: что она вообще во мне нашла? Я осторожно убрал прядь её волос за ухо, не отрывая взгляда, просто любуясь ею, будто видел впервые.       — Ты чего задумался? — спросила она настороженно глядя на меня, с той же улыбкой.       — Думаю, почему мне так повезло с тобой, — ответил я шёпотом, не отводя взгляда от её карих глаз. — Терпеть меня – та ещё задачка, а уж любить – тем более.       — Уж поверь, твои сын и Стив явно бы поспорили, что тебе со мной повезло, — парировала Реджина, вскинув брови. — Я удивлена, что ты до сих пор смотришь на меня сквозь розовые очки.       — Давай вспомним, что наши отношения начались с чистой ненависти, — рассмеялся я, качнув головой. — Так что никаких розовых очков я и не надевал. Получается, нам обоим не повезло друг с другом?       — За что ты меня ненавидел десять лет? — с наигранной обидой протянула она. — Я даже не помню почему мы начали считаться заклятыми врагами…       — Ты была моим самым достойным конкурентом, — усмехнулся я.       — А я поняла, почему ты на мне женился, — после небольшой паузы, вкрадчиво произнесла Реджина, сузив глаза. — Незаметно убрал конкурентов.       — Точно, — небрежно пожал я плечами, подыгрывая её тону. — Теперь и фирму держу в руках, и, считай, часть компании твоего отца. Его люди против меня не пойдут. Так что, моя любовь, ты полностью в моих руках.       — Я смотрю не только в переносном смысле, но ещё и в прямом, — её взгляд опустился на мои руки, которые лежали на её талии и бедре.       — Уже боюсь думать, что ты имеешь в виду под переносным, — прошептал я, слегка сжав её бедра. — Но наши планы вечно кто-то портит.       — Я уверена, что как только мы начнем, ей надоест играть одной, — покачав головой сказала Реджина и накрыла мою руку своей.       — Нам нужно куда-то выбраться, — прошептал я, не сдержавшись, и прильнул к её шее, мягко поцеловав, а затем чуть прикусив кожу.       — Слушай, а давай оставим её с Лорой, доплатим ей, — она взяла моё лицо в свои руки, чтобы поймать взгляд. — Можем даже ей дать мою машину на это время, чтобы возила и забирала Эмилию.       — Неплохая идея, — усмехнулся я. — А с каких пор ты начала доверять моим людям?       — Ты всё равно не успокоишься с этой твоей навязчивой идеей уехать куда-нибудь, — пожала плечами Реджина. — А между Стивом и Лорой, я выберу Лору.       — Что, ты уже не хочешь провести время со мной? — спросил я с наигранной обидой, приподняв бровь и наклоняясь чуть ближе.       — Хочу… Просто сомневаюсь по поводу того, чтобы оставить Эмилию сейчас, — грустно отозвалась она и отвела взгляд.       — Любовь моя, нам обоим нужен отдых, — ответил я мягко, коснувшись её щеки, чтобы она снова посмотрела на меня. — Если честно, я вымотался. А ты – и подавно. Давай проведём время вдвоём, просто ты и я, без всех этих забот.       — Ладно, — согласилась она, после небольшой паузы. — Убедил. Я постараюсь не думать об этом всём.       — Вот и славно, — прошептал я, обнимая её крепче и уткнувшись в её волосы, вдыхая их знакомый аромат.

────── ✶⊶⊷⊶⊷❍⊶⊷⊶⊷✶ ──────