Печать Хагивара.

— Они ещё не знали, что их встреча — не совпадение, а предупреждение.

***

Усадьба клана Дзэнъин, западный павильон Тепло летнего дня не проникало за стены павильона, где собрались старейшины трёх великих кланов. Хагивара, Дзэнъин, Камо… и, конечно, Годжо — хоть и не клан в классическом смысле, но имя, от которого по спинам расходились воспоминания, страх и предчувствия. Во дворе с аккуратными гравийными дорожками и клёнами в керамических вазах, детей решили ненадолго выпроводить, пока взрослые «обсуждают наследие». — Погуляйте. Не лезьте в пруд и не подслушивайте. — Это было всё, что сказал сопровождающий монах, прежде чем снова скрылся за дверями собрания. Ами стояла у сада, глядя на каменные фонари, будто выстроенные в шахматном порядке. На ней было традиционное светло-серое кимоно с узорами журавлей и пионов, волосы собраны в аккуратный низкий хвост. Рядом с ней никого не было — так было чаще всего. Она не пряталась — просто наблюдала. Как в детстве мама говорила:  «Ты — вода, ты впитываешь всё вокруг, но не растворяешься в нём». И тут раздался голос. Чуть дерзкий, чуть насмешливый. — Эй, ты кто? Ты из Камо или Дзэнъин? Ами медленно повернулась. Перед ней стоял мальчик на год старше. Белые волосы, открытые глаза цвета льда, который умеет смеяться, широкая ухмылка и… дерзкая осанка, будто он уже знал, что весь мир когда-нибудь будет на него смотреть. — Я — Годжо Сатору. — Он сложил руки за голову. — Можешь называть меня просто «гений». Ами моргнула. Потом ответила тихо, но чётко: — Ами. Хагивара. Годжо приподнял бровь. — О, так ты та девчонка с «печатями». Старейшины про тебя шептались, как про духа из сундука. — Я не в сундуке. — Это ещё неизвестно. Он подошёл ближе. Улыбка не сходила с лица, но в глазах появилась искра интереса, не поверхностного — настоящего. Он умел это чувствовать даже тогда. В ней что-то было не так, как в остальных. — Ты тоже видишь проклятья? — Да. А ты? — Конечно. Но мои круче. Пауза. Ами не ответила. Она наклонилась, подняла с земли тонкий лепесток клёна и спокойно поднесла его к свету. Он вспыхнул на секунду — в нём дрожала мягкая золотая энергия, будто струна под пальцами. Затем — исчез. Годжо удивлённо присвистнул. — Ты умеешь делать так, чтобы вещи пели? Ами покачала головой. — Я умею слышать их, если они хотят говорить. Годжо замер. Потом тихо хмыкнул: — Ты странная. Мне нравится. — Он сел рядом, прямо на камни, не заботясь о форме. Ами взглянула на него. — Ты слишком громкий. Но ты — не опасный. Пока. Он рассмеялся, положил руки за голову, лёжа теперь на спине. — Ты умеешь пугать, как взрослый. Круто. — Значит, теперь мы друзья? Ами задумалась. Потом села рядом, немного поодаль. Не вплотную. — Пока что — наблюдатели. — Пфф. Тебе всё равно не скрыться от меня, Хагивара. Я всех запоминаю. Особенно таких, как ты. И она почему-то поверила. За дверями зала взрослые спорили о кланах, наследии, равновесии. Старейшины пили горький чай и метали взгляды, острые, как клинки. А двое детей, впервые взглянув друг на друга, встретились как не дети — как сила и зеркало.