Снежная царица

Бал не начинался. Он разворачивался, как сказка на замёрзшей странице. Помни и Джекс пересекли мост, ведущий к залу, — и оказались в пространстве, будто вырезанном из памяти, которого не существовало. Купол зала был таким высоким, что исчезал во тьме. Свет не исходил ниоткуда — он просто был, проникая в лёд, как жидкое серебро. Стены поблёскивали морозными узорами, а под ногами — паркет, гладкий, как зеркало замёрзшего озера. И всё это — под музыку. Не громкую. Не радостную. А нежную, таинственную, словно кто-то шептал воспоминания прямо в ухо. Гости кружились в танце — все в масках. Некоторых можно было узнать, но только если присмотреться. Слева, у края зала, в костюме цвета слоновой кости стояла Раггата. На ней было пышное платье, будто из сахара и сливок, украшенное серебристыми лентами. Её маска была простой, золотистой — как лицо доброй героини сказки. Она с улыбкой разговаривала с кем-то из гостей, кивая каждому, будто хотела убедиться, что все чувствуют себя уютно. В центре танцпола — выделялась пара. Зубл была в строгом мужском фраке, чёрном, с безупречными линиями и белыми перчатками. Её маска — угольно-серая, с чётким вырезом. Она вела в танце Гэнгл, которая выглядела немного смущённой в своём кремово-голубом платье. На её лице — маленькая маска, будто сделанная из морозного стекла. Она почти не поднимала взгляд, но двигалась мягко, стараясь не отставать от ритма. — По крайней мере, тут есть на что посмотреть, — сказал Джекс, не отводя взгляда от танцующих. — И я даже не имею в виду наряды. — Ты удивлён, что у всех получилось выглядеть… элегантно? — Нет. Я просто удивлён, что мы до сих пор не сгорели в ледяном аду Кейна. Они стояли у входа. Помни молча смотрела на зал. На её лице — чёрная маска, гладкая, вытянутая вверх, с серебристыми узорами по краям. Она идеально дополняла её чёрное платье, струящееся, как тень. — Готова? — тихо спросил Джекс. Она посмотрела на него. Он был в тёмно-синем костюме, с бархатными вставками. Его маска — чёрная, асимметричная, будто обожжённая с одной стороны. Он протянул ей руку. — Только не веди, — заметила она. — Как скажешь, ледышка, — фыркнул он. — Но если начнёшь наступать на ноги — я отступлю. И упадёшь ты, а не я. Они двинулись в центр зала. Музыка обволакивала, шаги отдавались мягкими звуками. Их тела двигались в ритме, как будто это уже случалось. Раньше. Где-то. Или… когда-то. — Ты не выглядишь так, будто наслаждаешься, — сказал Джекс. — Это бал, — ответила Помни. — Он кажется красивым, но всё это — не по-настоящему. — Добро пожаловать в Цирк, — тихо усмехнулся. — Здесь всё красиво. Особенно ложь. Они двигались, и мимо них проплывали другие пары — маски, шёлк, иней, движения. Всё словно в замедлении. — Гэнгл… — прошептала Помни, увидев, как та робко опустила голову на плечо Зубл. — Кто бы мог подумать, — усмехнулся Джекс, качнув ухом. — А ведь у них даже выходит. — Похоже, они просто наслаждаются моментом, — тихо сказала девушка, словно боялась спугнуть хрупкую картину. — Видимо, не все здесь притворяются, — фыркнул. — Некоторые просто делают то, что могут. Она не стала спорить. Взгляд невольно скользнул вниз, к их рукам. Её пальцы, холодные и неподатливые, казались лишёнными жизни, но лежали в его ладони — широкой и тёплой. Тепло от кожи словно пробивалось сквозь её холод, медленно растекаясь по пальцам. И именно это удерживало её, не позволяя убрать руку. — Это всё слишком… гладко, — пробормотала она, шаг за шагом двигаясь в такт музыке. — Будто кто-то специально хочет, чтобы мы расслабились. Он слегка повёл её, направляя движение. — Кто-то всегда чего-то хочет, — отозвался Джекс. — Но, по крайней мере, ты не самая худшая компания для танца. Пока не начнёшь наступать на ноги. — Ты тоже держись подальше от моих, — она скосила взгляд вниз и чуть сильнее прижалась к его плечу, будто проверяя шаг. Музыка вдруг споткнулась. Один такт — с хрипом, будто сорвался. Но никто не остановился. Только свет на секунду дрогнул. И где-то на периферии поля зрения — тень. Движение за масками. Искажение. — Это было?.. — выдохнула она, чуть повернув голову. — Не обращай внимания, — он даже не сбился с шага, лишь крепче сжал её пальцы. — Хочешь — считай, что глюк. Хочешь — не смотри. Всё равно никто не объяснит. Её грудь наполнилась воздухом, но вдох всё равно сорвался, сбившись в неровный ритм. Дрожь отзывалась в движении, пальцы напряглись до боли, готовые вырваться из хватки. И в этот момент где-то в зале… часы пробили полночь. Раз. Два. Три. Каждый удар отзывался толчком — глухим и вязким, словно волна, проходящая по полу. Четвёртый. Стены дрогнули. Пятый — и зал едва заметно сдвинулся, будто реальность сделала шаг в сторону. Шестой — свет моргнул и погас на мгновение, оставив тьму, от которой перехватывало дыхание. Седьмой — и ледяные стены задрожали. Трещины пробежали по ним, будто тонкие жилы. Поверхность начала пульсировать, казалось зал дышит. Восьмой. — Что-то идёт не так, — сорвалось с её губ. Голос дрогнул, словно слова застревали в горле. — Осторожно, — тихо бросил слово. Его пальцы скользнули по её ладони и сжали сильнее. — Не отпускай руку. Она подчинилась инстинктивно, сжала его крепче, но взгляд всё равно оставался настороженным, метался по залу. Сердце билось слишком громко, будто могло выдать её страх. — Я просто… не хочу остаться одна, — слова слетели почти шёпотом, больше дыханием, чем голосом. Джекс усмехнулся уголком рта, но в этой усмешке было слишком много напряжения. — Ну, считай, повезло — я ещё не сбежал. Хотя повод был,— отозвался он, не отпуская. И тут… Бал исчез. Как будто его вытерли с поверхности. Танцы, свет, музыка — всё. Остался только лёд под ногами, тьма, и две фигуры, сжимающие друг другу руки. …Танцы, свет, музыка — всё исчезло. Их больше не было. Никакого зала. Никаких других пар. Ни музыки, ни свечей, ни льда, что отражал звёзды. Только тишина. И пол — всё ещё под ногами, но грубый, шероховатый. Уже не тот глянцевый паркет, а что-то будто не до конца загруженное. Сухая плоскость, холодная, но без текстуры. Она медленно распахнула глаза. Хотя и не была уверена, что закрывала их. Вокруг не было привычной тьмы. Пространство словно поблекло, потеряло краски — всё размытое, серое, будто фон, который забыли дорисовать. Ни света, ни источника, ни смысла. Единственным, что не растворялось в этой пустоте, оставалась его рука — ощутимая, теплая, живая. — Ты видишь что-нибудь? — прошептала она, боясь, что голос разобьёт эту вязкую тишину. — Нет, — ответ раздался ближе, чем ожидалось, прямо у самого уха. — И слышу только нас. Не знаю, хорошая это новость или плохая. Картинка оставалась статичной, но в глубине мерцало ощущение, что ещё миг — и пиксели дрогнут, перестроятся в нечто другое. Не было падения. Не было перехода. Лишь странная пауза — будто кто-то выключил сценарий и забыл включить следующий. — Это баг?.. — вопрос повис между ними, больше похожий на догадку, чем на настоящий интерес. — Сомневаюсь, — он прищурился в темноту. — Баги обычно хаотичнее. А это… слишком выстроено. — Думаешь, это всё ещё часть ивента? — Если бы, — он усмехнулся коротко, но без радости. — Кейна бы это позабавило. — Пауза. — Если он вообще всё ещё следит за нами. Пол держался. Шероховатый, будто настоящий, но в этом касании всё равно чувствовалась чуждость — Нам нужно куда-то идти, — произнесла она, оглядываясь, как будто стены слушали. — Куда? — откликнулся он после короткой паузы. Вопрос прозвучал не столько с интересом, сколько с сомнением. — Не знаю, — слова сорвались слишком быстро. — Просто нельзя стоять. Она медленно выпустила его руку — и лишь тогда решилась на шаг. Осторожно. Он молча пошёл следом. Звук их движений отдавался в тишине гулким эхом, странно громким, словно пространство усиливало каждый их шаг. Через несколько метров из темноты начали проступать очертания. Сначала смазанные, призрачные, будто кто-то водил кистью по сырому холсту. Потом — чётче, резче. Казалось, само пространство дорисовывает сцену, открывая её слой за слоем. Что-то вроде стены. Без фактуры. Что-то, похожее на колонну, но без глубины. Всё выглядело недоделанным, как декорации, брошенные на стадии черновика. — Это… должно быть частью приключения? — её голос дрогнул. — Или мы уже вышли за границы? — Похоже, кто-то сэкономил на детализации, — пробормотал он, окинув взглядом пустые формы. — Хотя, если честно… меня это не удивляет. Она подошла к ближайшему фрагменту и дотронулась пальцами. Поверхность оказалась холодной. Не гладкой, но и не шероховатой — словно материал не мог определиться, чем быть. Недоделанный, пустой, без характера. — Здесь… больше никого? — спросила она, всё ещё глядя на блеклую стену. — Не вижу. Не слышу. — Его голос стал резче. — Либо ушли первыми… либо слишком умные, чтобы торчать тут вместе с нами. Её пальцы впились о холодную поверхность, лишь бы не оглядываться — будто там могло шевельнуться что-то лишнее. — Если мы двигаемся… значит, мир всё ещё держится. Пока, — она смотрела прямо вперёд, словно боялась задержаться взглядом на стенах. — Великолепное наблюдение, — скривился он, скрестив руки на груди. — Может, ещё добавишь, что мы дышим? — Я просто пытаюсь… хоть что-то подытожить. — её голос стал резче, чем она ожидала. — Ну вот, сказала. Полегчало? — А ты попробуй хоть раз открыть рот и сказать что-то полезное, — она резко обернулась, шагнув к нему ближе. В её глазах вспыхнула злость. — А ты могла бы придумать что-то умнее, чем считать шаги, — ответил он, глядя прямо на неё. Голос звучал резко, но за словами пряталась усталость, тяжелее любого сарказма. На миг они замерли, будто сама пустота сжалась между ними, ожидая, кто отведёт взгляд первым.  Она резко выдохнула, отводя глаза в сторону, и пошла вперёд, будто отрезав спор движением. Он задержался на секунду, будто проверяя — стоит ли вообще продолжать этот разговор, — и лишь затем двинулся за ней. Пространство начинало меняться — не становилось светлее, но обрастало силуэтом. Где-то проступал обломанный столб. Где-то — перила, уходящие в темноту. Полусцена. Всё без цвета, без фона. Как будто мир переосмысливал сам себя. — Как думаешь, — вдруг нарушил тишину Джекс, его голос прозвучал лениво, но в нём было что-то цепляющее, — если бы это был наш собственный сон… ты бы решила в нём танцевать? Она замедлила шаг, словно вопрос сбил её с ритма. На мгновение всмотрелась в тёмное пространство впереди, где то и дело проступали очертания — колонна, лестница, обломки. Воздух будто стал плотнее. Не ответила сразу. Потом, с лёгким вздохом, посмотрела вперёд: — Я бы выбрала… чтобы это было хоть немного похоже на реальность. И, чтобы кто-то был рядом. — Ха, — Джекс закатил глаза, уши дёрнулись, будто отмахиваясь. — Не то же самое. Помни повернула голову, встретив его взгляд. В её глазах мелькнуло напряжение, смешанное с вызовом. — Но этот ответ ближе к правде, — сказала тише, не отводя глаз, будто проверяя, заметит ли он её признание. Тишина снова сомкнулась между ними. Они продолжили идти: иногда меж ними было три шага, иногда один, и ни он, ни она не пытались это регулировать. Пространство вокруг то открывалось пустотой, то складывалось в зыбкие силуэты, словно сама симуляция слушала их разговор. Вдалеке что-то вспыхнуло — не свет, а сбой. Один короткий миг: угол помещения мигнул, словно кто-то попытался его стереть, но передумал. — Видела? — Джекс чуть замедлил шаг, будто проверяя, заметила ли она то же самое. — Угу, — коротко кивнула Помни, не отрывая взгляда от того места. Плечи её были напряжены, будто она готова была рвануть в сторону. — Не нравится мне всё это, — бросил сквозь зубы. — Добро пожаловать в клуб, — сказала, скосив на него взгляд. Губы тронула быстрая улыбка, будто она позволила себе разрядить напряжение. — Правда, у нас нет формы и логотипа. — Джекс усмехнулся, уголок губ дёрнулся вверх. Ему явно нравилось видеть её такой — с колкой усмешкой, будто сама выбирала, как воспринимать этот хаос. — Отлично, — протянул он. — Скучал по сарказму. А то вдруг бы почувствовал себя в безопасности. Помни только хмыкнула, коротко, но с теплом, будто позволила себе ответить на его подкол. Мелькнула лёгкая тень улыбки, быстро исчезнувшая, словно не хотела её выдавать. И снова — тишина. Только их шаги. Всё пространство, казалось, подчинялось какому-то новому правилу: оно не «было», пока ты в него не вошёл. — Мы идём не туда, — бросил Джекс, оглядываясь через плечо. Его голос прозвучал резче, чем он хотел, будто пространство само давило на связки. — А куда «туда»? — Помни вскинула брови, стараясь поддеть его, но в её тоне проскользнула тревога. — Именно, — сказал он тише, будто сплюнул слово. — Вот что бесит. Они остановились. Подняла голову, словно пытаясь найти хоть потолок, хоть границу. Но там зияла только пустота. Ни неба, ни стен. Здесь не существовало верха. Не было и низа. Лишь сцена, жалко прикинувшаяся миром, но не сумевшая убедить. — Если это было началом бала… — её голос прозвучал глухо, словно тонул в атмосфере. — То, может, это его конец. Джекс приостановился, сжал пальцы в кулак — Или просто антракт, — произнёс он сухо. — Только вот никто не сказал, когда начнётся следующий акт. — Это не похоже на сбой, — тихо произнесла Помни, оглядываясь. Пальцы машинально скользнули по ткани платья, будто она искала за что зацепиться. — Тут всё слишком правильно. — Хуже, — бросил он, отвёл взгляд в сторону, словно не хотел признавать. — Оно делает вид, что всё под контролем. Шаг. Два. Поворот. Впереди — колонна. За ней низкая арка, пол будто чуть просел, и сбоку зияла вмятина с царапиной. Они прошли мимо. Через пару поворотов — снова то же самое. Колонна. Арка. Та же вмятина, будто помечала их путь, как знак, от которого не уйти. Девушка замедлила шаг, всматриваясь в трещину. — …Нет, — выдохнула она, пальцы сжались в складках платья. — Мы уже… — Не может быть, — резко оборвал Джекс, будто хотел перекричать саму мысль. Его шаги стали резче, уши дёрнулись и разошлись в стороны, будто он не знал, куда выплеснуть злость. — Мы шли вперёд. Мы не… — Джекс, это то же место! — голос Помни дрогнул, она резко шагнула к стене, коснулась её ладонью. — Я помню! Эта трещина… она была здесь! — Ты хочешь сказать, пространство нас водит кругами? — он процедил сквозь зубы, отвернувшись. Губы дёрнулись в нервной усмешке. — Прекрасно. Просто шикарно. Настоящая романтика на полную катушку. — Перестань, — резко сказала она. — Это не смешно. — Я не смеюсь! — сорвался Джекс, голос резко взвился, будто сдерживать его стало невыносимо. — Я вообще-то с самого начала этого бала думаю, что он не кончится никогда! Она инстинктивно отступила назад, плечи дёрнулись. — Это ловушка? — Или мы уже вылетели из сценария, — голос дрогнул, но тут же стал резким, почти злым. — И теперь просто болтаемся в пустоте. Цирковая пауза, мать её… только вечная. Резко сорвался с места, будто его что-то подстегнуло. Туфли гулко ударили о пол — шаги отдавались в пустом пространстве, как в коробке. Он шёл быстро, злым, рваным шагом, плечи напряжены, кулаки сжаты так, что побелели пальцы. Помни осталась стоять. Несколько секунд — и его силуэт растворился в темноте. Звук шагов глухо заглох, будто тьма проглотила его вместе с эхом. Помни осталась стоять. Несколько секунд — и он исчез в темноте. — Джекс! — вырвалось у неё, почти сорвалось на крик. Голос ударил в пустоту и сразу же погас, словно его накрыли чем-то глухим. — Не иди один… Ответа не последовало. Только сухой стук шагов, уходящий вглубь коридора. Потом — тишина. И вдруг перед ней — тот же изгиб арки. Тот же просевший участок пола. Та же стена, будто никуда не уходили. Тьма дрогнула, и из неё вышел Джекс. Неестественно спокойно, с остановившимся взглядом, он появился так, словно пространство выплюнуло его обратно. Он стоял. Просто стоял. Ни шагов, ни движения. Только тень под глазами и сжатые пальцы. — Я пошёл вперёд, — глухо произнёс он. — Всё стало темнее. Но потом… это место. Опять. — Это петля, — прошептала она, глядя в темноту. — Ну да, — усмехнулся он криво, но усмешка тут же сломалась. — Бал закончился. Добро пожаловать в бесконечный хоровод. Она вдруг осела прямо на пол, пальцы дрожали, вцепившись в подол. — Не смей. Не садись, — резко сказал он, шагнув ближе. В голосе прорезалась злость. — Если мы остановимся — мы тут и сгниём. — А что ты предлагаешь?! — вспыхнула она, почти сорвалась на крик. — Мы просто ходим и возвращаемся! Мы застряли, Джекс! — Я знаю! — сорвалось с него. Громче, чем хотел. Выдохнул. Ударил кулаком по стене — не сильно, просто чтобы что-то сделать. Сел рядом. Не глядя на неё. Не касаясь. Просто — рядом. Молчание упало между ними, тяжёлое, как плита. Они сидели на холодном, будто мёртвом полу, окружённые повтором. Всё вокруг казалось одинаковым — стены без лица, изгибы арок, пустота, которая только множила саму себя. Время тянулось вязко, липко, и всё сильнее было чувство, что петля давит, подбирается ближе, сжимает их в кольцо, где больше нет ни начала, ни конца.