Снежная царица

Тишина была почти вязкой, липла к коже. Помни сидела, прижавшись спиной к колонне. Камень под лопатками казался ледяным, и этот холод медленно пробирался под ткань платья. Она вела пальцем по полу медленно, проверяла, существует ли он на самом деле. Холодная гладь не сопротивлялась, но оставленная линия исчезала. Ни одной зацепки. Ни намёка, что её движение хоть что-то значит. Джекс ходил по кругу, очерчивая невидимую дорогу. Не нервно, а сосредоточенно, как кролик загнанный в клетку. Десятый круг? Сотый? Время перестало существовать. Шаги тихо звучали. Пол практически глотал звук, лишая их ощутимости. Казалось, движение утратило смысл, ведь идти или стоять на месте было совершенно одинаково — Мы вернулись, — наконец сказал он, не оборачиваясь. — Я знаю, — коротко ответила она, и её собственный голос сразу потонул в тишине. Колонна. Белая, чужая, и всё же до боли знакомая. Царапина на стене тянулась тонкой линией, будто оставленная специально метка для потерявшихся. Она стала проклятым ориентиром, точкой, к которой их возвращало снова и снова. Каждый раз сама реальность издевалась, показывая им одно и то же. Пространство шептало молчанием: Ты всё ещё здесь. Ты никуда не ушёл. И никогда не уйдёшь. — Почему именно здесь сбрасывает? — швырнула вопросом шут, уставившись на царапину. — Может, это не просто точка возврата. Может, это… контрольная. Как в играх. — Что ж… — Джекс облокотился на колонну. Белый камень с ровными полосами под пальцами был гладким, холодным, как декорация. — Тогда мы, видимо, сдохли и респавнимся без перерывов. Никто не спешил говорить. Казалось, их затянуло в безвременье с одинаковым светом, без звуков. Только дрожь внутри и пульс, напоминающий, что они живы. — Ты заметил?.. — её голос нарушил тишину, зацепился когтями, разрезая мёртвое спокойствие. Он шагнул прочь от колонны и остановился у стены. Вздрогнул, едва касаясь её спиной. Пальцы его рук непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Что именно?.. — выдавил из себя, не отрывая взгляда от темноты. Нехотя ждал, что пустота вдруг вернёт что-то забытое, то, что он упустил. — Как все исчезли, — едва слышно произнесла. Голос в ту же минуту дрогнул, будто признание само по себе могло сделать это неправдивой реальностью. — Я знаю, — пронеслось в ответ. Он и сам уже это осознал, но не хотел произносить вслух. — Нет… ты не понял, — её голос стал почти отчаянным. Она шагнула ближе, и тень от её силуэта дрогнула на стене. — Они не ушли. Их… стёрли. Просто вытерли, как грязное пятно с экрана. В горле застрял ком, внутри всё сжалось. Он промолчал — Ни следа, — добавила она, слова звучали почти как приговор. — Ни звука. Ни шороха. Ни даже тени воспоминания… Будто их никогда и не было. Помни осеклась и неосознанно прижала руки к плечам, словно защищаясь не от холода. От самой сути, что подкрадывалась к телу. — Как будто их вырвали из реальности, — Последние слова дались уже шепчущим тоном. — Вырвали и оставили нас только… наедине с ничем. Неожиданно Джекс присел рядом, но на некотором расстоянии. Не решался подойти ближе. Смотрел не на неё, а вперёд, в пустоту, где ещё недавно были свет, музыка, знакомые лица. — Гэнгл… — едва слышно произнесла Помни, вглядываясь в темноту поодаль. — Она ведь танцевала? — Угу, — машинально кивнул головой Джекс, но не поворачиваясь к ней. — С Зубл. — Они держались за руки, — сказала девушка чуть громче, и в её тоне зазвенела тоска. — И были в масках, — равнодушно добавил Джекс, почти без выражения. На несколько секунд повисла тишина. Только мягкое эхо их голосов дрогнуло в помещении, словно сами стены не верили в происходящее. — Ты видел, как Гэнгл смотрела? — спросила Помни, сжав пальцы до побелевших костяшек. — Будто… будто не верила, что ей вообще позволено там быть. Немного опустив голову, позволила волосам упасть вперёд, скрывая лицо. Слова вылетели из уст, почти неуверенно: — А если… если мы единственные, кто застрял? В ответ Джекс провёл ладонью по затылку. — Или наоборот, — отозвался глухо. — Может, мы те, кого вырезали. Просто… забыли стереть до конца. Она слабо улыбнулась — улыбкой-пустышкой, привычным жестом. Но в глазах  ничего не дрогнуло. — Странное чувство. — Ненароком сложила руки на колени и чуть ссутулилась. —  А ведь кажется, я всё ещё слышу музыку. — Я — нет, — после короткой паузы бросил Джекс. Голос вышел сдавленным, хотя в нём теплилось что-то живое. — Но… я всё ещё помню, как ты смеялась там. Хоть и под маской. Бросил на неё быстрый взгляд и с широкой усмешкой отвёл глаза. — Знаешь… это даже как-то приятно вспоминать. Помни вспыхнула, как от внезапного жара, и резко подняла голову. Щёки тронули тёмные тени, но глаза сверкнули слишком ярко. — Ты сейчас нарочно, да? — пробормотала и легонько толкнула его плечом, пытаясь вернуть прежний тон. Он же едва заметно качнулся, но не ответил. — Сентиментальный, — добавила быстро, почти торопясь скрыть собственную реакцию. Губы слегка растянулись в подобии улыбки, но голос предательски изменился. — Совсем тебя не узнать. — Знаешь… а вдруг мы так и не вернёмся в Цирк? — его голос прозвучал лёгким, почти насмешливым, но под этой игрой слышалась тоска. — Что тогда будем делать, а? Он повернул к ней голову. Улыбка вроде бы играла на губах, но глаза были внимательными, настороженными. Они следили за каждой её реакцией. Пауза. Завис между словами, ожидая, что она выберет: отвергнет его? рассмеётся? сделает вид, что не услышала? — Может, и не так уж это плохо, — продолжил он, наклоняясь чуть ближе. Голос стал мягче, бархатный, словно нарочно. — Главное — мы вместе. Остальное как-нибудь придумаем… Ты ведь не против застрять со мной? Помни вздрогнула. Не от страха, а от того, как близко он оказался. Оттого, как нежно прозвучало это «мы». Сердце споткнулось и внутри всё сбилось с ритма. — Застрять с тобой в баге? — повторила чуть с иронией, но голос дрожал, выдавая чуть больше, чем хотелось. Она опустила глаза, пальцы нервно скользнули по ткани платья, а потом вновь подняла взгляд, на этот раз уже не отводя. — Прямо мечта. Мгновение и её взгляд скользнул по его лицу, задержался, но уже не смог уйти. И добавив чуть тише, нежным тоном: — Но… если уж застревать, то лучше всего с тобой. Джекс рассмеялся — хрипло, коротко. Скосил голову к плечу, пряча это движение за привычной гримасой, но взгляд всё равно вернулся к ней. Неужто сам предал себя? — Видишь? Даже баг может быть не таким уж ужасным, —  и в его голосе впервые не было привычного яда. На мгновение он умолк. Глаза потемнели, стали серьёзнее. Улыбка исчезла, будто её и не было, и в лице проступило то, чего он обычно не показывал — мягкость, редкая для него. — Просто… если это и правда конец, — произнёс сглатывая слова, — я бы хотел… ну, знаешь… не притворяться. Помни медленно вдохнула. Эти слова… они задели. Глубже, чем она хотела бы признать. — Не притворяться?.. Взгляд встретился с её глазами. Ни масок, ни ухмылки. Только взгляд — чистый, обнажённый, без привычных прикрытий. Только он. Тот, кто всегда прятался за балаганом и фокусами. — Что мне не всё равно, — выдохнул Джекс, будто признавался самому себе. — Что я волнуюсь. За тебя. И… Он сглотнул, взгляд упал вниз, к её руке, к пальцам, что мертвой хваткой вцепились в ткань платья. — Я просто не хочу потерять тебя здесь. Спутница молчала. Смотрела на него, впервые видя в нём кого-то настоящего. Дыхание сбилось, стало поверхностным. В ушах звенело, а мир вокруг провалился куда-то на второй план. И тогда она наклонилась чуть ближе. Едва заметно, но всё же достаточно, чтобы стереть ту невидимую грань между ними. — Тогда не теряй, — прошептала. Их дыхание почти сливалось. — Я тоже не хочу остаться тут одна. Или без тебя. Слова зависли между ними, хрупкие, как стекло. Джекс снова отвёл взгляд — не потому, что хотел уйти, а потому что слишком многое прорвалось наружу. Пальцы машинально скользнули к ушам, привычное движение помогало спрятать лишнее. Тихий, смущённый выдох вырвался наружу. — Ты знаешь… ты здесь, наверное, самая живая из всех. Голос чуть хрипел, будто удивление в нём принадлежало не словам, а самому факту того, что они случайно вырвались. Помни моргнула. — Я?.. — Голова невольно склонилась вбок, потом чуть вперёд. Встретилась с ним глазами, и на миг в этом взгляде проявилось смущение, смешанное с растерянностью, словно она пыталась понять, серьёзно ли он это сказал. Джекс только усмехнулся, но в этой усмешке не пряталась привычная издёвка. Она вышла мягкой, тёплой. — Да… Раггата. Она словно живёт чужими ожиданиями. Всё время старается быть «правильной», боится сделать шаг в сторону, сказать что-то не то. Это не жизнь, а скорее роль угодить всем. Он слегка качнул головой, словно подытоживая. — А Гэнгл… — голос стал тише, потускнел. — Хрупкая до невозможности. Всё время прячется за маской комедии, но стоит чуть-чуть задеть — и всё рассыпается. Смешно и грустно одновременно. Помни опустила глаза. В груди всё болезненно сжалось — от странной смеси нежности и боли. — А я? Взгляд Джекса пронзил её прямо, словно видел до самого дна — без грима, без условностей. — Ты не притворяешься. Да, боишься. Злишься. Теряешься. Но всё это — ты. Настоящая. Не маска, не роль. И… мне это нравится. Губы дрогнули в подобии улыбки, но глаза оставались серьёзными. — Ты напоминаешь, что мы ещё не совсем потерялись. Что внутри всё ещё живёт кто-то настоящий. В ней не находилось слов. Лишь взгляд, задержанный на нём — не на привычной маске, скрытой за краской, шумом и вечными подколами, а на человеке, которого и не ожидалось там увидеть. Ком поднимался к горлу, мешая дышать. Но она выдохнула: — Иногда мне кажется, будто ты живее, чем хочешь казаться. Его взгляд застыл, задержался — неужели что-то удерживало его дольше обычного?  А потом вырвался тихий смешок: беззлобный, чуть растерянный. Он и сам не понял, почему вдруг засмеялся. — Не выдавай меня, ладно? — он коснулся пальцем губ, делая этот жест тайным знаком. И всё же в его глазах светилось настоящее «спасибо». Её веки сомкнулись на миг, в поисках опоры в этом спокойствии… но внутри уже поднимался вопрос. — Давай… попробуем позвать Кейна? Он приподнял бровь, скосив иронично взгляд на неё. — Ты серьёзно думаешь, что это хорошая идея? — Ну а вдруг. — Она беспомощно пожала плечами. — Вдруг он… не ушёл совсем. Просто… наблюдает. Не вмешивается. Джекс закатил глаза, но, поколебавшись, всё же медленно поднялся на ноги. — Ладно. Хуже уже не станет, да? Набрал в грудь воздуха и выкрикнул: — КЕЙН! — рявкнул так, что голос ударился эхом о темноту и растворился где-то вдали. — Если ты тут, хватит играться, покажись уже! В ответ — молчание, гулкое и равнодушное — Кейн… — уже умоляюще добавила Помни. — Мы не понимаем, что происходит. Нам правда нужна помощь. Ответа не было. — Ну вот, — усмехнулся безрадостно. — Или он занят. Или опять включил режим Бога. — А может… — её голос упал до шёпота, — он нас просто не слышит. Тот самый кривой оскал скользнул по губам, но сразу потух, плечи осели. В глазах досада. Мысль пробила изнутри, и даже он сам от неё передёрнулся. — Знаешь, — выдавил сквозь зубы, — если он действительно стоит за этим… тогда, может, он просто не способен нас достать. Последние слова дались тяжело. В голосе проскользнула злость, перемешанная с той изнуряющей усталостью, что разъедала его изнутри всё это время. — Сломал игрушку и сам не понял как. Великолепный Кейн… чёрт бы его побрал. И опустился обратно на холодный пол. — Полный бред… — пробормотал не моргая, уставившись в никуда. — Почему мы? Помни долго молчала, не находя слов. Её пальцы чуть шевельнулись, сжались, словно она боялась выпустить нечто хрупкое, что ещё держало её вместе. Губы чуть приоткрылись, но речь прозвучала едва слышно: — Почему только мы остались?.. — дыхание сорвалось неровно, фраза прозвучала как выдох. — Почему не Королёр, не Зубл, не кто-то ещё?.. Тишина звенела так, что хотелось зажать уши ладонями. Она давила изнутри, подчёркивая пустоту вокруг. Джекс устало провёл руками по лицу, задержался на глазах. Надеялся стереть не только усталость, но и саму ситуацию. — Может… потому что мы были вместе, — выдохнул, но в голосе слышалось сомнение. Сам не знал, верит ли в это, или просто пытается найти хоть какое-то объяснение. Её голова оставалась опущенной. Взгляд уткнулся в пол, в тусклую серую поверхность, расплывающуюся перед глазами. Лишь спустя несколько мгновений послышались слова: — Думаешь, мы сделали что-то не по сценарию? Он лишь пожал плечами, даже не имея сил искать ответ. Взгляд оставался потухшим. — Или слишком сильно поверили в него. На её губах дрогнула слабая, горькая улыбка. Голос предательски выдал её страх: — И теперь петля — за это? Собеседник не ответил сразу. Секунды тянулись, пока он пытался подобрать слова или просто найти в себе силы. — Не знаю. — Наконец произнес Джекс. — Но я уже начинаю ненавидеть колонны с этой душной пустотой. Помни почти усмехнулась. Но улыбка не задержалась. Поднялась на ноги, провела ладонью по платью, стряхивая что-то несуществующее — пыль, или остатки иллюзии, которые цеплялись за неё, как назойливая тень. — Слушай… а если просто промолчать? — произнесла и украдкой скосила взгляд на него. — Промолчать? Это в твоём-то стиле? — он криво усмехнулся, приподняв бровь. Его интонация задела, но она не отвела взгляда. — Серьёзно! — отрезала Помни чуть резче, чем хотела, и тут же спохватилась сбавив тон. В глазах мелькнуло упрямство, смешанное с отчаянием. — Мы ведь каждый раз что-то болтаем перед тем, как возвращаемся. Может, именно голос… и есть ключ. Точнее триггер. Он усмехнулся шире, но всё же кивнул. — Окей, без слов. Представим, что мы — парочка обаятельных призраков. Только не начинай шептать мне на ухо, а то сосредоточиться не смогу. Дыхание на миг перехватило, но смущение быстро спряталось за лёгкой усмешкой. — Вот оно что, — протянула она, склонив голову и прищурившись. — Так вот почему ты всё время такой рассеянный. Стоит мне подойти ближе, и у тебя сразу «проблемы с концентрацией». На губах мелькнула улыбка, но в глазах вспыхнуло другое: уязвимость, поспешно прикрытая ехидством. — Постараюсь держаться на «безопасной» дистанции, раз ты так просишь Он улыбнулся привычно легко, почти нарочито, будто отмахиваясь от её слов. — Тогда держись, если получится, — бросил он, не глядя на неё. И, не добавив ни слова, первым шагнул вперёд, отсекая разговор.  Они пошли. Молча. Шаги отзывались гулким эхом, прокатываясь по коридору и возвращаясь назад. Они упорно не встречались взглядами. Один неверный миг мог разрушить хрупкое равновесие. Каждый шаг был осторожным, натянутым, словно даже локация ждала, когда они оступятся. Колонна. Арка. Та самая царапина на стене. Сброс. Всё повторялось. — Нет… — выдохнул Джекс, покачав головой, отгоняя навязчивую мысль. — Снова. Медленно огляделся. Та же каменная поверхность, те же знакомые стены. Всё стояло неподвижно, словно время сделало круг и вернулось в прежнюю точку. Пространство заклинило, и каждый знакомый штрих сцены снова занял своё место. — Значит, дело не в звуке, — сказала Помни и машинально потерла шею, как от навязчивого напряжения. — Или… не только в нём. Джекс прищурился, взгляд стал задумчивым. — А что, если… попробовать агрессию? В её взгляде промелькнула тень недоверия, но страха не было — только любопытство. — В смысле? — Ну… если это симуляция, — он махнул рукой в сторону стен, обозначая весь этот странный мир, — может, она реагирует на разрушительные действия. Разбить что-то, сломать… — пожал плечами, выдыхая, как человек, который сам не до конца верит своим словам. — Или хотя бы попробовать. Сказал это почти небрежно, но с тем типичным для него тоном: «если уж мы застряли, почему бы не развлечься». Поднял первый попавшийся камень, покрутил в ладони и сжал пальцы крепче. Ударил в стену. Приглушённый звук отозвался в пространстве. Потом ещё раз — сильнее, резче. Помни наблюдала, как напрягались его плечи, как пальцы вцепились в камень. Движения становились всё быстрее, яростнее. Он бил. Снова. И снова. Казалось, стена дрогнула, или это только её воображение? Через секунду на том же месте осталась ровная, гладкая поверхность. Ни следа, ни трещины, будто удара и вовсе не существовало. Всё стерлось. Помни тоже шагнула вперёд и со злостью врезала каблуком в ту же стену. Хлопок. Гул ушёл в сторону. Камень даже не дрогнул, не дал ни малейшей отдачи. Отпрянула на полшага. В пальцах неприятно звенело, отдача от каблука прокатилась по ноге. Джекс не сводил с неё глаз. На лице мелькнула удивлённая, почти насмешливая полуулыбка. — Ух ты, — фыркнул он. — Даже ты начала играть грубо. — Не думай, что ярость только твоя привилегия, — спокойно бросила девушка, словно речь шла о чём-то обыденном. Кролик приподнял брови, чуть дольше обычного задержав взгляд на ней. — Ну… теперь мне, честно говоря, даже немного страшно. — И правильно, — в очередной раз коротко ответила, не моргнув. Джекс усмехнулся, но в глазах не было ни капли смеха. Там застыли усталость, напряжение и ещё что-то, что он сам бы вряд ли смог назвать. Ближе всего к этому подходило слово «тревога». — Не сработало. Ладно… Что дальше? Помни нахмурила брови, взгляд ушёл в сторону, будто она искала ответ в стенах. — А если… мы не держимся за руки? — Мы и не держались, — отозвался, сам нахмурившись, не сразу поняв, к чему она ведёт. — Нет, я не об этом. — сделала шаг вбок, чуть отстраняясь от него. Проверяя идею на практике. — Нас всё время возвращает вместе. Может, в этом и есть суть? Может… нужно полностью разделиться? Он задержал на ней взгляд, прищурившись. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на подозрение. — Думаешь, дело в нас? — Возможно. Мы всегда возвращаемся вдвоём. Вдруг это не просто совпадение, — взор метнулся в сторону, словно она боялась встретиться с его глазами. На секунду понизила голос: — Может, если полностью разойтись… — Полностью — это как? — он оглядел её, раздражение прорезалось в голосе. — Не касаться? Не дышать в одну сторону? — Не идти рядом. Не смотреть. — Она сделала паузу, нехотя сама проверяла свои слова на прочность. Голос звучал сдержанно, но в нём дрогнула нотка тревоги, выдавшая, что эта мысль пугает её не меньше, чем его. Джекс коротко фыркнул. — Прекрасно. Разбежались. Осталось только забыть друг друга — для полной верности. Помни взглянула на него с недоумением, но слова застряли. — Это просто идея, — наконец выдавила она. — Мы ведь пробуем всё… да? Его взгляд упёрся в неё, тяжёлый, изучающий. Пауза растянулась, и только когда стало ясно, что молчание уже говорит само за себя, он наконец выдохнул. — Ладно, — тихо бросил. — Если и это не сработает… твоя очередь злиться. Они пошли. Без слов. Он держался чуть левее, она — правее. Ни один не оглянулся. Шаги эхом расходились по коридору. Несколько. Потом ещё. Пространство молчало. Молчали и они. Помни вела взгляд по полу, считая плитки, цепляясь за ритм. Джекс смотрел прямо, моргать себе не позволял, как будто одно движение века могло сорвать картину и утащить их обратно. Пять шагов. Семь. Девять. Она подняла глаза. Колонна. Проём. Та же лёгкая царапина на стене. Всё снова на месте. Шаг не удался. И она остановилась, не в силах сделать следующий. Джекс тоже, будто упёрся в тот же самый невидимый предел, который снова загнал их в угол. — Ты издеваешься, — выдохнул он, обращаясь не то к ней, не то к самой симуляции. — Мы… — Помни огляделась, взгляд метался по сторонам, и сердце болезненно кольнуло. — Мы опять здесь. — Я знаю, — процедил сквозь зубы. — Это… просто симуляция, — произнесла она. Убеждала не его, а саму себя. — Она перезаписывает. Стирает. Стирает снова. — Угу. — Джекс кивнул, на губах появилась тень ухмылки. — Тогда, может, и нам стоит свихнуться вместе? Пока петля не успела подстроиться? Шут приподняла бровь, устало выдохнула: — И как ты себе это вообще представляешь? Тот уже начал ухмыляться шире, в глазах блеснул знакомый азарт, ждал именно этой реакции. — Ну, давай… — наклонился, стянул туфлю одним внезапным движением. — Обменяемся обувью? — Джекс… — она смотрела на него с выражением, где мешались лёгкое недоумение, тень улыбки и подозрение в том, что он всё же серьёзно. — Ну а вдруг это и есть ключ? Раздражающий, нелогичный хаос. Дурь. То, чего алгоритм не выносит. Мысли, которые не укладываются в структуру. Переоденемся, начнём петь, станцуем врозь, вдруг баганёт? Только поднял на неё глаза. В них застыла тихая, упрямая надежда, будто всё зависело от её ответа. — Ну давай. Будь нелогичной со мной. Вдруг сработает. Взгляд был задержан дольше, чем хотелось. Брови сошлись, губы дрогнули — и в глазах ясно мелькнуло: «я всё поняла, но ты всё равно идиот». Но в конце концов — кивнула. — Лови, гений, — театрально метнула обувь. — Только не жалуйся потом, если свернёшь себе лодыжку и застрянешь в петле в образе Золушки. Туфля была принята с торжественным видом, словно в руки вручили артефакт великой силы. — Ну, раз пошла такая вечеринка… — пробормотал он и аккуратно, почти с благоговением, сунул ногу в изящную обувь. Щёлк. Выпрямился медленно, проверяя баланс. Сделал первый шаг — и тут же качнулся, как на тонком льду. Рука сама метнулась к стене, пальцы скребанули по камню, едва удерживая равновесие. Чуть не рухнул набок. — Чисто… стабильно, — процедил он, делая ещё шаг и едва не оступившись. — Походка настоящего героя… или идиота.  Каблук врезался в плитку и сразу повёл ногу в сторону. Взгляд скользнул вниз, в глазах промелькнуло неподдельное возмущение: — Ты как в этом ходишь? Это же оружие. — Я и использовала его как оружие, — напомнила Помни, губы дрогнули, выдавая упрятанную ухмылку. — М-да… —  буркнул и шагнул вперёд. Ногу повело, корпус тела накренился, его тянуло к полу. Второй шаг — ещё хуже, каблук поехал, и он едва не потерял равновесие, дернувшись в сторону. — Если мы выживем, у тебя впереди блестящая карьера: дизайнер орудий пыток. Собрав дыхание, снова выпрямился, сжал плечи, словно приказывал себе держаться. Кивнул самому себе и сделал ещё один неуверенный шаг — чуть устойчивее. И они начали творить абсолютную чушь. Менялись местами так странно, что пару раз чуть не врезались друг в друга плечами. Шли спиной, вытянув руки, будто слепые, то и дело натыкаясь на колонны. В какой-то момент Джекс с нарочитой серьёзностью начал перепрыгивать через воображаемые линии на полу, комментируя это как «опасные лазеры». Помни тоже выглядела не лучше: в его тяжёлых туфлях шаг казался чужим и громоздким. Она то и дело спотыкалась, шурша подошвой по плитке, чувствуя, будто тянет за собой неподъёмный груз. Но всё равно подстраивалась, повторяя движения, даже когда это выглядело абсурдно. Джекс при этом вещал с нарочитой серьёзностью: — Царапина на стене — это портал! Помни, задыхаясь от тяжёлой обуви и с трудом сохраняя равновесие, повторяла ту же фразу задом наперёд, спотыкаясь на словах не меньше, чем на шагах. С каждой фразой и каждым шагом их нелепый «ритуал» становился всё абсурднее, но именно в этой нелогичности и был их отчаянный расчёт. Колонна. Арка. Царапина. — Я устала, — прошептала Помни, прикрыв лицо ладонями. — Я правда стараюсь, но ничего не меняется. — Я тоже. — Джекс потер виски. — Это вообще имеет какой-то смысл? Тишина легла тяжёлым грузом. Даже воздух будто затаился. Минуту они стояли, не двигаясь, слушая собственные сердца, бившиеся слишком громко. — Одна идея осталась, — наконец произнесла она. — Радикальная. Его взгляд скользнул к ней, настороженный, с тенью сомнения. — Разбежаться, — выдохнула. — Не просто идти врозь. Побежать. В разные стороны. Быстро. Настолько быстро, насколько получится. Чтобы симуляция не успела среагировать. Он прищурился, выискивая хоть малейшую трещину в пространстве. Каждый изгиб стены, каждый отблеск казались подозрительными. — Звучит, как полнейшее безумие, — пробормотал Джекс, не сводя глаз с линии впереди.  — Зато в нашем стиле, — отозвалась на этот раз с улыбкой. Они подошли ближе. Медленно. Почти одновременно. Не прикасаясь, всё равно ощущали друг друга. Тянулись — не руками, не жестами, а каким-то другим, глубинным уровнем, который не требовал касаний. Просто… рядом. Последний раз перед тем, как разбежаться — Ты готова? — голос прозвучал негромко. Он даже не повернул головы, боялся, что прямой взгляд собьёт решимость. — Конечно нет, — призналась она с вымученной улыбкой. — Но у нас нет выбора. Короткий кивок. Взгляд смягчился, на долю секунды выдавая то, что он пытался скрыть: надежду, упрямо пробивающуюся сквозь безысходность. — Тогда… на счёт три. — …один… — почти беззвучно прошептал он, и цифра, казалось, повисла в воздухе  — …два… — её голос дрогнул, но в нём слышалась решимость. — …три. И они рванули одновременно, с места, в котором застряли. Слишком быстро, слишком слаженно. Их шаги резрезали пространство, словно издёвка над правилами. Как вызов, как удар в лицо самой симуляции. Каждое движение кричало без слов: «Хватит. Мы выбираем сами.» На миг показалось, что система не успела уловить сбой. Но затем — дрожь. Сквозь стены прошёл едва уловимый разряд. Симуляция осознала произошедшее. И начала ломаться — медленно, неохотно, как нечто упрямое, что до последнего цепляется за иллюзию контроля. Пол задрожал под ногами, как тонкое стекло. Пространство затрещало, будто его растягивали за края. Поверхность пола покрылась глитчами. Текстура ускользала, мигала, уходила вниз, как под гифкой. На колоннах поползли цифровые артефакты, как сбои в старом VHS. Всё дрожало. Джекс мельком обернулся в сторону  Помни. Та исчезла из его поля зрения. Она тоже не видела его. Они кричали друг другу что-то, но слова не доходили. Губы двигались. Паникующие. Злые. Но всё глушилось тем гулом, что разрастался, как лавина. Помни не смела оглядываться. Она знала — за спиной пустота. Не потому, что видела это, а потому что больше не чувствовала Джекса рядом. Не слышала его дыхания, не замечала шагов. Была только она и всё усиливающийся хруст кода, баги, глитчи и виск искажённого пространства. Воздух шипел, будто сам код торопил её: опоздаешь, опоздаешь, одна, одна, одна… Мир ломался с каждым шагом. Колонны сгибались под невозможными углами. Арки исчезали и появлялись снова, перекручиваясь, как свернутая бумага. Кусок стены просто… исчез — и за ним зияла пустота, как вырванный кадр. Помни кричала его имя отчаянно, надрывая голос, но звук тонул петле. Даже собственный голос казался чужим: глухим, искажённым, вырванным из глубины воды. — Джекс?! — вырвалось сорванным криком. — Джекс!! Никакого ответа. Пожалуйста… пусть он жив. Пусть не застрял. Пусть не исчез… Она дышала тяжело. Судорожно. Что-то менялось. Воздух впереди затрепетал, как рябь на воде. И в этой дрожи начала проявляться дверь. Та не открылась. Именно проявилась — медленно. Мир сам боролся с собой, не желая её показывать. Но больше не мог удержать. Слишком поздно. Ноги остановились. Всего на секунду, крошечную, но смертельно длинную. В груди гулко билось сердце, паника поднималась, сжимая дыхание. Джекса рядом не было, и она чувствовала, как теряет его. Казалось, связь рвётся, и он ускользает, растворяется где-то за гранью. Но если не прыгнуть — будет хуже. «Пожалуйста… пусть он не…» И она нырнула в дверь. Прямо в дрожащую рябь. Мир захлопнулся за спиной. Пустота. Свет бил в глаза. Белый, без источника, без теней. В нём терялась граница между полом, стеной и небом. Казалось, всё стало глянцевым, гладким, как стекло, но и стекла не было — лишь ничто, неестественно ровное, выжигающее реальность. Помни висела в воздухе, не чувствуя ни тела, ни движения. Ни боли, ни страха. Всё остальное… растворилось. Мысль шла медленно. Слово — как сквозь пространство. Имя — потеряно. Что-то дёрнуло её вниз. Нет — вперёд? Не знала, куда. И не знала, кто она. И вдруг рывок. Рука. Резкий толчок вырвал её из висящего оцепенения. Как будто кто-то схватил за шиворот и выдернул из вязкого сна. Пространство вспыхнуло багом. Вокруг промелькнули глюки: разорванные пиксели, полосы кода. Кейн. Возник, вырезанный из другого слоя реальности: контрастный, чёткий, как ошибка, как… антибелизна. Стоял в пустоте, не опираясь ни на что. Просто был. — Ну вот, — проговорил прищурившись. — Снова. Фигура склонилась чуть ближе, рассматривая её как сломанную игрушку. — И что же ты натворила на этот раз, Помни? Тебя не должно быть здесь. Его пальцы щёлкнули прямо перед её глазами. Звук не разнёсся привычным резким щелчком — он вышел глухим. Как будто пространство само приглушило его действие.  — Не слышит. Конечно, не слышит. Классика. Он театрально вздохнул, хлопнул в ладоши и пространство вздрогнуло. На мгновение его силуэт рябнул, соскальзывая с фона. — Это место непредназначено для посетителей, — бросил он уже сухо. — Даже любопытных. Глюки за его спиной полыхнули багом: полосы кода, фрагменты пикселей, искры цвета. — Уведём тебя отсюда, пока не застряла тут навсегда. Щелчок.