Miss myself

Сону всегда знал, как понравиться. Он знал, какие цвета на нём лучше смотрятся, знал, под каким углом поворачивать голову, знал, о чём говорить, чтобы люди смеялись или завидовали. Всё это — как дыхание, естественно. Но с Сонхуном всё было не так. Сонхун не смеялся. Не завидовал. Он будто вообще не жил в той реальности, где имело значение, как ты выглядишь, что ты носишь и сколько лайков у твоего поста. Это злило. И завораживало. На следующее утро Сону надел простую белую рубашку. Расстегнул верхние две пуговицы — так, будто забыл. Волосы — небрежный пучок, как будто случайный. Очки без диоптрий. Он знал, что в таком виде выглядит тише, «умнее». Меньше секса — больше пустоты. Он хотел, чтобы тот подумал, что он вроде него. Одинокий, отстранённый. Тот, кто тоже сидит в тишине и читает, пока остальные носятся по аудитории, как мухи в банке. Он специально пришёл за пять минут до начала. Сонхун уже был там. Сону сел рядом. Не слишком близко, не слишком далеко. Просто — рядом. Сонхун ничего не сказал. Даже не взглянул. Но не пересел. — Ты читаешь что-то кроме материалов к курсам? — спросил Сону спустя двадцать минут. Он ждал, пока преподаватель повернётся к доске. Пауза. Сонхун чуть наклонил голову. — Да. — Что именно? — Сейчас — «Преступление и наказание». — Ты читаешь Достоевского? — Да. Сону молчал. — Тебе нравится? — спросил он, будто между прочим. — Нет. Но он… грязный. Живой. Там много настоящего. Сону чуть улыбнулся. Вот и трещина. Первый отклик. После пар он зашёл в книжный. Купил «Преступление и наказание». Твёрдый переплёт, чёрно-белая обложка. Приятный вес в руках. Он не собирался это читать. Он собирался это носить. Следующие дни он делал всё по чуть-чуть. Садился ближе. Задавал вопросы. Иногда — случайные, вроде: ты любишь тишину? Или ты выглядишь так, будто плохо спал — кошмары? Он наблюдал за каждым движением Сонхуна, как за сценой: как тот откидывает волосы, как касается губ пальцами, когда задумчив, как записывает что-то ручкой, будто разрезает бумагу. Он стал говорить медленнее. Реже заходить в соцсети. Даже стал дольше оставаться в аудитории после окончания пары — просто чтобы “вдруг” оказаться рядом. И несколько раз это сработало. Они уходили почти одновременно. — Ты не любишь людей? — спросил он однажды, пока они шли по коридору. Сонхун посмотрел на него впервые по-настоящему. Не в сторону, не сквозь. — Нет. Я просто не нуждаюсь в них. И снова пошёл вперёд. Вечером Сону стоял у окна, смотрел вниз. Машины. Трамваи. Лица. Он держал в руках книгу. Открыл наугад. Слова — пустые, сухие. Он читал, не понимая. Думал не о Раскольникове. Думал о том, как бы Сонхун его описал, если бы мог. Ты, наверное, думаешь, что я слабый. Поверхностный. Но ты даже не представляешь, как далеко я могу зайти, если захочу тебе понравиться.