Miss myself

Они сидели на паре по философии. Лекция была серой, как меловая пыль на пальцах преподавателя, но Сону слушал — не лектора. А того, кто сидел рядом. Сонхун рисовал в тетради. Тонкие линии, углы, круги. Он чертил, как будто вырезал что-то из бумаги. Линии были безошибочно точные — но не ровные. В них была навязчивая красота. Геометрия, у которой зубы. Сону чуть наклонился. — Ты всегда так рисуешь? Сонхун не ответил. Только продолжал вести линию — до тех пор, пока та не дошла до края листа и не исчезла. Потом только: — У тебя шея дрожит, когда ты смотришь слишком долго. Голос тихий. Без интонации. Почти шепот. Сону отпрянул на долю секунды. Вдох — через нос. Медленно. — Ты наблюдаешь за мной? Сонхун смотрел прямо. Тот самый взгляд — чёрный, глубокий, как просчитанная ошибка. — Ты — очень заметный. ____ После лекции Сону пошёл в туалет — нужно было выдохнуть. Умыться. Посмотреть на себя в зеркало. В отражении — его же лицо. Немного взлохмаченный, глаза чуть расширены. Как после кофе, только без кофе. Он не знал, почему эта фраза так задела. Она не была ни ласковой, ни грубой. Но в ней было что-то… Что-то, что Сону хотел услышать.

***

Через два дня он снова пришёл раньше. Тетрадь, ручка, наушники. Но не надел их. Просто держал в руках. Сонхун вошёл за минуту до начала. Прошёл мимо других с полной равнодушием, но когда подошёл к Сону, остановился. — Ты читал? — кивок на книгу на столе. Тот самый Достоевский. — Да. — И как тебе? — Ужасно. Но красиво. Как будто смотришь, как кто-то тонет в чёрной воде. Сонхун замер. А потом — улыбнулся. Почти. Краешком губ. На долю секунды. Сону увидел это. Как вспышку. После пары они пошли вместе. Не специально — просто дорога совпала. Сону держался рядом, не очень близко. Молчание между ними было… спокойным. И вдруг: — Знаешь, у тебя асимметрия зрачков, — сказал Сонхун, не глядя. — Это редкость. У тебя правый больше, чем левый. Особенно, когда ты возбуждён или злишься. Сону не знал, что ответить. — Ты… часто смотришь на меня? — Всегда. Вечером Сону лежал на кровати и прокручивал это снова и снова. Ты — очень заметный. Всегда. Он чувствовал, как по спине проходит тонкая, ласковая дрожь. Не страх. Не совсем. Он впервые подумал: А может, я ему нравлюсь?