Miss myself

Сону не спал. Он лежал на спине, уставившись в потолок. В комнате тихо, но слышно, как где-то далеко гудит кондиционер, мягко перебивая звук далёкого гудка машин за окном. В голове крутилась одна фраза — как заезженная пластинка: «Всегда». Всегда. Значит, он смотрел. Значит, замечал. Значит — что? Сону перевернулся на бок, прижал подушку к животу. Тело будто плотнее прижалось к матрасу, но внутри всё напрягалось — грудь сжималась, дыхание сбивалось, как будто кто-то нажал на стоп-кран. Ты мне нравишься? Вопрос вертелся и жёг в голове, но он боялся его задать. Не от страха отказа — а от страха безответа, от тишины, которая может последовать. Он закрывал глаза и видел ту пустоту в глазах Сонхуна, когда тот повернулся в коридоре. ⸻ На следующий день Сону пришёл в чёрном. Не просто чёрная водолазка — чёрные джинсы, чёрные ботинки. Даже лак на ногтях — матовый, как уголь. Он шёл по коридору, и звук его шагов — чёткий и ровный — глухо отдавался по пустым стенам, словно отбивая ритм напряжённой музыки. В ушах замирало всё, кроме этих шагов. Он знал, что выглядит опасно. Не мило. Не мило вообще. Войдя в аудиторию, он бросил взгляд на Сонхуна — тот сидел у стены, облокотившись, словно статуя из тёмного камня. В глазах мелькнула неожиданная замешательство. Сонхун будто на миг потерял равновесие, но мгновенно взял себя в руки и отвернулся. Этот короткий срыв пронзил Сону словно холодный нож. ⸻ После пары он подошёл к нему у шкафчиков. Шум замков, щелчки ключей, эхо шагов — всё вокруг сливалось в тихий гул, где каждый звук казался громче обычного. — Ты сегодня не смотришь на меня, — сказал Сону тихо, словно опасаясь, что кто-то подслушивает. Сонхун, сжимая замок, не обернулся. — Я смотрю. — Но не так, как вчера. Тишина. Пауза, в которой слышался только приглушённый гул вентиляции и приглушённый стук сердец. — А как вчера? — Как будто я тебе нравлюсь. Взгляд Сонхуна задержался на Сону чуть дольше обычного. В его глазах мелькнула тень — будто буря, которую он тщательно скрывал за маской безразличия. — Ты хочешь, чтобы ты мне нравился? — спросил Сонхун, голос стал чуть глубже, почти шёпотом, словно боялся выдать больше, чем хотел. Сону почувствовал, как кровь ударила в виски. Сердце начало биться быстрее, голова закружилась. — Мне просто интересно. — Лжёшь. — А ты? — Что? — Ты врёшь? Сонхун наклонился ближе. Его дыхание было ровным, но глаза блестели холодом и едва сдерживаемой яростью. — Всегда. И, не дожидаясь ответа, ушёл, оставив Сону с эхом своих слов. ⸻ Вечером Сону стоял перед зеркалом и смотрел на свои зрачки. Правый действительно был больше. Особенно, когда он думал о нём. Тусклый свет лампы мягко ложился на кожу, и Сону видел, как зрачки расширяются, отражая его внутреннее напряжение и неразрешённую тоску. В комнате слышался слабый треск свечи и тихое, почти незаметное постукивание капель за окном — мелодия дождя, которая казалась и успокаивающей, и тревожной одновременно.