Miss myself

Утро началось спокойно. Слишком спокойно. Сону пришёл на пару раньше всех — сел у окна, открыл тетрадь, сделал вид, что читает. На улице моросил дождь, капли лениво стекали по стеклу, оставляя за собой неровные дорожки. Комната наполнялась мягким гулом голосов, смехом, звуками шагов. Он услышал его, ещё не увидев. Почерк походки. Тишина между ударами каблуков. Задержка на пороге. Сонхун вошёл в аудиторию, как будто ничего не произошло. Чёрная рубашка. Взгляд — мимо. Сону смотрел на него. Пытался не смотреть. Снова смотрел. Он устал от неясности. От себя. Когда пара закончилась, Сону подождал. Стоял у двери, пока одногруппники расходились, смеясь и болтая. Он сделал вид, что ищет что-то в сумке, пока не остался только он и Сонхун, складывающий тетрадь. — Слушай, — Сону поднял глаза. — У меня есть пара часов сегодня вечером. Хочешь… зайти? Просто поговорим. Сонхун посмотрел на него, как будто долго искал в этом лице что-то знакомое. Уголки губ дрогнули. — Хорошо.

***

Вечер. Квартира Сону У него было чисто. Слишком чисто. Ковёр идеально подогнан под форму дивана. Свечи в стеклянных подсвечниках. Книги на полке — по цвету и размеру. Комната пахла ванилью и уходом. Сонхун вошёл медленно. Осмотрелся. Касался взглядом, как пальцами. Не говорил ничего. Сону разливал чай. Поставил чашку на стол. Сел на кровать. Напротив — Сонхун. — Ты всегда всё так держишь? — наконец сказал тот. — Что? — Всё. Чистым. Безупречным. Приятным. — Он обвёл глазами комнату. — Как ты сам. Сону усмехнулся. — Наверное, мне просто не нравится хаос. Сонхун молча отпил чай. Поставил чашку обратно. Долго молчал. — Ты красивый, — сказал он наконец. Тихо. Почти ласково. — Слишком. — И? — Это неправильно. Сону нахмурился. — Почему? — Потому что я знаю, что за этим стоит. — Он снова посмотрел на него. Глубоко. Как будто видел что-то под кожей. — Ты не можешь быть настоящим. Ни один идеальный человек не бывает настоящим. Сону сжал пальцы. — Я просто… стараюсь. — Вот именно. — Сонхун придвинулся ближе. — Слишком стараешься. Как будто что-то скрываешь. Или боишься. Сону отодвинулся. На полсантиметра. Сонхун — ближе. — Таких, как ты, надо разбирать по слоям, — сказал он. Голос стал ниже. Тише. — Медленно. Осторожно. Как шелуху с фрукта. Пока не останется только мякоть. Только ты. Грязный. Настоящий. Сону подался назад. Спиной — в стену. Сонхун подошёл вплотную. Его дыхание было тёплым. Тяжёлым. Он взял Сону за подбородок. Потом за шею. Нежно. Потом — крепче. И поцеловал. Это не был поцелуй. Это было вторжение. Боль. Слюна. Схватка. Сону попытался отстраниться, но Сонхун уже держал его — за волосы, за запястья. — Прекрати! — выдохнул он. — Отпусти! Сонхун улыбнулся. Почти спокойно. — Тебе же нравится быть настоящим, Сону. Он резко толкнул его назад, схватил подушку с кровати — и прижал её к лицу Сону. Плотно. Глухо. Сону забился, ногами ударяя по полу, потом — слабее, потом — почти никак. Мир сузился до темноты, глухого звона в ушах и панического биения сердца. Потом — тишина.