My little wolfs season 2: Истинность

Хенджин стоит в очереди на проверку документов. Он старается выглядеть бесстрастным, но всё же не может сдержаться и начинает покусывать губы. Неожиданно чья-то рука осторожно ложится на его спину, из-за чего он вздрагивает и резко поворачивается. Чонин стоит близко, но в то же время не нарушает личное пространство. Странное ощущение. Хван сильнее прикрывает маской лицо и натягивает кепку. — Боишься, что тебя увидят со мной? — вопрос риторический. Ян понимает, что да, но все же где-то в горле застревают нотки печали. Хенджин старательно затыкает омегу, которая уже собирается потянуться в сторону скулящего альфы. Чонин тоже это чувствует, эту силу, что тянет их друг к другу. Им обоим никогда не было так тяжело находиться рядом. Чувства горят внутри, но Хван обливает их ледяной рациональностью, напоминает, по чьей причине они оказались в таком положении. Омега слушается, прячется за меткой любимого альфы и не отвечает больше на зов истинного. Хенджин был бы рад, если бы так было всегда. — Не хотелось бы завтра увидеть в газетах наши лица, — старший научился держать лицо даже в такие моменты. Он четко осознаёт, что ему нужно держать оборону, цепляться за защиту Чана, которая обжигает шею, расходясь тонкими струйками лавы по небольшому рисунку метки. Чонин хмыкает, но не отстраняется, чувствует дрожь под своими пальцами и злится, что омега укрылся за этой чертовой меткой. Радует тот факт, что укус от истинного может избавиться от неё, а вот наоборот — нет… Они проходят сначала контроль, потом показывают билеты и садятся на свои места. Всё это сливается для Хенджина в одну смазанную полосу. Ему кажется, если он остановится сейчас, то уже не сможет сделать ни одного шага вперёд. Потому позволяет вести себя по этой текущей в сторону Франции реке. — Значит, встреча будет проходить на этом светском рауте? — Хенджин скользит взглядом по приглашению. Там красивым витиеватым шрифтом на латинице написаны его и Чонина имена. — Сколько там будет примерно гостей? — Официальных приглашений тридцать три, плюс кто-то придет с парой или детьми, — Ян на секунду задумывается. — Так что я бы сказал, что можно округлять в сторону шестидесяти пяти. Хван кивает и возвращает бумажку Чонину. Лёгкое, едва уловимое касание, которое током проносится по всем нервам. Омега послушно прячется, не даёт себя обмануть подобными способами. Хенджин старательно делает вид, что ничего не произошло и не было никакой искры. На самом деле хочется руки помыть, но он сидит у окна и вставать совершенно не хочется. Он использует влажные салфетки. У Чонина зубы скрипят, стоит ему понять, почему старший вытянул одну из салфеток и стал тщательно протирать ей руки. Хочется вырвать у него эти пахнущие ужасным химическим ароматом ромашки салфетки и оставить вместо этого липкий мёд так, чтобы пальцы слипались. Альфа рычит. Он уже не боится, что сможет напугать свою луну, он хочет вырвать её из лап соперника и оставить свою истинную метку. Взгляд Хенджина в ответ — будто холодный душ после бани. У Чонина мурашки по коже. Такого он не испытывал очень давно, наверное, с момента своей первой настоящей сделки с оружием и кровью на руках. Сила, которая кроется в чужих глазах, сбивает, как самый настоящий ураган, дробит на мелкие щепки и уносит с собой. Ян готов сломаться и позволить забрать себя даже в таком состоянии. Зрительный контакт обрывается, и альфа скулит, не понимая, что только что произошло. Вот она, сила, которая поможет ему выиграть этот бой.

***

Хенджин едва ли не на автомате собрался сказать водителю адрес их квартиры, но вовремя вспомнил, что собирается ехать не туда. Чонин называет отель, и машина класса люкс бесшумно начинает движение, чтобы пронести их по оживлённым улицам Парижа. — Завтра ровно в три придёт стилист, в четыре выйдем и в пять двадцать будем на месте, — Ян озвучивает план в кабине лифта, которая везёт их на один из последних этажей. — Хорошо, — Хенджин не собирается сопротивляться, слушает все детали, впитывая в себя каждый шаг. Эта операция слишком важна, чтобы так просто её запороть. — После запудривания мозгов этой девчонки передаем её точно таким же болванчикам-родителям, и заканчиваем на этом, — Чонин выходит из лифта, а Хван следует за ним, надеясь, что наглый младший забронировал для них разные номера. К его огромному облегчению, да. — А что станет с этой девушкой? — Хенджину хочется дать Яну последний шанс, позволить показать сожаление к чужой жизни, которую тот ставит на кон. — Разве это важно? — Чонин бровь приподнимает, показывая тем самым то, что Хван надеялся не увидеть. Яну плевать, чьей жизнью расплачиваться за свои амбиции. Он не отпустит их с Чаном, теперь Хенджин удостоверился в этом. Тоска омеги по альфе, который сделал неверное решение, пропитала и Хенджина. Сила, возникшая в самолёте, вытекла вместе с одной единственной слезой, которую он спрятал, отвернувшись к двери, ведущей в его номер. — Знаешь, — теперь настала очередь Чонина замирать от чужих слов, — я и правда надеялся. Хенджин не договаривает, скрываясь за дверями номера, оставляя Чонина один на один со своими мыслями. Омега не примет его, даже если он возьмёт её силой. Хенджин готов лишить себя жизни, лишь бы не попасть в его руки. Ян давно забыл, что такое слёзы, но сейчас, отпивая прямо из горла дорогой виски, он ощущает щиплющие капельки, которые разрывают его изнутри. Он проиграл, даже не успев начать партию. Хван поставил ему дурацкий мат на втором ходу, пока Чонин думал, что именно он владеет ситуацией. Альфа не согласен отпустить даже так, сметает шахматные фигуры с доски и рычит, собираясь перегрызть глотки всем, кто посмеет ему помешать.

***

Чан совершенно не понимает происходящего, фотография кажется ненастоящей. Может, это проделки самого Яна или глупая шутка какого-нибудь репортёра или одного из неудавшихся Ромео, которые иногда подкидывают ему любовные письма разного содержания? Там есть, конечно, не только Ромео, но и Джульетты. Секретарша Бана обычно веселится, зачитывая их своему начальнику. Да, с субординацией у них так себе. Чан сначала пишет Хенджину, но сообщение даже не прочитывают, после пытается дозвониться, но телефон упорно молчит в ответ. Что, если Чонин вновь прибегнул к жестокому шантажу? Вдруг тот решил попросту забрать Хвана, не задумываясь ни о чем? Друзья были правы в том, что альфа не навредит своему истинному физически. «Привет, хён», — голос Чанбина выдаёт вселенскую усталость, на фоне слышатся голоса, которые явно не просто дискутируют между собой. «Я не вовремя?» — Чану неудобно отвлекать друга, если тот увлечен работой, но, с другой стороны, он сам ответил. «Да тут сложно позвонить вовремя», — Со усмехается в трубку. — «Что-то случилось?» «Мне прислали фотографию, где Хенджин в аэропорту вместе с Чонином», — мужчина это выпаливает на одном дыхании, боясь, что если остановится, то не сможет вовсе ничего сказать. Слишком сильно эта ситуация выбила его из колеи. «Уверен, что не фотошоп? Вроде его в аэропорт Минхо отвозил, да?» — по ту сторону угукают. — «Ты сам уже писал ему или звонил? Вроде по времени он уже должен быть в Париже». «Это первое, что я сделал, но ответа нет». Ситуация кажется тупиковой, и кроме Чана теперь переживает ещё и Чанбин, а через пару минут будет ещё и Минхо, и так по цепочке. Бан пытается мыслить здраво. Хенджин бы его обманывать не стал. Телефон мог разрядиться, или же младший мог попросту забыть включить роуминг, такое уже бывало, когда Чан потерял его на двое суток, пока тот не обратил внимание на телефон, очевидно будучи сосредоточенным на работе. Может, и сейчас так? А эта фотография — просто шутка или розыгрыш. Сейчас вон лица в видео добавляют, а подделать фото и вовсе не проблема. Вот только червячок сомнения никак не отпускает, копошится внутри, прогрызает себе дорогу наружу, прямо сквозь живую плоть. В какой-то неожиданный момент Чан, отвлекшись на собственную работу, ощущает резкую боль в районе шеи, фантомную, но слишком сильную. Сначала ему кажется, что он просто задремал, такое бывало, когда он задерживался подолгу на работе. Всё стихает, сердце перестаёт так бешено биться, а на телефон приходит оповещение о новом сообщении. Чан выдыхает с облегчением, увидев на экране любимую аватарку и текст, состоящий из извинения и слов о забывчивости. Рейс задержали, а потом пробки в городе, и Хенджин только сейчас добрался до постели. Бан моментально отвечает на сообщение и получает нагоняй за то, что работает опять всю ночь в офисе, и угрозу сдать его Минхо. Чан улыбается телефону, когда ему скидывают селфи с недовольным выражением на лице. Он в ответ кидает своё и даже сквозь километры слышит чужой смех. Чан уже по дороге домой неожиданно вспоминает о фотографии мужа, присланной с пожеланием спокойной ночи, и одна деталь резко впивается в мысли. Задник кровати совсем не похож на тот, который установлен в их квартире, больше похож на отельный, да и свет падает достаточно странно, будто Хенджин специально искал нужный ракурс, дабы не показывать окружение. Новая волна сомнений, которую Бан скидывает на переутомление и дневное беспокойство за мужа. Всё в порядке, Хенджин в безопасности, а он просто заразился от него паранойей. Может и ему уже пора в терапию?

***

Хенджин понимает всю опасность ситуации и то, что любая мелочь может испортить план. Хван замечает, как Чонин нервно раскачивает ногой. Младший расположился в кресле, закинув ногу на ногу, и читал какие-то документы, пока стилист завершала образ Хенджина. Атмосфера в номере была удушающей. — Всё готово, — наконец оповещает их девушка и с позволения Яна покидает номер. — Прекрасно выглядишь, — Чонин поднимается и оказывается напротив Хенджина, который на комплимент лишь отводит взгляд. — Мне даже нельзя назвать своего хёна красивым? — этот обманчивый голос, отдающий нотками школьных воспоминаний и мягкой травы в парке. Они любили устраивать пикники. — Не думаю, что это уместно в такой ситуации, — на самом деле Хвану самому от себя тошно. Он никогда не мог подумать, что сможет научиться вести себя так… так высокомерно? Вернее будет сказать, менять маску со своей привычной домашней на эту, слишком сильно напоминающую все званые ужины, на которые их с сестрой водили родители. — Других ситуаций у нас, очевидно, и не будет, — Ян пожимает плечами и, осмотрев Хенджина с ног до головы ещё раз, двигается в сторону выхода. Хван следует за ним и перед самым выходом кидает взгляд в зеркало. Он едва не останавливается там. В отражении улыбается совсем неизвестный ему человек, имеющий точно такую же внешность. Будет ли хорошей идей возвращаться в их тёплый, пропитанный любовью дом изменившимся до состояния волка в овечьей шкуре? Хенджин губы сжимает, смотря на мелькающие огни за окном. Омега внутри тихо скулит, желая оказаться уже не рядом с истинным, а в крепких объятиях другого волка. Хван пытается успокоить её, обманывая тем заодно и себя. Ещё немного, последнее задание, и он сможет освободиться от чужих оков. Омега не верит. Хенджин тоже.

***

(За несколько дней до…) Хенджину нравится слушать рассказы девушки о её безмятежном детстве в Южной Калифорнии. Внутри сразу же разливается тепло, а в нос ударяет запах раскалённого песка и солёной морской воды. Джанет всегда выглядит такой нежной и невесомой из-за своих естественно светлых волос и голубых глаз. А ещё Хван совершенно точно ощущает её давление и метание между безмятежным отдыхом на море и штормом в качающейся лодке. Девушка совсем не умеет контролировать себя. — Прости, что мы попросили тебя о таком, — Дон Ук ставит перед ним чашку с кофе. — Но благодаря твоей помощи Джен чувствует себя куда более стабильно, да? — девушка утвердительно кивает головой, с удовольствием пережёвывая принесённую Хенджином сладость. — Я всё понимаю, — Хван улыбается и отпивает крепкий напиток, пытаясь пробудить своё сознание. Последние ночи были совсем беспокойными, ещё и плюсом примешалась тревога за Феликса, который со дня на день должен родить. Кажется, у всех них номер Чанбина с особенно громким оповещением стоит. Будет обидно, если в это время Хвану придётся быть в Париже. За такое короткое время они смогли найти общий язык и порой разговаривали часами. Дон Ук изначально старался не участвовать в этом, чтобы хотя бы немного сохранить этику психотерапевта и его подопечного, но не получилось. Из-за чего мужчина сказал, что подыщет Хенджину нового, благо связей у него хватало. — Знаешь, — Джанет наклоняется ближе к собеседнику, когда её муж уходит в свой кабинет. — Не переставай верить. Что бы ни произошло, где бы тебе ни пришлось быть дальше. Верь. Он тебя не оставит, просто позволь ему быть рядом, и он сделает всё. Я вот верю в чудеса, и ваша любовь — одно из таких чудес. Не каждый может пережить подобное и остаться верным себе и возлюбленному. — Но мне нужно снова обмануть его, — у Хенджина неожиданно слёзы на глазах. — Тебе нужно обмануть себя, — девушка головой качает. — А его ты обмануть не сможешь, он сам не даст. Помни, что чудеса в мире случаются, даже если на первый взгляд кажется, что жизнь окончательно унесла тебя к самому дну. Джанет позволяет тихо плакать на своём плече о жизни, о страхе, о любви и вере. Хенджин хочет верить.