Младшее божество

      Погода стояла жаркая. Солнце уже как пару часов не было в зените, однако земля до того нагрелась, что даже на тропическом континенте всякая травинка была приятно тёплой, а участки с песком — горячими. Он сидел на берегу, неподалёку от моря, смотря мерные движения зыбучего песка, которые отдаленно от звуков до вида напоминали плеск волн.       Несмотря на зной, одежды на нём было больше, чем обычно. Он нашёл в одном из сундуков ненужную ткань, выстирал и накинул на голову на подобии капюшона. Если ему и правда удастся попасть в Нарфанис как Лололошке, дополнительная защита ему пригодится. Он не собирался прятаться и скрывать своё лицо, как в те времена, когда охотился за огнями, но решительно думал о том, чтобы не светиться слишком часто. Его забавляли представления о создании таинственной личности, которая при том будет являться реальным человеком. Быть как бы легендой наяву. И он непременно собирался воплотить эти мечтания в жизнь во второй раз. Кто, как не такая фигура больше подойдёт для победы над То’Ифетуном? «Если, конечно, я снова не напортачу» — пессимистично поправил он себя.       Нет, Лололошка ничуть не сомневался, что вся затея То’Ифетуна будет остановлена. Будет замечательно, если у него выйдет сделать это в одиночку, на что он, естественно и рассчитывает. А потом, устранив главную угрозу, у него будет шанс рассчитаться за сделку с богами и открыть Отправление… И всё же, реальность обычно далека от ожиданий.       Кто знает, что пойдет отлично от того, что он задумал? Вселенной, а уж особенно судьбе совершенно нет дела до выстроенного у него в голове будущего. Может у него не выйдет зажечь огни, не получится договориться с богами выполнить свою часть, наследие То’Ифетуна не будет забыто… А возможно всё пойдёт под откос ещё раньше, и первой новостью завтрашнего утра станет казнь всех людей с Проклятого континента.       При всех этих «может» его лицо становилось только мрачнее. Ему ли беспокоиться о практически незнакомых людях и всё же… Абди был довольно мил, когда опускал затравленное уважение, Скульптор… Скульптор…       На скульпторе для него всё и замкнулось. Сознание рисовало красочные ответы и предложения, да только даже в мыслях он не мог произвести хотя бы одно до конца. Не он, он не был этого достоин.       —Лололошка, привет! — Сзади него неожиданно появился Сдерик, и бог отшатнулся, чуть не упав в песчаное море. Слишком уж близко он подобрался к тайне…       Лололошка ненадолго замер и вытянул руки, делая вид будто он только что не был застигнут врасплох, а всего-навсего возвращал жизнь затекшим конечностям.       —Прости, что-то я не подумал, — Сдерик испустил неловкий смешок и подошёл ближе. —В общем, мы с Абди сегодня ужин готовим. Решили на костре, сам понимаешь — романтика дыма и подкопченной похлебки. — рассказчик на этом не остановился, перечисляя достоинства подобного блюда. Лололошка его не перебивал и в его виде ничего на не интерес не намекало, потому Сдерик, вовсе забывшись посвятил этому ещё три минуты, полные красочных эпитетов и жестикуляций.       Заметив, что он совсем заболтался, Сдерик неловко извинился и уместил весь оставшийся материал в одно предложение:       —Придешь на ужин?       Этот вопрос казался заведомо решенным. На Зеленном континенте простор действий был куда больше, чем в любом другом месте Мисра, и даже так занятий там было откровенно немного. Из-за такой «свободы» события вроде совместного ужина были чем-то на вес золота. Отказываться от такого было бы глупо и неправдоподобно.       Лололошка уже почти чувствовал, как никаких ответов кроме «да» не остаётся. Он был этому приятно удивлен, но рот его произнёс только сухое:       —Я подумаю.       —Что ж. хорошо, — неопределенно сказал повар и удалился.       »..Не нужно привязываться ещё больше, да?» — спросил он себя в одиночестве, и бросил в песок попавший под руку камень. Тот медленно тонул в сотнях тысяч песчинок…

***

      К вечеру в порт причалили два корабля. Бурис и Зариф, встретившиеся по обычаю на пристани уже начинали о чем-то спорить и, видит Хэтинтэп, Лололошка не хотел в этом разбираться. Он терпеливо стоял в стороне, ожидая, пока кто-нибудь из них (Зариф. Он был уверен, что именно он) с задетой честью не вернётся на корабль. Пока эти двое не заходили за взаимные оскорбления, из-за чего поводов для излишнего беспокойства, как он начал понимать со временем, не было. Но Лололошка не терял осторожности, и всё ещё держал ухо востро: только драк здесь им ещё не хватало.       —Вот ведь ханзир!.. Ты ещё мне скажи, что больше меня в управлении кораблем понимаешь!       —Да с твоими-то мускулами вместо мозгов, удивительно что твой корабль не стал трапезой песчаных паразитов!       Что-то они затягивают в этот раз… Ладно, может он слишком обнадёжился после того, как увидел обоих в добром здравии. Терпимости от излеченного духа у них, видать, не прибавилось.       —Хватит осквернять и без того проклятую землю, — вмешался он.       —Хара, парень, хоть ты скажи этому… — начал было возмущаться Бурис. —Нет, не хара. Вы тут что, пир затеваете?       По пристани как незримый туман расстилался аромат дымка и специй. Даже Лололошка, незаинтересованный в пище, мог бы сказать, что он был весьма пленительным.       —Абди со Сдериком устраивают ужин, — коротко объяснил Ло.       Лицо капитана приобрело довольную хитрецу от предвкушения яства.       —Парень, ты же не откажешь уставшему капитану в трапезе?       —Это не ко мне, — отрезал он и чуть погодя добавил, — они в прочем, наверное, не против желающих присоединиться. Зариф, полагаю, тоже негласно приглашён.       —Спасибо! Пойду позову маму.       Извозчик, как его в шутку про себя иногда называл Ло, удалился на свой корабль.       —Много ты им позволяешь, Лололошка, — с недовольством прокомментировал Бурис.       —Свобода не противоречит законам Проклятого, — пожал он плечами.       Капитан только фыркнул, решив закрыть эту тему. Начинать ещё один спор в столь поздний час не очень-то хотелось.       —Так, ладно, я чего приплыл-то? Нашёл я значит, одного человека, согласного вас принять. Завтра буду переговоры вести, но есть другая беда. Документы нынче недешёвые, парень.       —Я бедный путешественник. Откуда у меня сбережения?       —Да уж, в харе мы, парень, — прозаично обобщил капитан.       —На континенте много товаров, которые с руками на рынке оторвут. У тебя, кажется, лавка есть. Не хотел бы продать?       —Я в Наре, знаешь ли, не овощами торгую! Этим ханзирам только диковинки подавай, совсем уж некуда деньги тратить. Да и думаешь, я о такой возможности не думал? Сбагрю товар на рынок и сразу нарвусь на кинжал: начнут же думать откуда партии.       «Для человека, знающего тех, кто за деньги документы подделывает, это не должно стать проблемой», — мысленно упрекнул его доводы Ло. Должно быть за его нежеланием нажиться стояло ещё нечто большее. Простые сплетни не должны волновать сурового капитана, ограничитель наверняка какой-то другой.       Он пошарил глазами по кораблю, по Бурису, будто любая ранее незаметная деталь могла дать толчок в догадках.       —Эй, парень! Ты надеюсь там не проклятия бормочешь?       Лололошка тут же пришёл в себя. Он как-то перешёл с темы континента и Буриса на того человека, о котором капитан упомянул ранее. В мысли просачивались не особо-то радужные догадки, неотложно нуждавшиеся в проверке.       —Тот, кто согласен нас принять… — начал он чуть отчётливее. —Какую работу это подразумевает?       Его вопрос был невнятен, но Бурис, по тому, как стал более серьёзен, казалось, понял, о чём речь.       —Могу только гадать, что вы там будете делать, — честно пробурчал он в ответ. «И что вам поручит ваш новый хозяин.»       Лололошка неопределенно хмыкнул. Капитан слишком обтекаемо касался темы, хоть и вполне правдиво, что только укрепляло догадки бога. Эта так называемая работа, которую им придётся выполнять, должно быть не является той работой, за которую трудягам полагается доход. Он мысленно себе усмехнулся: даже в голове он избегал называть свою участь придуманным для этого словом — раб. Может потому, что он отказывался признавать это своей будущей профессией, хотя у него ещё и не было плана, как это обойти.       Переходить в зависимость Эльмуссэфиру без надобности. Как божество он может выжить не то, что в Наре, но даже в самой гуще проклятого континента с его проклятыми обитателями. И тем не менее, Лололошка богом не являлся. Для всего Мисра, кроме Кнефмтити, Монту, Селиасэт, Ронаса и Хэтинтэпа, Лололошка — обыкновенный человек. Ну ладно, может не совсем обыкновенный, как минимум, потому что взялся из ниоткуда, но всё же по большей части такой же смертный, как и все. Более того, Бурис знает его как беглеца из Нара без документов. Он точно не поверит, что личность вроде него сможет выжить в столице без денег, без связей и без положения. А иначе никак, Лололошке нужно попасть в Нарфанис.       — Если дело ещё неоговорённое, я хотел бы кое о чем тебя попросить.       Вариант улаженного дела Ло даже не рассматривал.       —И о чем же?       — Не мог бы ты замолвить за меня словечко? Может простой путешественник и не выглядит таковым, но я могу быть весьма полезен. Без свободы мне в Нарфанисе делать нечего.       —Наглый ты всё-таки парень, — усмехнулся Бурис. —Спасение от смерти уже недостаточная услуга?       — Да ладно Бурис, ты должен знать не меньше моего, что рабу в этом мире ничего не светит, — Лололошка чувствовал, что скоро начнет сердиться. На себя, на Буриса и ситуацию в целом. Если свобода ему не светит, образу Лололошки незачем существовать. Придётся от него избавиться, создать новый сейчас или позже, когда его лицо снова все забудут, и начать всё сначала. Это было разочаровывающе и геморрно, потому он отчаянно цеплялся за возможность выполнить всё с первого раза. Была слабая надежда, что даже если Бурис откажет ему в нескромной просьбе или у него не получиться договориться, то сам Ло придумает что-нибудь ещё. Хитрость, маневр — не важно. Всё что угодно, что впишется в жизнь человека. Но не доводить до этого хотелось ему больше всего.       —Ещё как светит. Этот «человек», о котором идёт речь, славится своим хорошим отношением к абдам и ама. Считай, что ты и твои сожители вытянули счастливую тростинку.       — Жизнь в подчинении мала связана с счастьем, — упорствовал он.       —Опять ты за своё, парень, — прохрипел Бурис. Вести разговор с песчаной табличкой и то эффективнее, чем с этим увальнем. Серьёзно, приплыл он, значит, с хорошими, просто чудесными новостями! а этот ещё и чем-то не доволен. Свободы понимаете ли нет!.. Да столько людей обменяли бы свою голодную нищую драную свободу на эту золотую возможность, а этот идиот!.. У Буриса зла не хватало описать какую глупость нёс путешественник, потому он про себя проклинал его чертову гордость. Честно говоря, Бурис даже до конца не понимал, почему всё ещё пытался его как-то вразумить. Наверное, всё дело в пресловутой жалости, что молодая кровь пропадает. Лололошка, в принципе, был не плохим парнем. Этакая неразговорчивая туча, необделённая сообразительностью, пониманием и какой-то своей неизвестной миру идеологией. Однако Бурис начинал сомневаться в здравомыслии молодого человека.       Он хотел было высказать всё, что думает об этой затее, но Лололошка, словно уловив его намерение, тут же его прервал.       —Пожалуйста, Бурис. Я клянусь, что верну долг и больше, если смогу найти настоящую работу.       Он звучал искренне. Не было в этом ни той гордости, ни того отвращения, как когда он говорил о неволе. Это была настоящая просьба, прямой призыв о помощи. Чтобы столь затянувшееся прибывание в Мисре подошло к концу.       —Проклятье, хорошо! Я озвучу твоё прошение пред ней, но никаких настаиваний от меня не жди. И что б больше никакой чуши в твоей голове об этом, ясно?!       —Спасибо, капитан.       Лололошка впервые ему улыбнулся. Коротко. Благодарно. Правдиво.

***

      Перед костром медленно, но верно собирались люди. Сдерик и Абди притащили брёвна, которые использовались в качестве скамеек. Абди взял нож из сундука с инструментами и, сидя на коленях, обтёсывал дерево. В основном его целью были особо толстые сучки и «волны» на коре. Сдерик же, разводил костёр, бегая от него на кухню и обратно, чтобы следить за процессом готовки. Когда строитель отходил, его подменял Скульптор, следивший за огнём и, если что, подбрасывал в пламя хворост, или разгребал угли крепкой, почерневшей на конце, палкой.       Заслышав треск костра и интересную возню, из леса как ни в чем ни бывало явился Синдбад. Абди удивленно посмотрел в его сторону: картограф был не один. С ним шёл тот парень, который недавно что-то бормотал об огнях в сарае, а после снова куда-то исчез. В его глазах Абди по-прежнему видел пугающий огонёк безумия, и судя по резкости движений и суетливому метанию взгляда этот человек был взволнован и насторожен. Честно говоря, он совсем не понимал, как оказалось, что Синдбад решил завести с ним знакомство и прямо сейчас вёл его в лагерь…       —О, я вижу, тут что-то происходит! Итак, Синдбад как всегда вовремя и как всегда к вашим услугам! — воодушевленно произнёс картограф.       —Мы уже почти закончили… Ты хотел бы присоединиться к ужину? Еды должно хватить, Сдерик очень постарался и… — Абди говорил, запинаясь и всё время переводил взгляд на стоящего рядом Алькафира, который по виду думал о том, как их сжечь или как куда-то удрать.       —Я бы с радостью! Что думаешь, новый друг?       —Да-да, возможно… — пробормотал он.       —Вот и славно!       Синдбад двумя шагами подлетел к брёвнам и уверенно приземлился на одно из них. Алькафир, как будто пробираясь сквозь лесную чащу, пробрёл к противоположному стволу и сел на углу возле того места, где расположился Скульптор.       —Кстати, что-то не видать Ло, — заметил картограф, откусывая незаметно украденное с тарелки яблоко, — только не говорите, что он пошёл искать Дидинахвамдис без меня!       —Нет, он сейчас с Бурисом в порту, — промямлил Сдерик, сосредоточенно мешая похлебку, — Может и его позвать…       Сдерик ещё что-то неразборчиво пробормотал и вернулся к готовке, забывая о недавней идее.       С пристани доносились невнятные обрывки разговора. Сдерик их игнорировал, считая, что как бы не было любопытно, подслушивать — не его дело да и занят он. Абди прислушивался к ним, скорее по привычке, но запомнить или воспринять содержимое не пытался. Скульптор тоже особого внимания не обращал, только сказал что-то про то, что они сегодня шумные и продолжил смотреть на костёр. Синдбад же другое дело — он замолк с очень заинтересованным видом глядя на сарай, за которым разворачивалась некая сцена и уже порывался на цыпочках пробраться к эпицентру, чтобы посмотреть своими глазами.       Как раз тогда Бурис особенно громко выругался и на что-то согласился. Через две минуты он уже показался из-за стены потрепанного порта.       —Вот ведь хара, — только и сказал он вместо приветствия и уселся рядом с Синдбадом.       —Что-то не так? — вежливо поинтересовался Сдерик, не столько из любопытства сколько из необходимости продолжить беседу.       —Этот парень, хара ему во все места! О чём он только думает?!       —Этого мы никогда не узнаем, — тихо засмеялся Абди и вскоре смолк, извинившись перед ещё не показавшимся Лололошкой.       По шагам со стороны причала он подумал, что тот как раз сейчас явится, но вместо него шли Зариф и его старушка-мать. Он немного смущенно спросил, где им присесть и Абди указал на свободную лавку.       —Зариф, ты не видел господина Лололошку? — неуверенно спросил Абди, когда почти все расселись.       —Он спорил с этим пустоголовым капитаном.       —Эй! — возмутился Бурис, но Зариф, только бросив на него недовольный взгляд продолжил:       —А потом он, кажется, в лес пошёл. Не знаю, что его туда привело, — он взял предложенную Абди похлебку.       —Значит всё-таки не придёт, — тихо произнёс Сдерик и со вздохом наполнил ещё одну деревянную миску. —Или может задерживается?       Несмотря на его надежду, Лололошка так и не появился на званном ужине. Он был вне досягаемости чужих глаз, расположившись на ветке одного из высоких деревьев. Слабый ветер колыхал листья, и в их шелесте он слышал разговоры у костра. Сердце слабо кольнуло, когда его ушей достиг грустный тон Сдерика.       Не то чтобы он не хотел приходить… Особенно после их душевного разговора с Бурисом и его небольшой победы, которая дарила ему облегчение и сковывала долгом. Он был совсем не против посидеть там, но даже согласившись с этим у себя в голове, Лололошка как-то оказался на дереве далеко от остальной группы. Его отчужденное нахождение здесь он отчего-то счёл правильным и единственно верным. Закрывая глаза, он мог представить себя рядом: такого же молчаливого и ограниченного редкими поясняющими или остерегающими комментариями. Но это казалось ему настолько фальшивым, что он быстро смёл такой вариант настоящего и продолжил слушать послания ветра на ветке дерева… Вдалеке…       —И почему же строитель как ты столь разборчив в теме Хэтинтэпа?       Сдерик невольно улыбнулся. «Столь разборчив» звучало как не самый плохой комплимент.       —Да. Не верю, что согласен с ним, но тебе куда больше подошло бы поклонение Монту! — гордо заявил Зариф.       —Я работал строителем при его храме.       Никто из присутствующих, кроме, пожалуй, Скульптора, не заметил, как оживился спутник картографа при разговоре о Хэтинтэпе.       —Этот парень тайком пробирался в библиотеку — тихо и с полу-ностальгической улыбкой проговорил Алькафир.       Все замолчали и повернулись на него, однако он не счел нужным что-то объяснять.       —Ч-что?.. Откуда?       Сдерик побледнел и не сводил глаз с незнакомца. Откуда он, чёрт побери, мог об этом знать?..       — Наблюдателю будет всё ведомо, коли внимателен глаз его и не глухи уши, — процитировал он один из текстов, которые Сдерик однажды встречал в библиотеке.       — Что-то из древних текстов, да? — определил Бурис по звучанию. —Ещё один поклонник божества мудрости? — риторически и не без скепсиса заметил он.       —Не такие уж это и древние тексты, — опроверг его Скульптор.       —А что старик, и ты в этом разбираешься?       Мужчина ничего не ответил.       —Ну и ладно, — буркнул капитан и снова развернулся к Сдерику. — Ну что, парень, расскажешь ещё об этом боге?       — К-конечно. Как известно, Хэтинтэп — самый загадочный из пятёрки богов. И это объясняется тем, что жизнь он свою посвящает знаниям. Говорят, он покровительствует ученым, учителям, картографам…       Сдерик замолчал, думая над тем, что ещё он мог бы рассказать.       —А. эм… Синдбад, ты, получается, тоже веришь в Хэтинтэпа?.. — полюбопытствовал Абди.       —Этот парень что ли картограф? — переспросил Бурис. Он, кажется, видел его впервые.       —Да, перед тобой великий мореход и картограф — Синдбад! И да, я, конечно, верю в Хэтинтэпа, но это на втором плане.       —Как это «на втором плане»? — полюбопытствовал Зариф.       —Ну я же в первую очередь мореход! Конечно, для путешественника главный бог — Эльмуссэфиру!       Абди смотрел на него с удивлением. Он впервые встречал кого-то, кто бы поклонялся богу путешествий. Синдбад с каждым появлением казался всё более необычной персоной.       Бурис мученически ударил себя по лицу рукой:       —Вот хара, ещё один!..       Лололошка повел крылом, отчего чуть не свалился с насиженного места. На удивление, он был почти согласен с Бурисом. Вот уж и правда «вот хара»… Он не знал, как ещё описать, что несуразный горе-мореход был одним из верующих в Эльмуссэфиру.       На самом деле, знать о людях, что ему поклоняются было в общем-то одной из его прямых обязанностей, а со временем перешло в разряд тех немногих, которые он игнорировал. Эльмуссэфиру откликался на молитвы, однако ему не было разницы в кого верит человек, который ему молится, главное, чтобы просьба было в рамках совести и морали. Так что, да, отдельными личностями он не интересовался. Однако теперь, когда он знал, что Синдбад ему поклоняется… Вряд ли он в праве закрыть на это глаза. Может он подумает об этом чуть позже.       Он понял, что беседы у костра тем временем шли дальше. Фокус сместился с одного только Хэтинтэпа на Эльмуссэфиру, и он… совсем не был заинтересован в слухах о себе.        Не теряя ни минуты, он расправил затёкшие крылья и нырнул глубже в лесную чащу…