Не утопия

      Альфа, проводящий личное интервью, выглядит совсем не заинтересованным в своей работе. Пренебрежение сквозит в каждом его слове. Как будто он делает одолжение, что вообще разговаривает с ним. На ответе об образовании вообще закатывает глаза. Сразу ставя крест на нём, как на человеке. Если он, конечно, омег за людей считает. А вот два года помощи фельдшеру и желание изучать медицинское дело зажигают интерес в глазах, который сразу тухнет.       — Толку-то учиться, если ты уже с двумя альфами.       — А у вас проблемы с омегами?       — Толку от тебя: или течка, или гоны у альф, или декреты постоянные. Какой у тебя зверь?       — Удав, вы разве не должны мне помогать?       — Деточка, я тебе ничего не должен.       — Я вам не деточка, бумажульку дайте и я пойду. Надеюсь, ваша коллега будет эмпатичнее.       Альфа фыркает, но распечатывает бланк и ставит печать. Как только заветный лист оказывается в руке, Джисон стартует, даже на входе успевает задеть Чана, который ловит его и приглаживает волосы.       — Я в пятнадцатый!       А там женщина средних лет с какой-то нахлобучкой на голове, очками на пол-лица в ярко-синей оправе и красной помадой на тонких губах. Джисон пытается улыбнуться, но челюсть сама отваливается, хоть рукой её держи.       — Здравствуйте, я Хан Джисон.       — Здравствуй, омега?       Джисон утвердительно кивает, перетаптываясь на месте.       — Так, так. Садись. Джисон, семнадцать лет. Течки есть? Половой жизнью живёшь? Хотя вот указано, что живёшь с двумя альфами, — взгляд через толстую оправу сверлит. — Ладно инстинкты эти, ты главное предохраняйся, если не хочешь выводок к двадцати пяти.       — Не трахаюсь я с ними, — Джисон аж надувает щёки от возмущения, чувствуя, что внутри волна негодования скоро выльется за физическую оболочку. — Мы друзья.       — Ох деточка, эти ваши дружбы заканчиваются очень быстро, стоит начаться течке. У меня брат омега, я знаю, что говорю.       — Меня сюда направили, чтобы послушать ещё больше оскорблений? Мне хватило того шовиниста, вы же женщина, и судя по тому, что к вам направляют омег, вы как-то помогаете?       — Ах, да… — она поправляет очки и возвращает взгляд к монитору. — Ты с этими альфами по собственному желанию? Тебя принуждают? Используют внушение или феромонное воздействие, если ты отказываешь в близости?       — Нет, нет и ещё раз нет. Я с Бан Чаном сам решил уехать, Чанбин присоединился к нам по обоюдному согласию. Ко мне уважительно относятся и не используют против воли.       — О как заговорил. Хорошо, это хорошо, что молодое поколение отстаивает право на своё тело. У нас в городе есть медцентр, куда можно обратиться во время течки, если, конечно, ты не хочешь остаться со своими альфами. Я тебе дам визитку на всякий случай. И ещё не забудь к омегологу зайти на медосмотре, — она протягивает очередной лист с печатью и визитку. — Ты всегда можешь прийти в этот кабинет, если тебя будут обижать альфы. Есть ещё центр для помощи женщинам-жертвам насилия, в прошлом году начали пускать и родивших омег, если тебе понадобится.       — Спасибо, я надеюсь, нет, — Джисон кивает и выбегает из кабинета. Вроде все на его стороне и вон сколько помощи омегам предлагают, а ощущение, что в помойной яме искупали. Чанбина нет, видимо, в тринадцатом. А Чан сидит задумчивый, что-то ковыряя в телефоне.       — Чанни, — Джисон садится рядом на лавку, притираясь поближе. — Вы же меня не будете использовать во время течки? Тут есть медцентр для омег.       — Я тебя лично отвезу, если станет с нами некомфортно.

***

      В первом кабинете та же картина, только сотрудник выглядит довольно, чуточку добрее.       — Так как омега несовершеннолетний, и ни один из вас не является его альфой, предлагаю вас оформить как стаю.       — Что это значит, кроме красивого названия?       — Чтобы вам было легче. Обычно к семейным парам относятся лучше в социуме, люди боятся одиночек. Плюсом к Джисону не будет много внимания, как к свободному омеге. Но помимо справки, вам нужно будет регулярно тереть ему железу, чтобы пах альфой. Это для его же безопасности.       — Оформим? — Чан переводит взгляд, а Джисон чувствует исходящее тепло от него.       — Из стаи можно выйти в любой момент, это не как брак. И принять в стаю можно, правда, с согласия всех остальных. А ещё общежитие семейное можно получить. Правда, на троих это одна комната с личным санузлом. А кухня на блок. Но через общежитие проходят почти все приезжие, потому что у нас и жилья в городе особо нет на аренду. Тем более люди редко сдают.       — Оформляем, — кивает Чан.       — Значит, лидер — Бан Чан, старший омега — Хан Джисон, за неимением других кандидатов.       — А это что значит? — Чан озвучивает интересующий и Джисона вопрос.       — Если у вас будут другие омеги, ну, или женщины, Хан обязуется им помогать в адаптации, быть наставником. В двух словах — Хан связующее звено между альфами и омегами. Это обычно нужно в больших стаях, где много детей, чаще общих. Но правила есть правила. С вас и спрос будет, если, например, потеряется ребенок, или ещё что-нибудь произойдёт.       — Ладно, буду старшим, — нервно смеётся Джисон, но подписывает в нужном месте.       — Ну вот, добро пожаловать в Братск. Отдел кадров занимается и помощью с поиском работы, и жилищными вопросом. На третьем этаже, номерок возьмёте на входе, как здесь.       — Спасибо, до свиданья, — неслаженным хором отвечают и выходят.

***

      А на третьем этаже ждёт табличка в лучших традициях госслужб: «Обед». Чанбин урчанием живота солидарен с сотрудниками отдела. Джисон понимает, что от всех волнений абсолютно не чувствует голода.       — Давайте тоже, что ли, заморим червячка, что дверь подпирать? — Чан вживается в роль лидера всеми силами, и идей, и реализацией. Благодаря его нюху быстро находится ларёк с жареными сосисками в тесте, и под тихие смешки скупает с десяток. Джисон замечает пончики с пудрой, и только разворачивается к Чану, чтобы попросить купить ему, тот покупает пяток и три больших стакана кваса. К ближайшей скамейке с Чанбином семенят наперегонки, удерживая пластиковые стаканчики, но Джисон запрыгивает на спинку раньше. Чанбин помогает открыть коробку и пакет одной рукой и подаёт дымящееся лакомство. Джисон жадно кусает, и только потом забирает и благодарит. Чан фыркает и запоздало желает приятного аппетита, получая «угу» в ответ.

***

      В кадровом удача поворачивается в анфас в лице бойкой женщины за сорок, улыбка которой становится ещё шире, когда Чан упоминает об опыте и навыках в строительстве, а Чанбин решает попробовать что-то новое, что не будет напоминать о доме. И о как внезапно, это новое оказывается тоже стройкой вместе с Чаном. Вопросительный взгляд на Хана с доброй улыбкой — мол, тоже в стройку? — округляется после упоминания какой-никакой фельдшерской практики. Тут-то мыслительный процесс у кадровички запускается на все сто сорок шесть процентов. А в результате она куда-то звонит, а потом протягивает Джисону визитку: «Доктор Агния».       — Вот так просто, без фамилии? — время Джисона удивляться.       — Её все ваши знают, только в её клинике принимают оборотней экстренно, и там ой как нужны свободные руки, уверена. Она и в колледж поможет поступить. Ты же хочешь учиться?       — Хочу!       — Хочет, — Чан чуть ли не громче его отвечает, вызывая лёгкий смешок.       — Так, на благое дело подписали, в добрые руки пристроили, теперь вопрос с жильём? Есть где жить?       Три отрицательно качающиеся головы однозначно отвечают на вопрос.       — Вижу, вы оформлены как стая… три особи, то есть человека, простите. Вам положена по этим таблицам одна комната.       Джисон старается сделать взгляд попечальнее и помилее, всё что может, чтобы получить условия жилья получше. Таращится, словно котик из «Шрека».       — Но как кстати освободилась комната побольше, там до вас жила пара с двумя детьми. Уверена, у вас в скором времени будет пополнение, тогда и вам условия получше выделим, — её глаза блестят радостью, и в кои-то веке Джисон не спешит опровергнуть предположение. Пусть сыграет на руку. Она что-то вбивает на клавиатуре, медленно, одним пальцем, но всё же распечатывает желанную бумажку и ставит печать. — Общежитие номер 2, семейное. Как раз недалеко от клиники и колледжа. Все условия расскажет комендант. Я позвоню ещё ему.       — Благодарю, — кивает Джисон, сверкая как начищенный пятак.       — Спасибо, — в унисон вторят альфы и, поклонившись, втроём спешат на выход.

***

      — Так, улица Солнечная, — объявляет конечную остановку Чан, пока Чанбин прыгает на заднем сиденьи, словно ему пять, пытаясь рассмотреть общежитие в лобовое стекло, параллельно пиная спинки своими коленями.       Из солнечного только название. Здание само по себе возвышается мрачной тенью, девять этажей в серой упаковке облицовочных плиток. Деревянные рамы окон на первом этаже украшены чёрной паутинкой решёток, больше для галочки, но и так сойдёт. А вот входная дверь железная, с доводчиком и домофоном, который Джисон видел только в фильмах.       Парковка больше похожа на поле для морского боя, кое-где заполнена одинокими машинами или скоплением оных. Видимо, большая часть жильцов на работе. Они успевают вдоволь послушать пищащую пародию на что-то классическое, пока дверь не открывается с громким пиликаньем, пропуская в полутёмный коридор, который тут же освещается тусклой лампой, а к ним уже спешит коренастый альфа, со связкой ключей в огромной руке.       — Александр, можете просто дядь Саш, — он перекидывает связку в левую и жмёт по очереди, безошибочно определяя лидера. Каждый представляется по очереди, и сразу после рукопожатия Чан получает ключ с синим пластиковым брелоком с номером сто сорок три. — Первый этаж, четвёртый блок, комната три. — Мгновенно объясняет криво выведенную цифру на маленьком квадратике бумаги.       «Всё-таки вид в решетку», — думает Джисон, но удивляется, когда окна выходят на внутренний дворик, без решёток, но все со шторками.       — Один минус — тут часто папочки с детьми играют, но у нас немного семей с детьми, так что беруши в уши. Но зато вечером есть где собраться в карты перекинуться или домино, — кивает на столики по периметру дворика. — Новости-сплетни послушать.       Под короткий инструктаж о правилах в общежитии доходят до нужного блока, пароль ноль-восемь-ноль-один, запоминается легко.       — У вас номер три, — напоминает комендант, обменивается номерами телефонов с Чаном и уходит, кидая на прощание, — располагайтесь.       Небольшая прихожая с тремя ящиками обуви возле каждой двери, широкий проход на кухню с двумя газовыми плитами, двумя рукомойниками и одним стареньким гудящим холодильником «Бош», Джисон открывает — пустующие полки и только сетка лука в овощном отделе. По центру кухни — добротный стол с шестью стульями вокруг и клеёнчатой скатертью в подсолнухи.       — Сойдёт, — констатирует Чан, возвращается в прихожую и отпирает дверь в их комнату.       — М-да…— тянет Чанбин, заходя и пропуская Хана в просторную, светлую, с большим окном слева, заклеенным молочной плёнкой, абсолютно пустую комнату. Совковый линолеум коричнево-говняного цвета, сиротливо свисающая лампочка и больше ничего. Ах, ещё дверь в санузел справа. В который первым делом суёт нос Джисон.       — Та-да.       — Штош… — Чан подводит итоги беседы. — Давайте вещи занесём, а потом поищем где купить хотя бы матрас…       — И ёршик, — сообщает Джисон, протискиваясь мимо умывальника и унитаза к душевой кабинке метр на метр, ограждённой видавшей лучшие времена полупрозрачной шторкой.

***

      Хотя бы матрас находят быстро в ближайшем мебельном. Вот только кровать под матрас два на два стоит как крыло самолёта, с этим соглашается даже Чан, который топил громче всех за большой и условно качественный матрас. Поэтому единогласно принимается решение просто кинуть на пол до лучших времён. Две подушки в подарок и комплект постельного умильно хлопающему глазками Джисону им только на руку.       Отмечают переезд в ближайшей пиццерии, предварительно запихнув свёрнутый матрас на заднее сиденье. Завтра первый рабочий день, даже не верится, что настолько гладко складывается. Джисон даже стучит по пластиковому столику три раза, когда Чан выражает удивление, даже лёгкий восторг. Чанбин же философски кидает: «Поживём — увидим», но бокал Балтики-нулёвки тянет, чокаясь с стеклянной 0,6 «Иркутской Природной» Чана и одноразовым стаканчиком «Байкала» Джисона.

***

      По возвращении в общежитие застают ту самую обещанную вечернюю тусовку. На обращённые в их сторону лица только коротко кивают и скрываются в своём блоке.       Стоит только расстелить Чану простынь, как на ней материализуется Джисон в тонкой пижаме и тюрбаном из полотенца на голове. Через пару минут рядом растягивается Чанбин в одних семейках. Чан выходит из комнаты, проверить обстановку, но там подозрительно тихо и никого нет.       — Ладно, утро вечера мудренее, — Чан выключает свет и идёт в душ, подсвечивая телефоном, чтобы не запнуться о раскиданные сумки.

***

      Просыпаются все втроём отнюдь не утром по будильнику, а глубокой ночью от ударов о стену, сопровождающихся не то завываниями, не то скулежом.       — Ну нет, — стонет Чан, пряча голову под их с Джисоном подушку.       — Что это? — Джисон жмётся к плечу Чанбина, пока тот только хихикает.       — Любовь у них.       — А вот так вот обязательно? — округляет глаза Джисон, переводя взгляд на Чана. Но отвечает снова Чанбин в своей шутливой манере.       — Если очень хорошо, то да.       — Необязательно, мне кажется, там не по любви, — Чан выныривает из-под подушки и стучит по стене. Удары прекращаются, а вот новые стоны оглушают сильнее.       — Беруши купить надо, — Джисон перекатывается в раскрытые объятия Чана. — А то покой нам только снится.