Не утопия

      Утро не радует шумом в кухне, гораздо раньше будильника. Но вот Чан, притащивший стаканы с горячим чаем и гору бутербродов на каком-то пластиковом подносе, улучшает мгновенно настроение. Даже Чанбину, которого Джисон ненароком придавливает, пытаясь встать.       — Полчаса на сборы, Джисон, тебя сначала отвезём, так что в темпе.       Джисон справляется с тремя бутербродами, практически не жуя, а чай сёрбает, наблюдая за перемещением Чана по комнате, пока тот что-то ищет в сумках и одевается, жуя на ходу. Умываться Джисон попадает последним, слишком долго выбирая одежду на первый свой рабочий день в жизни.       Джинсы и белая футболка, родной рюкзак на плечо, пока альфы терпеливо дожидаются полностью одетыми у двери. Любопытные взгляды соседей в коридоре, а потом салон авто успокаивает мандраж привычным запахом. Поездка буквально десять минут, как и обещала кадровичка. А потом он остаётся один на тротуаре, провожая взглядом удаляющуюся машину. Впервые он один…Точка общежития в гугл-картах забита в «Дом», и «Работа» возле клиники. На вывеске которой тусклым неоном высвечивается «Доктор Агния» и след от собачьей лапы рядом с отпечатком ладони. Понятно даже тем, кто не умеет читать.       В дверь приходится постучать ногой, потому что на звонок ответа нет. Только потом ему отпирает миниатюрная женщина с огромными карими глазами и каштановыми волосами до плеч.       — Что болит?       — Ничего… я…       — Ну так зачем припёрся в такую рань и тарабанишь? — Глаза напротив словно сканируют, хоть голос еле слышен, практически шёпот.       — Я Хан, Хан Джисон, вроде как на работу… Вам же вчера звонили?       — Ах, да…Джисон, — она распахивает приглашающе дверь и отходит к стене. — Проходи, я думала, ты постарше будешь.       — Мне семнадцать, и я два года помогал фельдшеру.       — Совсем ещё ребёнок… ты проходи, расскажешь, что умеешь, в любом случае это лучше, чем ничего.       Она запирает дверь и проводит на небольшую кухоньку, где предлагает кофе-чай, а потом с любопытством дознавателя КГБ расспрашивает об опыте. Хорошо хоть лампу не включает, чтобы узнать, что кроме Чана и Чанбина он никогда оборотней не лечил, даже не осматривал. После детального допроса ему вручается две книги для домашнего ознакомления и электронный пропуск в святая святых.       Оказывается, что это жилая часть, возле кухни спальня, а сама клиника от входа справа, и там железная дверь с электронным замком. Приглушённый свет в коридоре и три двери справа. Две палаты и манипуляционная, светлая и красивая, как в западных фильмах. Едва различимый запах медикаментов навевает воспоминания о доме, о маме, но он гонит их от себя. Слева — приёмный кабинет за первой дверью, в котором два стола буквой Г и кушетка под стенкой. А дальше то, что шокирует больше всего. Тёмная зала с тремя огромными тюремными камерами, напоминающими вольеры два на два. На его удивлённый вздох доктор оборачивается и поясняет:       — Иногда работаем с пациентами в зверином облике, и не всегда они настроены дружелюбно. Здесь стоят камеры, которые фиксируют оборот и подают мне сигнал на телефон.       — И часто?       — Достаточно. Никогда не пустует. Вот сейчас у нас тут Михаил отдыхает после очередной ссоры с супругом. Правильно, Мишка?       Агния подходит к последней «палате» и теребит ухо тихо сидящего бурого медведя. Который только после такого обращения зевает и показательно отползает от решетки.       — Как вы его сюда запихнули? Он же огромный.       — Он сам прибежал и закрылся в целях безопасности. Даже обратился, чтобы его не побили. Вот подождем, пока успокоится и обратится человеком, расскажет, чем снова обидел своего Марьяна. Он в палате ждёт, пока там пусто.       Видимо, ему там стало скучно, потому что в двери появляется вихрастая рыжая макушка, а потом и сам парень, ростом немного выше Джисона, но очень худенький. Он приветственно кивает и не колеблясь ни секунды подходит к прутьям и просовывает руку.       — Давай обращайся, поговорим по-мужски, — в ответ ему тишина и только звуки возни.       — Да оставь ты его, пойдём чаёк выпьем, расскажешь, почему он прибежал ночью и закрылся.       — Ну а чего не рассказать, кстати, а это? — наманикюренный палец указывает прямо в лицо.       — А это мой новый помощник, Джисон.       — О, Джисони, приятно познакомиться, — Марьян обвивает худыми руками, подталкивая на выход. А в кабинете сам ставит чайник, пока Агния усаживается на кушетку с ногами.       — Так всё же? — доктор в своей, видимо, излюбленной манере расспрашивает, и Марьян начинает, раздав чашки и залезая прямо на стол.       — Вот вернулся я вчера после смены, а он смотрит в мире животных… а там панды… ну вы поняли. Ах, как я разозлился. Вроде же не порно, но он так пристально смотрел, что я приревновал. Ну и немного тарелок разбил, пока он не убежал.       Джисон держится, чтобы не заржать и не испортить отношения с коллегой. А вот Агния не стесняясь откровенно и заливисто смеётся, чуть не подавившись чаем.       — Каждый раз всё абсурднее и абсурднее. Мириться только домой идите. Джисону семнадцать.       — Ой, да ну и что, как будто не понимает.       — Что не понимаю?       — Как альфы с омегами могут мириться. Ты ж не маленький мальчик.       И вот тут доходит. Да так, что жар ощущается не только щеками, но и ушами.       — Я знаю, что такое секс.       Теперь настаёт очередь Марьяна смеяться и стучать ладошкой по столу.       — Ты в разделе «Биология» читал? Но ведь от тебя пахнет альфой. Брат?       — Можно и так сказать, у нас стая. Но мы не в таких отношениях, как ты подумал, — Джисон выставляет кружку впереди на столе. Обороняясь от сканирующего взгляда, которым его окидывает омега.       — Сколько вас в стае?       — Трое, два альфы и я.       — И вы ни-ни?       — Фу, ни-ни.       — Занятно, — тянет Агния, усаживаясь за свой стол и сталкивая омежью задницу с него. — Иди помирись, только одежду тут сними, Джисон занесёт.       Чужой оборот Джисон видит впервые. Воздух, словно в горячий день, дрожит, пока человеческое тело теряет контур и сокращается в размерах. Милое тёмно-рыжее создание с белой маской и длинным хвостом выпутывается из одежды и смотрит в упор. Макушка едва достигает середины бедра, а плюшевая шерсть так и манит к ней прикоснуться. Но он разворачивается и убегает, не дожидаясь Джисона. И лишь крик в спину, что ключ открывает все замки, служит руководством к дальнейшим действиям.       Как только решетка закрывается, маленький мишутка бросается к брюху, и прячется в длинной шерсти и под мощными передними лапами.       Агния что-то смотрит в компьютере и, не поднимая взгляда, отвечает на вопрос, что за зверь у Марьяна:       — Красная панда.       Джисон ещё пару минут сидит без дела, а потом достаёт одну из книг, которой оказывается обычный анатомический атлас, на первый взгляд. А на второй — строение тела омег и альф. За рассматриванием картинок и запоминанием небольших абзацев застаёт настойчивый звонок в дверь, который вырывает и Агнию из её задумчивого состояния. Тихая команда: «За мной», и спустя минуту в коридоре появляется молодой мужчина с огромным котом, укрытым одеялом. Он уверенно шагает прямо к манипуляционной. Джисон успевает открыть дверь, пройдя внутрь. Агния накидывает халат и надевает перчатки, пока на металлическом столе мужчина раскладывает лапы. Без одеяла становится понятно, что это ягуар. Красивый, с яркими пятнами и неестественно выгнутой передней лапой. Не нужно быть гением, чтобы увидеть закрытый перелом, вот только бессознательное состояние.       — Минхо, что опять?       — Да вот что-то с лапой, нашёл на обочине. Добегался. Сколько раз говорил не бегать возле дороги.       — Чип дал сигнал?       — Да, это чудо, иначе бы весь день искал бы его.       — Ну вот, а Ликс не хотел.       — Поводок я ему куплю, ей-богу, я с ним поседею, — Минхо гладит по едва вздымающемуся боку.       — Есть вероятность беременности?       — Да не парься, док, делай рентген.       — Тогда оба вышли, я вас позову.       Джисон нехотя отходит к двери, где его догоняет Минхо и практически выталкивает, закрывая дверь.       — Ты — новый Айболит?       — Нет, я помощник.       — Ли Минхо, — протягивает руку и подхватывает сам, пожимая. Отпускает, только когда Джисон выдавливает своё имя в ответ. — Да не дрожи, я тебя не съем. По крайней мере, полностью. — Его взгляд становится ощутим на открытых участках тела, но потом сразу исчезает, стоит услышать писк аппарата.       — Заходите!       В двери всё же его пропускают первым, но обгоняют, возвращаясь к столу.       — Голова в порядке, в лапе двойной перелом. Нужно, чтобы он обернулся, и я наложу шину или ортез подберём, и поить успокоительными, чтобы не оборачивался хотя бы три дня, пока кость не срастётся.       — Три дня? — Джисон выпаливает раньше, чем успевает подумать.       — Да, такой перелом на кошачьих зарастает за три дня. Псовым хватит и двух. У других может занять больше времени. Принеси нашатырь, Мидокалм , он в дверце холодильника, и шприц единичку, в этой тумбе, — указывает куда-то за спину Минхо.       Как только всё необходимое оказывается на столе, Минхо обхватывает ягуара вокруг корпуса, и Агния делает укол куда-то в заднюю лапу, скорее всего, внутривенно. А потом под нос суёт крышку от нашатыря. Несколько секунд ожидания, недовольное рычание расползается по комнате, и хищник распахивает глаза, а через пару секунд, лишь немного всколыхнув воздух, на столе оказывается юноша, стройнее и миниатюрнее Джисона, с растрёпанной светлой шевелюрой и кровоподтёком на руке. Агния из шкафа достаёт лангету ортеза и фиксирует на руке под недовольное шипение парня.       — Любишь бегать где попало — люби и ко мне в гости приходить.       Минхо достаёт пелёнку, прикрывая таз омеги. Точно омега. Джисон уверен почти на сто процентов. Повезло ему с альфой, заботливый, хоть и тема с ошейником и чипом немного напрягает.       — Всё, жить будешь. Неси в первую палату и одежды ему принеси, уверена, у тебя в машине не один комплект.       — Угу, — Минхо кивает и, подхватив омегу на руки, подходит к двери, а Феликс сам приоткрывает здоровой рукой.       — Запиши в журнал: Ли Феликс, семнадцать лет, диагноз, проведённые проверки и лечение. А я потом проверю и забью в компьютер. А я пока борща нагрею ему, наверное, голодный.       Джисон кивает и возвращается в приемный кабинет, где на столе находит журнал и карандашом быстро-быстро записывает всё, что запомнил. На обед и ему выдают большую миску борща и хлеба.

***

      Агния не отказывается принимать и обычных людей, тем более имея на это полное право и подходящую лицензию. Так Джисон узнаёт, что она получила полное образование, ещё и ординатуру проходила в хирургическом отделении. Только потом уже курсы по особенностям оборотней в Москве. И именно она привезла ускоренный курс для обучения фельдшеров, о котором читал Чан.       За целый день приходит ещё несколько пациентов, но в основном обработать царапины или укусы, получить рецепт на подавители и противозачаточные. И только один случай отпечатывается в память.       Девушка, которая просит УЗИ, хоть и проходила недавно в городской поликлинике. На нём видны два эмбриона, человеческих. Что не раз уточняет она у доктора. Окончательно успокаивается только после того, как Агния уверяет, что родятся дети в человеческой форме, даже если отец оборотень.       До Джисона медленно, но доходит масштаб личной трагедии девушки. Даже если… Но девушка успокаивается и робко спрашивает, есть ли какая-то брошюрка по грудничкам-оборотням? На что Агния распечатывает ей несколько листов и отдаёт прямо перед уходом.

***

      — Джисон, ты можешь быть свободен сегодня. Завтра приходи попозже. А лучше аттестат захвати и паспорт, отправим заявку на курс. Хоть до вступительных экзаменов ещё есть время, но оно быстро пролетит, глазом моргнуть не успеешь.       — У меня пока справка вместо паспорта, а аттестат вообще дома остался.       — Ну так пусть домашние фото тебе пришлют. Оригинал не нужен.       — Я постараюсь… а какой вообще график работы?       — Ну это как получится. По утрам обычно немноголюдно, но до ночи я тебя держать не собираюсь. Пока с двенадцати до шести давай. А начнется учёба, подумаем. Марьяну все равно, в какую смену, он живёт в двух шагах, поэтому на срочные ночные его вызывать и дальше буду.       Джисон кивает болванчиком и записывает под диктовку номер Агнии и Марьяна, пока женщина провожает его на выход и прощается.       Выйдя на улицу, он успевает набрать смс-ку Чану и утыкается в экран, чтобы достоверно проверить маршрут, но его окликают, и он спешно прячет телефон в карман джинсов.       — Ты уже закончил смену? — Минхо подбегает к крыльцу, широко улыбаясь.       — Да, на сегодня всё.       — А Феликса забрать домой можно?       — Я заходил перед уходом, он спал, лучше у Агнии спроси.       — А, ну раз спал. Ты где живёшь? Подкинуть?       — Да нет, тут недалеко, я прогуляюсь. Город посмотрю.       — А, ну как знаешь, до встречи, — Минхо быстро прощается, уже стуча в дверь.

***

      Стоит отдалиться на сотню метров, как телефон вибрирует в кармане. Создан чат “Стая”. Чан: Бинни выехал за тобой, жди там

Ханни:

Ок

      Приходится топать обратно и усаживаться на крыльце. Но стоит только вытянуть ноги и вдохнуть полной грудью вечерний воздух, как дверь за спиной раскрывается, а в проходе появляется Феликс с поджатыми губами, стремительно несётся к пыльной Шевроле Астро грязно-бирюзового цвета и шумно дёргает за ручку пассажирской двери. Минхо выходит вальяжно, наигранно медленно достаёт брелок и снимает блокировку.       — Может, всё-таки подвезти? — выгибает насмешливо бровь.       — За мной при…       На полуслове его прерывает звук торможения шин, а потом хлопок двери пугает, так что он практически вскакивает, но успокаивается, узнав Чанову Тойоту и Чанбина, спешащего к нему.       — Привет, малыш, — он по-хозяйски укладывает руку на талию и недобро прищуривается на Минхо, стоящего в паре шагов. — Поехали.       — Угу, до свидания, Минхо, Феликс, — но Минхо изучающе смотрит на них и медленно кивает, отворачиваясь и направляясь к своей машине.       — Что это за парочка? — Бин спрашивает, стоит Джисону закрыть за собой дверь и пристегнуться.       — Блондин в машине — пациент. А это его альфа.       — Будь аккуратнее, он мне не нравится.       — Да мне тоже, он своему омеге чип слежения вживил. Конечно, там какая-то мутная история. Но всё же.       — Твой доктор это сделала?       — Думаю, да…

***

      Хочется расспросить про его день, но они слишком быстро приезжают к общежитию, и Джисон решает послушать сразу обоих за ужином. По коридору витают запахи различных блюд, от привычных, вызывающих слюновыделение, до каких-то необычных пряных, которые он ни разу не пробовал. В своём же блоке пахнет гречкой и чем-то мясным. Сменив кеды на тапочки, Джисон забегает на кухню, обхватывая Чана сзади и заглядывая через плечо в кастрюлю, вставая на цыпочки.       — С чем это?       — Тушёнка, решил запасы перебрать. А где привет?       — Привет, — Джисон утыкается носом между лопаток, а потом отходит к раковине вымыть руки.       — Жрать хочу, — заходит Чанбин и усаживается за стол.       — Ты всегда хочешь жрать, — беззлобно подшучивает Джисон, расставляя принесённую посуду. — Откуда у нас посуда?       — Не поверишь, — Чан накладывает в тарелки кашу с мясом и из холодильника достаёт банку малосольных огурцов.       — У нас бригадир омега. Так, конечно, и не скажешь, пошире Чана в плечах. Правда, он везде пошире Чана в плечах, — хихикает Чанбин, — но мужик мировой, как услышал, что мы только поселились в общагу и что с нами живёт омега, так сразу сказал вечером с ним поехать. Вот он нам поотдавал: и посуду, и постельного с полотенцами, новое всё, в коробках. Даже хотел тебе косметику и шмоток дать, но Чан сказал, что ты слишком юн для этого.       — Ну допустим, краситься как баба я не стану, но шмотки-то что, совсем стрём?       — Наоборот, Ханни, но ты вряд ли такое носить будешь, тем более при нас… возможно, когда подрастёшь, и у тебя будет альфа.       — Но вы оба, типа, мои альфы.       Чанбин ржёт гиеной и хлопает ладонью по столу, а потом по своей сжатой в кулак ладони, за что получает укоризненный взгляд от Чана и возмущенный от Джисона.       — Ой всё, давай я тебя, — Джисон дублирует жест и получает щелбан от Чана. — Не ну а что, я сегодня в справочнике насмотрелся на различия альф и омег. Жопа как жопа, типа, смазки нет, но ты и не залетишь. — Озорно подмигивает Чанбину, — да и не так травмоопасно, как тыкать в живого человека двадцатью сантиметрами.       Чанбин натурально воет и прячет покрасневшее лицо в ладонях, а Чан набирает полную ложку каши, дует и запихивает Джисону в рот, прекращая поток статистической информации.       — А вообще как у вас на работе? — не прожевав до конца, спрашивает и переводит взгляд между альфами, ловко орудующими ложками.       — Да норм, направили на ремонт общежития для альф, вроде должны быть мужики рукастые, а там чуть ли не потолок осыпается.       — Чан, не все рукастые. Я вон тоже, кроме как кран починить и розетку прикрутить, ничего не умею.       — Научишься, Бинни, глаза боятся, а руки делают. А нет — пойдёшь в автослесари, если душа лежит.       Беседа замолкает, как и опустошаются тарелки. Джисон вызывается помыть посуду, а когда возвращается в комнату, альфы спят чуть ли не в обнимку. Захватив пижаму, проскальзывает в душ, а потом к Чану под свободный бок. Кажется, что от впечатлений не сможет уснуть. Но не досчитав и до двадцати, засыпает.