Не утопия

      «Жарко и мокро, наверное, Минхо был прав», — отмечает про себя Джисон, пока сознание не уплывает от него, погружая в такой липкий сон. Из него грубо вырывает влажное прохладное прикосновения грубой ткани вдоль позвоночника. Тихий шёпот Чана на ухо:       — Малыш, проснись, тебе надо покушать, пока можешь…       Рядом слышится обеспокоенный голос Чанбина:       — И что нам делать?

***

      Джисон нехотя размыкает веки, когда Чан его садит, крепко прижимая спиной к своей груди. Окружает собой, сковывая по рукам и ногам, словно маленький шарик в своих объятиях. Мутный взгляд различает только голые конечности, ни сантиметра ткани. Паника накрывает с головой, но сущность внутри довольно потягивается. Наш альфа рядом.       — Чан, Чанни, пожалуйста, не надо…       — Тише-тише, сейчас Чанбин принесёт покушать, всё будет хорошо.       — Чанни, ты обещал мне, — Джисон всхлипывает, пытаясь вырваться, отстраниться, но его только сильнее прижимают в груди, — что не тронешь меня.       — Малыш, я всего лишь хочу, чтобы ты успокоился и поел. Ты уже полдня мечешься в течке.       — Мы голые! — Хан сжимает бицепс, и сам же стонет больше от накатившего возбуждения, чем возмущения.       — Мы в трусах, милый. Ты же горишь и течёшь, — Чан сдавленно хмыкает и разжимает хватку, взгляд и рука Джисона мгновенно устремляются вниз, чтобы убедиться.       — Ты меня не трогал? — страх Джисона отступает, и он утыкается в железу в поиске успокоения.       — Трогал, — тяжело вздыхает альфа. — Я обтирал тебя полотенцем, менял бельё. Держал на руках, пока Чанбин стелил под простынь одолженную у соседей клеёнку.       — И внизу?       — И внизу, иначе бы тебе не стало легче. Чанбин не нашёл подавители в твоей аптечке. Что угодно там лежит, кроме омежьих подавителей.       — Как ты это делал? Я не помню, я должен знать, Чан. Ты же обещал!       — Малыш, успокойся, просто влажным полотенцем вытирал, ни я, ни Чанбин к тебе не прикасались и не прикоснёмся как альфа к омеге, — он задирает голову. — Смотри, что Чанбин придумал, мы почти не ощущаем твой запах.       Джисон хихикает, видя кусочки ваты в носу, и немного успокаивается, его альфы хорошие, самые лучшие, а он про них такое подумал.       — И по таблетке подавителей тоже взяли, ну, на всякий случай. Потому что проснулись, а у тебя уже всё началось. Я нормально, ну, кроме стояка; а вот Чанбину тяжелее пришлось, не сразу подавители помогли, но зато придумал про ватки.       — Чанни, прости, я такой глупый…       — Ш-ш-ш, ты очень умный, ты просто забыл, надо приложение для циклов всем троим синхронизировать, одна голова хорошо, а три лучше.       Джисон, полностью расслабившись и успокоившись, крепче прижимается к груди щекой, а руками обхватывает талию. Чан только глубоко дышит и перебирает мокрые пряди волос. Выпускает успокаивающие феромоны. Так и сидят, пока дверь в комнату не распахивается, а на пороге вместе с Чанбином не появляется Феликс с большим пакетом.       — Ликси?       — Привет, малыш, — он растягивает улыбку от уха до уха. — Я был на уколе, и Чанбин как раз пришёл и начал сразу, что у тебя течка. Ты, наверное, Чан?        Альфа кивает, но не шевелится, не отпуская Джисона из объятий.       — Я в клинику поехал, мне рыженький омега дал стандартные подавители для тебя, — Чанбин достаёт из своего рюкзака пачку, а Феликс подаёт бутылку воды со стола. Джисон не глядя закидывает таблетку в рот и запивает. Наизусть знает — одна таблетка два раза в день. — А ещё купили пюре фруктовое. Феликс сказал.       — Зачем?       Феликс хихикает, но быстро объясняет: — Во время течки или гона мы максимально близки с нашей звериной сущностью. Чанбин сказал, что ты травоядный, а я, наоборот, ем только мясо во время течки, ни на что другое смотреть не могу. Вот решили купить пюре. Мы не знали, в каком ты состоянии, и когда снова накроет. Чанбин рассказал, как вы тут провели утро, поэтому мы заехали к нам домой. Ты позволишь мне зайти в своё гнездо?       — Но я не знаю, какое гнездо, — Джисон понимает, что он снова полуголый перед Феликсом, но неуверенно кивает. И смотрит на одеяла и вещи альф, раскиданные по кровати. — Это?       — Ага, ванная там? — Феликс указывает на дверь и после утвердительного кивка Чанбина убегает туда, а возвращается в одних трусах, держа вещи в руках, и скидывает их на стул. Футболку же протягивает Джисону, и тот не задумываясь скатывает её и прижимает к одному из одеял. — Чудесное гнездо, Ханни — хороший омега.       Альфы только округляют глаза на такое поведение, но Феликс забирает несколько пакетиков с пюре и залезает на кровать, абсолютно не стесняясь малознакомых ему альф. Он подползает вплотную, откручивает крышечку и держит пакетик, пока Джисон делает маленькие глотки.       — Умничка, малыш, хороший омега.       Закончив один пакетик, Джисон снова открывает рот и тянется к Феликсу, замечая, как Чанбин садится возле кровати, боясь прикоснуться к постели.       — Чанбин, дай, пожалуйста, и мне ваты, скоро начнётся, — Феликс шепчет, продолжая гладить одной рукой, а второй держать пакетик.       Как только Чан пытается разомкнуть руки, чтобы изменить положение, Хан тут же цепляется за него, заползая сверху на колени. — Малыш.       — Малыш, — выдыхает Чанбин, протягивая два комочка ваты, и неотрывно глядя на Джисона.       — Так, альфы, — голос Феликса звучит низко, его тяжело игнорировать, даже Джисон оборачивается, прижимаясь к Чану всем телом. — Вы сможете переждать следующую волну, или дадите ему помочь, раз у вас тут течка без альфы?       Чанбин смотрит на Джисона, Чан прижимает сильнее, Джисон отрицательно качает головой, — Ликси, я не хочу, ты же помнишь.       — Милый, не так, как ты думаешь. Я из дома захватил кое-что, недавно забрал заказ, даже не распечатал, но вы должны мне доверять.       — Что? — выдыхает Джисон и отползает от Чана, на центр кровати.       Феликс вскакивает, абсолютно не стесняясь практически наготы и — самое неожиданное для стаи — своего возбуждения, проступающего двумя пятнышками на светлых боксерах и оттопыренной тканью. Чанбин слишком пристально провожает каждый шаг стройных ног. А омега быстро снимает упаковку с какого-то флакончика и исчезает в ванной.       — Бинни! — Джисон шепотом привлекает к себе внимание. — Ты сможешь быть рядом? Тебе не тяжело?       — Могу, — хмыкает, — оказывается, после этих таблеток ничего не шевелится, даже если два почти голых омеги в моей кровати… это пугает. — Он послушно стягивает с себя одежду и садится в изголовье.       — Это пройдёт, завтра снова будешь в матрас тыкаться, — шутит Чан, а Чанбин тихо фыркает. Джисон подползает и трётся носом о его щёку, а потом и о железу, гладит по плечу.       — Спасибо, Бинни.       Феликс же выходит с продолговатым металлическим предметом в руке, откладывает флакон, а вот со стола забирает мини-пульт. Чанбин с Ханом на пару удивляются, а вот Чан нервно сглатывает. — Ты предлагаешь это использовать с Ханни?       — Он сам будет использовать, без вас. А пульт будет у меня, я лучше знаю, что нужно омеге в течке, — Феликс возвращается на кровать и садится напротив троицы, — ты мне доверяешь, Ханни? Тебе понравится, это, конечно, не заменит альфу с узлом, но будет легче и приятнее. И ничего не будет болеть, не переживай.       Джисон протягивает руку, легонько касаясь блестящей металлической поверхности. — Она такая странная, я… я не знаю…       — Позволишь помочь тебе? — Феликс отдаёт игрушку в руки, а сам гладит по волосам, заправляя кудряшки за ушки.       — Да, но прошу, ребят, отвернитесь. Это жутко смущает.       Чан встаёт с кровати и, обойдя её, садится, отворачивает до сих пор шокированного Чанбина. — Он же ему не будет…       — Именно, Бинни, ты же знаешь, так надо, — гладит по спине Чан. — Нашему малышу это нужно.       Джисон сам понимает, насколько это ему нужно, и стоит только Феликсу приспустить бельё и протолкнуть игрушку, едва касаясь кожи, стонет. Феликс возвращает трусы на место, а потом резко отстраняется. — Я же ещё вот что взял. — Он вскакивает и приносит что-то на кровать, а Джисона пробивает на нервный смех.       — Это что? Подгузник? Серьёзно?       — Нет, это трусики после родов. Но их можно использовать во время течки или месячных. Давай надевай, это реально вещь. Сухо и попа в тепле.       — Ты-то откуда знаешь?       — Ну я же не всегда с альфой провожу течку, пару раз даже было на работе. Правда, выпечка не удавалась от слова совсем.       — Бедный Ликси.       — Не переживай, я потом ночью так весь арсенал игрушек использовал, что Минхо сам убегал в лес, лишь бы меня не слышать.       Джисон кривится, будто съел лимон, но Феликс быстро затыкается и отводит взгляд, когда Джисон меняет трусы на чудо-изобретение.       — Немного некомфортно внутри.       — Сейчас я включу, и тогда на волне будет легче. Пока давай обнимайся со своими альфами.       Они этого будто ждали, оборачиваются как по команде, залезают на кровать, сжимая с двух сторон.       — Ликси, ты же останешься?       — Если ты захочешь, то да, — он нажимает кнопку на пульте, а Джисон дёргается, сжимая плечи Чанбина, пока Чан сам прижимается со спины. Феликс же гладит по сведённым коленям, — всё хорошо, омеженька, твои альфы с тобой.       Стоит ему только застонать, как Феликс изменяет режим. Джисона словно раскачивает от вибраций, он всё сильнее сжимает ноги и тянет руку, прижимая свой член к лобку. — Ещё, пожалуйста! — Содрогается сильнее, стискивая руку Чанбина, а потом кончает. Вот так просто… и он превращается в скулящее месиво под чужими руками на спине, на боках, на ногах.       Феликс хвалит его, гладит по голове. Джисон поддаётся этому баюкающему голосу. Втягивает в легкие коктейль успокаивающих феромонов, буквально растворяясь в заботливых руках. Его переворачивают, и он обвивает стройное тело омеги, что пахнет так приятно и нежно. Тихий шёпот абсолютно непонятен, только тепло и спокойствие вокруг него, в чужих объятиях, пробираются под кожу, расслабляя всё тело.

***

      Следующее пробуждение происходит только под утро, в кровати будто меньше места. Длинные белые пряди щекочут нос, память подкидывает — Феликс. С ним, в его кровати, гнезде, в его объятиях и в объятиях его альф. Так хорошо и правильно. Почему-то с ним хочется большего, чем объятия, он пахнет слишком маняще. Джисон утыкается в железу и теряется в эмоциях, сколько сразу чувств накатывают на него. Но что-то не то. Совсем малость, но не то.       — Феликс.       — Ты проснулся, малыш? Пить, есть, душ? — Его голову задирают, а взгляд находит такой же блестящий.       — Нет, твой запах… он другой, но он кажется знакомым.       — Ох… Ханни…я тоже выпил твоих подавителей…так что мой омежий запах приглушен. Ты чувствуешь запах Хо, он же постоянно сдерживает эмоции или вообще пьёт блокаторы, — он оборачивается проверить, спит ли Чан, — до первых циклов мы пахли одинаково, как и наш папа. Потом уже каждый приобрёл свои нотки в зависимости от феромонов.       — Зачем он это делает? И нет, он по-другому пахнет, не как в тот раз.       — Ты имеешь в виду тот-тот? — Феликс обнимает сильнее.       — Да.       — У него сорвало резьбу, я понял. А пьёт он, чтобы на него не вешались и самому не кидаться. У него такая же дикая сущность, как у меня, считай, что это доминантность, как док говорит. Но он отрицает и подавляет себя. А я вот — нет. И свои обороты, и тягу в лес не считаю чем-то постыдным.       — Пф-ф…       — Ханни, ты не представляешь, насколько ты сладко пахнешь. И за то, что твои альфы тебя не разорвали на клочки, им памятник поставить надо. Я омега, и я боялся не справиться, желание вылизать тебя душило, пока Чан не понял это и не предложил подавители.       — Как он это понял?       — Милый, ты совсем не понимаешь сигналы тела? Твои альфы прекрасно заметили, что я уже потерял самообладание. То, как ты извивался и стонал — лучшее, что я видел и слышал за свою жизнь. Если бы не Чан, то я сам скулил бы не меньше тебя.       — Какой стыд… бедные ребята, они никогда на меня не будут смотреть как на равного…       — Выбрось эти глупости из головы, они тебя безмерно любят. Мне кажется, и я в тебя влюбился, — хихикает Феликс, щекоча носом нос. — И мой брат тоже, хоть между вами пропасть непонимания.       — Вчера мы говорили, когда я обрабатывал царапины.       — Оу… мне жаль.       — Его не жаль?       — Нет, он заслужил, у мужланов нет прав. Мало всыпал. Он мне весь вечер ныл, как ты ему нравишься, но какой ты неприступный и холодный. Чуть по новой не подрались.       — Не надо драться, Ликси, я тебя прошу.       — Хорошо, малыш, но тогда ты ему дашь ещё один шанс попробовать всё сначала?       — Какой ещё один шанс? — Чан приподнимается на руке, заглядывая то в настороженные глаза Феликса, то в округлившиеся Джисона. — Со мной тоже поделитесь омежьими сплетнями.       Феликс хлопает ресницами, прижимаясь к Джисону, пока тот успокаивает поглаживаниями по голове.       — Я…я был с альфой… один раз. Чан… не злись, это было случайно, я не планировал. Тогда, когда ты с Иркутска сорвался.       — Ты сказал, что был у Феликса.       В этот момент Феликс медленно переворачивается лицом к Чану, заслоняя собой Джисона.       — Я потом был у него, когда позвонил. До этого… я… там такая запутанная ситуация…       — Феликс, отодвинься, я хочу поговорить со своим омегой.       — Нет, я не дам его в обиду, — Феликс внезапно обнажает клыки и садится, возвышаясь над лежащим Чаном.       — Тише-тише, я Джисона в жизни не обижу. Спокойно.       Феликс смыкает губы и виновато отползает к всё ещё крепко спящему Чанбину.       — А теперь всё с начала, спокойно, я всегда на твоей стороне, что бы ты ни сделал, — Чан садится, неотрывно всматриваясь в лицо.       — Я немного выпил ещё на работе, потом Минхо, брат Феликса, предложил его проведать, мы пообщались, и получилось недопонимание. Которое закончилось в постели.       — У меня тоже сейчас происходит недопонимание.       — Я не понял его намерений, а он не понял, что я не хочу секса.       — Феликс, я правильно понимаю, что твой брат изнасиловал Джисона?       — Технически всё-таки да… — шепчет Феликс.       — Да я не то чтобы сильно сопротивлялся. Но, Чан, ты же знаешь, что я очень плаваю в этих межличностных отношениях между альфами и омегами.       — Честно, выдержать первую волну течки и не овладеть тобой, было легче, чем понять, как работает ваш мозг. Омеги, — Чан откидывается на подушку и трёт глаза. — кстати, что по течке? Джисон, как ты?       — Вполне нормально, в душ бы сходить, и достать всё-таки эту штуку и вернуть тебе, Ликс.       — Вибратор, Ханни, и я тебе его дарю, — улыбается, словно солнышко лучами нежно касается щёк.       — Боже, ты что. Не надо.       — М-м-м, ты хочешь, чтобы я пользовался им после тебя, милый, это очень интимно.       — Фу, нет, это слишком. Спасибо за подарок тогда.       Феликс снова смеётся и поднимается, протягивая руку. — Пойдём, я провожу тебя.       — Стулочку зелёную из-под стола возьмите, — кидает Чан уходящим в ванную комнату омегам. Феликс возвращается и подмигивает напоследок. А через пару минут возвращается за пижамами. Выходят уже оба чистыми в пижамах, как раз когда Чанбин перестилает постельное, убирая клеёнку.       — Раз уже всё позади, мы с Чаном на объект поедем, а вы отдыхайте. Сейчас он принесёт омлет вам перекусить. И не хулиганьте без нас, — подмигивает, и уносит клеёнку в ванную.       — Спасибо, Ликси, ты настоящий друг.       — Спасибо, что доверился мне, у вас замечательная стая. И твои альфы — просто золото.       Чан на конце фразы вносит поднос и ставит перед омегами. — Приятного аппетита, мы уже пойдём. Ещё писать объяснительную за вчера.       — Я пришлю днём справку из клиники, мы так часто делаем.       Феликс хихикает, обнимая, Чан лишь кивает и собирает рюкзак.       — Занесите клеёнку в пятый блок потом, как подсохнет, там омега Хёнмин, в первой комнате.       — Хорошо, Чанни.