Не утопия

      Свой день рождения Джисон никогда особо не праздновал. Несколько шариков младшие надували и кидали на кровать, а мама пекла шоколадный бисквит, всем детям одинаковый, без исключения. Мама. Интересно, как они там? За прошедшие месяцы он так и не набрался смелости позвонить ей. Восемнадцать лет. Теперь он уже совершеннолетний по всем законам и правилам… теперь не страшно, что могут забрать от Чана и вернуть туда, где он, оказывается, был чужим все эти годы.       Вылезать из-под подушки в новый день не хочется, впереди три пары, две из которых лекции. Ещё и Агния не дала отгул, сказав, что будет плановая операция, а тортик можно и после поесть. Но всё же пиликающий будильник выключить нужно, но никто не делает этого. Поэтому приходится явить опухшее личико свету и сощуриться на свет, пробивающийся из окна, несмотря на матовую тёмную плёнку. Но не это мешает, а пустая кровать, два сложенных одеяла в изножье и то, что он сам одиноко сидит посреди пустой комнаты. Выключает будильник и открывает чат. Но там пусто. Только одинокое сообщение от оператора с поздравлением маячит непрочтённым. Хан: Вы где?       Даже спустя пять минут в чате тихо. Джисон вздыхает и шлёпает босыми пятками в душевую, выкручивая вентили на полную, напевает и намывается, вспоминая, что в детстве у них была жестяная ванночка, в которой все плескались по очереди, у кого жопа влезала. А ещё у Минхо и Феликса есть ванна… но он быстро смывает с себя эти мысли и наваждение вместе с пеной, скользя по телу руками. Шум в комнате привлекает внимание, он, быстро обтеревшись полотенцем и обернув его вокруг бёдер, тихо приоткрывает дверь. Цветное мельтешение по всей комнате, а в центре всего Чан с пышным букетом красных пионов замирает, улыбаясь. Чанбин возле стола тоже оборачивается на его восторженное «Ох!»       — С днём рождения!!! — Чан протягивает букет и обнимает сбоку, со второго прижимается Чанбин, целуя в щёку. — Ты сегодня стал совсем взрослым, и я очень рад, что мы встретились тогда, без тебя я не знаю, как бы жил дальше.       Чан шепчет на ухо и целует в волосы: — И я счастлив. Ты подарил мне семью. Оставайся всегда таким же светлым и добрым.       — Спасибо, спасибо вам обоим.       Джисон наконец рассматривает комнату, украшенную красными и белыми шарами, расползающимися по всему потолку. Он поднимает руку, тянет за серебристую ленточку и отпускает, шарик возвращается обратно к потолку.       — О! Как так?       — Гелий. Не видел никогда шарики, наполненные гелием? — Чан собирает несколько и выпускает. — Гелий легче воздуха.       — Круто! Не видел, — Джисон натягивает боксеры, стоя за дверцей шкафа, и футболку, периодически дёргая за ленточки шарики, и хихикает.       — Пирожные с кремом тоже ждут, но к потолку не улетят, — Чанбин тянет за руку и усаживает на кресло, — заварные, надеюсь, ты любишь. Давайте к столу, а то опоздаем и в колледж, и на работу.       Джисон дослушивает уже с половиной пирожного во рту и только угукает в ответ. На столе пакет, в который так и хочется засунуть нос, Джисон спрашивает: — Это мне?       — Тебе-тебе, — Чан подталкивает, — только руку вытри от шоколада.       Джисон облизывает пальцы и вытирает о протянутую салфетку. В пакете лежит жёлто-коричневая клетчатая рубашка из мягкого флиса.       — Вау! Спасибо! — Джисон прикладывает к себе. — Я надену! — Он вскакивает и натягивает её, как и джинсы, висящие с вчера на спинке кресла.       — Стой, я ценник сорву, — Чан ловко просовывает руку за воротник, достает этикетку на тонкой ленточке и с лёгкостью разрывает, кидая в пустой пакет.       — Спасибо, — Джисон громко чмокает в щёку и убегает на кухню сполоснуть опустевшие чашки. Возвращаясь в комнату, напоминает, — я сегодня в клинику, если что, заберёте?       — Конечно, — Чан улыбается, надевает рабочую куртку с ярким лого строительной компании.

***

      К колледжу подъезжают за минуту до начала занятий, Джисон кидает «До вечера» и выбегает хлопнув дверью. Благо, что преподаватель задерживается, и Джисон забегает в открытую аудиторию и падает на свободное место в углу возле стены. Вытряхивая всё содержимое рюкзака, чтобы достать халат до прихода преподавателя, замечает всплывающие окошки, по количеству которых становится понятно, что это Феликс. Стикеры, гифки с пожеланиями, несколько кружочков, судя по фону, на кухне, Джисон быстро пересылает в чат бот, но тот расшифровывает отдельные звуки. Хлопок двери отрывает от экрана телефона, а строгий голос вовлекает в тему лабораторной работы.       Звонок становится сюрпризом для преподавателя, обрывая на полуслове, но он великодушно отпускает, хоть и сетует, что могли бы и задержаться. Джисон это слышит, уже шагая к выходу, когда его окликает Кай и протягивает молочную пористую шоколадку и говорит, немного приближаясь: — Поздравляю с Днём рождения! Уже вся группа совершеннолетняя, будешь с нами в пятницу пиво пить? Тебя альфы отпустят?       Джисон тушуется, даже не от вопроса, а от беспардонно закинутой на него руке Серого, но под взглядом Кая он её опускает.       — Спасибо за предложение, но я не пью алкоголь, и у меня большая нагрузка на работе, извините.       Новое действующее лицо, в образе повисшего на правой руке Серого Ника, елейно тянет, выпуская приторный феромон, от которого у Джисона першит в носу: — Да что ты ломаешься, цену себе сложить не можешь?       — В чём твоя проблема? Я тебя вообще не знаю, — Джисон смотрит в упор, а Ник только распаляется и отпускает руку, шагая ближе.       — Да тебя все знают. Альфы по графику к тебе в общагу ходят, в клинике коты к тебе по очереди бегают, а то, что они трахают всё что движется, знает весь район. Скольких ты ещё клиентов обслуживаешь в гоне?       — По себе судишь? — Джисон даже не пугается, когда омега начинает шипеть, но Кай его хватает под руку и тащит мимо Джисона. — Приходи, я тебе прививку от бешенства сделаю, по скидке.       Серый подходит ближе, кидая настороженный взгляд, но подставляет локоть.       — Спасибо, я в состоянии дойти до другой аудитории без помощи альфы.       — Не дуйся, я не верю его словам про гон, но от тебя действительно пахнет разными альфами, и младшенький Ли к тебе лип. Он и с моим братом встречался в школе, и с Ником.       Джисон поднимает взгляд, сводя брови: — А со мной просто дружит. А разные альфы — моя стая, мы живём втроём в общаге. То, что общага семейная, он-то забыл уточнить? Удобно.       — Сразу с двумя… нет-нет, я не осуждаю.       — Сразу с двумя, и парень ещё есть, это как-то грустно, что задница пустует, пока они на работе, а у меня то учёба, то работа.       — Ты серьёзно? — Кадык альфы дёргается, пока в глазах читается осмысление и огонёк заинтересованности. — А они не ревнуют друг к другу… Ну, или к тому третьему?       — Сарказм не выкупаешь? В стае мы как братья, да и Минхо не ревнует к ним. Почти.       — Бля, а Минхо тут причём? — Серый тормозит и хватает за плечи, пытаясь прочитать ответ на лице, но Хан не транслирует ничего, кроме улыбки.       — Парень мой, типа того.       — Ох, Джисон. Ты бы себя не обманывал. То, что он с тобой провёл циклы или покувыркался пару раз, не делает его твоим парнем. Я живу в соседнем подъезде и знаю их много лет, как от родителей съехали, в пятнадцать Минхо. Он интересуется омегами на пару раз в постель, да в гон узел приткнуть. Он даже Ника отшил, а ты чувствуешь, как от него вштыривает. Кай — тот скала, да и родственники они, хоть и дальние. У Ника отбоя нет от ухажёров, а договориться с ним на гон — считай, лотерею выиграть.       — Уволь меня от подробностей, меня личная жизнь общественного места справления альфьей нужды не интересует, — Джисон, заканчивая свою речь, выразительно смотрит на застывшего в дверях омегу, удерживаемого Каем за плечо. В руке вибрирует телефон, который он разворачивает экраном к омеге, а на нём высвечивается подпись «Мой кот» и фото Минхо с растрёпанными волосами, в кожанке, которое Джисон сделал, когда Минхо провожал его очередной раз после дежурства. — Привет, котик.       Джисон проходит немного по коридору, скидывает рюкзак на подоконник и достает из него пачку овощных чипсов.       — Привет, малыш. С днём рождения! Я соскучился, давай заберу тебя после пар?       — Спасибо, но у меня смена сегодня, не могу. Завтра встретимся, меня Ликс пригласил на вечер.       — Да я знаю, я просто подвезу, мне надо кое-что на завтра Ликсу купить, так что я не на кухне, а в разъездах.       — О, тогда давай, я до двух.       — Давай, сладенький, до встречи.       Джисон фыркает на обращение и отключается. Как-то быстро пачка закончилась, нужно будет добавить в список на холодильнике для еженедельной закупки. Когда возвращается в аудиторию, разламывает подаренную шоколадку на кубики и раскрывает, кладя на первый стол их блока.       — Угощайтесь, — закидывает один кусочек себе в рот, кивает омегам из группы и пролезает поглубже к стене, отгораживаясь ото всех рюкзаком.

***

      Обе лекции пролетают спокойно, недовольное пыхтение только вызывает улыбку. По звонку Джисон спешит вниз, выбегает на парковку и безошибочно находит взглядом Минхо. Огромный красный шар с надписью «С Днём Рождения, малыш!» в одной руке, а в другой — букет из бордовых георгин.       — Вау! — единственное, что выговаривает Джисон, подходя к альфе. Минхо передаёт букет, а пока Джисон утыкается в него носом и рассматривает необычные бутоны вблизи, по его запястью ползёт лента, на которую он скашивает взгляд и улыбается, поднимая глаза, встречая блестящие напротив.       — Только держись за меня, чтобы не улететь, — мило хихикает Минхо и наклоняется близко-близко, но тормозит, упираясь лбом в лоб. Джисон решается впервые за неделю их так называемых отношений сделать то, о чём, надеется, никогда не пожалеет. Он наклоняет голову вбок и легонько прижимается к губам. Минхо не шевелится, не отвечает, возможно, не дышит, а потом медленно прикасается к талии, не более. Джисон отстраняется, всматриваясь в потемневший взгляд и язык, скользящий между приоткрытых губ, а потом получает ответный поцелуй. Невесомый — считаные секунды нежных прикосновений, без вторжения, без подавления, без феромонового душа. — Спасибо, — Минхо выдыхает и отстраняет, распахивая за собой пассажирскую дверь. Джисон плюхается задницей внутрь авто, а потом затягивает и ноги, и свои подарки.       — Тебе спасибо, мне очень приятно.       Минхо обходит и садится за руль, помогая пристегнуться ради короткой поездки в несколько минут. По приезде отстёгивает и помогает вылезти. Утыкается в телефон, а после:       — До начала твоего дежурства ещё несколько минут, давай постоим немного? — Джисон подозрительно косится на букет в своих руках, Минхо мгновенно перехватывает его и шагает ближе. — Минутка обнимашек?       — Ты меня удивляешь своим милашеством, это непохоже на тебя.       — Я пытаюсь соответствовать, — его лицо становится серьёзным, — не пугать тебя.       — Ну, ты не должен притворяться тем, кем не являешься, разве я такой ванильный?       — Не совсем, но я не знаю, как себя с тобой вести, чтобы не испортить то, что у нас получается.       Джисон видит, как эти слова тяжело даются Минхо, как он выбирает формулировки, не только сейчас, а все те встречи в клинике, вечерние прогулки в парке возле общежития, после того, как Минхо привозил после работы. Боится, ступает словно по минному полю. Это немного напрягает, словно он ранимая девица или хрупкая ваза, способная расколоться от резкого слова.       — Минхо, будь собой, не бойся. Просто говори со мной открыто, во избежание недопониманий.       — У меня никогда не было отношений. Я не знаю, как правильно, а как знаю — ты сам понимаешь…       — Вместе научимся, — Джисон прижимается к плечу, оставляет мажущий поцелуй по линии челюсти и забирает букет. — Пойдём.       Стоит только переступить порог клиники, как зрение пропадает, а спиной ощущает жар, обволакивающий всё тело. Минхо шепчет на ухо короткое «Иди», и продолжает закрывать глаза руками, так и приходится перебирать ногами на ощупь, обнимая букет для стабильности.       — Сюрприз! — верещит Феликс, стоит Минхо убрать руки с лица. Из его хватки буквально вырывают, чтобы сжать самому и звонко чмокнуть обе щеки и отстраниться. — С днём варенья, булочка! — Феликс аккуратно перехватывает букет и ставит в вазу на тумбе. Наконец-то Джисон понимает, что он в палате, посреди которой накрыт раскладной стол с яркой клеёнчатой скатертью, а на нём пестрят разноцветными салатами знакомые контейнеры. Кровати сдвинуты к столу, оставляя проход за ними.       — Что застыли на проходе! — Джисон оборачивается и оказывается затискан Марьяном и подоспевшей за ним Агнией. — Хо, не мог ещё покатать Джисона, мы не успели.       — Ещё пять минут и я его сюда бы не привёз, — подмигивает в ответ на возмущенный взгляд и отворачивается расставлять тарелки и стаканы.       В дверь громко барабанят, и Марьян срывается открыть. Джисона осеняет:       — Док, а операция?       — Какая? — Агния убирает со лба растрепавшуюся челку Джисону и приглаживает рубашку, поправляя воротник. — Красавчик.       — Плановая, ты ж говорила…       — А… то я придумала, чтобы ты обязательно пришёл сюда сегодня.       Дальнейший разговор заглушает гомон голосов, который не затихает, даже когда их обладатели заходят в палату, в которой не особо-то осталось места.       Миша с ящиком шампанского, Чан с Чанбином, несущие пакеты, полные бутылок газировки и сока, заполняют собой всё оставшееся пространство. Вот теперь, действительно, яблоку негде упасть, но из-за спины Миши выныривает Черён и протягивает маленькую картонную коробочку. — Тебе пригодится, — кивает с улыбкой в сторону Минхо и Феликса, суетящихся вокруг стола.       — Что это? — Джисон достаёт из коробки металлический свисток и крутит, осматривая.       — Ультразвуковой свисток, когда они, — она не смущаясь тыкает пальцем на братьев, — в зверином облике, человеческая речь туго доходит, особенно если заигрываются. Кричать нельзя, бежать тем более. А вот от этого звука им становится неприятно, и они замирают. Тогда можно что-то говорить. — Она достаёт из кармана похожий и прикладывает к губам. Ничего не происходит, и Джисон бросает взгляд через плечо и замирает. Оба брата с очень недовольным лицом смотрят на неё. — А в человеческом виде им просто неприятно его слышать. Но что поделать, надо опытом делиться.       — Спасибо, — Джисон цепляет свисток на связку ключей и убирает в рюкзак, — за заботу.       — Ну, раз все в сборе, — Агния привлекает внимание, проходя во главу стола к креслу возле окна, — рассаживаемся, тосты и подарки будут потом. Как поедите.       Все быстро распределяются по двум койкам, а Джисона усаживают на второе кресло напротив Агнии, на другом конце длинного стола. По правую руку от него оказывается Чан, Чанбин, Миша и Марьян. По левую — Феликс, Черён и Минхо, оттеснённый своими младшенькими к Агнии. Миша открывает с тихим хлопком шампанское, разливает по одноразовым бокалам.       — А сейчас мне слово, на правах старшей, — она смотрит в упор с лёгкой улыбкой, — Джисон, ты вошёл в мой дом, в мою жизнь робким юношей с большим желанием учиться и помогать ближним. За это время ты доказал, что я не ошиблась, ты действительно впитываешь знания как губка, быстро учишься и не боишься никаких трудностей. Хоть ты всё ещё в начале своего карьерного пути, но я уверена, что ты нашёл своё призвание. Я благодарна тебе, Чан, что ты привёз его в наш город. — Она салютует бокалом с шампанским, удачно поданым в её руку Марьяном. — Желаю тебе счастья и здоровья, малыш, а остальное будет.       Марьян чокается с ней своим бокалом, пока все остальные тянутся к Джисону. Феликс с Чаном, не сговариваясь, начинают подавать ему контейнеры с салатами, словно Джисон не ел три дня. Действительно вкусно. И шуба, и крабовый, и необычный салат с ананасами. Его тарелка и бокал не успевают пустеть, как снова наполняются до тех пор, пока не приходится расстегнуть пуговицу джинсов. Феликс замирает во время очередного обмена подколами с Марьяном и вскакивает. — Горячее ещё ж! — протискивается мимо Джисона и выбегает из палаты.       Черён, пользуясь моментом, пододвигается ближе: — Нравятся салатики? Мы с Минхо с утра готовили. — Подмигивает и кивает в сторону брата. — Голодным никогда не будешь.       Улыбка расползается от этих сводников. Джисон кладёт руку поверх ладошки и наклоняется ближе. — Я и так согласился быть его парнем.       Черён пищит что-то похожее на ура, и пытается вернуться на своё место.       — Скажи, ваша мама действительно била их тапком по мордочкам, когда они были маленькими?       — Моя, — Черён наклоняется ещё ближе. — Моя мама била. У нас общий отец, он человек. И они оба не знали, как справляться с большими котятами.       Феликс появляется и шикает на сестру, чтобы та отодвинулась и пропустила к столу поставить огромную утятницу на толстой дощечке.       — Это я готовил, — Марьян вскакивает, — семейный рецепт. — Миша тянет обратно на кровать и целует в щёку. Утка с картофелем разлетается мгновенно по тарелкам, и только восторженные комментарии звучат, больше всех расхваливает Миша и Агния. Джисон впервые видит Марьяна с пылающими щеками. Вот чем, оказывается, можно смутить его. Несколько тостов звучат в перерывах между разговорами. Чанбин, оказывается, уже знаком с Мишей, у него в магазине как раз покупал дерево и для кровати, и для стола с тумбочками. Опустевшие контейнеры и тарелки Минхо собирает и уносит на кухню, а на освободившееся место Марьян с Феликсом расставляют чайный сервиз. Чан тоже уходит на кухню, но вскоре возвращается с шоколадным тортом, а на нём две горящие свечки-цифры. Минхо следует за ним с чайником, так и замирает, когда Джисон загадывает своё желание и задувает свечи. Джисон разрезает торт, передавая блюдца. А потом садится обратно в кресло и настолько погружается в шоколадно-кремовое наслаждение, что запоздало замечает, что вокруг тишина.       — Фто? — облизывает губы. — Что вы смотрите так, я испачкался?       Чан успокаивающе гладит по ладони, сжимающей вилочку: — Нет, всё хорошо. Мы не договорились, в какой последовательности будем подарки дарить, вот и пытаемся договориться.       — Так вы ж ещё с утра подарили.       — Давайте по кругу, я начну, — вскакивает Феликс и протягивает маленький блокнотик. Джисон с любопытством раскрывает, на первой странице написано «Массаж один час». Вскидывает взгляд. — Дальше смотри.       На второй написано: «Чизкейк», так и чередуется массаж с названием тортов. На последней странице, двадцать пятой, написано «прокатиться с ветерком». На которую Джисон выгибает бровь. — А ты, когда это выберешь — узнаешь. — Феликс скалится и звонко чмокает в щёку.       Черён улыбается: — Как раз для последнего талончика мой подарок пригодится, Феликс дарит мне такой подарок с десяти лет.       — Эй! — Феликс возмущается, но Черён крепко его обнимает.       — Я его купил до нашего разговора, как ты понимаешь… — Минхо достаёт из-за спины матовый пакет с розовым бантиком на нём и целует в щёку. Когда Джисон из пакета достаёт плюшевого белого зайца больше полуметра в высоту с мягким розовым пузиком, Феликс начинает ржать, Черён подхватывает, и вот уже все смеются, Минхо стоит серьёзный с горящими ушами, и только Джисон улыбается, обнимая зайца, а потом тянется к альфе и целует в губы, только прижимается и сразу отступает. Смех сменяется свистом Марьяна и хлопаньем в ладошки от Агнии.       — Вас можно поздравить? — уточняет Агния и только после кивка озаряется счастливой улыбкой. — Мои детки наконец-таки вместе.       Джисон поднимает вопросительно взгляд. — Эти котята мне как родные, и ты для меня стал очень близким. — Джисон хлопает ресницами, не понимая, но садится обратно в кресло. — Марьян, принеси, пожалуйста, наши подарки из кабинета.       Джисон провожает взглядом омегу, а тот гладит по макушке, проходя мимо, и кидает: — Я рад.       Возвращается через несколько секунд с двумя одинаковыми бумажными пакетами. — Агнии — с ленточкой, а наш дома откроешь, — подмигивает Марьян и возвращается на своё место.       В пакете с ленточкой Джисон находит плюшевую пижаму небесно-голубого цвета, на ощупь один в один как пижамы Феликса. Благодарит улыбкой.       — Ханни, наш подарок не такой и подарок, но в важный для тебя день я хотел бы тебе о нём рассказать, — Чан откашливается и достаёт из внутреннего кармана куртки сложенную в несколько раз карту. Раскрывает её и складывает по-другому, оставляя небольшой участок, и пододвигает ближе к Джисону. — Вот это — общежитие, — немного смещая палец, — вот колледж, а вот клиника. — Джисон следит за пальцем и не понимает смысл всего этого. — А вот здесь, — палец смещается за окружную дорогу, — есть посёлки, в которых администрация раздаёт бесплатно землю и беспроцентный кредит на подводку коммуникаций к центральной линии.       Все собравшиеся смотрят на Чана, вытаращив глаза, и Джисон тихонько шепчет: — И?       — И вот в этом посёлке «Слобода» я присмотрел участок. Надо втроём поехать и решить, а потом уже подавать запрос. Дело небыстрое и там участок большой, троим могут не одобрить. Вся их бюрократия эта, тоже по соткам на душу идёт, а не всё, на что глаз ляжет. Но там чудесный воздух, много деревьев по периметру, словно опушка посреди леса.       — Ага, мне там тоже нравится, — поддакивает Чанбин, — но там действительно земля поделена большими участками. Нам вряд ли одобрят.       — А если впятером? — Феликс привлекает всеобщее внимание. — Впятером такой одобрят?       — Ликс, — Минхо шепчет, — что ты задумал?       — Ща! — Феликс достаёт телефон и что-то вбивает. — Всего шесть километров отсюда. Давайте вместе избушку для зверушек строить. — Феликс хлопает ладонью о стол и обводит всех собравшихся взглядом победителя. Чанбин откашливается, делает глоток чая:       — Ты же понимаешь, что это не просто «захотели». Дают землю семьям, стаям.       — Ну так, Бинни, шурши опилками. Вы нас с Минхо в стаю оформите и получите землю.       — Феликс, — на этот раз своё замечание вставляет Чан, — ты прав, зайти и выйти из стаи можно легко, но это же не детские игры.       — Я завтра уже буду совершеннолетним, так что я изъявляю свою волю вступить с вами туда-сюда немного пафоса в стаю, короче. Что надо сделать? Минхо, ты со мной?       — Минхо, — Джисон переводит взгляд на своего парня, — ты не должен поддаваться на провокацию.       — Ну почему же, я как раз не против, — он щурится в улыбке, — я, конечно, не планировал так быстро узаконить наши отношения, — Чан давится неосмотрительно сёрбнутым чаем, — но не против.       — Скандалы, интриги, расследования, сейчас суд удаляется, чтобы принять решение? — Марьян пародирует какой-то голос, явно ведущей очередной программы, которую он смотрит по ТВ.       — Надо, действительно, обсудить, — Чан встаёт, а Чанбин с Ханом за ним, как по команде. — Не думал, что такие темы будут сегодня, просто хотел идеей похвастаться.       — Зачем вам это вообще нужно, — слышит Джисон шепот Черён кому-то из братьев.

***

      На кухоньку Джисон заходит последним и прикрывает дверь.       — Ну что, товарищи, что будем делать? — Чан шепчет, окидывая взглядом. — Если Феликса мы хотя бы как-то знаем, и ты, Ханни, с ним общаешься долго, то твой парень — это тёмная лошадка.       — Так-то да, — соглашается Чанбин.       — Ликс — солнышко, иногда может и обжечь, но со мной всегда добр. Минхо же… — Джисон запинается, — он мне действительно нравится.       — Так что, соглашаемся? — Чан возвращается к главной повестке собрания.       — А зачем спешить, может, дать ещё время им обоим, узнать их получше. — Чанбин подкидывает умную мысль.       — Я встретил омегу, и он мне очень понравился, — Чан опускает голову и машет ей, словно отгоняя мысли, — но пригласить его в гости даже некуда. Если он вообще согласится выпить со мной кофе. Так что нам нужно строить дом.       — Кто он? Я его знаю? — Чанбин удивлённо смотрит, явно впервые слыша о симпатии Чана.       — Да, Сынмин из юридического отдела, я его видел у его мамы в бухгалтерии, но я с ним ни разу не говорил, госпожа Ким с него глаз не спускает.       — Не замечал.       — Я хочу его увидеть уже, так что надо думать, откуда деньги брать. Коммуникации — это хорошо, а дальше? — Джисон ступает на скользкий лёд темы, в которой считает себя полным профаном.       — Я видел сметы чужих домов из этого посёлка, на одну жилую комнату и кухню хватит моих сбережений. И строить мы будем сами. По возможности. Это дольше, но сэкономит средств ещё на одну комнатку. Я посчитал всё, от фундамента до кровли, и самую простую сантехнику. Мебель нашу возьмём. Вопрос в том, соглашаемся с братьями?       — Соглашаемся, я работаю над кое-чем, когда выгорит, расскажу, — кивает Чанбин.       — Согласен, — Джисон берёт и Чанову руку в свою и легонько сжимает.

***

      В палате все так и сидят в тишине, застывшие над опустевшими чашками чая, словно молчали всё это время. Чан останавливается возле стола и смотрит в упор на Минхо:       — Мы согласны, но все условия обговорим на выходных уже, приходите к нам.       — Ура! — Феликс вскакивает и заключает в объятия Джисона, — мы теперь одна стая! Грррр…       — Феликс, мы всё обсудим. Спокойно, — осаживает Чан, и тот садится на край кровати, так и не выпуская Джисона из объятий, вынуждая сесть рядом.       — Ну, раз всё обсудили, — спустя минуты три общего молчания говорит Агния, — давайте собирать всё, и по домам, вы же сможете рулить? — Бросает взгляд на Минхо и Чана, и те, на радость Джисона, утвердительно кивают. После пятиминутной давки в коридоре, пока альфы убирают посуду на кухню, а стол на склад, все гости прощаются с Агнией и высыпаются дружной гурьбой на крыльцо.       — По коням? — Чан с Чанбином жмут руку Мише, и, на удивление, Минхо. Феликс на всех лезет обниматься, пока не делает полный круг и, забываясь, вешается на Минхо, который его быстро запихивает в машину, и пока альфы грузят подарки в кузов Чановой тойоты, приобнимает Джисона и целует чуть дольше, чем омега может держать глаза открытыми. На попытке углубить поцелуй Минхо себя останавливает и отпускает Хана. — До встречи, малыш.