Не утопия

      Похмелье — так себе подарок на совершеннолетие, но Джисон, несмотря на это, всё равно выпутывается из вороха подушек и конечностей, обвитых вокруг него, чтобы доползти до бутылки минеральной воды. Как сладкая газировка под названием «Шампанское» так бьёт в голову? Секрет, который ему не сказали. Чан пил сок, но всё равно такой же опухший, как рядом жмущийся к нему Чанбин. Девять утра в пятницу — раннее утро. Но пиликающий уведомлениями телефон так не думает. Джисон быстро хватает его и ставит на беззвучный режим, и только потом принимается читать сообщения. Феликс ноет о том, что его, по ощущениям, переехал каток. Минхо первым сообщением спрашивает о самочувствии, но потом записывает кружок, где сам хихикает, пока на фоне из-за двери доносятся стенания Феликса. Робкое голосовое с просьбой присоединиться и заверения, что ничего делать не надо, просто быть рядом. От ласкового «быть рядом» щекотно в груди. В ответ короткое «Ок». Он тихо умывается и одевается, выкинув учебники и халат из рюкзака, пробирается мимо пакетов с подарками на выход, оставив на столе записку: «Ушёл к Феликсу».       Воссоздать маршрут по памяти не составляет труда, и когда хрущёвки уже остаются в сотне метров, приходит сообщение. Мой кот: Когда за тобой заехать? Малыш: Я уже на подходе.       Возле киоска вспоминает о чудодейственной минералке и покупает по бутылке каждому, и жестяную банку солёных огурцов, так приветливо отсвечивающую наклейкой на витрине. Женщина оглядывает всё, что видно ей из окошка в мир, и разве что не закатывает глаза, показывая всю свою клиентоориентированность.       Возле подъезда его ждёт Минхо в клетчатой пижаме и резиновых шлёпках. Джисон почти вприпрыжку преодолевает последние метры и уже на крыльце впечатывается в распростёртые объятия альфы и теряет опору под ногами. Минхо же реагирует мгновенно, сразу обнимает сильнее и, обхватив ноги под ягодицами, прижимает к себе. — Прости, малыш, я в душ не успел сходить.       — Обычно, если альфа в душ не успел, штырит так, что хочется убежать… — Джисон старается ухватиться за шею, когда Минхо опускает на пол в квартире. — А не вешаться.       — Это всё феромоны, пойдём я тебя к Феликсу отнесу, а сам в душ.       — У меня минералка в рюкзаке и солёные огурцы. Один поцелуй и неси к Ликси. — Хан тыкается губами в шею.       — Потом, малыш, потом, иначе я понесу тебя в другую спальню…       — Ой, я больше так не буду.       — Хороший мальчик, — Минхо толкает плечом дверь и усаживает в мягкое кресло. Сам из рюкзака достаёт бутылку и, окликая брата, кидает на кровать одну, а Джисону открывает банку с огурцами и суёт в руки, — всё, не хулиганьте, я на десять минут, а потом завтрак приготовлю.       Дверь за ним закрывается, а из-под одеяла выныривает растрёпанная белая макушка. — Ушёл тиран?       — Ушёл, а что случилось?       — Все мозги вытрахал своими лекциями о чрезмерном употреблении алкоголя и о языке без костей.       — Фигня всё, с днём рождения! Теперь ты тоже совершеннолетний, и мы можем делать всё что захотим.       — Ура, оргии!       — Фу, ты чо?       — Ты сказал, всё что захотим, — Феликс слезает с кровати в одних боксерах, подходит и за два глотка выпивает весь рассол из банки. — Хорошо!       — Ты реально хочешь оргию? — Джисон сверлит взглядом друга.       — Да нет, я просто хочу альфу, нормального такого, заботливого и выносливого. Чтобы делал, а не просто говорил, но чтобы не был слишком грубым и не ограничивал мою свободу. Чтобы я мог работать, гулять в лесу, с друзьями выходить. И чтобы мышцы такие, ух… Ну или омежку сладкого, или альфу всё-таки. Айщ, пофиг, любви хочу.       Джисон давится огурцом, но быстро откашливается: — Может, с Бинни попробуешь?       — А ты ревновать не будешь?       — С чего мне это? Он мне как брат, ты же не ревнуешь?       — А может, и ревную, мне самому такая булочка сладкая нужна, — Феликс забирается на колени и обнимает за шею. — Если Минхо проебётся ещё раз, знай — я тут.       — Айщ, ты фантазёр.       — Я знаю, как сделать омеге приятно, — подмигивает и снова хихикает, пока в комнату не заходит одетый и посвежевший Минхо и не прописывает поздравительный подзатыльник.       — Ишь ты, знает он. Лапы прочь — Джисон мой, и даже не думай, что тебе что-то обломится.       Феликс слезает и идёт к двери, опираясь на косяк, кидает: — Зато я знаю, какой он на вкус во время течки! — высовывает язык и убегает.       — Блядство, — шепчет себе под нос Минхо, садясь возле кресла и кладя голову на бедро Джисона, — я очень ревнивый, и он знает об этом. Я надеюсь, все остальные свои течки ты подаришь мне? — он заглядывает в глаза снизу вверх, словно котенок из Шрека.       — Придумал тоже мне — «подаришь», — но осекается, стоит Минхо погладить бедро вблизи паха, — ты слишком спешишь.        — Прости, у меня гон в ноябре, дашь хотя бы мне своей одежды и белья? Даже если тебе кажется, что это по-извращенски, то это нормально в парочках, если циклы не вместе проводят.       — Дам тебе, не переживай. Главное, чтобы очередь из желающих твоего внимания омег меня не затоптала, — Джисон кладёт ладони на щеки наклоняется, — я тоже очень ревнивый. Оказывается, когда есть кого ревновать.       Минхо упирается лбом в Джисоновы колени и сидит так пару минут, а потом встаёт, и словно убеждая себя: — Завтрак сам себя не приготовит.       На кухне их ждёт сюрприз: Феликс уже формирует сырники и выкладывает на сковородку. Минхо огибает его и достаёт сверху три пузатых чашки, наливает воду в чайник и кидает брату:       — Ну зачем ты, я же хотел завтрак приготовить, в такой-то день.       — Думаешь, я не знаю, что вы вчера и мне готовили? — Феликс улыбается, игриво пихая брата и разворачиваясь обратно к плите. — Черён очень незаметно разделывала десяток курей.       — Вот зараза малая, попросил, чтобы ты не заметил.       — И про холодец тоже знаю. Мама вчера очень тихо все судочки тащила и отмахивалась от помощи. Люди думают, раз нет феромонов — мы не чувствуем их нервозность.       — Холодец на день рождения?       — А то! Я же хищник, я мясо люблю, салатики — это, конечно, вкусно. Но мясо! Мрмяу.       Минхо смеётся и клацает зубами над ухом Джисона, пока ставит чашки на стол. — Кстати, Сони, какой у тебя зверь-то?       — Он квокка! Покажи-покажи! Мне Марьян проболтался.       — Прямо сейчас? — Джисон тушуется.       — Ты можешь в спальне раздеться и там обратиться, если стесняешься, — Минхо опускает глаза в чашку.       — Хорошо, только не вздумайте вы обращаться, а то я умру от страха, — Джисон отводит взгляд и медленно выходит из кухни. В спальне Феликса раздевается, складывая всю одежду, трусы прячет под футболку и прикрывает глаза. Знакомая темнота и мир снова кажется огромным. Впервые оборот не со своей стаей, но коты скоро сами будут частью их стаи, надо привыкать. Когти шумно скребут по ламинату, и вот он, вход на кухню, в котором Джисон замирает. Феликс отставляет в сторону сковородку с аппетитно пахнущим содержимым и присаживается, протягивая руку. Минхо медленно опускается со стула сразу на пол и медленно на четвереньках подползает. Большие, люди рядом с ним просто огромные. Джисон не знает, к кому подойти, поэтому вытягивает обе лапки вперёд, надеясь, что его поймут.       — Такой милый, — Феликс практически пищит, тыкая пальцем в раскрытую ладошку, которую Джисон быстро сжимает, ловя палец. — Неудивительно, что и человеком ты душка.       — Маленький, — Минхо тянет палец, и Джисон подставляет под него макушку, — какой же ты маленький, — почему-то альфа кажется грустным, медленно гладит по голове, а его взгляд становится мягче. — Пойдёшь на руки?       Джисон машет головой и разворачивается, быстро убегает в спальню, волоча за собой хвост. По собственным ощущениям, оборот с каждым разом даётся всё легче. Обернувшись, он торопливо натягивает на себя одежду и возвращается на кухню. Феликс снимает со сковороды последние сырники, Минхо на стуле, хлопает по колену. Табуретов всего два…       — Лапы надо мыть перед едой, — Джисон проскакивает к раковине, моет и, не найдя полотенца, вытирает о подол футболки.       — Вы точно близнецы, — фыркает Минхо, указывая на перепачканный мукой подол футболки Феликса. Джисон садится на отставленное колено, стараясь не переносить свой вес, но Минхо кладёт вилку на стол, крепко обнимает за талию и полностью прижимает к себе, лишая опоры. — Не раздавишь, не боись, — он берёт вилку в левую руку, и как ни в чём не бывало продолжает тыкать ею в сырник, ожидая, пока тот остынет. Беседа затихает, но ненадолго, стоит Джисону расправиться с сырниками, как он активизируется.       — Так какой у нас план, что делать надо?       Минхо смотрит на часы, думает пару секунд, что-то подсчитывая. — Нам к двенадцати надо к кафе подъехать, всё загрузить в нашу машину. Твои подтянутся уже к часу, я Чану скинул геометку нашей точки сбора. Мишки Агнию заберут, они место знают.       — Когда это вы уже успели контактами обменяться? — Джисон недоумённо смотрит.       — Пока всё убирали вчера, — Минхо подмигивает, — так вот, сейчас надо собрать циновку, одежду сменную на всякий случай, Ликс, посуду одноразовую и заехать за напитками и хлебом.       Феликс шутя отдает честь и убегает куда-то в коридор.       — А мне что делать?       — Можешь поцеловать своего альфу, а то он сидит нецелованный с самого утра, — Джисон лишь немного поворачивает голову, чтобы столкнуться с озорным взглядом и выпученными уточкой губами.       — Ты сам отказался, — высовывает язык, но, видимо, зря. Минхо мгновенно обхватывает губами, рукой давит на затылок и целует, сразу вторгаясь, мягко и одновременно настойчиво, не позволяя даже сделать вдох или отстраниться. Джисон чувствует и вторую руку, но уже у себя на талии, он упирается руками в плечи и стонет в поцелуй, больше возмущенно. Это помогает, Минхо мгновенно выпускает из хватки и облизывает свои губы, в полностью потемневшей радужке что-то плещется смутно знакомое. Немного пугающее, но и манящее одновременно. Рука с талии не исчезает, гладит успокаивающе, но так и норовит проскользнуть под рубашку.       — Сладкий, какой же ты сладкий, — Минхо шепчет и снова целует, на этот раз едва касаясь припухшими губами. Собственные немного ноют, но покалывают, словно хотят продолжения.       — Может, я прогуляюсь к альфам в общежитие, — хмыкает Феликс, стоя в проходе на кухню, — а вас тут оставлю на часик.       — Нет-нет, — Джисон вскакивает с колен Минхо, чувствуя, что щёки пылают, как никогда раньше.       — Тогда давайте грузиться, — Минхо встаёт и засовывает руки в карманы, Джисон кидает взгляд и смущается ещё сильнее. — Малыш, ничего такого, успокойся.       Джисон проскакивает мимо Феликса за своим рюкзаком, а потом и обувью. Феликс натягивает кроссовки и фыркает, пародируя голос брата, — ничего такого.

***

      Наверное, факт того, что ему предстоит познакомиться с родителями парня, с которым и так всё идёт через одно место, Джисон осознает слишком поздно. Когда Минхо открывает своим ключом дверь в пустующее кафе, а потом и в хозяйскую часть, сразу после которой начинается лестница вверх. Феликс остаётся внизу, подперев дверь стулом, он усаживается на него и принимается что-то увлечённо рассматривать в телефоне. Джисон не успевает ничего спросить, Минхо тянет за руку вверх, пока ступени под ногами не заканчиваются мягким ковриком, который Минхо пинает в сторону. Вздыхает, а потом кричит.       — Ма, Па, вы где?       Первой из комнаты вылетает взъерошенным чудом Черён. Половина волос ещё на бигудях, вторая подскакивает озорными кудряшками, спортивные штаны натянуты высоко на талии, в одной руке у нее косметичка, в другой — сумочка побольше, а в зубах зажат гребень. Сумка и косметичка летят на стол, гребень она всё-таки выплёвывает и плюхается на диван.       — Привет, почти успела.       Она принимается с остервенением срывать оставшиеся бигуди, и Джисон, замечая её гримасы, садится на диван и тихо просит:       — Покажи медленно, как надо, я помогу.       Механизм с поролонками и пластиком нехитрый, Джисон с лёгкостью справляется, но перейти к макияжу не даёт, видимо, мама, вышедшая из одной из комнат. Женщина внешне точь-в-точь Черён, только более выраженные формы и прищуренный взгляд, направленный не куда-нибудь, а на Джисона.       — Почему твой друг трогает Черён? — вместо приветствия кидает она Минхо и сама приближается к дивану. — Зачем тебе краситься на шашлыки? — Вопрос звучит для Джисона не логично, ведь сама женщина при полном параде, хорошо хоть в кедах, а не на каблуках.       — Ханни, познакомься — это моя мама, Чеён. Мама, это мой парень — Хан Джисон.       Взгляд Чеён становится более острым, более изучающим. — Ты тоже оборотень?       — Тоже.       — Как Феликс или как Минхо?       — Мама, он омега, как Феликс, он его друг; ему вчера стукнуло восемнадцать, учится в колледже и работает у Агнии в клинике. Тебе не надо устраивать допрос с пристрастием.       — Хорошо, — женщина раздражённо фыркает, но взгляд не отводит, словно выискивая подтверждение словам Минхо. — Кем работают твои родители, я не знаю никого с фамилией Хан?       — Мама фельдшер, отец тракторист. Они не отсюда, вы не можете их знать.       — То есть ты приехал сюда поступать и быстренько решил устроиться с комфортом, чтобы не жить в общежитии для своих?       Джисон как раз заканчивает с последней застёжкой и продолжает сжимать кусочек розовой поролонки в руке. Взгляд устремлён на Минхо, и тот, словно крадучи, перегораживает обзор, оставляя Черён и Джисона за спиной.       — Допросов, мама, не надо. Мы с тобой потом поговорим. Наедине.       — Где Феликс? — резкий переход на другую тему заставляет выпустить терзаемый объект из рук на стол. Женщина, словно потерявшая всякий интерес к происходящему, снова возвращается к ровному тону.       — Внизу, дверь подпираю, — кричит, пугая Джисона, Феликс. Остальные даже не дёргаются на вопль.       — Поставь стул, а сам иди сюда. Мне нужна помощь с вещами.       — Мама, я же мог их снести, дай ему отдохнуть, — Минхо хвостиком ходит за ней, забирая сумку с вещами и кожаный рюкзак, — а где папа?       — На складе, наверное, с утра его не видела.       Джисон тем временем помогает распределить локоны, проверить по просьбе Черён, что всё лежит идеально, и прядки ровно заколоты. Он кидает любопытный взгляд на косметичку. У него в доме красилась только мама, старшая сестра никогда не прикасалась, а мелкая ещё не доросла до косметики.       — Хочешь, и тебя немного подкрашу? — шёпотом спрашивает и показывает на коричневые тени. — Тебе пойдёт.       — Не думаю, что это хорошая идея.       — Минхо понравится, зуб даю.       — Тогда ладно, только немножко, я никогда не красился. Я вообще с полгода назад узнал, что я омега.       — Как так? — Черён удивляется, благо на втором этаже они остались одни. — Агния говорила, что у оборотней понятно чуть ли не с рождения.       — Конечно, оборотни сразу понимают, кто перед ними, но я рос среди людей.       — То есть вообще не знал, что ты оборотень?       — Почему же, знал, что я не совсем человек, что есть люди с звериным обликом. Даже чувствовал, что передо мной не обычный зверь, по запаху и глазам. У оборотней зрачок другой и взгляд осмысленный, — Джисон прикрывает веки, пока по ним невесомо Черён распределяет какие-то кремовые тени. — Но альфы, омеги, все эти феромоны — это мне всё Чан открыл.       — Я запуталась, я думала, вы втроём братья.       — Нет, мы стая, но мы кровно не связаны.       — Это очень интересно… — она размазывает по губам бальзам, и протягивает маленькое зеркальце. — Ты не слушай маму, она просто переживает по-своему, она боится этих всех феромонных воздействий. Не беспочвенно, но нельзя по одному омеге судить всех остальных, правда?       — Что правда? — Минхо поднимается снова на этаж, внимательно рассматривая Джисона. — Ты что-то с ним сделала?       — Немного накрасила, тебе же нравится?       — Мне Джисон любым нравится, — мягко улыбается, — если тебе комфортно с макияжем, значит, и мне нравится, — он подмигивает и кивает Черён, — иди вниз, я уже с Ликсом и папой всё сложил, хочу Джисону показать нашу комнату.       Черён подскакивает и, хватая свой рюкзачок, убегает вниз.       — Мы остались одни, — Минхо тянет за руку, и стоит Джисону оказаться в вертикальном положении, обвивает за талию, — я покажу тебе нашу детскую, мы тут иногда ночуем, в основном я, когда у Феликса течка.       — Для тебя проблема её выдержать? — Джисон выгибает бровь, вспоминая, как мужественно справились его альфы.       — Нет, он просто очень громкий, и да, запомни: меня Феликс не притягивает, он для меня ощущается скорее как альфа, на запах. И вообще очень редко родные братья тянутся друг к другу, это скорее исключение из правил. В принципе, как и у людей.       — О, я не знал.       — А ещё ты не знал, что целоваться лёжа на двухярусной кровати — это весело. — Минхо практически падает на матрас, заваливая Джисона себе на грудь. — Никогда не водил сюда подружек.       — Я твоя подружка? — Джисон шутливо дует губы.       — Ты моя пара, — Минхо выдыхает прямо в поцелуй, легонько прихватывает пухлую нижнюю, Джисон расслабляет губы, готовясь к большему, но Минхо только звонко чмокает и отворачивается, сжимая крепче в объятиях. — Я бы тебя не выпустил из постели, но нас ждут, — Минхо немного смещается в сторону и встаёт с матраса, так и не выпустив из объятий, Джисону же приходится вспоминать, как стоять на ногах ровно и не виснуть, цепляясь за плечи, под тихое хихиканье альфы. — Таким ты нравишься ещё больше, — они переплетают пальцы и идут на выход из комнаты.       На улице на капоте «Шевроле» Феликс с Черён увлечённо что-то обсуждают, но замолкают, стоит Джисону приблизиться, а глаза их так и бегают по его лицу и чуточку ниже. — Цел?       — Ну да…       — С тебя стольник, — Феликс раскрывает ладонь перед носом сестры.       — Ладно, — она роется в своём рюкзачке и протягивает сложенную купюру.       — Вы что, на меня спорили?       — На вас, Черён сказала, что Минхо её так шуганул, а тебя в спальню потащил, что поцелуями ты не отделался бы. Но я-то знаю, — Феликс указывает на нос, — что дальше дело не зашло.       — Фу на вас, с кем я связался?       Минхо окликает, стоя возле очередного «Шевроле», но больше похожего на машину Чана, тоже чёрного цвета.       — Добрый день, — Джисон кивает и застывает на расстоянии вытянутой руки. Мужчина возле водительской двери открыто улыбается и протягивает руку.       — Привет, Джисон, я тоже Ли Минхо , можешь звать меня просто папа. Как мальчики.       Минхо, тот, что помладше и поклыкастее, фыркает: — Забегать вперёд — наша семейная черта, — он кладёт руку на плечо Джисона и разворачивает обратно к своей машине. — Будет у вас ещё время пообщаться, — и тихо добавляет, — твои уже на месте.

***

      До места они добираются за четверть часа под попсовые песни, под которые Феликс и Черён идут вразнос на заднем сиденье, благо они пристёгнуты, иначе бы на месте не удержались. Когда Минхо паркуется на утрамбованном колёсами пятачке, Джисон практически выпрыгивает на поляну. Высокие сосны окружают её и отбрасывают причудливые тени на утоптанную траву. Уже знакомый стол, вокруг которого шуршит Марьян, выравнивая скатерть, фиксируя камушками в углах. В нескольких метрах Чан с Мишей носят туда-сюда большой мангал и общаются с папой Минхо.       — Ищут место, чтобы дым не шёл на стол, — говорит Минхо застывшему Хану, подойдя к нему, и оставляет поцелуй на макушке. — Иди к Марьяну, я сейчас циновки постелю.       Феликс отодвигает дверь и, цепляя Черён, убегает к столу.       — Я помогу тебе, — Джисон получает в руки скрученную огромную циновку шириной с метр, а в обхвате — еле хватает рук её удержать. Он застывает возле задней двери в ожидании, пока Минхо становится в кузове на колени и тянется за ящиком с мясом. Взгляд непроизвольно скользит на ягодицы, обтянутые тёмно-серыми спортивными штанами. Интересно… а какие они на ощупь? Но циновка в руках спасает от посягательств, и Минхо, так и не узнав этого, вытягивает ящик и направляется к мангалу, который наконец-то обрёл своё место. Чанбин как раз подходит к столу и ставит пакеты, достаёт тарелки с овощными нарезками. Марьян сразу цепляет несколько кусочков моркови, и продолжает выкладывать жареные пирожки на тарелки. Маленькие флажки с надписями. Мясо, яйцо с луком, картошка-грибы, капуста.       — Бинни, помоги расстелить, — Джисон окликает, и Чанбин быстро подходит к нему, забирает одной рукой циновку, а второй обнимает за плечи.       — Всё нормально, тебя не обижали?       — Нормально, — Джисон заглядывает в встревоженные глаза, — а что?       — Да так, мамаша их на нас зыркала странно, — шепчет прямо в ухо.       Вдвоём укладывают циновку и раскатывают, получается действительно огромное плетёное полотно три на три метра.       — Она меня невзлюбила с первого взгляда, сначала вообще подумала, что я ухажёр Черён, а как узнала, что я омега, перекосило ещё больше. Пыталась расспросить, но Минхо её осадил. И всё.       — Мне кажется, она вообще оборотней недолюбливает, сидит в машине всё время.       — Ой, да не заморачивайся, хочет быть принцессой Несмеяной — вперёд, — Джисон кладет камушки по углам циновки, встаёт и отряхивает о себя руки. Марьян недовольно качает головой, глядя на эту картину.       — У нас в машине есть канистра с краном, Чанбин, принеси, пожалуйста, а ты, морская свинка, — указывает практически Джисону в нос, — мой руки и мне помогай, надо еще «тёщин язык» и другие закуски выложить в пиалки на разные стороны стола. Вот сумка.       Джисон беспрекословно выполняет, и только запах жаренного на углях мяса заставляет поднять взгляд от сервировки стола. Возле мангала стоит Минхо, видимо, отогнав всех остальных подальше, и крутит шампуры. Чанбин с Черён что-то оживлённо обсуждают, сидя с банками газировки в руках. Чан с Минхо-старшим о чём-то тихо переговариваются возле машины Чана. А мишки… лучше бы в сторону леса он не смотрел. Прямо в задней части их пикапа, хоть и на приличном расстоянии от центра поляны, они как минимум целовались, как максимум, судя по траектории движения омеги… «Ни стыда, ни совести, ничего лишнего». Как говорит Марьян. Судя по своему опыту, не иначе.       Феликс, куда же он пропал, и Агния с ним? Так сразу отыскать белую макушку не выходит, а вот Агния возле машины семьи Ли с кем-то разговаривает на повышенных тонах, а после резко разворачивается и возвращается на поляну, Феликс, вышедший через пассажирскую дверь, хлопнув ею, бежит за ней, практически сбивая на полном ходу, но тормозит, обхватывая её, не позволяя упасть. Только обрывки фраз доносятся до Джисона: «Истеричная сука», «Она остынет, не злись, где твои манеры?» Но подходя к центру поляны, замолкают, только кивнув друг другу. Феликс падает на спину между сестрой и Чанбином и закидывает ноги на колени альфы.       — Подаришь мне поцелуй в честь дня рождения?       Удивлённое лицо обращено к Черён, на нём мелькает понимание, и она начинает вставать, но Чанбин хватает рукой её ладошку и возвращает взгляд на Феликса.       — Феликс, могу обнять… если ты очень хочешь…       Феликс мгновенно убирает ноги и кидает злой взгляд, отнюдь не на Чанбина или на сестру, а на маму, идущую в их сторону. В считаные секунды он уже возле Минхо переворачивает решётку с куриными бёдрышками, что-то быстро высказывая, но расстояние не позволяет расслышать. Джисон, заканчивая расставлять пиалы по столу, решает узнать, что вообще происходит вокруг. Недолго думая идёт к братьям, и обойдя мангал с другой стороны, упирает руки в боки, но единственное, что может выдавить из себя под двумя парами изменившихся хищных взглядов, это: — Что вообще происходит?       Феликс фыркает, бросая взгляд на поляну:       — Мать решила, что ваша компания плохо на нас влияет, ты хочешь пузом привязать к себе, как кхм… ладно… Чанбину всё равно с кем заигрывать, поэтому она предложила его внимание переключить на себя, чтобы её бусинку коварный альфа не обрюхатил.       — Ого, вот это паранойя.       — А учитывая, что все свои несчастья она связывает с Агнией, то это идеально подходит под её теорию, ведь по факту она нас познакомила, если можно так сказать.       — Я не очень понимаю вообще её такого отношения к оборотням.       — Забей, — Минхо обходит мангал и обвивает руками талию, зарываясь носом в шею. — У неё есть свои причины относиться с осторожностью, но это не даёт ей никакого права влезать во все щели без смазки, даже Черён летом исполнится восемнадцать, а она над ней трясётся, будто Чанбин её как минимум здесь будет драть или жрать, неизвестно, чего она боится сильнее. Но все вокруг знают, чья она сестра, чтобы даже косо на неё смотреть. А Бинни вообще не похож на человека, способного обидеть омегу или девушку. — Оба переводят взгляд на Чанбина, спешащего вернуться на циновку с тарелкой, полной пирожков, и поставить её перед Черён.       — Он и с тобой такой приторный? — Феликс наигранно кривится, высовывая язык.       — Заботливый, но не до такой степени, по крайней мере пирожные он мне не засовывает в рот; фу, Минхо, не вздумай таким быть, — Джисон кривится, почти так же, как Феликс.       — Если бы истинность была бы возможна среди людей, я подумал бы, что они истинные, — Минхо возвращается на своё место и переворачивает шампуры.       — Да и среди оборотней встречается пиздец как редко, — Феликс кивает и уходит, унося с собой решетку с курицей. — Первая партия курочки идёт! Черён, подай блюдо!       — А ты веришь в истинность?       — Верю, я даже на утро тогда подумал, что мы истинные, но нет, как видишь, — Минхо улыбается, подмигивая.       — А как понять? И почему ты так подумал?       — Очень просто, в книгах об этом мало пишут. Но истинных тянет к друг другу, даже единожды встретившихся. Прямо на уровне инстинктов, так, что мозг отключается, передавая правление сущностям, ну а потом циклы синхронизируются после первого же интима.       — То есть начинает течка и гон?       — Именно, и истинные неделю вообще друг от друга не отлипают. Но иногда бывает и после поцелуя или интима появляется сильное влечение, тут мне показалось, похоже, в нашем случае. Но меня к тебе тянуло, а вот ты злился, и тогда я понял, что это не оно. А ещё я могу себя сдерживать рядом с тобой, хоть и с большим трудом, — Джисон отходит на шажочек, осматривая Минхо, словно видит впервые. — Но ни о каком отключении мозгов речи не идёт, я полностью отдаю себе отчёт, — Минхо клюёт поцелуем в щёку. — Неси миску большую для мяса, — Джисон разворачивается и получает лёгкий шлепок по ягодице, на возмущённый взгляд только наглая кошачья ухмылка.       С появлением на столе мяса беседы сходят на нет, все переключают внимание на еду, словно несколько минут назад не было раздражения, к столу подходит Миша, и набирает на блюдо мяса и овощей, на невинный вопрос Агнии, а где, собственно, Марьян, отмахивается и бубнит, что у того устали ноги, ведь он весь день на ногах готовил-накрывал. Стоит Мише отойти обратно к машине, как братья Ли прыскают, еле сдерживаясь, чтобы не заржать. Черён смотрит на машину, где мелькает растрёпанная шевелюра Марьяна, и краснеет, Чанбин с Чаном даже не смотрят в ту сторону, только ухмыляются. Агния скрывает улыбку за листом салата, в который завернуто мясо.       — Они там что, сношались? — молчаливое спокойствие нарушает Чеён и злобно смотрит на Минхо, будто он самолично тут на циновке устроил оргию.       — Дорогая, это же молодёжь, а тут природа, для них это естественно.       — Ну да, для них, для зверей. Михаил почти мой и Агнии ровесник. Даже молодежи недопустимо заниматься этим у всех на виду.       — Никто не видел, — Феликс вклинивается в разгневанную тираду матери, — а ты драматизируешь, у меня сегодня праздник, хватит, мама.       — На этой ноте, — Минхо поднимает свою банку пива, — я хочу поздравить с совершеннолетием своего брата. Расти большой — не будь лапшой. А если серьёзно, любое твоё желание, в пределах разумного, чтобы я физически и морально смог его выполнить.       — Любое-любое?       — Любое.       — Тогда я хочу, чтобы вы с Чаном и Чанбином всё обсудили по моему вчерашнему желанию. Я не отступлю.       — Ты уверен, что именно на решение этого вопроса ты потратишь своё желание?       — Уверен. Стопитцот процентов, — Феликс подходит к Джисону и обнимает того за талию. Чан хмыкает, но и слова не говорит.       — Ну, тогда оно уже исполнено. Чан с Чанбином уже рассказали мне свои ключевые требования ко мне как к альфе, и я с ними соглашаюсь, — он кивает альфам и подмигивает Джисону, — в понедельник всё оформим по красоте, Сони, тебе придётся прогулять пары.       — Ура! — Феликс кидается на шею брату, целуя в обе щеки, а потом подходит и обнимает уже своих альф. Они, хоть и смущаясь, но обнимают в ответ. А потом Феликс останавливается на Джисоне и не выпускает из своих объятий. — Лучше подарка я не получу, поэтому сорян, сложите всё в нашу машину потом, а сейчас еда, напитки и отдых, — он обводит всех взглядом. — А потом я хочу побегать по лесу в звериной форме, вы как хотите, лишь бы кто-то из альф остался с Сони и людьми, — Минхо беззвучно кивает, встречаясь взглядом с братом. — Вот и ладненько.       — Может, всё-таки мне кто-то объяснит? — Чеён не сводит взгляда с Феликса.       — Я объясню, дома, — её муж гасит зарождающийся очередной поток возмущения.

***

      Джисон, наевшись до отвала мясом и закусками, разваливается на циновке возле сидящего Чана. Рядом с ним сидит Феликс и перебирает рассыпавшиеся пряди заснувшей на коленях Чанбина Черён.       — Бинни, я тебе напоминаю, что она человек… обычный и очень хрупкий, — шепчет Феликс, — и, если не хочешь обрести в лице мамы заклятого врага, лучше не трогай мелкую до совершеннолетия, она домашний цветочек.       — Я и не думал, — Чанбин краснеет, его шея покрывается пятнами, — мы только вчера познакомились, она милая и весёлая, и я о ней в таком ключе даже не думал, ребят… Если кто из вашей семьи и интересует, то это ты, Ликс.       — Вот и славненько, я в тебе не сомневался, альфа, — Феликс подмигивает, заставляя Чанбина краснеть ещё сильнее. — Стоп, что?       — Забей, это просто рассуждения.       — Вы говорили о том, как вообще строить дом-то будем? — Джисон вклинивается, переводя тему. Чан, повернувшись, отвечает:       — После того, как получим землю и нам проведут коммуникации, мы арендуем бытовку у нас на фирме, и будем периодически ночевать там, чтобы вечерами строить. Вещи наши перевезём в квартиру братьям. Вы с Феликсом будете спать у него, мы втроём в спальне Минхо, он сказал, что у него кровать больше. Мы решили, что тебя нельзя одного оставлять в общежитии. Плюс Феликс будет за тобой заходить после смены, когда работать будешь, чтобы по темноте один не ходил, сейчас раньше темнеет.       — Ликс, ты-то в курсе был?       — Нет, сейчас слышу впервые, но я за, мне-то что, всё равно, где валяться после кухни, могу в палате, могу в клетке поспать, вдруг забито будет. Могу и у Агнии в спальне, там диванчик есть удобный.       — Как у вас всё быстро решается, один я не поспеваю.       — Когда у альф есть цель, они быстро находят решение и строят план. — Минхо садится рядом, прижимаясь к Джисонову плечу. — Ликс, когда будешь бегать?       — Сейчас, — Феликс потягивается всем телом. — Ребят, как только солнце начнёт уходить за ели, чтобы все вернулись.       Он встаёт и распахивает задние двери машины, залезает вовнутрь; и через несколько секунд оттуда выпрыгивает ягуар, его шерсть лоснится, бликуя контрастными пятнами. Чан встаёт и идёт туда же. Из-за пикапа выходит уже знакомый Джисону бурый медведь, в задней части кузова мелькает мордочка, украшенная белой маской. Цепляясь за шерсть Миши, Марьян вылезает и спрыгивает на землю, а потом перебирает толстыми лапками в сторону леса под надёжной защитой своей пары. Чанов волк мелькает тёмной тенью между стволов сосен. Чеён испуганно подходит и садится на циновку, максимально далеко от них, отец же, наоборот, поближе к Черён.       — Я, наверное, тоже пойду, только вещи мои, Джисон, подними пожалуйста. — Чанбин аккуратно встаёт, бережно укладывая девушку, чтобы не потревожить её сон. Он трусцой убегает за Чанову машину, а через минуту возвращается, тыкает рылом в плечо Джисону и уходит по волчьим следам.       — Охренеть, свинья.       — Вепрь, — автоматически поправляет Джисон и хочет встать, но Минхо одним плавным движением оказывается на ногах.       — Я уберу вещи и вернусь, не скучай, сладенький, всё равно под её взглядом даже не поцелуешься, — фыркает, кивая в сторону матери. Агния тем временем успевает собрать пустую пластиковую посуду, накрыть мясо, присесть возле Джисона, а потом, видимо, плюнув на чужое мнение, скинуть кроссовки и растянуться звездой.       — Лепота, люблю лес.       Через пару минут её бодает чёрная огромная голова, и Джисон ахает. Минхо гораздо крупнее Феликса, с чёрной, как сама мгла, шерстью и оранжевыми, словно демоническими, глазами. Он ложится возле них в траву и катается в ней, вытягивая огромные лапы с когтями. Агния подрывается с места и гладит пузо, словно домашнему коту. — Джисон, попробуй, у него такая балдёжная шерсть, ни у кого такой приятной нет.       Джисон вытягивает руку, зарываясь в шерсть на груди. Если бы он знал, что Минхо такой мягкий, он бы его затискал. Но перед родителями так активно гладить стесняется, поэтому просто держит вытянутую руку, а ягуар сам извивается, подставляя бока. Проснувшаяся от возни Черён принимается активно играть с братом, заваливаясь на него и тиская, словно большую стокилограммовую игрушку. Эта возня продолжается, пока солнце не приближается к макушкам елей.       Какое-то движение возле стола привлекает внимание, Джисон замечает боковым зрением и поворачивает туда голову. Возле стола стоит что-то светлое и маленькое, похожее на лисёнка. Минхо в два прыжка оказывается возле него и прижимает лапой к земле дрожащее тельце.       — Минхо, отпусти его, — Джисон подбегает и гладит по лапе, она медленно поднимается, но лисёнок остаётся лежать, прижав уши. Джисон достаёт из тарелки кусок мяса и протягивает его, приседая, чтобы не пугать малыша. Носик заинтересованно дёргается, и он срывается, выхватывает кусок из рук и отбегает на расстояние. Минхо тоже отходит от Джисона, видимо, оставляя себе место для манёвра. — Он ещё маленький, не пугай его, — переводит взгляд на жадно вгрызающегося в кусок мяса лисёнка.       Агния медленно подходит к Джисону и шепчет: — Это фенек, он может быть подростком, а может быть и зрелой особью. Аккуратно.       — Он же оборотень?       — Ты мне скажи, — Агния улыбается и смотрит выжидающе.       — Я думаю, да.       — Правильно, покорми ещё и пусть идёт.       Но даже разделавшись с пятью кинутыми ему кусками, фенек не уходит. Минхо всё время держит уши настороже, но никто так и не приходит за мелким. Солнце окрашивает горизонт в алый, и Феликс с мишками возвращаются и разбирают всю посуду, стол, остатки еды разделяют и разносят по машинам. Чанбин загоняет на поляну резвящегося Чана, и только тогда он запрыгивает в машину, а когда одевается, выносит бельё и штаны для Чанбина, который не может сам забраться в машину. Минхо отводит взгляд от ушастого гостя и тоже идёт к машине, но только тогда, когда приходится слезть с циновки, чтобы её скрутить. Феликс только фыркает на незваного гостя и продолжает заниматься сборами. Когда все прощаются, Джисон бросает взгляд на припавшего сытым брюхом к земле фенека и, не ожидая ответа, спрашивает: — Пойдёшь с нами?       Фенек вскакивает и подбегает, тыкается носом в колено. — Ребят, он хочет с нами.       — Ну во-первых, мы не знаем, кто это и чем он болен, — сразу отвечает Чан.       — Давайте к Агнии отвезём, — предлагает Феликс, — его в вип-номер, так сказать, а я матрас постелю себе. — Минхо кивает, а Феликс хватает и, прижимая к груди застывшего зверька, садится в машину.       В клинике Минхо перетаскивает матрас из палаты вместе с постельным и кладёт возле стены, Джисон миску с мясом и водой заносит в клетку, Феликс заходит сам, опустив на свежую подстилку задремавшего фенека. Выходит и блокирует дверь, переводит освещение в ночной режим и прощается. Минхо отвозит в общежитие и передаёт Чану практически в руки уставшее тело. Душ Джисон принимает на автомате, как и натягивает голубую подаренную пижаму, засыпает, стоит голове коснуться подушки.