Не утопия

      У входа в знакомое здание МФЦ мечется Феликс, создавая вокруг спокойно стоящего Минхо непонятный кипиш. При приближении выясняется, что виновником движа оказывается совсем не омега, а фенек, нарезающий круги вокруг Минхо то ли в попытке убежать от Феликса, то ли в попытке его загонять. Стоит троице ступить на крыльцо, фенек юрким светлым пятном утыкается в ноги Джисона, застывая так изваянием.       — Что произошло?       — Он спрыгнул с рук и начал свой забег, как только мы подошли, — Феликс отвечает, упираясь ладонями в колени. — А Минхо хоть бы хны.       — Пусть убегает, мне-то что?       Джисон присаживается, и фенек тыкается носом в шею и спокойно идёт на руки, — Ты боишься идти? — тычок повторяется. — Может, тогда обратишься и мы поговорим? В машине есть одежда…       Фенек закрывает глаза, укладывая мордочку на плечо, показывая своим видом абсолютную незаинтересованность в дальнейшем продолжении разговора.       — Ну тогда мы пойдём по взрослым делам, — Чан кладёт руку на поясницу Джисону, подталкивая вперёд, — а ты, пушистик, так и сиди на руках и не вздумай хулиганить, — реплика альфы остаётся без ответа.       По знакомому коридору попадают в кабинет к уже седобородому альфе, на пятерых и один хвостик места катастрофически не хватает. Не сговариваясь, стулья отдают омегам и одной наглой лисьей морде в руках Джисона.       — Доброе утро, что вас привело такой большой компанией?       — Доброе, расширяем стаю.       — Документы, пожалуйста.       Чан протягивает три паспорта и ту справку о регистрации. Минхо кладёт рядом свой, Феликс же долго ищет по карманам под изучающим взглядом сотрудника, но всё-таки находит в одном из внутренних на куртке и со стуком о стол кладёт сверху справки.       — Вы по собственному желанию?       — Да, — слаженно отвечают братья. И альфа набирает в компьютере, сверяясь с каждой буквой и цифрой в документе.       — А лис чей ребёнок? Нет зарегистрированных детей.       — Найдёныш, — честно отвечает Джисон, — позавчера к нам в лесу прибился, так и не обращался. Но уходить не хочет.       — Вы не пробовали его отнести в приют? Может, он болен.       — Агния его осмотрела, сказала, что здоров, — Феликс отвечает, кивая Джисону. — Ему с нами нравится.       — Вы его тоже хотите записать? Без документов это проблемно… — На синхронный кивок омег альфа гладит бороду, — но если вы не хотите его отдавать, как-то записать надо. Альфы, все трое вы не против?       — Нет, нам куска мяса ему не жалко. Тем более он не хулиганит.       Сотрудник кому-то звонит и, обрисовав ситуацию, довольно кивает: — Подбросили идейку тут, может, записать просто «Лис», а когда он сможет обратиться, чтобы его альфа стаи или старший омега привёл записаться.       — Он не лис, он фенек, запишите, пожалуйста.       — Как скажете, хоть песец, только надо, чтобы он выразил какое-то согласие.       Тишина повисает, пока Джисон не отмирает и вскакивает: — Послушай, малыш, я тебя сейчас отпущу, и если ты хочешь в стаю, тогда подойди к Феликсу, помнишь, он ягуар. Если не хочешь в стаю — отойди к двери. Этого достаточно? — омега переводит взгляд на госслужащего, и тот кивает. Джисон отходит максимально далеко в небольшой комнате и присаживается на корточки. Как только лапки касаются земли, фенек стартует к Феликсу и со всей силы упирается мордочкой в бедро, задирая носик и прижимая уши.       — Ответ засчитан? — закатывает глаза Минхо, клацанье мышки и звук печати на старом принтере служат ответом.       — Поздравляю с пополнением. Будете новую комнату, небось, просить.       — Нет, землю, дом строить будем, — отвечает Чан, забирая новую справку и стопку паспортов.       — Тоже дело, такая толпа, а ещё детки скоро пойдут…       Феликс закатывает глаза похлеще Джисона, когда они стройным потоком выходят из кабинета.       — Теперь за землёй? — спрашивает Чанбин.       — Пойдём, раз уже прогуливаем всё на свете.       — Не бухти, не каждый день у нас пополнение, — Чан ерошит кудряшки и выходит вперёд, указывая дорогу.

***

      В земельном кадастре разруливают ещё быстрее, толпа с хихикающим лисом в комнате два на два быстро доводит до сведения, что жить надо где-то. Стоит только Чану указать на карте желаемый участок, женщина, в должности главный инженер по чему-то там со слов Чана, вбивает данные и выдаёт ордер. Облегчённый выдох доносится до острого слуха Джисона, когда они выходят из кабинета.       — Бин, отведи туда, где ели прошлый раз, а я заскочу оставлю заявку на коммуникации. Ушастому тоже купите, раз приютили. Интересно, конечно, кто он и сколько лет.       — А будет себя плохо вести, сожрать всегда успею, — скалится Минхо, а Джисон его легонько шлёпает свободной рукой по плечу.

***

      На той же скамейке, едва поместившись на ней, оставив на коленях Чанбина коробку с сосисками в тесте, на коленях Минхо — Джисона, а у Феликса — ушастого партизана, все накидываются на еду и слаженно жуют, только Феликс пытается разломать горячий пирожок, чтобы дать фенеку сосиску, но тот не дожидаясь откусывает кусок от зажатого в зубах Феликса пирожка.       — Тьфу на тебя, — Феликс отдаёт надкушенный, а сам съедает надломленный пирожок. Джисон громко смеётся, пугая Минхо, и тот сильнее прижимает к себе. Чанбин только хмыкает и продолжает жевать, концентрируясь на коробке, а не на шебутной компании вокруг.       Когда от всей еды остаётся Чанова пайка, пушистый начинает нетерпеливо топтаться, выражая общую обеспокоенность, но Чан, словно чувствуя настрой, выбегает из здания и направляется к ним, поравнявшись, складывает свою папку в рюкзак и падает возле Чанбина, оттесняя Феликса в сторону.       — Фух, семь кругов ада, но оно того стоило.       — Что? — Чанбин передаёт коробку, а сам достаёт из рюкзака двушку «Байкала» и разливает по одноразовым стаканчикам. — Бля, мелкому воды надо.       Тут уже Феликс вертится на месте, пытаясь открыть свою рюкзак: — У меня есть, но куда налить…       — Не хочет обращаться, пусть хлебает так, — свои пять копеек вставляет Минхо, протягивая уже пустой стакан, — Ликс, налей ему.       — Канализацию подведут за три дня, как раз заканчивают соседний участок. Свет — пока генератор, его вместе с бытовкой возьмём.       — А строить-то что будем? — Минхо бурчит, но следит за Чаном, не отрываясь от обнюхивания шеи Джисона.       — Каркасный дом, но после подводки воды ещё надо фундамент, а уже потом сам дом. Насчёт фундамента договорюсь, не проблема, а вот конструкции будем сами собирать. Это тоже не проблема.       — Как на словах-то легко… — Феликс вздыхает. — Когда вещи перевезёте к нам? У меня скоро течка, а в полном доме свободный угол не найти.       — Так позови в нашу общажную комнату, кого ты там планируешь? — Джисон наклоняется, чтобы лучше рассмотреть Феликса, наглаживающего пушистый антистресс.       — Никого не планировал, — вздыхает, но потом: — сейчас-то два альфы в стае есть, я не против. Тем более я инъекции делаю…       Чан давится последним своим пончиком, Чанбин хмыкает, словно не шокированный.       — Я пас, — Чан всё-таки выдавливает из себя ответ, — у меня на примете есть кое-кто…       — Ликс, с удовольствием, — Чанбин подмигивает, но получает тычок в плечо от Минхо.       — Что, брат за брата?       — А что, сестру не трогай, брата не трогай. Мы теперь стая, как никак. И Ликс не против, лучше уж со своими.       — А давайте вы это обсудите не на лавке? — Джисон вскакивает с колен и забирает задремавший сытый комок. — Может, он вообще ребёнок, а вы такое!       — Ладно, давай лучше вещи упакуем, — Чан выкидывает пустую коробку, — Хо, поможешь погрузиться через пару часиков?       — Конечно.       — Мы можем и помочь собрать, — Феликс подскакивает, разминая лопатки, хрустя костями.       — У нас столько места в комнате нет, — Джисон отдаёт обратно фенека и направляется к машине вслед за Чаном. — До встречи.

***

      Всю недолгую дорогу домой Джисон переживает больше о том, что они не успеют всё собрать за отведённые Чаном пару часиков. Так сильно, что мысль, что он теперь по факту будет жить с Минхо, где-то маячит на задворках, без надежды выбить себе эфирного времени.       Стоит двери в комнату распахнуться, как Джисона практически сносит потоком воздуха от перемещения альф по комнате. Робкое «Чанни?» заставляет того обернуться на омегу.       — Свои книги собери в коробку, и всю химию из ванной, залезь с ногами на кровать, чтобы не оттоптали, — он сгребает в объятия, чмокая куда-то в затылок, и выбегает из комнаты, — я к дядь Саше за коробками. Бинни, доставай пакеты для строительного мусора, для вещей самое то.       Сборы действительно не занимают много времени, и когда Феликс почти за руку тянет зажимающего нос Минхо в комнату, Чанбин с Чаном благополучно складывают у стены доски шкафа. Джисон же сидит на кровати в окружении чёрных пакетов.       — Оперативно вы, — тянет Феликс, оглядываясь.       — Что с Хо? — Джисон вскакивает сразу же.       — Слишком много запахов, голова разболелась, — цедит Минхо, но быстро высвобождает запястье из руки Феликса и утыкается в шею Джисону, — так-то лучше.       — Джисон, выведи Хо на улицу, пусть возле двери стоит, — переводя взгляд на Феликса, командует Чан, — машину близко припарковали?       — Ага, практически на крыльце.       — Я помогу! — Минхо отрывается от Джисона, но снова кривится.       — На выгрузке больше поможешь, — Чан завершает дискуссию, и Джисон, взяв один из пакетов с одеждой, выводит Минхо обратно в коридор.       — Пакет отдай.       — Не командуй мне тут, сам еле стоишь, — Джисон подныривает под руку и обнимает за талию. — Не думал, что ты настолько чувствительный.       — Я могу определить, у кого течка на этом этаже…и на втором, скорее всего, тоже. Как вообще жить так? У нас только в паре квартир живут оборотни. А тут просто ужас…       — Принюхались, наверное…       — Хорошо, что вы отсюда съезжаете, — рука отдышавшегося на улице альфы перемещается на мягкое место и пару раз сжимает. — Не хочу, чтобы они все нюхали мой цветочек.       Джисон не успевает среагировать, как оказывается прижат к бочине машины, а Минхо бессовестно сцеловывает все слова возмущения, но так же быстро отпускает, стоит выйти из здания Чану и подпереть дверь одной из коробок. — Тут твои книги, не забудь забрать, — и удаляется снова в здание.       — Не хулигань, мы и так теперь живём вместе, — Джисон хихикает и проводит пальцем по спинке носа и верхней вздёрнутой губе. Минхо ловит палец, легонько прикусывая. — Будешь приходить по ночам кусать меня за бочок?       — Я буду приглашать тебя на свидания в ванную или на кухню, — Минхо играет бровями и снова тянется к губам. Но Джисон коротко чмокает и спешит открыть задние двери несущим доски альфам. Вместе с ними возвращается в комнату и на пару с Феликсом таскает мешки с одеждой, как самоё лёгкое, пока альфы грузят всю мебель. Большую часть одежды всё же помещают в Чанову Тойоту.       — Дядь Саша сказал, что комната до конца месяца наша, или можно запросить возврат…       — Да не, пусть лучше будет до конца месяца. Кровать же оставили. С парой комплектов белья и полотенец, — подмигивает Феликс Чанбину. А тот его одаривает таким взглядом, что уши начинают гореть у Джисона.

***

      Небольшая кухня хрущевки становится местом всеобщего собрания, вещи в спальнях, доски от шкафа и стола в коридоре. Кресло на колёсиках посреди кухни, и на нём Джисон с фенеком в руках.       — Буквально пара месяцев и сможем зимовать уже в своём доме, если поднажмём, — Чан толкает мотивационную речь, будто без этого непонятно, что вшестером развернуться негде, а это ещё ушастый место экономит, сидит не нервничает, только глазками своими зыркает, жмётся к омегам и шарахается от альф.       — Так себе идея по холоду строить, но до лета мы рехнёмся в такой тесноте жить, — Чанбин говорит себе под нос. Джисон тихо вздыхает:       — У нас девятерых было всего три спальни и мой чердак, я ещё радовался, что единственный имел свой угол.       — Феликс, возьмёшь часть заготовок на себя? Я буду больше в строительстве помогать.       — Возьму, Хо, куда уж денусь, — Феликс стоит возле плиты, помешивая макароны в пятилитровой кастрюле, а из духовки куриные ножки с кабачками и морковью в пакете заполняют своим ароматом всю кухню.       — А я чем помогу? — Джисон опускает взгляд и гладит шёрстку в попытке успокоиться.       — А ты учишься и работаешь, тебе некогда банально. Максимум по дому с Феликсом, и то оба по мере возможностей, никто из вас батраков делать не хочет, — Чан прерывает самобичевания Джисона и встаёт помочь Феликсу с распределением еды по тарелкам.       — Приятного, — Феликс расставляет тарелки на стол и пару ножек сразу откладывает на блюдце возле окна и смеётся с фырканья, — для тебя, для тебя, не забыли, пусть остынут немного.       Джисон отпускает фенека на пол и подкатывается к столу, Феликс мостится рядом с ним краешком задницы. Минхо с Чанбином на табуретах, а Чан так и ест, опираясь о кухонный гарнитур.

***

      Спать на условно новом месте не хочется от слова совсем, после ужина и быстрого душа Феликс умудряется заснуть, даже раньше ушастого, который ещё несколько минут топчется на кресле, но тоже вскоре засыпает, тихонько пофыркивая во сне. Одному Джисону не спится… минутная стрелка медленно ползёт, отражая свет от уличного фонаря. Сколько уже времени — не разобрать, но рука, на которой лежит, уже затекла. Может, пойти на кухню, чайку заколотить себе?       А на кухне сидит такой же полуночник с чашкой молока в руках, пялясь в одну точку. Минхо переводит уставший взгляд и легонько улыбается уголками губ. — Не спится?       — Не-а.       — У меня есть спальник, хочешь, ляжем тут?       — Если ты обещаешь руки держать при себе, — Джисон проходит и включает чайник.       — Я не сделаю ничего, чего бы ты не захотел, — Минхо сканирует взглядом, пока Джисон не кивает робко. Чашка со слишком громким стуком оставляется на столешнице, а Минхо убегает и через пару минут возвращается со спальником в руках.       — В походы ходишь?       — И в походы, и на рыбалку.       — Никогда не был, — Джисон заваривает себе пакетик зелёного чая и, постоянно дуя, спешит выпить, пока посреди кухни образуется ещё одно спальное место. В тесноте да не в обиде — девиз этого дома.       — Сходим, а теперь чай допивай и давай ложиться, завтра насыщенный день. Постараюсь за эту неделю-две побольше налепить в заморозку в кафе.       Джисон тоненьким потоком воды, чтобы не шуметь, ополаскивает чашку и садится на корточки возле Минхо, лежащего в спальнике. — А как мне залезть?       Минхо откидывает верхнюю часть, и Джисон ныряет ногами внутрь, оказываясь плотно прижатым головой к широкой груди. Он обнимает левой рукой, а правой застёгивает молнию не до конца, оставляя голову Джисона снаружи. — Спокойной ночи, малыш.       Джисон задирает голову, тыкаясь носом в щёку, привлекая внимание, разглядеть вряд ли Минхо сможет, но он безошибочно наклоняет голову, оставляет лёгкий поцелуй, рукой гладит по пояснице, но тормозит возле резинки штанов и целует в лоб. Джисон немного приподнимается, упираясь в грудь, шепчет:       — И это всё?       Минхо не отвечает, только в его глазах блестят искорки, или это просто кажется. Рука возвращается на поясницу и гладит ниже, проникая выверенным движением под резинку на голую ягодицу. Новый поцелуй пробирает до мурашек, выплёскивает накопленное между ними желание феромонами в кровь. Джисон знакомо пьянеет, инстинктивно поднимает бедро, задевая коленом ощутимый бугорок в пижамных штанах. Минхо шипит прямо в губы и сжимает бедро. Пальцы левой проскальзывают между ягодиц, и вот уже Джисон не может сдержать выдох.       — Ты уверен? — вопрос вырывает из хмельного состояния, Джисон хочет согласиться, он не может отказать, когда он практически получил необходимую ласку.       — Нет… — остатками страха шепчет куда-то в шею вблизи железы. Но тело предаёт, выделяя больше смазки, заполняющей воздух вокруг ароматом вожделения.       — Тогда возьми тут в ящике салфетки, — Джисон послушно встаёт, а Минхо снимает верх пижамы, заталкивая куда-то вглубь спальника, — садись ко мне спиной.       Джисон садится на колени, но замирает, не выполняя просьбу, только отдавая салфетки, — Я…       — Я не обижу, обещаю, доверься мне, — Джисон стягивает штаны и перекидывает ногу, Минхо шуршит салфетками в районе своего паха, а потом притягивает к лицу за тазовые косточки, Джисон упирается руками в крепкую грудь и тихо стонет, стоит языку мазнуть по колечку, головке прижаться к горячей коже.       — Это смущает, — пытается привстать, но пальцы на ягодицах сжимают сильнее, а язык исчезает.       — Смущайся сколько хочешь, мне нравится, как ты дрожишь. Главное, не бойся.        Джисон не в состоянии достойно ответить, только всхлипывает под аккомпанемент влажных звуков, издаваемых Минхо. Джисону кажется, что эта пытка на грани никогда не кончится. Но когда он практически готов умолять о большем, Хо приподнимает.       — Сожми мой член в ладони, пожалуйста.       Такая мелочь для Джисона, но рык как реакция на лёгкие прикосновения и усиленное давление уже на расслабленные мышцы запускают дрожь по всему телу и яркий оргазм, прошибающий до кончиков пальцев. Под рукой тоже теплеет. Минхо укладывает на бок, вытирает салфетками, поправляет пижаму. Последнее, что помнит Джисон, как Минхо стоит возле раковины, а он ему еле шепчет:       — Спокойной.       Джисон просыпается в одиночестве на полу кухни, ну почти. Ему в щеку тычется что-то мокрое и фыркающее. Продрав окончательно глаза, гладит лобик фенека и выбирается из спальника, кое-как скручивает его и оставляет под столом на кухне. В спальне Минхо — никого, у Феликса тоже пусто. Одинокий ключ висит на крючке возле двери, а на телефоне куча сообщений и пропущенных. Полвосьмого… Хан, поплескав себе воды в лицо, напяливает первые попавшиеся свои вещи и застывает, глядя на такого же замершего возле него зверька.       — Ты со мной, или я тебя закрою?       Сомневаться в ответе не приходится, рука на автомате хватает ещё одну пару штанов и засовывает в рюкзак. Мозг под напряжением выдаёт гениальную идею, а как иначе назвать то, что Джисон замечает выпавший из шкафа Феликса синий вязаный шарф-хомут. Уже на выходе из квартиры Джисон накидывает его через плечо и сажает фенека, прижимая полностью груди, только нос-два уха торчат. Кое-как справившись с замком, закинув ключи в рюкзак, а рюкзак на плечо, Джисон срывается на бег. Да, выносливость — это, конечно, хорошо, даже очень, но Джисон всё равно опаздывает, вваливаясь в аудитории с шумом и одышкой. На его счастье, куратор Антон только удивлённо кивает и указывает на пустующее место в углу, а сам продолжает рассказывать что-то о разнице в накладывании швов в зверином и человеческом облике.       До окончания занятия считаные минуты, но Джисон видит интерес, обращённый к нему, а не к преподавателю, записывающему номера страниц учебника для самостоятельного изучения на доске, Джисон старается быстренько всё записать, чтобы первым выскочить из аудитории, но громкое «Хан, задержись» куратора рушит все планы. Но на удивление, куратор понимающе кивает на сказку, что это подросток из их стаи, но предупреждает — если он будет мешать учебному процессу, его нужно будет куда-то пристроить. Антон даже тянется рукой к мордочке, но фенек впервые рычит и клацает маленькими зубами.       — Так бы и сказал, что не тактильный.       Джисон выбегает и оставшиеся десять минут перерыва пытается уговорить фенека пописать в раковину. Но тот только фыркает и бежит к унитазу, стоит только Джисону опустить его на условно чистый пол.       — Да ладно…       Фенек спокойной балансирует на узком ободке и на радость новоиспеченному папочке справляется, и даже дёргает лапой поломанный рычажок.       — Но лапы я тебе помою всё равно.       Именно за этим застают его Сергей с Ником, зашедшие в туалет.       — И от кого ты это нагулял? — Ник корчит тупую рожу, думая, что это добавит ему очков интеллекта. — Минхо-то небось тебя сразу после такого приплода бросил?       — Нет, он его усыновил, — Джисон заканчивает вытирать лапки, и заправляет обратно в шарф. — Я ему нужен с так называемым приплодом, а ты не нужен даже в гон. Сечёшь, баран? — Джисон зло пыхает и выходит. Только слыша краем уха: «Ну что ты его задираешь?».       К концу второй пары желудок урчит синхронно с топтанием маленьких лапок. Джисон колеблется, что купить, чтобы и себе что-нибудь закинуть внутрь, и мелкого покормить. Отмечает, что надо гречку с тушенкой в банке брать всегда с собой, чтобы не голодать. Сообщение, пришедшее от Агнии, меняет все планы. Ну, хотя бы там есть чем пообедать. Док: После второй пары иди в клинику, у нас гость, тот омега с узлом. Ты должен это видеть.       Джисон хмыкает, неужто им будут демонстрировать свою аномалию. Ещё никогда Джисон не хотел видеть чужой член. Но на что не пойдёшь во имя науки и любопытства. Сообщение следом уже в чате стаи. Минхо: Я сделал всем копии ключа, кто потеряет — будет спать на коврике. Феликс: и я тоже тебя люблю Чан: Не поверите, но работу начали, через три дня и бытовку привезут. И Сынмин согласился попить кофе. Хан: Когда? Феликс: Кто такой Сынмин? Не Ким, случайно? Чан: Я не успел спросить, он рукой махнул и сказал «да, ок» Да, Ким. Феликс: У тебя нет шансов, Чанни, ему мама запрещала общаться даже с омегами. И у него есть невеста, лет с десяти. Я с ним в одном классе учился. Зубрила редкостный. Парень неплохой, но закрытый, и он всегда отрицал, что оборотень, у него только глаза наши, но ни запаха нет, ни феромонов. Чан: Может, другой? У моего Сынмина есть шлейф, но очень лёгкий. Ни в какое сравнение с вашим. Феликс: *Фото прикреплено* Чан: Этот… пиздец, конечно. Хан: Не расстраивайся, Чанни, ты обязательно найдёшь своего человека. Чанбин: Да что ты в нём нашел, длинный и тощий как жердь, вон у наших-то есть за что подержаться, и фигурки ладные. Минхо: Я тебя ночью подержу Хан: Он симпатичный, может, он изменился после окончания школы. Чанбин: Не ревнуй, киса, у тебя тоже бёдра зачётные, никогда альфами не интересовался? Минхо: Кто хочет шашлык из свинины? Чан: Так, блять, успокоились       Джисон, хихикая, прячет телефон в карман и распахивает дверь в клинику.       — Мы пришли!       — Кто мы? — Марьян выглядывает из кухни. — О, ушастик, кушать хотите?       — Да! — Хан выпускает на пол фенека и идёт в кабинет скинуть рюкзак и куртку. — Когда приедет пациент?       — Скорее, гость, буквально через полчаса. Так что лапы мыть и кушать, сегодня щи и котлетки в меню, — Марьян ставит два блюдца с водой и котлетой под стол, и туда пулей проскакивает фенек. — Так и не обратился?       — Не-а, но он умеет на унитаз ходить. Кошачий горшок покупать не надо.       — А ты не обращал внимание, куда он ходит три дня?       — Да он у Феликса был же.       — Интересно, — Марьян чешет за ухом, наклонившись. — Он не может или не хочет обращаться?       — Не знаю. Так даже удобнее и экономнее, — Джисон отвечает с набитым ртом и наклоняется под стол. — Но если надумаешь — обращайся, ещё котлет дадим.       В ответ только фырканье и пушистый хвост, подметающий пол, пока фенек уходит из кухни, направляясь в рабочую часть. Через двадцать минут Джисон находит его на лежанке в открытой клетке, а ещё через пять — раздаётся звонок в дверь. До этого неподающая сигналов жизни Агния выбегает из своей спальни и самолично спешит открыть дверь. Марьян с Джисоном замирают на входе в коридор, когда порог переступает высокий парень с чёрными вьющимися локонами до плеч; он настороженно смотрит округлившимися глазами, но вскоре растягивает в улыбке свои пухлые губы.       — Здравствуйте, я Хван Хёнджин.