Не утопия

      — Добро пожаловать, я Агния, а это мои помощники, Марьян и Джисон, — Док жмёт руку и указывает, повернувшись полубоком. — Проходи в кабинет. Чай, кофе?       — Приятно познакомиться, просто воды.       Джисон срывается с места к кулеру на кухне, пока Марьян продолжает стоять и хлопать своими рыжими ресницами. С места его сдвигает Агния, на буксире подталкивая к кабинету. Джисон протягивает стакан, а в ответ получает улыбку и лёгкий кивок.       — Мой врач направил к вам на обследование, но мне кажется, что он больше руководствовался своим интересом, чем понимал мои переживания.       — Расскажи, пожалуйста, о себе, когда ты впервые понял, что с твоим телом произошли изменения, — Агния старается подобрать слова для деликатной ситуации.       — Как я и говорил, меня зовут Хёнджин, я живу в Иркутске, до прошлого года я жил как омега, мой папа меня растил как омегу, были нерегулярные течки с четырнадцати. Половой жизнью жил с шестнадцати, встречался с альфой, — он делает глоток и сжимает подрагивающими руками пластиковый стакан. — В прошлом году поздней осенью кое-что произошло, и после этого во мне что-то сломалось. Мой доктор наверняка вам описал мой случай.       — Хёнджин, ты можешь говорить открыто, тебя здесь никто не осудит, — Марьян участливо кивает и аккуратно гладит по предплечью. — Мы оба омеги и понимаем твои переживания.       — Я работаю в строительстве, в основном в посёлках, и в тот день я остался на объекте, там ещё сохла шпаклёвка, так что уже были и вода, и свет. Строители часто остаются на ночь, если работают обогреватели. И вот когда я лёг на матрас, я услышал зов в лесу, — он делает паузу. — Я вышел из дома и пошёл на него.       — Ты не боялся ходить по лесу один ночью? — Марьян замирает и шёпотом спрашивает.       — У меня большой и сильный зверь, меня мало кто может напугать, — Хван снова глотнул воды и продолжил. — В паре сотен метров я обнаружил обнаженного парня, лежащего на опавшей листве, от него несло феромонами на десятки метров вокруг, он звал альфу, но не так, как обычно омеги в течке, а агрессивно, словно вызывает на бой. Тот голос пробрал меня до мурашек, и я как зачарованный пошёл к нему. Я его отнёс в дом, но он всё звал и звал альфу, то молил, то приказывал. Если бы не явно течное состояние, я бы подумал, что передо мной альфа. Его приказы были, словно голос альфы, и я не смог сопротивляться. Тогда-то и случился первый раз.       — У тебя от приказа течного омеги образовался узел? — Агния задаёт вопрос, когда тишина затягивается.       — Во время нашей близости, — Хёнджин отставляет стакан и сжимает кисти в замок. — Нет, я не оправдываю себя, но я действительно не мог оставить его без помощи.       — А потом? — Марьян шепчет практически в ухо, наплевав на личные границы.       — Утром я написал записку и поехал в город купить еды, одежды… но когда вернулся, записка так и лежала на столе, а омега исчез.       — А дальше как? Ещё раз был узел?       — С того раза у меня формируется узел каждую течку… и она очень болезненная. Пока я не использую флэшлайт, волны не отступают. После первой течки со мной расстался мой парень, а с другими я боюсь…и… я вспоминаю того омегу, его образ постоянно всплывает перед глазами. Я даже подумал, что он мой истинный, но у меня-то течка не началась…       — Нельзя этот вариант сбрасывать со счетов, бывают сбои, — Агния кусает колпачок ручки. — Я подозреваю кое-что. Скажи мне, твоя первая течка, случайно, не началась после какого-либо взаимодействия с альфой в гоне?       — Случайно, да, — Хёнджин вздыхает, — меня одноклассник пытался подмять, но я обернулся и смог отбиться. А через пару дней началась первая течка.       — Тогда я с почти стопроцентной гарантией могу сказать, что с тобой. Теоретически это даже можно объяснить. Если тот омега доминантный, он мог тебе приказать, как делают альфы. А вот то, что ты сформировал узел, указывает на то, что ты изначально был гаммой.       — Я был кем?       — Особь с физиологическими особенностями обоих гендеров, — выпаливает Джисон, а на удивлённые взгляды только пожимает плечами. — Я читал, после того письма.       — Джисон прав. В тебе проснулся омега, от феромонов. А вот если действительно тот омега был доминантным, своими феромонами он спровоцировал пробуждение альфьих гормонов. У тебя волосы на теле, случайно, не начали расти гуще?       — Видимо, не случайно… Но доминантные — это же редкость, может, вы знаете его, это случилось в лесах неподалеку, где-то десять километров по трассе, а потом направо, я бы хотел как минимум извиниться перед ним.       — Ты же не знаешь, как его зовут?       — Нет, но я за этот год нарисовал его бесчисленное количество раз. Возможно, он местный, и вы его знаете? — Хёнджин достаёт скетчбук и разворачивает его. Джисон с трудом отрывает взгляд от чёрно-белого рисунка карандашом и переводит на Агнию, в её руках трещит пластик ручки.       — Да, я его знаю, я могу спросить, хочет ли он с тобой встретиться и поговорить, — она выкидывает ручку в урну. Марьян вскакивает и приносит ей стакан воды и новый Хёнджину. Тишина затягивается. — Если мы смогли тебя успокоить, я рада, конечно, оборотни — это всё ещё одна сплошная загадка, но ничего другого я предложить не могу. Джисон, ты на сегодня свободен, я думаю, что тебе есть чем заняться…       — Спасибо вам, и я очень надеюсь, что я смогу встретиться с тем омегой.       — Если он захочет, — Джисон жмёт руку на прощание, забирает вещи, спящего лисёнка в шарф и выходит на улицу.       Темнота уже полностью поглотила город, фонари вдоль тротуара горят в лучшем случае через один, но сопящий комочек возле груди успокаивает и греет. В голове прокручивается рассказ Хёнджина вновь и вновь, всплывает обрывочное воспоминание о словах Феликса… нет, он не сможет даже заговорит с Ликсом об этом. Отправляет короткое сообщение Агнии: «Я не смогу, ты поговори», а в душе начинает скрести странное чувство… словно какая-то мысль от него ускользает. Имя редкое, но как будто он его уже слышал. Хёнджин… но никого не вспоминает с фамилией Хван. Так и продолжает шагать, погруженный в свои мысли, пока его расфокусированный взгляд не упирается в трёх парней. С первым глубоким вдохом становится понятно, что трезвость покинула их компанию пару часов назад, а сейчас они явно интересуются не временем, хоть и спрашивают о нём.       — Около пяти, — максимально спокойно отвечает, сдерживая нарастающую панику. Люди, но их трое. Рука, гладившая спящего фенека, замирает, а он сам высовывает мордочку и вертит ей, водя настороженно ушами.       — Посиди с нами, — главарь делает шаг навстречу, — всегда хотелось узнать, что в вас такого особенного, что ваши мужики с вами носятся. — Он сплевывает в сторону и тянет руку, Джисон отступает несколько шагов, фенек перебирает лапками в шарфе, пытаясь выбраться. Пусть хоть он убежит… может, позовет на помощь, или по одиночке смогут убежать. Джисон не успевает поставить малыша на асфальт, как в его руках уже размывается контур шерсти. Он испуганно скидывает комок и отпрыгивает. Спиной к нему уже стоит абсолютно голый парень, стройный, с проступающим рельефом мышц, он, не проронив ни слова, подходит к главарю, и пока тот становится в подобие боевой стойки, бьёт наотмашь, двое других подбегают к парню, но он выкручивает им до хруста руки и валит на землю. Джисон первым делом лезет в рюкзак и достаёт штаны, так и замирает с ними, глядя на троих несостоявшихся обидчиков. Парень оборачивается и широко улыбается, его глаза с лисьим разрезом превращаются в чёрточки, обрамлённые ресницами, растрёпанные рыжеватые волосы добавляют его облику небрежность. Он медленно подходит и забирает штаны. Альфа, он однозначно альфа. Джисон втягивает воздух, наполненный смесью агрессии и странного спокойствия. Надев штаны, альфа поднимает взгляд практически чёрных глаз и говорит:       — Привет, я Чонин.       Сзади раздаётся мат и кряхтение. Чонин быстро подходит и бьёт ногой в живот, а потом вытряхивает из кожанки одного из парней и надевает. — Пойдём домой?       — Тебе в ноги не холодно? — Джисон всё ещё не может сдержать удивление, он достаёт телефон и фотографирует Чонина.       — Холодно, — он подходит к Джисону, становится рядом, меряя стопу, — снимай.       Джисон сразу наклоняется, но его подхватывают на руки и сажают на лавку. Чонин сам снимает кеды и быстро шнурует, Джисон прижимает колени к груди, не зная, что теперь ожидать, как-то не вяжется маленький фенек с этим альфой. Кроме взгляда, нет ничего общего, от него веет силой, и от этого становится всё страшнее.       — Пойдём, — встаёт он рядом и смотрит сверху.       — Куда?       — Домой, мы же домой шли до этого? — он кивает в сторону боящихся пошевелиться парней.       — Да…       Чонин подходит ближе и подхватывает на руки, не успевает Джисон за что-то схватиться, как оказывается на спине, а руки альфы подкидывают повыше, придерживая под бёдра. Сердце колотится, а руки обвивают плечи, страх потихоньку отступает.       — Расскажи о себе. Почему раньше не обращался? — Джисон заговаривает спустя несколько минут.       — А зачем? Мне комфортно было и так. Я последние несколько месяцев вообще не обращался в человека. Пропитание найти легче, в шубке теплее, и вопросов никто не задаёт. Вернее, задаёт, но ответов не получает, — Чонин немного оборачивается и перехватывает покрепче сползающего Джисона. — Спасибо, что приняли в стаю, я очень удивился.       — Ты же альфа, я правильно понял?       — Что это значит?       — Ты не знаешь? Оборотни делятся на альф и омег. Те, кто могут оплодотворить, и те, кто может родить.       — А, ты про это… у нас так не называли.       — А как называли? И где это — у вас?       — Альфа это ян, омега — инь, так что да, я альфа, получается. А где? Этот вопрос сложнее: на западе отсюда есть поселения в тайге, далеко от городов и трасс. Где-то неделя пути в моём зверином облике.       — Ого, ты так далеко убежал от поселения? Зачем?       — Ну, я не хотел жить, как они живут.       — А как хотел, бродить по лесу? Что бы ты ел зимой? — Джисон заваливает вопросами.       — Я на самом деле не думал, я ушёл ранней весной, как сошли снега, а летом проще — и ягоды, и дичи много.       — Тогда хорошо, что к нам прибился. А сколько тебе лет?       — Без понятия, у нас нет возраста. Сначала ты ребенок, а когда случается первая течка или гон, становишься ян или инь. Конечно, предпосылки есть с самого детства, поэтому ян тренируются, а инь учатся готовить там, врачевать, не знаю, что они ещё учат, я мало общался с ними. Не положено, пока не заслужил себе право на инь.       — В смысле заслужил? Вы не общаетесь, гон ни с кем не проводил?       — Нет… вообще ты и Феликс первые инь, то есть омеги, к которым я прикасался… ну и этот рыжий лекарь тискал меня постоянно, мне не нравится… от него несёт бурым медведем.       — Его альфа медведь…       — Да, крупные звери меня напрягают, ты заметил, что природа меня обделила, и сколько бы я ни тренировался — я несчастный кусок шерсти. Ни один инь не захотел бы с таким быть, и неважно, сколько бы я ни сделал, сколько ни добыл… они просто смеялись и говорили — мой удел веселить детей. А мне действительно это больше нравится, чем убивать.       — Убивать?       — Э…ну я образно… ян — это воин, то-сё.       — Не обязательно быть воином. Раз ты с нами, будешь привыкать к новой жизни. Может, пойдёшь учиться на воспитателя или учителя.       — Это там, где мы утром были?       — Там, где я учусь, только медики. В другом месте, колледж или институт. Но туда нужно аттестат.       — Что такое аттестат?       — Бумажка об окончании школы.       — У нас не давали бумажек. Просто каждый год соревнования, и если ты победишь хотя бы в трёх боях, тогда можешь участвовать в походах, так сказать.       — То есть у вас нет школы, где учат читать, писать, считать?       — Нет, это пустая трата времени, это только вожаков этому учат, но они и растут в семьях.       — А ты?       — Что я? Я не вожак. Меня, как и всех остальных, в год от сиськи отлучили и отправили в дом детей, — они заходят в подъезд, и Чонин поднимается по лестнице.       — Ты не знаешь родителей?       — Знаю… я отца узнал, когда бои выиграл, видел его, я на него очень похож. Но мы в разных отрядах были.       — Я тебе куплю букварь и учебник по математике для первого класса, совсем не дело. За пару лет прогоним школьную программу, самое базовое.       — Не надо так серьёзно, я научусь обязательно читать и считать, чтобы быть полезным. Но я слышал, Чан на стройке работает, я могу с ним. Там ума много не надо, а сила у меня есть.       — Тоже верно, сейчас все силы на наш дом бросим, а потом подумаешь, чем заняться хочешь.       Чонин опускает возле двери и Джисон отпирает её, пропуская внутрь. Дома витает запах знакомого плова, а на кухне Феликс напевает что-то. — Не рассказывай обо мне ничего, я сам, потом как-нибудь. — Джисон кивает, закрывая дверь.       — Ликс, мы дома!       — Мыть лапы и за стол, Минхо с Чанбином куда-то поехали, а Чан сказал, что ему надо какую-то документацию просмотреть. Они поели и разъехались, — Феликс тараторит, пока не оборачивается и замирает, рассматривая Чонина.       — Ликс, это наш фенек, его зовут Чонин.       — Привет, — Чонин отводит взгляд и делает шаг вперёд, но останавливается. — Приятно познакомиться с тобой, Феликс.       Феликс вытирает руки о передник, откидывает мокрую челку и подходит ближе, буквально вешаясь на Чонина. — Ты слишком стеснительный для оборотня, спавшего на моей заднице, — смеётся и целует в обе щеки. — Я так и знал, что ты альфа. Кто ж ещё, ну, кроме меня, так любит задницы, по полночи топтался, а потом убегал на кресло.       Уши Чонина алеют, Джисон так и стоит, переводя взгляд между ними, и только тянет: — Оу-у.       — Признавайся, нравится моя попка? — Феликс шутя крутится вокруг своей оси и вертит бёдрами. Чонин разворачивается и, чуть не задев Джисона, убегает в ванную.       — Ликс, он до нас не касался омег. Он с какого-то странного поселения в лесу чёрти откуда. Но он просил не говорить никому.       — Я могила, потом сам расспрошу. Но я понял, не смущать его.       На кухню заходит фенек и медленно садится возле ножки стола. — Чонин, давай не прячься, Феликс не будет тебя дразнить, иди надень что-нибудь из одежды альф по размеру и приходи кушать, — Джисон гладит по светлой макушке, и фенек, прижав уши, снова уходит.       То, что он принимает человеческий облик, ни капли не меняет его поведения, он сидит на табурете и ковыряет рис, выбирая кусочки мяса.       — А лет тебе сколько? — Феликс не выдерживает напряженного молчания.       — Точно не знаю, как вам примерно. Три зимы назад был первый гон.       — Ну да, больше шестнадцати однозначно, — поднимает палец Джисон, — завтра сходим сделаем документы тебе, ты много не рассказывай, скажу, что тебе восемнадцать и что ты всегда был в зверином облике. А обернулся, потому что Минхо приказал.       — Минхо — это ягуар чёрный, хозяин дома?       — Именно, — соглашается Феликс, — так-то и я здесь хозяин, скорее, домохозяйка. — хихикает, убирая посуду. — Хорошо, что ты альфа, будешь на стройке помогать?       — Конечно! — Чонин встаёт и протягивает руку, забирая губку. — Идите отдыхать, я помою.       Ночью Чонина отправляют спать в комнату альф, потому что она пустует. Под утро раздаётся крик и рычание, Джисон с Феликсом подрываются и вдвоём забегают в спальню, где Чанбин прижимает Чонина к стенке и замахивается для повторного, судя по рассечённой скуле, удара. Феликс мгновенно виснет на руке, а Джисон протискивается между ними, закрывая собой Чонина.       — Бинни, успокойся, это наш фенек, он вчера обратился. — Феликс легонько гладит по плечам.       — Бля, мы забыли написать, — Джисон убегает в комнату и возвращается с телефоном, отправляя фото в групповой чат с припиской «наш фенек — Чонин».       Чанбин садится на кровать, потирая глаза, и вновь смотрит на застывшего Чонина, Джисон убегает на кухню и возвращается с замороженной овощной смесью в пакете, достаёт футболку из шкафа и, обернув в неё пакет, прикладывает к пострадавшей скуле.       — Бинни, зачем сразу кулаки пускать в ход.       — Джисон, вот ты насколько хорошо его знаешь? От силы три дня?       — Он мне немного рассказал о себе…       — А я вот его узнал, помнишь ночь, когда мы уехали из моего города? — Джисона всего передёргивает, и он валится на кровать, прижимаясь к Чанбину, а потом и вовсе забирается на колени. Руки мгновенно его обнимают. — Я почти уверен, что он там был.       — Он ранней весной ушёл из своего поселения. Если то, что он рассказал мне — правда, он не мог быть в ту ночь в твоём городе.       — Но он один из их своры? Да, Джисон?       — Я всё ещё тут, и я не понимаю, в чём ты меня обвиняешь.       — Когда на мой город напали лесные оборотни, мы с Чаном и Джисоном еле спаслись.       — Когда это было?       Феликс подходит к кровати и тоже садится, прижимаясь к Чанбину.       — То есть ты не отрицаешь, что участвовал в погромах? — Чанбин ссаживает на диван Джисона и снова встаёт.       — Не отрицаю, я участвовал в вылазках и разведках, но никогда в чём-то масштабном, как ты утверждаешь. Меня выпороли дважды из-за отказа, а на третий сказали, что прирежут. Поэтому и сбежал, не дожидаясь приказа.       — Ты убивал раньше? — Джисон вытирает слёзы и поднимает взгляд на сгорбленного Чонина.       — Да.       — Кого мы, блять, пригрели, впустили в стаю, в дом, — Чанбин хватает телефон.       — Чонин меня вчера спас от троих пьяных парней.       Чанбин с Феликсом мгновенно переводят взгляд с Чонина на него.              — Всё, ты не ходишь больше один; Чонин, ты будешь охранять его, или вы, ребята, подвозить, или я встречать. Нет солнца — ты звонишь, усёк, пончик? — Феликс, стоя коленями на кровати, нависает, сжимая щёки Джисона.       — Вообще-то я старший, — Джисон возмущается, скорее, для того, чтобы разрядить атмосферу.       — А я сильнее, на меня не действует голос альфы, разве что доминантного. Но таких с десяток на весь город. Почему ты не позвонил вчера?       — Тебе Агния расскажет, там сложная ситуация…       — Не ебёт, хорошо, что Чонин был, — Чанбин протягивает ему руку, а тот, немного тушуясь, отвечает на рукопожатие. — Ты меня прости за это, указывает пальцем на скулу, — но пойми, что мы пережили. Кто-то очень похожий на тебя кинул в мою машину гранату самодельную, я чудом успел выпрыгнуть.       — Прости, — Чонин склоняет голову. — Я никогда не предам и не дам инь в обиду.       — Омег, — Джисон автоматически поправляет, — и мы тебя, Нини, не обидим.       Джисон подходит и обнимает, Феликс обнимает с другой стороны. Чанбин так и держит руку. А дверь в квартиру распахивается, и в комнату заходит Чан, его глаза искрятся злостью, от него веет слабо сдерживаемой агрессией. Не здороваясь, он приближается к Чанбину и практически выплёвывает в лицо: — С какими альфами ты вчера ночью встречался за городом? Ты думал, что Минхо не расскажет?       — О чём именно? — Чанбин спокойно поворачивает голову и выпускает руку.       — Ты попросил его тебя отвезти за город, вышел из машины и о чём-то договаривался с незнакомыми Минхо альфами, потом один из них передал тебе конверт, ты ему что-то отдал, и вы пожали руки, а потом ты вернулся, так ничего не объяснив.       — Ты мне не доверяешь?       — Доверяй, но проверяй, я и себе не доверяю иногда.       — Это был Намджун, он выкупил у меня мой дом с шиномонтажкой. Да, за смехотворную сумму, но я и на это не рассчитывал, — Чанбин открывает свой рюкзак, достаёт оттуда конверт и впечатывает в грудь Чану. — Тут на дом, себе я оставил немного, я уволюсь и буду заниматься строительством нашего, а потом пойду на столярное дело обучаться. Не моё это всё, надоело.       Чан сжимает конверт в руке и обхватывает корпус Чанбина. — Прости меня, брат, я в последнее время сам не свой, постоянно переживаю, что не может всё идти так гладко, что-то да случится.       — Не случится, — Джисон прижимается к спине Чана, Феликс тянет Чонина тоже, Джисон замечает через плечо. Только Минхо не хватает… Но раздаётся телефонный звонок у Джисона, и тот ставит на громкую связь.       — Минхо, ты на громкой!       — Слышишь, ушастый, Джисон мой, тронешь его, я тебя сожру.       — Стукач, — шутя кричит ему Чанбин, — с тобой в разведку не пойдёшь.       — А нехер мутки за спиной Чана проворачивать. Назвались стаей? Всё, — одна семья. Никаких секретов.       Когда в трубке слышатся гудки, Джисон разворачивается и обнимает Феликса, прижимая к себе. — Поговори сегодня с Агнией, это важно.       Чан прерывает их перешёптывания. — Послезавтра мой друг из компании придёт к нам с каталогом стандартных домов, не думаю, что будем сильно заморачиваться с выбором, и он давно просил познакомить его с Джисоном, а тут стая уже разрослась. Будем шесть комнат делать и большую гостиную, совмещённую с кухней.       — Я за! — вскидывает руку Феликс.       — Я тоже. Чонин, одевайся, сделаем документы и на пары пойдём. Там поспишь в шарфе.