Цветы увядшей души

Время летело неумолимо, и вот уже всего несколько месяцев отделяло выпускников от долгожданной свободы. В воздухе витало предвкушение летних каникул и радостных перемен. Чонин с головой ушел в подготовку к экзаменам, но теперь мог вздохнуть чуть свободнее. После его умелых провокаций Сынмин наконец-то оставил его в покое. Каждый жил своей жизнью, размеренной и тихой. Возвращаясь домой, Чонин наслаждался приятной прохладой и свежим воздухом, наполнявшими душу спокойствием. Но, когда он подошёл к двери своей квартиры, сзади послышался щелчок замка. Обернувшись, он увидел Сынмина – снова с мелкими ссадинами на лице. Видимо, родители были недовольны его результатами по пробным экзаменам. Чонин не придал этому значения и продолжил возиться с ключами, желая поскорее оказаться дома. Но его снова схватили за плечо, хотя на этот раз хватка была лишена прежней агрессии и желания запугать. «Что происходит?» – недоумённо спросил Чонин. «Можно я войду? Я не хочу возвращаться домой», – почти жалобно пробормотал Сынмин. Чонин тяжело вздохнул, но всё же впустил соседа. «Надеюсь, в этот раз без драк? Подожди, я найду что-нибудь от ран», – сказал Чонин и скрылся в глубине квартиры. Сынмин терпеливо ждал, стараясь не нарушать тишину ни единым движением. Вскоре Чонин вернулся и пригласил его присесть на диван. Неожиданно возникло желание самому обработать раны этому беззащитному щенку, как-то помочь ему и успокоить, а тот был и не против. Водя пальцем по уже подсохшей ссадине, нанося густую мазь, Чонин ощущал горячее дыхание совсем рядом со своим лицом. Они были слишком близко, и напряжение в воздухе начало сгущаться. Горячая кожа приятно обжигала кончик пальца, и хоть брюнет вряд ли за ней ухаживал, она казалась удивительно нежной. Чонин не удержался и прикоснулся своим носом к его. Их губы слегка соприкоснулись, вызвав приятный электрический разряд. Больше не желая сдерживаться, они жадно впились в губы друг друга, углубляя поцелуй, но действуя при этом нежно и осторожно. Слюна перемещалась из одного рта в другой, оставляя между ними тонкие, блестящие нити. Руки блуждали по телу, стремясь изучить каждый изгиб нежной кожи. Чонин отстранился и потянул Сынмина на себя. Прижав его к стене, хитрый лисёнок опустился на колени, расстёгивая штаны своего когда-то злейшего врага. «Йенни, – остановив чужие руки, прошептал Сынмин, – Ты не должен, я не такой, сколько раз тебе говорить?» Но Чонин уже не слушал отговорок этого притворщика. Брюнет всегда без проблем соглашался на подобные авантюры, но сопротивление было обязательной частью его грязной игры. С небольшим усилием руки рыжеволосого все же расстегнули злосчастные штаны. Взору предстал вставший влажный член. Чонин придвинулся ближе, намереваясь взять в рот, как вдруг тишину пронзил грозный крик: «Я не гей». «Не ври себе», – прошептал Чонин с надменной ухмылкой. Сынмин закрыл глаза. Ему было по-настоящему страшно. Словно поцелуи и совместная мастурбация были обычным делом, но то, что происходило сейчас, казалось переходом всех допустимых границ. Он почувствовал тёплое, скользкое движение, настолько приятное, что по телу пробежали мурашки. Взгляд невольно упал вниз и застыл на лице Чонина, покрытом нежным румянцем. Тот с соблазнительным видом водил языком по основанию члена, руками сжимая массивные бёдра Сынмина. Дойдя до горячей головки, он обхватил её губами, медленно качая головой, опускался всё ниже, стараясь брать глубже. Брюнет кое-как стоял на ногах, эти действия сводили с ума. Сквозь хриплое дыхание проскакивали стоны, которые льстили рыжеволосому, он и не думал, что так хорошо делает минет. Привыкнув к инородному предмету во рту, Чонин стал двигаться быстрее, позволяя соседу проходить дальше по горлу. Он специально настроил такой темп, чтобы меньше ощущать рвотный рефлекс. Дрожащая ладонь Сынмина скользнула на затылок Чонина, сначала ласково поглаживая, затем настойчиво надавливая, словно безмолвно умоляя ускорить темп. Рыжеволосый накрыл чужую руку своей, вкладывая в это прикосновение всю пылкость желания, и коротко кивнул, позволяя брюнету вести его за собой. И словно в ответ на это безмолвное согласие, темп значительно ускорился. Ноги Сынмина сжались, ощущая обволакивающее горло вокруг члена. Дойдя до финала, брюнет с силой прижал чужую голову, сжав волосы, изливаясь куда-то вглубь. Чонин отстранился, откашливаясь, и Сынмин мельком взглянул на его лицо, тронутое нежным румянцем. Влажные от слез глаза блестели, губы были приоткрыты, а тонкая ниточка слюны, предательски тянувшаяся от подбородка, придавала ему трогательную беззащитность. Внезапный спазм пронзил Сынмина, тошнота подступила к горлу огненным комом, и он, не в силах сдержаться, рванул в ванную, извергая в унитаз недавно съеденный обед. Это не от отвращения – это от безумно давящего, почти парализующего волнения. «Ты в порядке?» – Чонин, искренне встревоженный, засыпал его вопросами. «Пожалуйста, не бери в голову. Прости, это от переизбытка эмоций»,– прошептал Сынмин, нежно коснувшись щеки рыжеволосого. Оба застыли, потрясённые пережитым, словно громом среди ясного неба. Брюнет, посчитав дальнейшее присутствие неуместным, поспешно ретировался домой, успев лишь невнятно пробормотать на прощание: «Спасибо. И прости за палец»: Чонин, закрыв за ним дверь, словно подкошенный, осел на пол. Что это было? Как это произошло? И что теперь будет дальше? Вопросы роились в голове, не находя ответа, а в душе зрело смутное, тревожное предчувствие чего-то неизбежного.