Mommy's milk

Чонгук спит крепко, а снятся ему огромные сладкие зерна попкорна, что он сминает ладонями, поражаясь их мягкости и упругости. И только когда комната постепенно наливается рассветными лучами, он понимает, что это не просто сон и мнет он все это время голое тело мирно посапывающей Тэхен. Далеко не сразу Чонгук понимает, что девушка еще спит, а вслед за этим осознанием до него доходит другое. В его постели лежит оголенная омега, которую он так бессовестно лапает прямо во сне. Черт. Член тут же встает по стойке смирно, а сам он туго сглатывает, сильнее сжимая упругую грудку, которую успел накрыть ладонью. Тэхен… красивая. Во сне она кажется такой невинной. Такой милой… Такой… соблазнительной? Да, она определенно точно соблазняет его одним своим видом, а Чонгук слишком молод и слаб, чтобы ему сопротивляться. Полусонный мозг отказывается думать и анализировать, а тело уже тянется к ее, прижимаясь еще ближе, еще теснее. Он голодно сжимает все ее чувствительные места, гладит гладкую кожу и дышит собственным разгоряченным феромоном, опаляя и без того разгоряченное омежье тело. Сквозь сонную негу Тэхен не понимает, снится ли ей сон, или же все, что она сейчас чувствует, происходит в реальности. Ее со всех сторон окутывает сливочный миндальный аромат, а тело, прижимающееся к другому горячему телу, покрывается мурашками от каждого жаркого прикосновения ласковых рук. И чем ближе она жмется к альфе в ответ, чем дольше он ее ласкает, тем быстрее она возвращается в сознание, хотя из-за раннего времени все еще хочет спать. Тело, может, все еще слабое и не слушается ее, но вот ее омега уже навострила ушки. Собственный аромат становится глубже и слаще, и когда ладонь Чонгука накрывает ее между ног, Тэхен открывает глаза, обнаружив себя в разворошенной постели под одеялом со своим парнем. Улыбка растекается на ее лице, и она спешит повернуться, чтобы прижаться к альфе в объятии. — Доброе утро, орешек, — шепотом мурлычет Тэхен и, держа лицо Чонгука обеими ладонями, чмокает его в припухшие после сна губы, почти сразу же закрывая глаза. Стоит услышать давно привычное прозвище и Чонгук на миг замирает, а после, стоит перед глазами появиться образу любимой мамочки, накидывается на Тэхен с новой силой. Забывая, что перед ним неопытная однокурсница, а не та, кого так отчаянно жаждет его волк, он с силой мнет нежное девичье тело, громко рычит и покрывает все вокруг терпким ореховым запахом. Тэхен ойкает от неожиданности, когда оказывается перевернутой на спину, и инстинктивно раздвигает ноги, чтобы обхватить ими Чонгука, когда он наваливается сверху. Сквозь тонкую ткань чужого белья она чувствует, какой у альфы крепкий стояк, и сама начинает течь, когда обнимает альфу за шею и запрокидывает голову, пока он покусывает ее нежную кожу, медленно спускаясь к обнаженной тяжело вздымающейся груди. Чонгук всасывается в упругую кожу, успевая оставить целую цепочку засосов, прежде чем накрывает сухими губами вздыбленный сосок. Присасываясь к нему, как младенец, он жадно сосет, неожиданно раздражаясь от того, что там пусто. Мамочка бы смогла его накормить. Рыча в ничем не виноватую грудь, он вдавливает пальцы в чужие бока, не находя там привычной мягкости, и злится еще больше, отчего возбуждение растет в геометрической прогрессии. Он хочет ее покрыть. Хочет сделать своей. Хочет наконец освободиться от этого томного чувства внизу живота, которое все никак не выберется наружу. Тэхен тихо поскуливает, когда понимает, что это возбуждение сильно отличается от того, что у них с Чонгуком было до этого. Что сейчас все… Более острое, горячее… Чонгук выглядит голодным и злым. Несмотря на сонливость, его тело твердое, как камень, и пышет жаром. В ответ на волчий призыв, она покорно принимает все то, что ей дают, и распространяет аромат еще ярче, чтобы соблазнить альфу, задобрить. Чтобы он понял, как мокро уже у нее между ног для него одного. Чувствуя готовность волчицы, Чонгук заводится еще сильнее, сильнее продавливая ее кожу пальцами и оставляя все больше укусов-засосов по всему телу. К тому моменту, как он наконец спускается к ее киске, на торсе Тэхен почти не остается живого места. Не потому что Чонгук груб и хочет сделать ей больно, вовсе нет. Просто он голоден. Так сильно, что вгрызается в мокрую плоть одними губами, тут же пуская в ход гибкий сильный язык молодого самца. — Чонгук! — первый громкий стон и возглас пронзают утренню тишину, и все ее тело разом изгибается, пока ножки разводятся шире. Тэхен вся дрожит, мечется по подушкам, пока Чонгук пожирает ее киску, и не знает, куда себя деть. Она кусает губы, из-за все еще обуревающей сонливости не может открыть глаз, и тяжело шумно дышит, все чаще и чаще срываясь на тонкие дрожащие стоны. Удовольствие растекается по каждой клеточке тела, заставляя ее громко урчать, и придерживать альфу за голову, впутываясь длинными пальцами в светлые растрепанные ото сна волосы. Чонгук не сразу слышит ее голос, а когда наконец у Тэхен получается продраться сквозь гул в его голове, резко поднимает голову и сквозь мутную пелену глаз смотрит перед собой. Ну конечно. Конечно. Это не мамочка. Это Тэхен. Его первая девушка, связь с которой возникла слишком быстро, слишком внезапно. И привела… к этому. — Тэхен? — в его хриплом голосе сквозит удивление, пока он вытирает тыльной стороной ладони сладкий попкорн с перемазанных смазкой губ. Тэхен немного приподнимается, когда слышит удивленный голос. А затем хмурится. Что это за наваждение?.. — Чонгук, ты хорошо себя чувствуешь? У тебя скоро гон, да? — делает предположение она, потому как чувствует пока что слабые изменения в запахе другого волка. И ощущает, каким жадным он становится, стоит ему только добраться до омеги… Не то чтобы это ее напугало… Напротив. Озвучив вопрос, она чувствует, как в этот самый момент у Чонгука перед носом из киски снова вытекает густая капля смазки, и она поджимает дырочку, чтобы выжать остатки и избавиться от навязчивого зуда. — Да… — он часто моргает, понимая, что совсем забыл про скорый гон, мысли о котором перекрывает образ мамочки. Но ему повезло найти себе сообразительную омегу. — Ты мне поможешь? — кладя крупную ладонь на худую коленку, он еще сильнее отодвигает ногу Тэхен в сторону, раскрывая ее перед собой так сильно, как только может. — Проведешь со мной мой гон, омега? — тихий рокот вырывается из мощной груди, а вслед за ним Тэхен окутывает густой ореховый феромон, оседающий на ее коже невидимой вуалью. Чонгук смотрит на нее потемневшим от желания взглядом и ждет ответ, от которого, кажется, прямо сейчас зависит его жизнь. — Конечно, — выдыхает она, тут же мелко кивая. Речи не может идти даже о том, чтобы отказаться. Она… Хочет этого альфу. Хочет попробовать с ним так много всего, что они только смогут! — Наверное, не очень правильно будет лишаться девственности в гон, — тяжело сглатывая, Чонгук показательно медленно опускает лицо обратно к киске и проводит по всей ее поверхности широким мазком языка, не отрывая глаз от лица Тэхен. — Тебе может быть… больно. Некомфортно. Я не хочу, чтобы моей омеге было некомфортно, — губы сами собой расплываются в предвкушающую улыбку, пока Чонгук поднимается языком к клитору, тихонько щелкая его кончиком. Тэхен вздрагивает, когда неотрывно смотрит вниз, следя за каждым движением Чонгука. Мурашки бегут по коже, жар окутывает со всех сторон, вынуждая сладкий омежий запах и сок выделяться еще активнее, чтобы альфа понял, как ей хорошо с ним. — Мне хорошо с тобой… — спешит заверить она, вплетая ладонь в высветленные взъерошенные волосы. — Можем научиться делать еще лучше, — Чонгук прикрывает веки, с наслаждением втягивая сладкий запах носом. Тэхен пахнет так приятно, что постепенно ей удается вытеснить фигуру мамочки из мыслей, целиком заменив ее собой. Юная, нежная, невинная. С острыми чертами лица, высокой фигурой и стройным телом. Рядом с такой омегой Чонгук сможет чувствовать себя хорошо и правильно. Они будут красивой и успешной парой, которую не сможет осудить ни один человек в мире. Но сначала ему нужно сделать ее своей. — Я хочу тебя, — тихо выдыхает он, открывая глаза обратно и снова смотря на нее в упор. — Хочу толкнуться членом в твою тугую дырочку и пометить тебя собой изнутри. Тэхен заламывает брови и всхлипывает, когда представляет это в голове, и инстинктивно сжимается вокруг пустоты, заставляя смазку жирными каплями сочиться наружу. Она тянет альфу наверх. Смотрит на него снизу сверкающими глазами и, обнимая за шею, склоняет к себе, чтобы прижаться губами с неторопливым поцелуем. — Я тоже хочу этого, альфа… — шепчет Тэхен, обхватывая Чонгука ногами за талию, чтобы прижать ближе. — Я никогда этого не делал, — снова признается он, чувствуя, как ствол мажет по опухшим после ласки губкам. — Мне страшно, Тэхен… Я не хочу тебе навредить или что-то сделать не так, — Чонгук снова жмурится, крепко стискивая челюсть, потому что терпеть становится очень сложно. Яйца горят, головка пульсирует, а каждая мышца тела очерчивается так сильно, что его можно использовать как трафарет. Тэхен гладит альфу по напряженным плечам, шее и груди, громко урчит и прижимает к себе, чтобы утешить. — Я тоже здесь впервые, Чонгук, — улыбается она, чмокая его в щечку, — Просто… Делай то, что хочется, а дальше… Разберемся. С чего-то ведь нужно начать, верно? — Да… Ладно, ты права, да, — делая глубокий вдох, Чонгук еще сильнее насыщает легкие сладким попкорном, а после тянется рукой вниз, стремясь сделать процесс для Тэхен как можно приятнее. Одна мысль о том, чтобы навредить этой омеге приводит его в ужас, поэтому Чонгук мягко накрывает мокрую киску ладонью, медленно подбираясь к сокращающейся дырочке. — А ты… М-м-м… — ему неловко задавать такой вопрос, но он все же будущий врач… — Ты используешь игрушки? — тихо выдыхая, он прячет покрасневшее от смущения лицо в изгибе ее плеча, надеясь, что она не услышала. — Ну… — щеки Тэхен так же наливаются цветом, пока она тяжело дышит, иногда чуть приподнимая бедра, чтобы усилить стимуляцию. — Иногда… — Вакуумные, или?.. — Чонгук мягко целует ее шею, губами находя пульсирующую железу. — Ты что-нибудь сюда вставляла? — он касается подушечками пальцев краев дырочки, нестерпимо сильно желая толкнуться глубже. Но нельзя. Пока нет. Чонгук должен заботиться о своей омеге и делать все правильно. — Нет… Только снаружи…— дыхание девушки становится еще глубже, когда она думает о том, что Чонгук действительно вскоре может войти в нее… Ей так сильно этого хочется… До конца ощутить, что это такое, и отдаться во власть гормонов перед гоном альфы. — Тогда надо тебя растянуть, — голос Чонгука становится совсем хриплым, но желание между тем растет все сильнее. Волку нравится мысль о том, что этой девочки никто не касался и с самого начала она будет принадлежать исключительно им. Это… приятно. А еще это тешит звериное эго достаточно сильно, чтобы начать подгонять слишком медлительного человека. Чувствуя, как его сознание утекает все быстрее, уступая место звериному началу, Чонгук выворачивает ладонь так, чтобы указательный палец оказался прямо перед дырочкой, а после начинает медленно его вводить, удивляясь тому, какая Тэхен гладкая внутри и как легко он скользит вдоль склизких от смазки стеночек. Омега же, навострив уши и замерев, раздвигает ноги чуть шире, инстинктивно сжимая палец упругими мышцами. Он не доставляет ей никакого дискомфорта, но этого все еще мало, чтобы заполнить пустоту внутри. Чтобы отвлечься, она притягивает Чонгука ближе и целует в шею, иногда прикусывая бархат взмокшей кожи. — М-м-м, — Чонгук медленно толкается по самую костяшку, пока их губы ласкают друг друга, расслабляя слишком напряженные тела. Ему требуется время, чтобы найти в себе решимость добавить второй, в после и третий пальцы. Решая, что этого достаточно, он аккуратно трахает ими узкую дырочку, готовя ее под собственный член. Тэхен тихонько постанывает, когда пальцы надавливают на переднюю стенку, и продолжает пульсировать вокруг них, распаляясь все больше и больше. Опустив руку вниз, она нащупывает твердый член альфы, обхватывая его ладошкой, и вторая волна жара нахлынывает на нее. Вот этот крепкий каменный ствол войдет в нее целиком… Растянет ее так хорошо, что они оба не смогут остановиться… Всхлипывая, Тэхен начинает надрачивать, размазывая выступающие капельки смазки по головке. — Мхм… Тэхен… — Чонгук пульсирует в ее ладони, крепко сжимая зубы от желания кончить. Возможно, прямо сейчас, ведь привыкший справляться самостоятельно к тонким омежьим пальчикам на своем члене он до сих пор не привык. И все же это становится для него сигналом. Она хочет его ствол внутрь. А значит готова. А значит, он может. Пора. Глубоко вздыхая, Чонгук собирает все свои нервы в кулак и осторожно высвобождает пальцы из уже растянутой дырочки. А после забирает ими член, поднося головкой прямо к истекающему попкорными соками входу. — Готова? — тихо спрашивает он, начиная дрожать от нетерпения. — Да… — выдыхает омега, когда чувствует горячую плоть самим естеством. Она покрепче берется за шею Чонгука, будто готовясь к прыжку, и старается выровнять дыхание. Она знает, что сейчас, должно быть, скорее всего ей будет больно, но так же она знает, что совсем скоро от этой боли не останется ничего, потому что все перекроется должгожданным удовольствием. Чонгук дает им еще несколько секунд, а после долгожданно толкается. Входит одним слитным толчком так глубоко, как только может, тут же глотая собственным ртом протяжный вскрик распластанной под ним омеги. Стоит члену впервые в жизни оказаться внутри киски, и его тут же кидает в жар. Он чувствует, как по виску течет капелька пота, как дрожат конечности и как нестерпимо сильно ему хочется начать двигаться. Но он не может. Тэхен должна привыкнуть. Ее тело подрагивает от новых ощущений. Не сказать, что она сражена этой болью, ей скорее просто неприятно и дискомфортно от непривычного сильного растяжения, но она знает, что скоро это пройдет. Перестав всхлипывать, она крепче берется за плечи нависающего над ней Чонгука, пытаясь уравновесить сбившееся дыхание. — Ты такой большой… — с восторгом выдыхает Тэхен, каждой клеточкой тела ощущая Чонгука внутри. Она сжимает каменную плоть мышцами, пульсирует вокруг нее, и от этого осознания начинает пахнуть и течь еще сильнее, чтобы побудить самца взять ее. — Это потому что у тебя не было других, — за наигранной самоуверенностью Чонгук пытается скрыть смущение, вызванное довольством волка. Слышать такое… приятно. И еще приятнее чувствовать, как сильно его хочет омега. Перенеся вес на локти, он мягко целует Тэхен в губы, спускаясь легкими чмоками вдоль точечной линии челюсти, пока его бедра начинают совершать мелкие толчки внутри. Выходить целиком Чонгук пока не решается, стараясь как следует растрахать узкую киску под себя, чтобы после им обоим было приятно. Тэхен, всецело увлеченная процессом, не может думать ни о чем, кроме толстого тяжелого члена внутри себя. Как бы она ни пыталась сосредоточиться, все, что ее сейчас заботит — удовольствие альфы. А потому она упирается взглядом в одну точку на шее Чонгука, пульсирующую железу, и успокаивает дыхание, чтобы сильными спазмами не мешать альфе как следует оттрахать ее. — Такой большой мальчик…— сокровенно шепчет Тэхен, — так хорошо стараешься, альфа… — Не сильно больно? — Чонгук приподнимается, смотря на нее сверху вниз, но когда видит в красивых глазах напротив пелену вождения, понимает, что все делает правильно. Омега довольна, а значит, он хорошо старается. — Мне не больно, — выдыхает Тэхен, и на этих словах сильнее сжимает альфу внутри. — Ох… Мхм… — Чонгук, кажется, хочет спросить что-то еще, но сил с каждой минутой становится все меньше, а вместе с ними утекает и разум. Впервые в жизни он занимается сексом с омегой, да еще и в преддверии гона. Кажется, для омеги он уже сделал все, что мог, а значит, они могут продолжить по-настоящему. Грозно рыкнув, Чонгук выпускает густое ореховое облако, что тут же обволакивает терпкой вуалью податливое тело под ним и, стиснув зубы от наслаждения, полностью выходит из киски Тэхен, чтобы тут же с громким шлепком толкнуться обратно. Тэхен громко взрыкивает и выгибается, тут же царапнув альфу по крепким плечам. Голова ее запрокидывается, грудная клетка ходит ходуном, пока ее небольшая грудка начинает подпрыгивать в такт того, как сильно и ритмично начинает толкаться Чонгук. Из-за большого количества смазки проникновения выходят скользкими и глубокими, а мышцы быстро подстраиваются под размер члена, что яростно толкается внутрь сквозь сопротивление упругих мышц вагины. Сорванные стоны становятся все громче, Тэхен полностью теряется в том наслаждении, что накрывает ее с головой, и отдается альфе без остатка, бесконечно выделяя собственный запах, показывая, насколько ей хорошо. Чонгук входит в раж, приходя в настоящий восторг от того, чем они занимаются. Если бы он знал, что трахаться так классно, начал бы этим заниматься давным-давно. Впрочем… никогда ведь не поздно, да? Быстро осваиваясь, он задирает омежьи ноги выше, комкая одеяло под поясницей Тэхен, а после начинает играться с углами проникновения, пытаясь понять, как им обоим нравится больше. Тэхен продолжает голосить, чем подбадривает разошедшегося альфу, и помогает ему, когда предлагает сменить позу. Перевернувшись спиной вверх, она опирается на колени и локти, выставив напоказ все свои дырочки. Она слышала, что многим омегам нравится эта поза из-за более глубокого проникновения, а альфам потому, что так они еще больше могут проявлять свою доминантность. — Войди в меня, — Тэхен прикусывает губку, обернувшись через плечо, и подвиливает попкой перед Чонгуком, чувствуя, как из нее снова течет горячая смазка. Чонгука бросает в дрожь от вида открытой перед ним девушки. Невольно перед глазами встает образ совсем другой омеги, что точно так же доверчиво выставляла себя перед ним и ему приходится приложить всю имеющуюся силу воли, чтобы отогнать этот образ из головы. — Ты такая красивая, — честно выдыхает он, поочередно целуя каждую из ягодичек, прежде, чем пристроиться между ними. — Доброе утро, малышка, — рокочет он, до самых яиц толкая вглубь тесной дырочки. Тэхен долго протяжно стонет и сама вжимается в бедра Чонгука своими, потираясь растянутыми вокруг члена губками о его бритый лобок. Сжав в руках постельное, она вытягивает руки вперед и прогибается в спине, как кошка, не прекращая поглядывать мутным от вожделения взглядом на Чонгука. — Доброе утро, альфа… Ты так глубоко во мне… Я чувствую тебя… — Тебе нравится? — Чонгук облизывает пересохшие губы, подбирая медленный глубокий темп, который доставляет удовольствие им обоим. Кидая быстрый взгляд на часы, он понимает, что времени до учебы еще много, идти пешком не долго и они могут сполна насладиться этим утром в объятиях друг друга. — Да, — выдыхает Тэхен, шлепаясь мокрой попкой навстречу. — Мне тоже, — Чонгук подается вперед, заключая стройное омежье тело в плен собственных рук и, с силой опираясь коленями о матрас, ритмично толкается в киску, полностью растягивая ее под собственный член. Теперь Тэхен принадлежит ему и эта мысль невероятно сильно льстит не только ему, но и его волку. Им нравится эта самка и они постараются удовлетворить ее во всех смыслах этого слова. Тэхен громко урчит и стонет, приподнимается на руках и опускает голову, из-за чего волосы спадают вперед, оголяя узкую спину. Она продолжает толкаться навстречу альфе, и оттого звонкие шлепки смежаются с громким чавканьем ее мокрой истекающей киски, в которой член продолжает взбивать смазку до белесой пены. — Альфа, альфа… — Альфа тут, — Чонгук и сам срывается на череду невнятных звуков, что в идеале описывают состояние впервые добравшегося до киски предгонного альфы. Их секс пусть и первый, но им удается растянуть его на добрые десятки минут, с восторгом наслаждаясь каждой секундой проведенной в тесном переплетении тел. А когда они наконец достигают своего финала, Тэхен вовремя соскакивает, не позволяя потерявшему связь с разумом альфе плотно запечатать ее на непонятно сколько времени. Выдохшись, она переворачивается и притягивает к себе Чонгука, чтобы крепко обнять и поцеловать взмокшую на лице кожу. — Это было потрясающе… — Спасибо тебе, — Чонгук искренне благодарит Тэхен за доверие, а когда собирается утянуть в полноценный поцелуй, неожиданно слышит… хлопок входной двери? Тэхен тут же вздрагивает и распахивает глаза, уставившись на альфу. — Кто это? — шепчет она, хватая одеяло и натягивая его до самого подбородка. — Дядя, наверное, — тут же смекая, что к чему, Чонгук быстро вскакивает, ища одежду и что есть сил выкрикивая: — Дядя, это ты?! Тэхен же вжимается глубже в постель, ожидая, будто в комнату кто-то может войти. Она, конечно, надеется, что нет. Не хотелось бы в таком виде предстать перед родственниками Чонгука. — Я щас, — бросая на нее красноречивый взгляд, Чонгук, на скорую руку натянувший на себя пижаму, быстро выбегает в коридор, где нос к носу сталкивается с дядей. Слава богу, что не с мамой. Юнги, еще с порога почуяв в квартире присутствие омеги, ухмыляется, когда видит розовые щеки племянника. — Доставка еды, — со смешком произносит он, суя в руки Чонгука контейнеры от Чимин. — Почему ты не позвонил? — бубнит под нос Чонгук, тут же вспоминая, что мама и правда что-то там говорила про еду. — Я звонил. Ты не брал трубку. — Черт, — Чонгук тут же хлопает себя по карманам пижамных штанов, но телефон, ожидаемо, не обнаруживает. — Наверное… забыл зарядить… — смущаясь, но тычет взгляд в пол, настороженно прислушиваясь к тишине в спальне. — Был занят? — с понимающей усмешкой спрашивает Юнги, а сам идет на кухню, чтобы поставить греться чайник. — Одевайтесь. Позавтракаете и подброшу вас в универ, мне по пути. — Спасибо, — вслед ему бросает Чонгук, благодаря небеса за то, что с дядей ему и правда повезло. А после спешно возвращается в комнату, заставая Тэхен все в том же положении. — Дядя принес завтрак, — с порога говорит он, натягивая на лицо доброжелательную улыбку. — И он докинет нас до универа! Тэхен краснеет с головы до пят. Краска заливает взмокшую кожу, поэтому она встает с кровати и, обернувшись в одеяло, шмыгает в ванную, чтобы наскоро обмыться и привести себя в порядок. Когда она выходит, то просит время высушить волосы, а еще одежду, которую она могла бы надеть в универ. — Ох… — Чонгук, собирающийся пойти в душ следом, задумчиво чешет голову. — Если честно, я не знаю, что тебе понравится. Давай ты выберешь что-то на свой вкус, а я пока сполоснусь? Можешь брать, что угодно, и идти знакомиться с дядей, а то он начинает ворчать, если ему приходится ждать слишком долго… — быстро чмокнув Тэхен в щеку, Чонгук убегает мыться, помня о том, что им и правда следует поторопиться. Тэхен вздыхает и заправляет постель, а затем роется в ящиках комода, выуживая из их недр широкие голубые джинсы и синюю толстовку. Примерив одежду, она делает высокий, слегка небрежный пучок, и, оставшись довольной, ждет возвращения Чонгука. Показываться его дяде одна она не осмелилась. — О-о, — появившись спустя десять минут, заметно посвежевший Чонгук, чуть не падает, запинаясь о порог, когда видит Тэхен в своей одежде. И тут же расплывается в довольной улыбке. — Тебе так идет! — Правда? — улыбается Тэхен, стоя у зеркала. Она хихикает и пару раз крутится, давая себя оглядеть, а затем подходит к нему и чмокает в губы, урча. — Я подумала, что было бы мило, если бы оделись как пара… Поэтому нашла у тебя подходящую по цвету футболку и джинсы. Наденешь? — смущаясь, спрашивает Тэхен, чувствуя, как щеки снова розовеют. Ее настроение заметно игривое, но вместе с тем стеснительное из-за того, что между ними случилось ранее. Радость от этого заставляет ее витать в облаках, постоянно думая о Чонгуке. — Надену! — Чонгук тут же кивает головой, радостно натягивая на себя шмотки и утягивая ее к зеркалу, чтобы посмотреть, как они смотрятся вместе. — Отпад! Никогда не носил ни с кем парные вещи! — Теперь будешь, — ласково улыбается Тэхен, чмокая альфу в щечку. — Твой дядя… Знает, что я здесь?.. — взволнованно спрашивает она, хотя и так понимает, что вероятнее всего да. В коридоре ее обувь, а так же по всей квартире наверняка распространился ее аромат… — Да, — видя смущение Тэхен, Чонгук забывает о собственном, подбадривающе гладя ее по плечу. — Юнги — хороший. Немного ворчливый и прямолинейный, но хороший. Он нас не осуждает, не переживай. Тэхен буквально приклеивается к Чонгуку, и вместе они покидают спальню, чтобы позавтракать. — Доброе утро, голубки, — к моменту, когда они подходят к столу, он полностью накрыт, а Юнги как раз ставит две дымящиеся чашки с кофе возле тарелок. — Милая леди, я не знал, что Вы предпочитаете, но, по моему опыту, омеги редко отказываются от капучино. — Доброе утро, — легко кланяется она Юнги, тут же переводя голодный взгляд на еду. Пахнет вкусно. У нее в животе сразу урчит. — Меня зовут Тэхен, — с легкой улыбкой представляется она, когда они с Чонгуком занимают места. Она немного напряжена из-за того, в какой момент дядя Чонгука застал их, но у нее и не выходит до конца осознать — удовлетворенная омега так и норовит помахать хвостиком перед своим альфой, что стал у нее первым, поэтому мыслями она то и дело оказывается где-то не здесь. — Я — Юнги, — окидывая девушку быстрым взглядом, Юнги вновь подмечает, что вкус у Чонгука отменный. Не желая ее смущать, он возвращает взгляд на племянника, хлопая того по спине. — Ешь, оболтус, а то мать переживает, что совсем исхудаешь. — Дядя! — недовольно вскрикивая, Чонгук переводит смущенный взгляд на Тэхен, надеясь, что она не подумает, что он маменькин сыночек. Тэхен же сдержанно улыбается, а затем поглаживает альфу по руке, еле слышно почти прошептав: — Тебе нужно больше есть, чтобы восстановить силы, — щеки ее краснеют, поэтому она спешит спрятать взгляд в тарелке, переключив внимание на еду. Чонгук поступает точно так же, с полным смущения лицом приступая к завтраку, пока Юнги садится напротив них, с интересом поглядывая на молчаливую парочку. Тэхен тоже больше не говорит, и завтрак протекает в ленивом молчании. По окончании они с Чонгуком берут свои рюкзаки и идут вслед за Юнги — тот отводит их к припаркованному автомобилю, а затем они усаживаются внутрь. С заднего сиденья Тэхен наблюдает за дорогой, прижимаясь к боку Чонгука, и изредка поглядывает на его дядю — они совершенно не похожи. Если черты Чонгука ей кажутся более выразительными и крупном на точеном лице — округлые глаза и фактурный нос, то Юнги она видит совсем утонченным с бледной кожей, как у аристократа. Чонгук отличается и здесь — его кожа медная, бархатистая, что она списала на гены отца или матери, которых еще не видела. Время от времени их с Юнги взгляды пересекаются в зеркале заднего вида, но Юнги тут же отводит глаза на дорогу, не желая смущать познающих прелести взрослой жизни детей. Они кажутся ему милыми щеночками, над которыми так и хочется подшутить, но он старательно себя сдерживает до следующего раза, когда они с Чонгуком останутся наедине и он сможет как следует повеселиться. С омегами же он привык вести себя как джентльмен. Даже с такими милыми малышками, только-только входящими во взрослую жизнь. — Приехали, — плавно паркуясь возле кампусных ворот, Юнги ждет, когда Тэхен выпорхнет из тачки, а после, резко развернувшись, придерживает Чонгука за рукав, суя ему в ладонь одну из своих кредиток. — Постоянно переводить деньги неудобно, а за омегами нужно красиво ухаживать. Ни в чем ей не отказывай, малец. — Дядя! — еще гуще заливаясь краской Чонгук думает было отказаться, но кидая быстрый взгляд на обходящую машину Тэхен, понимает, что Юнги прав. Их учеба не оставляет возможности подрабатывать, а расходы… и правда могут стать больше. — Спасибо! — он пулей вылетает из машины, громче положеного захлопывая дверь, на что Юнги лишь цокает, тут же беря курс обратно, где его уже ждет волнующаяся за сына Чимин, которая встречает его прямо с порога, нервно наглаживая стремительно растущий живот. — Ну что там? — сразу с порога спрашивает она, как будто не видела сына целую вечность. — С ним все в порядке? Он хорошо питается? — О, лучше некуда! — довольно улыбаясь, Юнги быстро разувается, топая к кухонному столу, по которому развалены рабочие документы. Чимин оторвала его прямо от разгара подготовки к новому судебному заседанию и как бы весело ему не было рядом с детьми, работу никто не отменял. — Думаю, вопрос с гоном у него в кармане. Тебе не стоит переживать, сестричка, спокойно готовься к родам. — Что? О чем ты говоришь? у него кто-то появился? Чимин, наверное, должна радоваться. Но теперь, когда она слышит это, это не вызывает у нее ничего, кроме опасливой настороженности. Кто эта омега? Как сильно Чонгук в нее влюблен? Что их связывает? Пока она ковыляет за Юнги, то ловит себя на мысли, что несмотря на то, что все происходящее правильно, и они только этого и добивались, она совсем не рада, что полностью отражается у нее на хмуром лице. К счастью, Юнги все еще не смог отрастить глаза на затылке, поэтому не видит ее реакции. — Одногруппница. Милая малышка, у которой табель успеваемости можно считать прямо с лица. Она кажется хорошей девочкой. Думаю, тебе она понравится, — Юнги пожимает плечами, быстро моя руки и плюхаясь обратно за стол, с вожделением подтягивая любимый ноутбук поближе. — Систер, не сделаешь мне кофе? Курьеру полагается большая порция американо. — Я тебе не нанималась баристой, — отчего-то рявкает раздраженная Чимин и, взмахнув длинной гривой темных волос, отворачивается к плите, где закипает бульон для супа с водорослями. Она смотрит на пузыри в кипящей воде и чувствует с той невероятное сходство. Отчего-то каждая мышца ее тела подергивается в неведомом раздражении, как если бы сюда заявился ее проклятый муженек. — Чимин? — Юнги ошарашено оглядывается на обычно спокойную сестру, с тяжелым вздохом поднимаясь обратно и плавно подходя к ней со спины. Он выпускает немного собственного феромона, что всегда действовал на нее успокаивающе, и нежно гладит по спине. — Ты чего? — Ничего, — так же грубо отрезает Чимин, совершенно не желая рыться в собственной голове. А потому она сводит фокус внимания на другую не менее раздражающую ее тему. — Что там с разводом? Ты нашел что-нибудь? — В процессе, — устало качая головой, Юнги идет к кофемашине, самостоятельно приступая к готовке. Сестра права, она не бариста. И обслуживать его не нанималась. Да и их связь с Чонгуком может… сказываться на ее реакции. Это все нормально. Он не должен оскорбляться. — Тебе не о чем переживать, дорогая. Я все решу и с разводом, и с Чонгуком. Просто отдыхай и постарайся не нервничать. Малышке это вредно. — Я хочу посмотреть на нее, — после непродолжительной паузы говорит Чимин. — Он… Рассказывал тебе что-то о ней? Они уже спали вместе? — Кажется, я застал их прямо во время секса, — задумчиво постукивая пальцами по столешнице, Юнги раздумывает о том, могут ли они организовать встречу. И почти сразу понимает, что нет. Еще рано. Чтобы связь ослабла — нужно время. А Чимин и правда нельзя волноваться. — Давай ты сначала родишь, а потом мы разберемся со всем остальным? Вам с Чонгуком нельзя видеться, ты же знаешь. — Мне не обязательно с ним видеться. Кажется, я сказала, что хочу увидеть только ее, — Чимин раздражается еще больше. Мысли тут же обуревают фантазии о том, как ее мальчик, ее сладкий орешек… Трахает другую омегу. Она не должна об этом думать. Черт возьми, она не должна ревновать, но почему она испытывает такую сильную злость, будто ее предали?.. — И как ты себе это представляешь? — Юнги морщится, но стоит кружке наполниться ароматным кофе, делает несколько глубоких вдохов, беря себя в руки. — Они всего пару дней вместе и я должен что? Потащить ее знакомиться с мамочкой парня? Чимин устало садится на стул и прикладывает ко лбу ладонь, растирая залегшие на нем морщины. — Прости, это все из-за гормонов. В последнее время вообще не понимаю, что со мной происходит. Может, Досон прав, и я действительно сошла с ума? — Нет, дорогая. Все хорошо, — оставляя кофе остывать, он снова подходит к ней, на этот раз утягивая в крепкие братские объятия. — Пожалуйста, думай о ребенке. Все остальное после родов. Чимин позволяет себе расслабиться и опереться о брата, уткнувшись лбом в его крепкое плечо. — Поскорее бы все это закончилось… — Все закончится, — успокаивающе поглаживая ее по шелковистым волосам, он выпускает еще больше феромона, позволяя собственному запаху плотно окутать сестру с ног до головы. — Теперь все будет хорошо, систер. Твой старший брат обо все позаботится.