Mommy's milk

Гон пусть и был запланирован, но наступает все же внезапно. Когда секса и так много, заметить усиливающиеся симптомы становится почти невозможно. Благо под боком есть чуткая внимательная омега, что со знанием дела помогает справиться с утренней потребностью, а после велит оставаться дома, ведь запах стал… слишком сильным. И все четыре дня, что она неизменно оставляла его по утрам в постели, Чонгук тратил совсем не на то, чего Тэхен от него ожидала. Домашку не делал, куда уж там с разгоряченным предстоящим гоном сознанием. В игры не играл, хотя коллекция у дяди была что надо. Концентрация не позволяла. Зато позволяла иное. Думать о сладких сочных грудях, мягкой попе и нежной карамельной киске, сочащейся вязкой склизкой смазкой. Последние дни Чонгук к мамочке не ездил. Срок подходил, а навредить малышке они не хотели. Боялись, переживали за нее. Но зато ничто не мешало им созваниваться по видео и часами заниматься укреплением сыновье-материнских отношений. Тэхен, пропадающая в университете, и дядя, не вылезающий с заседаний, очень даже им в этом деле помогали. Они не могли оторваться друг от друга. Томно дышали в камеры, делая все те вещи, которые омеги и альфы делают друг с другом. Жаль, что не физически. Не тело к телу. Но ничего. Чонгук знал, что это вопрос времени. И в глазах мамочки видел ответное понимание. Они уже приняли свою связь. Более того, они ее хотели. Что до гона… гон ничего не изменит. В этом Чонгук был уверен. Но оставалась еще одна проблема. Хотя вряд ли ту, с кем он настолько сблизился и кто так помогал ему справляться, можно было так называть. Тэхен он полюбил. Может не как девушку, не как пару, но как друга точно. Теплую сердцу подругу, с которой он совсем не хотел расставаться. Не в постели, а в целом. В жизни. Вот только как ему быть одновременно маминым альфой и другом Тэхен, Чонгук не знал. Слишком неопытным еще был для решения такой сложной задачки. Со звездочкой. А Тэхен тем временем… Тэхен и не догадывалась о терзающих ее альфу мыслях и желаниях. Да и куда ей, ведь он был с ней ласков. Встречал после университета горячим ужином и готовым дарить ей глубокое наслаждение членом. Разве могла она предположить, что в сердце его жила совсем другая омега? Что когда она отдавалась ему жаркими ночами, а Чонгук так славно ее удовлетворял, думал он о другой? О той, что приходила к ним в гости и приносила вкусную домашнюю еду. О той, что была ему родной мамой и вот-вот должна была принести в этот мир маленькую славную омежку. Младшую сестренку Чонгука, о которой нет-нет, да и думала Тэхен иногда. Представляла, что они с Чонгуком будут иногда забирать малышку погулять. Покупать ей красивые игрушки и платьица. Кормить сладостями, пока строгий взор матери не видит. Чонгук был бы не против. Очень даже «за». При условии, что с Тэхен они в этот момент уже будут друзьями. Просто друзьями. Не более. Альфой он хочет быть только для одной омеги во всем этом мире. И его волк тоже. Мама. Чимин. Омега. Мысли эти кружили в воспаленном мозге, вихрились, пока гонная горячка подступала все ближе. Медленно тянула к нему свои щупальца, стремясь поскорее окунуть в омут плотских утех. Того самого ни с чем не сравнимого удовольствия. Границу между предгоном и гоном Чонгук переступил неосознанно. Сам не понял, когда пелена похоти полностью затмила и разум, и взгляд, а мир погрузился в красный. Как под ним оказалась Тэхен он тоже не понял. Вот он готовит ужин, а потом моргает и спустя миг уже трахает ее в прихожей. Громко, влажно, глубоко. Член с неведомой ему прежде силой с хлюпаньем толкается в горячую киску, вокруг которой лоскутьями висят порванные трусики, а омега громко стонет, держась маленькими ладошками за его плечи. Сначала падает вешалка. Потом все, что находилось на комоде, с громким стуком оказывается на полу. Картина, зонтик… все валится, грохочет, но Чонгук и не замечает, неистово вбиваясь в дрожащее кричащее тело, и пытаясь заполнить его спермой. Но сначала повязать. А вязка меж тем все не наступает. Сначала Чонгук берет Тэхен у двери. Стоит ей щелкнуть замком, и он налетает на омегу, подхватывает под бедра, разрывает за считаные секунды шмотки и за секунду толкается внутрь попкорной киски. Она и понять ничего не успевает, но разве есть ему дело? Нет. В гон волку нужно только одно. Спариваться. Вязать. Наполнять киску кремом, а животик щенками. Чонгук пытается. Громко рыча вколачивает ее сначала в дверь, потом в стену, но вязка не наступает. Рычит недовольно, плюхает упругой задницей на комод, но и там ничего не выходит. Злится, неистовствует, валит на пол и уже там, наконец-то, плотный узел закупоривает расстраханную залитую спермой киску. А после для них обоих все погружается в темноту, которая пролетает за миг. Второй узел образуется вслед за первым. Вернее даже сказать, не успевает опасть, наливаясь новой силой, потому что Чонгук прямо там, все так же на полу прихожей, начал трахать омегу прямо им. Медленно покачиваясь, тихо порыкивая, он скалился в ее красивое, заплаканное от удовольствие лицо, и трахал. Ебал нежно, медленно, по другому вязка не позволяла. Но и это было приятно, хорошо. Член елозил в их перемешанной конче, заталкивал семя глубже. Чтобы понесла. Чтобы дала приплод. Чтобы стала мамочкой. Ах, мамочка. Как сильно волк скучал по ней. Как тосковал. Но Чонгук не давал ему слишком долго думать о другой самке, переключал внимание на ту, что под ним. — Понесешь щенят, понесешь! — то и дело требовательно рычал он, втрахивая ее в черный ковер на полу, пока снова не излился. Третий узел Тэхен застала на кухонном столе, куда ворчащему Чонгуку пришлось тащиться из-за визга пожарной сигнализации. Сгорел их ужин. Морщась при виде углей в духовке, он поцокал языком, да и сунул хуй в розовый славный ротик. Негоже оставлять омегу голодной. Он все же хороший волк, заботливый альфа. Накормил. А после заткнул узлом. Четвертый Тэхен получила на кухонном подоконнике. Пятый у стены в коридоре. Он трахнул ее на диване в гостиной, у большого зеркала гардеробной, чуть не пробил ее спиной дорогую плазму. Только к двенадцатой или тринадцатой вязке они смогли добраться до постели. Оценив удобство, он принял решение оттуда не вылазить, вколачивая вырубившуюся девушку в мягкий матрас. А потом снова. И снова. И еще раз. И еще. Иногда она пыталась от него улизнуть. В душ или на кухню. Чонгук догонял, нагибал на ходу. Трахал. И в душе. И возле холодильника, пока она спешно засовывала что-то себе в ротик. Чонгука бесило, что это не его семя. И как только член освобождался, он пихал его в тугую глоточку и трахал уже туда. Так прошел день. Второй. Третий. Дальше он перестал их различать, ведь волновала его только киска. Сладкая. Попкорная. Так хорошо растянувшаяся, что без проблем принимала его в любое время дня и ночи вне зависимости от состояния своей хозяйки, которая иногда спала, иногда кричала, иногда что-то хрипела неразборчиво. Но была довольна. Определенно довольна. Тэхен в целом довольна жизнью с того самого момента, как Чонгук вошел в нее плотно и без поворотно. Немного нерешительно, смущенно, но так мило, что ее нежное омежье сердце, лишенное любовного опыта, тут же капитулировало. С Чонгуком ей было хорошо. Хоть и развивалось все слишком быстро, неправильность происходящего она не ощущала. Наоборот. С его появлением в ее жизни все будто встало на свои места. Законные. Там где и должно быть. Его губы на ее. Его член в ее киске. Его плечо под ее головой в те редкие ночи, когда они просто спали. Волк был ненасытен. Брал ее часто, помногу. Но познавшей мужское внимание Тэхен так поздно это нравилось. Нравилось получать прежде недоступный опыт. Нравилось все, что Чонгук ей давал. А чего не давал, тому еще не время значит. Им было хорошо. Во всем. Но нет-нет, да и чувствовала она иногда что-то странное рядом с ним. Будто не всегда он мыслями был рядом. Не всегда смотря на нее видел ее. Казалось ей, что на глубине темных бездонных глаз скрывается что то еще. Что то до чего она не может добраться. Не может даже нащупать, чтобы понять, в какую сторону ей думать. Да и нужно ли оно? Тэхен не уверена. Раз Чонгук не давал ей повода в чем либо сомневаться или беспокоиться, то и не стоило. Знала, что альфы не очень хорошо воспринимают омежий вынос мозгов. Особенно без повода. А повода у нее и не было. Так, смутное предчувствие чего-то неясного. Но разве стоило обращать на это внимание? Она девушка ученая, служит на благо науке медицинской. И в интуицию не верит. Знает, что это всего лишь реакция мозга на похожий опыт пережитый в прошлом. Вот только отношений у нее не было. А значит и так называемой интуиции взяться было не от куда. Этим себя и успокаивала. Да и некогда думать было о глупостяких всяких, о Чонгуке кто заботиться будет? И в учебе сдавать позиции было нельзя. Тэхен на всю жизнь запомнит, как пришлось ей, краснея и смущаясь, брать у университетской медсестры справку для Чонгука и для себя, как для пары, что собиралась провести гон вместе. Стыдно, но необходимо. Иначе с первым местом в рейтинге придется попрощаться. А потом начался он. Гон. Первый в ее жизни. Она знала, что будет сложно. Читала, готовилась. Заранее позаботилась и о противозачаточных, и о подготовке киски, каждый день смазывая ее специальной мазью. А когда одним вечером как обычно вернулась домой после четырех тяжелых пар, поняла, что не зря. Чонгук накинулся на нее прямо с порога. Имел так, как никогда прежде. Рвал одежду, рычал, смотрел обезумевшим от похоти взглядом и трахал. Ебал. Вязал. Заливал таким огромным количеством спермы, что уже на второй день Тэхен удивленно обнаружила на месте матки выпуклость. И не ту, что появляется после двух порций рамена, а совершенно особенную. Мягкую. Чонгук с восторгом клал на нее ладонь и в ту же секунду из Тэхен выливался настоящий водопад. Это была сперма. Много спермы. Плодотворной. Густой. Вкусной. Волк брал ее не только в киску, но и в ротик. Каждый раз, когда она пыталась поесть или попить, Чонгук неизменно кидал ее на колени и пихал надувшийся член в глотку. Тэхен давилась. Плакала. Задыхалась. Но принимала. Все до единой капли принимала. Не хотела разочаровать. И не разочаровывала. Отдавалась ему вся. С ног до головы. Все свои дырочки подарила. Все свое время. Забылась в нем. И забыла, что такое сон, отключаясь в любой рандомный момент и позволяя ебать себя безвольной куклой. Но так ведь правильно. Так и должен проходить настоящий гон. А она омега. Она на это время принадлежит альфе. Тэхен всегда была послушной ученицей. Прилежной. И здесь не стала изменять себе, работая на все двести из ста. Нет, на всю тысячу! Так, чтобы альфа был доволен. Так, чтобы рычание было удовлетворенным, а между неразборчивых слов нет-нет, да и проскальзывала похвала. Похвалу Тэхен любила. Заводилась от нее пуще прежнего, пока щеки ее расцветали багровым румянцем. Волк замечал. Понятливо хмыкал. А после хвалил еще больше. О как много чудесных слов она выслушала в свой адрес, пока еще могла что-то соображать. Но безумие гона в конце концов подавило и ее тоже. Надо думать, столько дней без полноценного сна, еды и отдыха. Слава богу, в туалет удавалось ходить нормально. Но и в эти минуты Чонгук пихал свой член в ее рот, грозно возвышаясь, пока она смущенно делала свои дела. Когда все наконец-то закончилось, Тэхен так и не поняла, проведя последние дни в полубессознательном состоянии. А когда альфа наконец насытился оба они проспали беспробудным сном еще пару суток. Когда уставшие, истощенные, невероятно вымотанные наконец открыли вернувшие ясность глаза, узнали, что выпали из мира почти на три недели. И даже не удивились. Первый гон, да еще и с такой задержкой! Было бы странно, если бы он смог вписаться в нормальные рамки. Чонгук тогда еле ворочая языком нашарил телефон в закромах прикроватной тумбочки, а спустя всего несколько секунд подскочил на кровати с хрустом в залежавшемся теле, перевел на нее вновь наполненный возбуждением взгляд, да и выдал, что у него родилась сестренка. — Чимин? — Юнги с ужасом смотрит на огромную лужу между ее ногами и кидается вызывать скорую, пока она, совершенно спокойная и собранная, останавливает его, велит подготовить машину и отнести туда уже неделю стоящую у входа увесистую сумку, а сама, как ни в чем не бывало, идет принимать душ и переодеваться. За те долгие минуты, что Юнги топчется у входной двери, он практически сходит с ума. Страшно. Как же страшно. Никогда прежде он с рожающими омегами не сталкивался и теперь ровным счетом не знает куда себя деть. Чувствует бесполезным. Особенно на фоне собранной и деловитой Чимин, что степенно берет его за руку и велит вести к машине. А после ехать в больницу, где их с порога встречает персонал, который она успела предупредить еще в пути и проводит в палату. Юнги остается в коридоре. Хотел бы быть с ней, да не положено. Мужья присутствуют при родах. Иногда матери. Но братья — никогда. Пытается написать Чонгуку, но в ответ тишина. На звонки он тоже не отвечает. Проведя в голове несложные расчеты, Юнги понимает, что у племянника скорее всего начался долгожданный гон. И слава богу ему есть с кем его провести. Хорошую он себе девчонку все же нашел. Симпатичную. Юнги видел ее, когда забирал Чонгука на заседания и возвращал обратно. Иногда оставался у детей поужинать. Просто по приколу, потому что смущать их было весело. Тэхен обычно скромно отмалчивалась, но на шутки смеялась. Мило так, прикрывая аккуратный ротик изящной ладошкой. Хороший у Чонгука вкус, на такой можно и жениться. Жаль, у самого Юнги так и не вышло. Не то чтобы он не пытался строить серьезные отношения. Правда старался. Но выходило из рук вон плохо. Работа его занимала все свободное время, и даже по ночам он продолжал разбирать дела и разрабатывать линии защиты и нападения. Омеги терпели, терпели, да и уходили. А вот легкий перепихон найти было не сложно. Конечно, засматривающимся на него клиенткам, он шанса не давал. Другое дело адвокаты противоположных сторон. Ох, и любил Юнги натягивать их после особенно жарких заседаний. А иногда даже молодых судей. Или прокурорш. Он еще в молодости понял, что у него стоит на строгих омежек, увлеченных своей работой больше, чем миром вокруг. А Юнги любил увлекаться ими. Единоразово. Менял одну за другой. С некоторыми вроде судьи Чхве или прокурора Ан достиг почти что регулярности, трахая то одну, то вторую. Один раз даже посчастливилось вместе. Тот день у него вообще был удачным. Выиграл два дела вподряд, а ночью получил две сладкие киски. Одна земляничная, вторая банановая. Чем не хорошее завершение хорошего дня. Но вот последние недели его занимала адвокат Досона. Ох, и долго же он заглядывался на эту утонченную миниатюрную дамочку, что могла разгромить в суде кого угодно. Лучшая по бракоразводным процессам. Но Юнги все же уступала. Уже поняла, что он выиграет это дело, до завершения которого осталась всего пара тройка заседаний. Но предпочла бороться до конца. Так и сказала ему, когда скакала на его члене четыре дня назад. Хороша омега, жаль, поглощена работой так же, как он. Юнги был бы не прочь присунуть ей еще пару раз, вот только даст ли она ему после первого за много лет поражений? Он очень в этом сомневался. Да и не до интрижек ему теперь. Сестра вот вот родит. Нужно поскорее заканчивать эту судебную ебаторию, да и решать, что дальше делать. Чонгук привык жить отдельно со своей омегой, а у Юнги достаточно средств, чтобы купить себе еще одну квартиру. Поближе к Чимин, чтобы и дальше помогать сестре как может. А эту оставить пацану. Пусть сепарируется полноценно и жизнь свою строить начнет. Как взрослый. А Юнги чем сможет — поможет. Своих детей нет, Чонгука всегда за сына воспринимал. Так что не жалко. Дожидаясь, пока Чимин разродится, он крутит мысли в голове, то и дело останавливая пробегающий мимо медперсонал. Но тот лишь уверял, что все хорошо и волноваться ему не о чем. Юнги им верил. Привык, чтобы клиенты полностью полагались на него, так и сам научился доверять другим специалистам. Сидел на гостевом кресле и не мешался, под ногами не путался. Лишь продолжал гонять думы, размышляя то об одном, то о другом. Только одной темы избегал даже сам с собой. Диагноз Чонгука. Скользкий, неприятный. В чужих историях воспринимающийся более-менее, но в своей семье… Юнги легче было не думать. Просто ждать, когда все разрешится и наладится. Ведь сам он сделал для этого все возможное. И все вчетвером они трудятся на благо того, чтобы голод Чонгука исчез, волк сменил фиксацию и нездоровая связь наконец исчезла. О том, что трудится только он, Юнги знать необязательно. Так решает Чимин, когда отдается собственному сердцу и собственному… альфе? Называть так родного сына сложно и ужасно неправильно, но ее омеге на это, кажется, максимально все равно? Та выгибает спинку, задирает хвост и красуется перед молодым волком соблазняя и провоцируя на что-то, что им пока недоступно. Но только пока. Чимин хочет верить, что гон все изменит. Исправит. Болезнь Чонгука излечится и он снова станет ее сыночком. Ее милым хорошим мальчиком и старшим братиком для своей сестрички. Вот только ее волчица хмыкает на эти мысли, да лижет лапку, довольно виляя хвостом после очередного созвона с Чонгуком. Тошно. Неприятно. Безобразно. Все это ей хотелось бы испытывать и говорить, вот только чувствует Чимин совсем иное. Возбуждение. Страсть. Голод. Любовь. Она то и дело гладит свой большой животик, с придыханием ожидая, когда малышка появится на свет. Знает, что это случится в разгар гона Чонгука. Тот с каждым звонком все более напряженный. Все более голодный. В глазах пелена похоти, а член день ото дня набухает, готовясь к бесконечным вязкам. Чимин об этом старается не думать. Смотрит на увесистый ствол, облизывает алые губки, да и успокаивает себя тем, что вот родит и все это будет ее. Ее волк. Ее альфа. Ее член. Хорошие мамы не должны думать о таких вещах, но разве хорошие омеги не должны заботиться о своих альфах? Его волк выбрал ее. Назвал своей самкой. Кто Чимин такая, чтобы противиться зову природы? Разве может она отказывать? Идти против воли альфы? Омеги должны слушаться хороших альф. А то, что ее мальчик вырос достойным, она даже не сомневается. Роды не застают ее врасплох. Сумка давно собрана и перебазирована в прихожую. Волосы она моет каждое утро и тщательно следит за состоянием личной гигиены, чтобы когда придет время — быстро сполоснуться, надеть заранее подготовленные вещи и поехать в роддом. Слава богу, все случилось вечером, когда Юнги уже вернулся с работы. Собрались быстро и легко. Доехали тоже. Чимин встретили, провели в подготовленную палату. Помогли переодеться, осмотрели и стали ждать. Чонгука она в свое время родила быстро. До сих пор вспоминает, как тужилась на кушетке, а веселый акушер рассказывал ей анекдоты. Не выдержала, расхохоталась, он на живот надавил, да Чонгук и вылетел как пробка из шампанского. Легко было. И восстановилась быстро. Досон тогда другим был, помогал. Не то что теперь. Грустно вздыхая, она считает схватки, медленно наворачивая круги по палате и размышляя о том, как ее жизнь свернула не туда. Отца дочери рядом нет и, она надеется, больше никогда не будет. Юнги сказал, что до развода осталась максимум неделя-две и волноваться ей не о чем. Чимин брату верит. Как не верить, если он ее никогда прежде не подводил? Вот только еще это ее пугает. Упертый Юнги не позволит им с Чонгуком самим разобраться в том, что между ними происходит. Будет вмешиваться. Не поймет эту связь. Точно не поймет. И что ей тогда делать? Как защитить их? Может, притвориться, что все хорошо? Что фиксация исчезла и они снова мама и сын? Он вернется к ней домой, Юнги к себе, и никто не будет знать, что творится за закрытыми дверьми их дома. Правильно Чонгук говорит, это не их дело. А с Тэхен что? Честно говоря, думать о другой омеге Чимин неприятно. Ревностно. Но и не думать не может. Она ее одновременно ненавидит и жалеет. Омежья солидарность, чтоб ее. Да и девочка совсем молодая, точно ли без последствий Чонгук сможет с ней расстаться? Чтобы всем хорошо было и никто не пострадал. Когда раскрытие становится достаточным для родов, Чимин увозят в родильную палату. Проезжая мимо Юнги, она ободряюще ему улыбается и готовится наконец встретить свою малышку в этот мир. Та появляется на свет через долгие час сорок. Здоровая, почти четырехкилограммовая девочка смотрит на мир черными глазами-бусинками и пухлым беззубым ротиком. Прижимая ее к своей груди, Чимин с неохотой расстается с малышкой для первичного обследования, а сама, тяжело опускаясь на подушки уже в своей палате, берет телефон и пишет Чонгуку радостную новость. У него родилась милая здоровая сестренка. А Чимин… Чимин ждет не дождется, когда ее сын вернется домой, ведь мамочка так сильно нуждается в его помощи.