Mommy's milk

— Достали, блин! — Тэхен в очередной раз раздраженно возвращает то и дело мешающие ей длинные волосы за спину, а после наконец тянется к сумке, чтобы спустя несколько минут изнурительных поисков извлечь со дна старую резинку, что тут же скрепляет длинные пряди в небрежный хвост. Так-то лучше. Со вмиг повысившимся настроением Тэхен вновь возвращает все свое внимание на экран стационарного компьютера в самой последней кабинке огромной студенческой библиотеки. Громко вздыхая, она водит пальцем по колесику мышки, листая список статей по интересующей ее теме, что есть только в закрытых медицинских журналах. К счастью, у их ВУЗа есть подписки на все авторитетные издания, которые она планирует перелопатить от начала и до конца. К счастью, пропадающий на бесконечных заседаниях очередного дела Юнги даже не замечает ее отсутствия. Тэхен пусть и возвращается позже обычного, но не к полуночи, как он. А потому все ее маленькое расследование удается держать в тайне. Конечно, временно, но пока ей лишние расспросы ни к чему. Сначала она все выяснит, а уже потом решит, что делать дальше.

***

— Ты должен помириться с семьей, — спустя почти три недели она грохает перед Юнги стопкой самых релевантных из изученных ею исследований. — Они ни в чем не виноваты. Так уж устроена природа, тебе придется с этим смириться. Юнги, до того сидевший у себя в кабинете за бумагами, медленно поднимает взгляд сначала на стопку листов, а затем на саму Тэхен, нахмурившись и поправив очки. — Это что? — он подбородком указывает на принесенную ей макулатуру, сканируя такое же хмурое лицо девушки — Самые достоверные исследования по теме, которая… Ммм… — она далеко не сразу может произнести вслух все то, что творится между Чонгуком и его мамой, но… Но Тэхен, в конце концов, будущий врач. И должна справляться с подобными… Изречениями. — В общем, тут очень хорошо описан синдром Чонгука. — И-и-и… — тянет Юнги, выгнув бровь. — Ты хочешь, чтобы я отвлёкся от работы на чтение всего этого? Я и так знаю, что это, ну… Мне приходилось сталкиваться с подобным на судах. — Да, ты говорил, — Тэхен, тяжело вздыхая, выдвигает второй стул, чтобы плюхнуться напротив. — Но ты не можешь лишать себя семьи из-за того, что не зависит ни от кого из вас. Это просто генетическая мутация, не более. Они не виноваты, понимаешь? Юнги снимает очки и трет переносицу, надавливая. Конечно, он понимает это. И не раз думал о том, чтобы позвонить Чимин, но каждый раз его что-то останавливало. И это неведомое «что-то» он сам не мог объяснить. При одном упоминании имен сестры или племянника откидывали его назад в тот злополучный вечер, когда он застал их… Когда увидел, как Чонгук, шкет, которого он растил с пелёнок, трахает свою собственную мать. Страшнее кошмар не придумать. И тем не менее… Тем не менее эти двое счастливы. Имеет ли он право злиться на них после того, как закрутил роман с бывшей Чонгука, что годится ему в дочери? Вряд ли. — А ты сама? — он поднимает взгляд. — Я же знаю, что все это время Чонгук пытается до тебя дописаться. Видел уведомления, и не раз. Ты говорила с ним? — Это другое, — Тэхен тут же опускает глаза, с силой впиваясь длинными тонкими пальцами в собственные колени. Она не врет, но отчего-то испытывает жгучий стыд за то, во что умудрилась вляпаться. — Чонгук врал и использовал меня как замену. Он был моим первым и называл меня своей девушкой, пока сам бегал к матери. — Такое не прощают, Юнги. — Я не согласен с тобой. Но и не оправдываю его. Он поступил с тобой ужасно, но стоит учитывать обстоятельства. Ты ведь знаешь его — он не хотел причинить тебе боль намеренно. И я уверен, что когда вы были вместе, все его чувства были искренними. Просто… Природа взяла свое, и против этого не могла пойти ни ты, ни тем более я. Поэтому мы оба… Думаю, нам обоим нужно простить их и смириться с этим. — Он пытается связаться с тобой? — Тэхен устало трет переносицу, откидываясь на спинку стула. — Или его мать? Они пытаются выйти на связь? — Нет, — качает головой Юнги. — Думаю, им сейчас точно не до меня. — Значит, ты сам должен… — Тэхен с тяжелым вздохом встает и огибает стол, чтобы спустя секунду взобраться к нему на колени. — Позвонишь сестре? — Позвоню. Если обещаешь, что перестанешь игнорировать Чонгука. — Ты первый, — Тэхен дует полные губы, обхватывая щеки Юнги ладонями. — Ты же альфа. — Это не так работает, детка, — хмыкает Юнги, шлепая ее по заднице. — А как? — она тут же хлопает по широкому плечу, крепче сжимая его ноги собственными бедрами. — Звони давай! Юнги закатывает глаза, громко цокает, а затем берет свой телефон и находит в списке контактов Чимин. Думает пару мгновений, прежде чем, нажать на звонок. А затем подносит телефон к уху в волнительном ожидании. — Алло? — раздается спустя несколько томительных секунд ответ на том конце провода. К слову, голос принадлежит совсем не Чимин. — Дядя?! — Дай матери трубку, — говорит Юнги ровным голосом, вздыхая. — Она… — Чонгук явно мнется, гулко сглатывая в микрофон, но спустя секунду в его голосе слышится решимость. Альфенок явно за это время успел немного повзрослеть. — Она в душе. — Хорошо, — поджимает губы Юнги, вздыхая, — Пусть перезвонит, как… закончит. — Даже не скрываются, — Тэхен кривит губы, когда Юнги сбрасывает вызов и крепко обнимает его, зарываясь лицом в сгиб плеча, где так вкусно пахнет алкогольным феромоном. — Ну… Этого и стоило ожидать, когда они окончательно приняли решение ничего не менять, — Юнги тяжело вздыхает и, обнимая и поглаживая Тэхен по спине, откидывается на спинку кресла, чуть опустив ее. — Будет сложно, — бурчит она, успокаивая себя его запахом. — А ваши родители знают? — Надеюсь, что нет, — морщится Юнги, — иначе мать сразу удар хватит. Она и так тяжело пережила развод Чимин, а это… О таком лучше не распространяться. — Но ты же понимаешь, что у них не получится скрывать это вечно? — Навряд ли мать примет их. Поэтому… время покажет. — Как хорошо, что у нас все хорошо, да? — Тэхен тихо хихикает, окутывая его своим феромоном так же плотно, как и конечностями. — Ага, — снова вздыхает он, с томительным ожиданием прожигая взглядом телефон. — Думаешь, позвонит? — она отлично знает, чем заняты его мысли, да и сама ждет того же. — Надеюсь. — А если нет? Поедешь к ним? — Если нет, значит, все останется так, как есть. Я не буду настаивать и давить. — Это неправильно, — Тэхен чешет его затылок, медленно поднимаясь острыми коготками выше. — Ты скучаешь и не находишь себе места. Надо мириться, Мин Юнги. — Я этим и занимаюсь, если что, — хмыкает мужчина, шлепнув несильно девушку по ягодице. — Если не перезвонит, съезди к ним, — тяжело вздыхая, Тэхен соскальзывает с его колен, направляясь к выходу. — Будешь чай? — Ага, — кивает Юнги, вновь пододвинув к себе папку с документами. Тэхен коротко кивает и уходит в сторону кухни. Как назло, стоит Юнги остаться одному и именно в этот момент звонит телефон с номером сестры на дисплее. Сделав несколько глубоких вдохов, он собирает мысли в кучу, приводит их в порядок и принимает вызов. — Ты звонил, — вместо приветствия говорит Чимин, прижимая трубку телефона к уху, констатируя факт. Уж по какой бы причине о ней спустя полгода не вспомнил брат, разобраться с этим она предпочла сейчас. А потому, попутно помешивая готовящийся ужин, она ждет, что ответит Юнги. — Я соскучился, — честно говорит он, кашляя в кулак. — Мне жаль, что все так вышло. Но ты все еще моя сестра, а я твой брат. Мы семья. Чимин хмурится, не веря своим ушам. Она откладывает лопатку на подставку и сбавляет огонь, а затем, накрыв сковороду крышкой, отворачивается от плиты и тяжело вздыхает. — Это тебя твоя… — Чимин заминается, не зная, какое слово подобрать лучше. То, что ее взрослый брат в здравом уме решил начать отношения с бывшей малолетней девушкой Чонгука… В общем, когда Чонгук впервые ей об этом рассказал, она была в шоке. Чимин никогда не замечала за Юнги таких… увлечений, однако и она была не лучше. И все же… За нее решение приняла природа, а не желание молодого самца… — Пассия надоумила позвонить? Я же знаю, какой ты упрямый, Юнги. Сам бы ни в жизнь этого не сделал. — Моя омега, да, — кивает он, не желая юлить. — Но дело не в моем упрямстве. Просто поставь себя на мое место, думаю, тебе было не легче принять, если бы у меня была дочь, и я с ней… Ну ты поняла. — Я на своем месте, Юнги, — возражает Чимин, — и если ты звонишь мне оправдаться, то не стоит. Я не злюсь на тебя. Ты вправе был реагировать так, как получилось. — Мне не за что оправдываться, — устало выдыхает он, откидываясь в кресле. — Случилось то, что случилось. Мы оба это пережили, и я готов двигаться дальше, а ты? Чимин ухмыляется, качнув головой. Еще бы он не был готов… — Поэтому звонишь мне и первым же делом перекладываешь всю вину на меня, предлагая мне представить несуществующую ситуацию? — хмыкает женщина, вновь обернувшись к плите. — Во всяком случае, я не собираюсь с тобой спорить. Я рада, что ты нашел свое… — ей снова пришлось сделать паузу, сморщившись. — Счастье. И рада, что ты пережил это великое потрясение и снизошел до своей семьи, хоть и не по своей воле. Надеюсь, у тебя все будет хорошо. Спокойной ночи, — Чимин отнимает телефон от уха и поджимает в раздражении губы, сбросив вызов. Готов он! Что за наглость! Пока она все это время переживала об их отношениях, он трахался с малолеткой и даже не вспоминал о ее существовании! И теперь звонит ей и оправдывается! Чимин, все еще возмущенная звонком, выключает плиту, снимает с нее сковороду и идет на поиски Чонгука, потому что… Сейчас бы ей точно не помешало отвлечься. — Что-то случилось? — Чонгук, занявший кабинет отца для учебы, а в будущем и для научной деятельности, которой он всенепременно хочет заниматься, вскидывает голову ровно в тот момент, когда видит свою любимую омегу на пороге. Он сразу чувствует колебания ее феромона и настороженно водит носом, пытаясь понять, все ли с ней в порядке. — Все в порядке, — выдыхает Чимин с улыбкой, когда видит своего мальчика. Своего альфу. Без промедлений она тихонько прикрывает дверь и, потянув за поясок на халатике, позволяет ему соскользнуть с плеч на пол, пока она мягкой поступью направляется к массивному дубовому столу, за которым сидит Чонгук. — Пахнешь ты так, будто не все в порядке, — Чонгук, за полгода научившийся быть настоящим альфой для своей омеги, громко рыкает, но не соскакивает с места так, как сделал бы это раньше. Он научился терпеливо выжидать свою омегу, а не кидаться на нее вечно голодным до сиськи щенком. Чимин цокает, однако никак не комментирует замечание. Какая разница, если уже через несколько мгновений она об этом забудет, скача на толстом крепком члене? — Мне кажется, тебе нужна небольшая пауза, — мурлычет Чимин, подходя к столу и медленно закрывая тетради и учебники, отодвигая их в сторону. — Сестренка спит? — тут же спрашивает Чонгук, чтобы точно быть уверенным в том, что у них есть немного времени друг для друга. — Да, — улыбается Чимин, облизывая губы. Она разворачивает кресло, в котором сидит Чонгук, и абсолютно голой садится верхом ему на колени, тут же прижимаясь мягкой грудью к торсу. — Ты такая красивая, — хрипло выдыхает он, каждый раз восхищаясь, как в первый. Чимин идеальна и день ото дня становится только прекраснее. Крупные ладони тут же оказываются на мягкой талии, сжимая нежную кожу собственническими касаниями. — Надо было идти на искусство, тогда я бы смог слепить твою скульптуру, — Чонгук звучит немного одержимо, щупая мягкое податливое тело и глубоко вдыхая карамельную дымку, что окутывает омегу с ног до головы. Чимин хихикает, запрокидывая голову, когда чувствует шеей влажные поцелуи. Её руки зарываются в высветленные волосы альфы и слегка тянут, и сжимают их у корней, когда возбуждение становится сильнее, нагревая раскрытую из-за разведенных в стороны ног киску. Чимин выгибается в пояснице и закатывает глаза, когда горячие руки Чонгука начинают тискать тяжелые сиськи. — Детка… Мамочка так сильно нуждается в твоем члене… — Все, что захочешь, — Чонгук не спешит насаживать ее на хуй, мягко касаясь длинными пальцами влажной киски. — Такая мокрая, — довольно урчит он, с наслаждением погружаясь меж мягких карамельных губок, что так сильно любит вылизывать перед сном. Чимин громко урчит, выделяя в воздух густой сладкий феромон, и, держась за крепкие раздавшиеся еще больше плечи сына, слегка покачивается на пальцах, что тихонько хлюпают внизу. Чонгук тянет омегу выше, плавно спускаясь губами к пышным молочным грудям, что так идеально попадают ему в рот крупными сосками. Вытягивая немного молочка, он томно причмокивает, начиная неспешно потрахивать мамочку пальцами, чьи стоны с каждой секундой становятся все более звонкими. Однако ей мало. Сюда она пришла не за этим. Дав им обоим мгновение на прелюдию, вскоре Чимин опускает руки, чтобы расстегнуть чужие джинсы. И когда в ее пальцах оказывается толстый тяжёлый член, она инстинктивно стекает на пол и ластится лицом к нему, чувствуя, как во рту собирается слюна. — Хочешь пососать? — Чонгук хрипло вздыхает, порыкивая на каждое ласковое касание к собственному стволу. Он обхватывает его ладонью, кладет на мамочкино лицо, любуясь тем, как славно она смотрится под его членом. — Тебе идет, — тонкая улыбка растягивает полные губы в стороны, пока он водит хуем по красивому лицу, увлажняя его сочащимся из головки предсеменем. Чимин слизывает с губ солоноватую жидкость, а затем открывает ротик и позволяет члену проникнуть внутрь. Обхватывая горячую упругую головку губами, она начинает ее посасывать, как конфетку, и в то же самое время щекочет уретру кончиком напряженного языка, довольно урча, когда слышит на это сорванные выдохи. Устроившись на коленях, Чимин принимается ласкать все тело члена, при этом помогая себе руками. Ни сантиметра не останется без прикосновений ее губ и языка. — Блять, — Чонгук позволяет себе выругаться, откидывая голову на спинку кресла и всецело отдавая себя в нежные омежьи ручки. Его собственная мать сосет ему член, пока он сидит в отцовском кресле отцовского кабинета, чувствуя себя настоящим хозяином этой жизни. О таком Чонгук и мечтать не мог. Чимин, выгнув спинку, тут же увлекается. Она обожает этот член. Толстый, венистый и упругий. Горячий, выносливый и полностью ее. Сначала она медленно покрывает его поцелуями, спускаясь к тяжёлым яйцам, а затем возвращается к кончику и погружает член в рот, расслабив глотку. О, ей давным давно стоит выдать медаль за блестящий горловой. — Так хороша, — Чонгук кладет широкую ладонь на темную макушку, пропускает длинные пряди сквозь пальцы и поощрительно урчит, обдавая мамочку ореховой дымкой. А после тянется за телефоном, чтобы запечатлеть, как красиво греховно пухлые губы обхватывают его ствол. Настоящий грех, которому они предаются уже так долго и не остановятся никогда. Постепенно Чимин набирает темп. Двигает головой, расслабив горло, и трахает им Чонгука, издавая пошлые хлюпающие и чавкающие звуки, пока ее киска горит от возбуждения и течет карамельной смазкой прямо на ковёр, который потом придётся чистить. Чонгук за это время успевает сделать несколько пошлых снимков, которые обязательно отправит мамочке, когда сам будет на парах, а после кидает телефон на стол, чтобы бережно снять Чимин со ствола и рывком подтянуть ее к столу, усаживая полной попкой на отполированную поверхность. — Хочу тебя, — громко рычит он, чувствуя, как от утробного рыка вибрирует в груди. Резко раздвигая толстые ляжки в стороны, он любуется, как между ними мокро, поддевает пальцами растянувшуюся между бедрами полоску смазки и с удовольствием отправляет ее себе в рот, на миг прикрывая полные наслаждения глаза. — Я тоже, детка, — всхлипывает Чимин, уже давно готовая ко всему, что может предложить ей этот альфа. Она откидывается на локти, спихнув большую часть макулатуры на пол, и обхватывает его ногами, впечатав в свою промежность. Ей не терпится ощутить этот толстый горячий ствол внутри… Она хочет, чтобы тот наконец-то растянул ее и заполнил. А ее желания волк всегда считывает сиюсекундно. Громко рыкнув, Чонгук фиксирует плюшевые бедра сильными ладонями и одним резким толчком наполняет мамочку до упора. — Такая тугая киска, — шипит он, не давая им времени опомниться и сразу же начиная толкаться во всю прыть молодого тела. — Мокрая, славная девочка, которую обязательно нужно заполнять щенками каждый день, да? — Да, альфа, — рассыпается в стонах Чимин, запрокинув голову. Горло натягивается, напрягается, и вскоре ее тело начинает подпрыгивать в ритм толчков, громко шлепаясь о тело Чонгука. Альфа мощно трахает ее, прокатывая по всему столу и наслаждаясь видом скачущих за телом переполненных молочком сисек. — Мамочка, тебя нужно подоить, — громко цокает он, сдувая со лба светлую прядь волос. — Думаешь? — дразнится Чимин, хватаясь за дойки. Она жмет на них, заставляя молочко вытечь из сосков, и продолжает их массировать, соблазняя альфу. — Сильнее! — Чонгук толкается особенно глубоко, вырывая из натруженного явно уставшего горлышка короткий вскрик. — Выдои их! Чимин с охотой следует приказу, начиная дёргать себя за соски, которые во все стороны стреляют горячим молочком, делая все вокруг еще более грязным, чем есть сейчас. — Господь всемогущий, — Чонгук, полностью зачарованный этим зрелищем, переходит на настоящую долбежку, вспенивая смазку между ними и заставляя ее разбрызгиваться вокруг вслед за молочком. — Какая же у меня грязная мамочка, — полным обожания голосом выдыхает он, а спустя секунду обхватывает ее за шею, притягивая к себе и впиваясь в пухлые губы жадным поцелуем. Чимин отвечает на поцелуй, но это больше похоже на укусы, чем попытку поцеловаться. Из-за бешеного ритма они бьются зубами, царапаются и задыхаются. Ногти Чимин впиваются в бугристую из-за надутых мышц спину Чонгука, оставляя на ней красные борозды, и вскоре она понимает, что не может больше терпеть. Сквирт вырывается из нее внезапно, заливая все вокруг горячей прозрачной жидкостью. Чонгук, чей член оказывается зажат в тисках омезжьих спазмов, а вся грудь покрыта молочком, смазкой и кончой, начинает трястись, а спустя несколько томительно долгих секунд кончает следом, наполняя тугую пизду густым плодовитым семенем. Они не допускают сцепки. Чонгук тут же выходит, и Чимин, поднявшись, чувствует, как по ногам сочится смесь жидкостей. Ей снова нужно в душ… И Чонгуку тоже. А потому она уводит его туда, чтобы они снова помылись и уже готовились ко сну. Вот только у судьбы (чье имя начинается на букву «Т») сегодня совсем другие планы. — Не помни цветы, — шипит Тэхен, пихая в руки Юнги большой букет, что она выбирала добрые полчаса в тот же миг, как его машина паркуется возле дома Чимин. А сама тянется за контейнерами с едой, на приготовление которой убила весь вечер, планируя наконец устроить грандиозное примирение, чтобы в душе ее альфы наконец поселился покой. Юнги шикает и закатывает глаза, силясь не отхлестать этим самым букетом Тэхен по заднице. Чем они вообще занимаются? — Нахрена этот веник? Я не на свидание пришел! — Это называется хорошие манеры, — Тэхен недовольно поджимает губы, беря его под свободный локоть и чуть не на буксире утягивая ко входу. — Потом еще спасибо скажешь за то, что небеса послали тебе не только молодую и современную омегу, но еще и хорошо воспитанную. Юнги снова закатывает глаза, но никак не комментирует это заявление. Уж навряд ли это небеса послали ему Тэхен. Демоны, не иначе, подтолкнули соблазну. — Все, сделай лицо попроще, — громко цокает она и первая жмет за кнопку звонка, приосаниваясь и молясь богам, в которых не верит, чтобы все прошло хорошо. К тому времени Чонгук и Чимин, устроившие еще один сексуальный раунд в ванной, отдыхали в спальне. Услышав трель звонка, Чимин хмурится и вытягивает шею, приподнимаясь с плеча альфы. — Кого это могло принести так поздно? — с возмущением спрашивает она, не торопясь подниматься. — Блин, щас мелкую разбудят, — Чонгук, заботясь о сне сестренки, вскакивает первым, спешно натягивая на ноги пижамные штаны и кидаясь в сторону прихожей. Он ожидает увидеть кого-то из соседей или на крайний случай ошибшегося курьера, но когда на экране домофона мелькают до боли знакомые лица… — Пиздец, — тут же выдыхает он, впервые за этот вечер вспоминая о звонке дяди, который благополучно смылся из памяти мамочкиными стараниями. Наверное, ему стоит вернуться в спальню и спросить ее, что делать, но вместо этого он на автомате открывает дверь, с удивлением оглядывая нарисовавшуюся перед глазами парочку. — Милый, кто там? — Чимин спешит следом за ним. На ходу запахивая тёплый махровый халат, она выглядывает из-за плеча альфы, да так же, как он, обмирает, совершенно не ожидая увидеть на пороге ни Юнги, ни его… Какого черта они делают тут в такое позднее время?.. Юнги, слыша ласковое обращение, еле сдерживает рвотный порыв, но стоит ему ощутить довольно сильный тычок от Тэхен, берет себя в руки и тянет букет Чимин. — Мы пришли мириться, — цедит он сквозь зубы, надеясь, что гримаса на лице хоть немного напоминает дружелюбную улыбку. — И принесли ужин, — улыбка Тэхен, наоборот, яркая и солнечная. Чимин скептично осматривает это шоу погорелого театра, дернув бровью и скрестив руки на груди. Лицо ее приобретает то же выражение, что и у Юнги — сразу видно, что они брат с сестрой. А затем, ухмыльнувшись собственным мыслям, выходит из-за Чонгука и прижимается к его боку, чувствуя, как на талию ложится его тяжёлая рука и, обвив ее, накрывает ладонью мягкий животик. Чимин едва сдерживает урчание, однако заставляет себя переключиться на цветы, которые она с таким же скептицизмом принимает. — Время уже позднее для ужина, — подмечает Чимин, даже не удосужив Тэхен своего взгляда. Но все же позволяет гостям войти внутрь, ни на секунду не отлипая от Чонгука, который и так не выпускает ее из рук. — Не шумите. Малышка уже спит. — Ой, а у нас для нее подарок! — Тэхен, стараясь игнорировать чужое явно провокационное поведение, вновь тычет Юнги в бок, чтобы он хоть немного расслабился, а после пихает в руки Чонгука два крафтовых пакета, один из которых забит контейнерами, а во втором лежит большой плюшевый заяц, которого она купила в цветочном. — Дочка будет очень рада, — выдавливает Чимин натянутую улыбку, тут же откладывая пакет с игрушкой на комод, даже не распаковывая, а затем ведет всех на кухню, где собирается пройти явно один из самых неприятных разговоров за всю ее жизнь. — Извини, что так поздно, я бы договорился о встрече заранее, но ты не дала мне возможности, — Юнги тут же садится за стол, стараясь смотреть куда угодно, только не на сестру с племянником. А вот Тэхен и Чонгук, наоборот, отчего-то чувствуют себя намного увереннее старших. И пока она садится рядом с Юнги, успокаивающе похлопывая его по бедру, Чонгук с любопытством заглядывает в контейнеры, тут же чувствуя, как внутри просыпается аппетит. — Если ты снова собираешься свешивать на меня ответственность, то вам лучше убраться отсюда прямо сейчас, — фыркает Чимин, слыша очередные обвинения от брата. Наблюдая за Чонгуком, она прямо у него из-под носа выхватывает контейнер, взбешеннная тем, что эта малолетняя омега сидит тут как ни в чем не бывало и делает вид, что не трахалась с ее сыном и братом, который годится ей в отцы. — Ты бросила трубку, когда я позвонил, чтобы помириться, — пожимает Юнги плечами, стараясь изо всех сил держать себя в руках, хотя Чимин ведет себя крайне… неприятно. Особенно после всего, что он для нее сделал. — Ты взрослая женщина, Чимин, и должна признавать свою зону ответственности сама. — Это не значит, что во время «примирения» ты должен попрекать меня и всячески указывать на то, что это я вся не такая, — фыркает Чимин. — Когда сам ничем не лучше меня, — она впервые за все время переводит взгляд на Тэхен, намекая на их с Юнги связь. — Не помню, чтобы я такое говорил, — пока Юнги буравит ее тяжелым взглядом, Тэхен продолжает вежливо улыбаться, игнорируя красноречивый взор Чимин. — Почему ты так агрессивна? Не хочешь мириться? — Мне не нравится твой тон, — констатирует факт Чимин, — и выражение твоего лица. Не похоже, чтобы ты действительно хотел помириться. Во всяком случае, если ты именно за этим и пришел, тебе придётся принять тот факт, что Чонгук в первую очередь мой альфа. Как и мне то, что ты трахаешь его бывшую девушку, — Чимин снова смотрит на Тэхен, а затем устало откидывается на спинку стула, будто уже утомилась от этого разговора. Как бы сильно ее не бесила ситуация, она и сама скучает по брату. Но навязываться первой после того, как он бесследно пропал и закрутил роман с Тэхен, она не хотела. Но теперь Юнги здесь, и, возможно, у них действительно получится помириться? — Тэхен не имеет к нам никакого отношения, — устало выдыхает Юнги, сплетаясь с ней пальцами. — Вы же с Чонгуком мои родные люди, и я имею право присутствовать в вашей жизни, даже если тебе это не нравится. — Заметь, это не я пропала на полгода. Тебя никто не выгонял, Юнги. — Кажется, ты кричала, чтобы я уходил вон, — из его губ срывается нервный смешок, и он резко встает, обходя суетящегося над контейнерами Чонгука и наливая себе стакан воды. А после залпом осушает, стараясь выгнать из головы непрошеные воспоминания. — Не искажай мои слова, — закатывает глаза Чимин. — Я сказала это после того, как упомянула твою манеру делать виноватыми вокруг всех, кроме тебя самого. Мы тут, если что, не на суде. — Ты так сильно злишься, потому что пытаешься защищаться, хотя на тебя никто не нападает! — Юнги грохочет пустым стаканом по столу, облокачиваясь поясницей о край кухонной тумбы. — Не нужно нормализовать все, что происходит, Чимин. То, что нам нужно привыкнуть и адаптироваться не делает происходящее чем-то обыденным. Поэтому спрячь свои колючки и вспомни, что я всю жизнь был на твоей стороне. — Тогда мне стоит постоянно припоминать тебе о том, что ты по собственному желанию склонил к сексуальной связи малолетнюю? Ведь это тоже не нормально! В чем смысл твоих слов, Юнги? И зачем ты пришел, если все еще считаешь происходящее между мной и Чонгуком чем-то неправильным? Нормы, морали… Если ты не заметил, природе плевать на все это. И нам с Чонгуком тоже. Так о чем ты мне говоришь? — С чего Вы взяли, что Юнги меня к чему-то склонял? — Тэхен гордо вскидывает подбородок, а после встает и подходит к Юнги, тут же оказываясь в кольце сильных рук. — Он, как настоящий альфа, помог мне оправиться после того, как меня нагло использовали, — Тэхен переводит колючий взгляд на Чонгука, но тут же возвращает его на Чимин. — Вы с сыном не имеете права нас судить, но у меня есть все основания держать на вас обиду. — Типичные слова малолетней девушки с запудренными мозгами, — отмахивается Чимин. — Юнги еще не хватает сказать, как ты не по годам развита, — хмыкает женщина. — А что до того, что ты держишь на меня обиду… Чего ты ожидаешь? Что я стану рассыпаться перед тобой в извинениях? Что меня вообще волнует то, что незнакомый мне человек смеет в моем же доме предъявлять мне претензии? Уж кто-кто, а я имею полное право судить вас обоих, как это сделал твой ненаглядный, — Чимин тычет пальцем в сторону Юнги, теряя всяческое терпение от подобной наглости незваных гостей. Будто чувствуя напряжение в комнате, из радионяни раздаются первые звуки плача, и Чонгук с Чимин, не сговариваясь, оба реагируют и покидают комнату, чтобы успокоить ребёнка. — Почему она такая агрессивная? — тут же спрашивает Тэхен у Юнги, чувствуя себя не в своей тарелке. — Я то ей что сделала? — Она всегда была упрямой, не воспринимай на свой счет. Мы действительно у нее дома, стоит… Сбавить градус напряжения. Мы не ругаться сюда пришли. — Ругается здесь только она, — фыркает Тэхен, выпутываясь из его рук и идя к контейнерам. — Помоги накрыть на стол, еда всегда помогает справиться со стрессом. Юнги не берется спорить еще и с Тэхен. Ему вообще все эти женские разборки… До одного места. Поэтому пока Чонгук и Чимин отсутствуют, он хозяйничает на кухне, так как жил здесь и знает все, как на своей собственной. Пока они устраивают ужин, Чимин кормит малышку, закрывшись с ней и Чонгуком в их спальне. — Что происходит? — прямо спрашивает Чонгук, нервно меряя комнату шагами. — Почему вы ругаетесь? — Потому что твой дядя упрямый баран, — закатывает глаза Чимин, садясь на кровать. — Он же пришел помириться, принес еду и цветы, — Чонгук нервно всплескивает руками, злясь из-за того, что его самые близкие люди ругаются. — Вы можете просто помириться, чтобы все было как раньше? — А, ну если принес еду и цветы, то тогда ладно, — хмыкает Чимин. — Ты на чьей стороне? Его или моей? — Нашей семьи, — честно отвечает Чонгук, плюхаясь рядом с ней и зарываясь длинными пальцами в светлые волосы. — А он ее часть, разве нет? Я скучаю по дяде… — Он внизу. Тебя здесь никто не держит. Заодно и со своей бывшей поговоришь, ты же так отчаянно все это время пытался с ней связаться… — Мам, да в чем дело? — Чонгук аккуратно берет ее лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. — Почему ты так сильно злишься? — Может потому, что теперь еще и ты принялся мне нотации читать вместо того, чтобы просто поддерживать свою омегу? Или, как только в поле твоего зрения появляется Юнги, ты снова становишься моим щенком? Чонгуку обидно слышать такие жестокие слова, но он старается этого не показывать. — Ты ведешь себя, как ребенок, — мягко выдыхает он, обдавая ее облаком орехового феромона. — Я всегда буду на твоей стороне и за тебя, но я не хочу, чтобы наша семья раскалывалась из-за ваших с дядей недомолвок. Ты ведь зрелая омега, мам, будь мудрее. Чимин дергает плечом, стряхивая с себя чужие руки, а затем встает, начиная укачивать наевшуюся малышку. — Это говоришь мне ты после всего, что я пережила? После того, как привела на свет нового человека, пока твой отец изменял мне и таскался по другим омегам? Пока твой дядя, настолько уязвленный нашим с тобой решением, которое, по большей-то степени, от нас и не зависело, выбрал нас игнорировать? А теперь вы все в унисон твердит мне, что это я веду себя, как ребёнок? Что я должна на все закрыть глаза, будто вся проблема происходящего во мне? — недоумевает Чимин, не в силах поверить своим собственным ушам. Как нельзя кстати в голову лезут мысли о том, что и Чонгук не чист перед ней. Что он тоже ей изменял, хоть и оправдывалось это все благим делом, однако это не отменяет того, что пострадали, в итоге, обе омеги, побывавшие у него в постели. Чимин отворачивается к окну, укачивая дочку и напевая ей тихую колыбельную. Ничего страшного. Пусть хоть весь мир на нее ополчится, ничто больше ее не сломает. — Разве я сказал, что дело в тебе? — Чонгук огорченно выдыхает, с тоской смотря на явно расстроившуюся мамочку. А после решительно поднимается и вплотную подходит к ней, обнимая со спины. — Мам, я не это имел ввиду, — тихо шепчет он в ее ушко. Я просто хочу, чтобы наша семья снова воссоединилась, но, если ты не хочешь, просто скажи и я прогоню их, ладно? Мне никто не нужен кроме тебя. — Не нужно никого прогонять, — выдыхает она. В конце концов, лучше все вопросы решить сейчас, чем все это снова затянется на полгода, а то и больше. Когда малышка начинает посапывать, Чимин перекладывает ее в люльку и поправляет радионяню. — Пошли, — шепчет она, а затем прикрывает дверь снаружи. Однако далеко уйти ей не удается. Чонгук ловит ее на пол пути, резко разворачивает и с силой впечатывает в собственное тело. — Прости, что расстроил, я не хотел! — жарко шепчет он в ее ушко, крепко прижимая к себе. — Я всегда буду на твоей стороне. Ты моя любимая омега и это никогда не изменится. Чимин тут же расслабляется и смягчается. Её феромон снова наполняется сладостью, и когда она обнимает Чонгука за шею, привстает на носочки, чтобы поцеловать его в губы. — И ты прости меня, — шепчет она ему в губы, иногда касаясь своими. — Ты ни в чем не виновата, я не подумал о том, что чувствуешь ты, это моя вина, — Чонгук мягко гладит ее попу, а после одобрительно сжимает бочка. — И вообще, он сюда заявился, потому что не может жить без такой классной сестры, как ты. Моя мамочка просто нарасхват! Чимин прыскает и качает головой, посмеиваясь, и в явно приподнятом настроении ведет Чонгука вниз, где остались их гости. — Я уж решил, что вы нас слили, — хмыкает Юнги, сидя за полностью сервированным столом. — Не против поужинать вместе? — он смотрит прямо в глаза сестры, полностью игнорируя Чонгука с Тэхен. — Очень любезно с твоей стороны, — хмыкает Чимин, опустив комментарии о том, что они все еще находятся в гостях. Однако от ужина не отказывается, хоть и не собирается есть. Обойдется напитками. Ей все еще нужно возвращаться в форму после родов. — Тэхен весь вечер готовила, хотела произвести впечатление, — с потрохами сдает ее Юнги, надеясь хоть немного разрядить обстановку. Чимин дергает бровью. Это ее-то она собиралась впечатлить? — Я просто попробую. Мне нужно следить за питанием, — поясняет Чимин, а затем снимает кусочек с вилки Чонгука, который даёт ей немного попробовать. — Вкусно, — выносит она вердикт, запивая все фруктовым соком. — У Вас просто отличная фигура, — Тэхен мягко улыбается, краснея от чужой похвалы. — Спасибо, — принимает комплимент Чимин, слегка отклоняясь на спинку стула. — Очень вкусно, — поддакивает Чонгук, уплетая за обе щеки так, будто не ел несколькими часами ранее. — Че, дядя, соскучился по своей самой крутой сестре в мире, да? Чимин выжидательно смотрит на брата, самодовольно вздернув бровь и скрестив под грудью руки. — Да, мне не хватало ее, — честно отвечает Юнги, сверкая темными глазами. — Говорил бы ты это почаще, — смягчается Чимин, снова вздыхая. — Теперь буду, — с улыбкой обещает Юнги, наконец чувствуя, как у него снова появляется аппетит. — Как малышка? Я по ней соскучился. — Все хорошо, — кивает Чимин, — растёт не по дням, а по часам. — Мне жаль, что мы пришли так поздно. Может, я смогу навестить ее в более подходящее время? Я правда соскучился по своей маленькой племяннице так же сильно, как по тебе. — Конечно, — кивает Чимин, — приезжай в любое время, я всегда дома. — Тогда, может быть, завтра? — с надеждой спрашивает Юнги, то и дело поглядывая на уплетающего за обе щеки Чонгука, по которому он соскучился не меньше, чем по сестре. — Да, приезжай, — незамедлительно соглашается Чимин, — Чонгук как раз к вечеру закончит с учёбой, а ты с работой. Юнги довольно кивает и с аппетитом набрасывается на еду, пока Тэхен тихо сидит рядом, стараясь лишний раз не провоцировать маму Чонгука, которой она явно не по душе. Только на этот раз она знает причину такого отношения и, хотя Тэхен считает, что с ней поступили крайне некрасиво и злиться здесь должна только она, виду не подает. Хватит с них конфликтов, пора двигаться дальше. Да и счастье в лице взрослого самодостаточно альфы привалило ей неплохое. Грех жаловаться. Вечер заканчивается под мерные звуки столовых приборов, как и еда. И вскоре гости уезжают домой, а Чонгук и Чимин идут, наконец-то, спать.