Приходи на закате

Не смерть страшна.

Страшна бывает жизнь,

Случайная, навязанная жизнь…

В потемках мне подсунули пустую,

И без борьбы отдам я эту жизнь.

Омар Хайям

Сергей сегодня пребывал в хорошем расположении духа, наверное сказалось еще и то, что долгожданное лето сегодня вступило в свои права. Погода шептала покончить с делами пораньше и выйти прогуляться, благо что живет он не так далеко от гостиницы, в которой работает. Да и назначенная на сегодня встреча с новым клиентом может считаться отмененной, раз уж он не соизволил ни явиться, ни предупредить о перемене в планах. Мужчина, не спеша, со свойственной ему педантичностью уложил необходимые документы в дипломат, и подошел к окну, чтобы закрыть его перед уходом. Щурясь от лучей палящего солнца, которые причиняли боль глазам, очень чувствительным к свету, он прикрыл створку и хотел уже опустить ручку, как вдруг увидел стоящую внизу знакомую фигуру. Юноша в капюшоне, скрывающем соломенного цвета кудри, стоял и, подняв голову, пристально смотрел прямо на мужчину. - Не может быть… - «спустя столько лет, зачем ты пришел?». Мужчина застыл, не веря своим глазам. В это мгновение в дверь кто-то постучался, заставив его вздрогнуть от неожиданности. – Открыто, войдите! Скрипучая дверь отворилась медленно, даже слишком медленно, как показалось психологу, и в проеме показался незнакомец. Невысокого роста, светловолосый, с взглядом жалостливым и маленьким ртом, придававшим лицу его чуть ли не детскую миловидность. Он вошел, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, в руках у него была небольшая коробка. - Вы кто? – не очень-то приветливо, но Сергей был слишком взволнован сейчас, чтобы подбирать слова. Он выглянул снова в окно, но на этот раз никого там не обнаружил. - Я Саша. – не обращая внимания на недоброжелательный тон собеседника, представился вошедший. - Тихон не рассказывал Вам обо мне? - С чего бы? Что Вам нужно от меня? Это он Вас прислал? - мужчина ощутил вдруг жар в груди, разлившийся по всему телу. Его затрясло от злости. - Так точно, он и прислал, чтобы я отдал Вам это. – он в пару шагов преодолел расстояние до рабочего стола и поставил на него коробку. – Извините, что потревожил. Прощайте. Проводив тяжелым взглядом гостя, исчезнувшего за закрывающейся дверью, Сергей снова повернулся к окну. Никого. «И что это за шалость очередная, Тихон? Побоялся сам зайти и прислал этого мальчишку? И я после этого трус?». Мужчина подошел к столу и открыл коробку: на дне ее лежали набитая папка и видеокамера. Отложив камеру, он достал папку. Внутри оказалось какое-то приглашение и рисунки. Портреты, с которых на него смотрели зеленые глаза, разворот за разворотом, они были повсюду, они смотрели то нежно, то с укором, то с любопытством, то подмигивали игриво. В чертах лица, изображенного на каждом листе, мужчина узнавал себя. И чем дальше он листал, тем более пугающим ему казалось все это. Так и не добравшись до конца, он отбросил папку, дрожащими руками взял камеру и включил ее. Всего одно видео в галерее, в окошке которого он различил знакомые черты. - У меня сейчас сердце разорвется, клянусь Богом! – воскликнул мужчина. Он уселся в кресло и уставился в потолок, пытаясь перевести дух. – Чтоб тебя черти драли, Тихон! Что еще ты хочешь мне сказать? – он боролся с желанием просто выкинуть «подарок» в мусорку и жить дальше в неведении. Но что-то заставило его все-таки включить видео. « Приветствую, Сергей Дмитриевич!» Голос, позабытый за долгие 10 лет обоюдного молчания, стал грубее. В памяти всплыл образ юноши, который признавался когда-то ему в любви: голубые глаза, которые смотрели тогда со слепым обожанием, чистые и добрые глаза ребенка, казалось заволокли теперь темные тучи; лицо его, испещренное первыми морщинками, приобрело какую-то жесткость, мужественность, а главное волосы, кудрявые непослушные волосы были теперь острижены и перекрашены в темный. «Ни следа не оставил от солнечного пиздодуя» - подумал мужчина. «Я тоже перейду на ты, если ты не против. Думаю, что нынешние обстоятельства позволяют и ты не обидишься. Как никак я уже взрослый дядька, как ты успел заметить, наверное. Не знаю зачем я записываю это, зачем я решил снова разворошить прошлое. Видишь, – губ Тихона касается тень улыбки, он поднимает подрагивающие руки. – спокоен как? Но, в конце концов, это просто я, это просто ты. Я решил, что должен высказать все, что у меня на душе. 10 лет – достаточно большой срок, чтобы все обдумать и не по одному разу. Я вот жизнь живу. Честно говоря, сам в шоке. Я думал, что не смогу. Но вот, стал художником. Не знаю слышал ли ты обо мне, не знаю интересовался ли ты вообще моей дальнейшей судьбой. Я старался не интересоваться твоей, оставил все и уехал из города, подальше от тебя, чтобы вырвать тебя из сердца. Я помню, что ты не любишь драму, - смеется, а в уголках глаз собираются морщинки. – но сам понимаешь, у нас, творческих, все не как у людей. Хотя насчет этого я бы поспорил, может и нет во мне ничего творческого. Иногда я смотрю на людей, которые приходят увидеть мои картины, и поражаюсь происходящему. Не могу поверить, что это правда. С первой своей выставки я даже сбежал, представляешь?! Пил в тот вечер много. И до сих пор мне кажется, что это все незаслуженно. Ведь мои картины – откровенная мазня. Но ладно, не будем об этом. Я кстати вложил приглашение на свою последнюю выставку. Приезжай, если вдруг захочешь. Вот». Сергей нажимает на паузу и достает из кармана сигареты. Открывает опять окно и, подцепив сигарету зубами, закуривает, стряхивая пепел наружу. Обычно курить в кабинете он себе не позволяет, но сегодня делает исключение. Продолжает просмотр. Тихон, на несколько секунд скрывается из виду, копошится с чем-то за кадром и появляется опять с сигаретой в зубах. «Ну что, покурим вместе, как в старые добрые времена? – губы парня расплываются в улыбке, обнажая очаровательную щербинку между зубами, так что Сергей не может не улыбнуться в ответ. - Так о чем я? Извини, за столько лет так и не научился складно говорить. Работа есть, любимая работа. Но я так до сих пор и не уверен… - останавливается, пытаясь подобрать слова. – что стал кем-то. Личностью не стал, понимаешь? Как был пустым, так пустым и остался. Хотя Сашка говорит, что я накручиваю себя. Это его я попросил принести тебе эту камеру, сам я не смогу. Так что ты наверное познакомился с ним. Хороший, правда? Я даже виноватым себя перед ним чувствую. Он со мной весь этот путь прошел, а я так и не смог его полюбить. Мы с ним еще в универе встретились, дружили и все такое. Он единственный знает о нашей с тобой истории. Знает, что я любил тебя все эти годы. Я говорил ему, мол, уходи, я не смогу ответить на твои чувства. Но он не ушел, сказал, что его любви хватит на нас двоих. И видит Бог, он старается. Это самый заботливый человек из всех, кого мне доводилось встречать. Я тогда после твоего отказа назло тебе согласился быть с ним. Думал, что он не выдержит и сам уйдет. Но как видишь, он не предал, все перенес и еще многое наверное вынужден будет перенести из-за меня. Вот такие пироги. Про работу рассказал, про отношения рассказал. А больше и добавить будто нечего. Честно, говорить тебе хочется о чувствах. Я знаю, что тебе это не нужно, что сам я тебе не нужен. У тебя же семья вроде. Но я должен набраться смелости и сказать то, что не решился сказать в последнюю нашу встречу. Ты говорил, что я никто и любить меня не за что. Но это твоя правда, не моя. По-моему любовь не измеряется масштабом личности любящего или любимого, она не спрашивает вовремя ли она пришла, успел ли ты собраться в кучу к ее приходу. Она приходит и открывает дверь своим ключом. Мне ведь не было и 20-ти лет, я любил как умел, безо всяких условностей. Я долго злился и на тебя, и на себя. Жалел, что вообще переступил порог твоего кабинета той осенью. Но потом после множества бессонных ночей ко мне пришло смирение. Я убедил себя, что мне хватит сил отпустить тебя. Так я и уехал. Но любовь моя, как любимая марка сигарет в кармане, приехала сюда вместе со мной. И я старался, правда. И хотя я убеждал себя, что люблю, не нуждаясь в ответном чувстве, тайно надеялся, что вот однажды ты услышишь мое имя, узнаешь, чего я добился и может быть твое сердце смягчится. С этой мыслью я ложился и вставал, ел, писал картины. Но сейчас, с высоты прожитых мною лет, я думаю вот о чем: никакие мои достижения не заставят тебя полюбить меня. Даже если бы я звезду с неба достал и принес тебе на ладони, - нелюбовь есть нелюбовь. А все мои воображения это пустое, торг с судьбой. И вот теперь я думаю опять же бессонными ночами: а зачем я прошел этот путь? Кому и что я пытался доказать? Для тебя наверное не станет сюрпризом то, что я хочу сказать. Наверное подобного рода размышления не редкость для клиента психолога. Я уже много лет ищу ответ на один до одури наивный банальный вопрос: зачем? Жизни, смерти, ад, рай, небытие, мир… Вообще все – зачем? Сашка говорит что-то там про Бога. Что мы здесь для того, чтобы души наши, пройдя через мучения, достигли в своем развитии какой-то призрачной точки, какого-то божественного просветления. Но что это за квест такой? Я в нем оказался случайно или меня привели сюда насильно, не спросясь? В любом из раскладов я чувствую, что это бессмысленно и этим проклят. Никто из тех, кого я знаю, над этим не задумывается и, наверное, так даже проще. Хотел бы я так уметь, но не умею. Я искал ответы в книгах, тонул в философствованиях. Я правда надеялся найти что-нибудь такое, что пронзит меня, подарит мне конечную цель сего путешествия. Не нашел. А потом встретил тебя и неожиданно все приобрело смысл. Не знаю насколько это здоровая штука, ты психолог, ты и скажи. Я лишь хочу быть понятым тобой. Я в смятении. С одной стороны эта любовь вдохнула в меня жизнь когда-то, а с другой – она же губит меня теперь. Твой взгляд преследует меня по сей день, он повсюду. Бывает, иду по улицам и когда мне мерещится твой запах, стою, как дурачок, посреди толпы и улыбаюсь. Я не знаю когда это закончится, Сергей Дмитриевич. Мысли так измучили меня. Я устал быть сильным. – ладонью парень вытирает покатившуюся по щеке слезу. – Извини, я опять расчувствовался. Не по-мужски как-то. Вообще я много чего хотел бы тебе сказать, но сию минуту решил, что это все вообще неважно. Важно только одно. Сегодня я говорю в твердой уверенности, что раз ты поступил так, как велело тебе сердце, значит, это было единственно верное решение. Что бы ни произошло дальше, я хочу, чтобы ты знал, что ты ни в чем не виноват. Вот… - Тихон устремляет куда-то в сторону задумчивый взгляд. - По моим расчетам завтра Сашка прилетит к тебе в город, а значит послезавтра он принесет тебе мой прощальный подарок. Я решил, что будет здорово отдать тебе твои портреты, не хочу, чтобы они здесь попали не в те руки. У тебя уже наверное вечереет. Выгляни в окно что ли, не знаю… Говорят, небо на закате окрашивается в яркие цвета в тот день, когда где-то в мире умирает художник».