Мой верный феникс

      Центральный рынок кишит людьми. Маленький мальчик, идущий за ручку со своей мамой, с открытым ртом заглядывается на всевозможные прилавки — нет такого стола, на который не посмотрит Аякс! Или хотя бы не попытается: всякий раз, когда ребёнок поворачивает голову в сторону блестящей вазы, обязательно кто-то да закроет ему обзор! Будь то широкоплечий молодец или группка хохочущих девиц — всё равно Аякс по-смешному вздыхает и закатывает глаза, выражая своё детское нарочитое недовольство.       — Мама, подними меня! — восклицает мальчик внезапно, и рыжеволосая девушка рядом недоумённо смотрит на своё чадо. Незрелые голубые глаза ребёнка впиваются в толпу, пока сам он пытается прыгнуть выше головы.       — Сына, — обращается она к нему, — ты что-то увидел? Пойдём, посмотрим, — предлагает его мама, самая добрая и понимающая.       Мальчик смотрит на неё с предвкушением и облегчением, но из глаз всё не пропадает тревога. Она тем не менее не мешает благодарности: широченная улыбка на лице Аякса одновременно со «спасибо» является его батарейкой. Мальчик тут же потащил свою маму сквозь толпу, уже не боясь быть задавленным: если его мама с ним, значит, ему всё ни по чём!       Приходится потолкаться. Ребёнку-то хорошо: для своих пяти лет он достаточно силён, чтобы удивить свою маму, но при этом всё ещё юрок — скользит меж ног покупателей и даже не дёргается! А вот его матери приходится не так сладко: то и дело она задевала чужие плечи своими, едва успевая разбрасываться извинениями направо и налево. Ох, и куда ведёт её чадо?..       Наконец-то Аякс останавливается и оборачивается на его ладошку, которую крепко держала в своей мамина рука. Мальчик успел вспотеть в перчатках, но мама никогда не разрешает их снимать на улице! Но сейчас у Аякса будет серьёзный повод это сделать…       Вот его мама оказывается рядом. Её глаза, мудрые, но всё не теряющие детской непосредственности, оглядывают прилавок. Уставленный чёрными бархатными подушками, он подчёркивал блеск фирменных украшений из Ли Юэ — столицы камня. Товаров на вкус и цвет: хочешь — вот тебе брошка, любишь подвески — выбирай не хочу… Аж глаза разбегаются!       — Чем можем украсить такую красивую девушку? — обращается к ней продавец, миловидный дедушка с мелодичным акцент, который есть только у жителей Ли Юэ. Тёмные узкие глаза смотрят на молодую рыжеволосую даму, очевидно любуясь её уникальной красотой. А что? Рыжие — эталон красоты в Ли Юэ!       Но тут в поле зрения продавец замечает мальчишку, укутанного в шубу и шарф, как капуста. Он тихо смеётся и спрашивает у дамы:       — Ваш брат?       — Нет, — она улыбается, явно польщённая вопросом, — сын.       — Правда? — поражается продавец, забавно охая и театрально хватаясь за сердце. — Вы очень хорошо сохранились.       Девушка прыскает со смеху и машет рукой, мол, бросьте. Всё обстоит совсем не так, как многие себе представляют, и скромность не позволяет умолчать о том, как всё есть на самом деле.       — Просто родила рано, — материнский взгляд, полный нежности и любви, скользит к её чаду. Мальчик стоит, как будто выпав из мира, и зачарованно изучает кольца. Ювелирная оценка и просто восхищение в незрелых глазах щемит сердце его мамы: когда-то так же на эти украшения смотрел её брат…       Ныне без вести пропавший, он очень любил украшения, особенно кольца. Особенно те, которые имели хотя бы один камешек. У неё даже сохранились письма, в которых он рассказывал ей о том, как мастерски в Ли Юэ обрабатывают обычную гальку. Помнится, он даже учился у местного ювелира и постигал азы такого утончённого искусства! На её большом указательном пальце до сих пор красуется гранёное кольцо из розового кварца, с гравировкой внутри: «Помни о судьбе…»       В честь этого человека и был назван её сын.       Из тяжёлых воспоминаний её выводит голос продавца, особенно учтивый в разговоре с мальчиком.       — Юный господин хочет присмотреть себе колечко? У нас только преимущественно только большие размеры, но есть немного под Ваши пальцы. Вот, посмотрите на эти, — предлагает купец и достаёт из-под стола небольшую коробку с тонкими серебряными кольцами. Они тут же перетягивают внимание мальчика на себя: у него аж глаза разбегаются, когда он видит перед собой столько красоты!       Мотая головой, мальчик стряхивает с лица растерянность и берёт себя в руки. Детально изучая каждое кольцо, в один момент он останавливается на украшении с небольшой круглой вставкой из лазурита. Недолго поизучая его глазами, Аякс оборачивается и спрашивает:       — Мам, можно? — и указывает на особо понравившееся колечко.       Сейчас оно сядет ему на большой палец, но что потом? А потом… Мысли у Антонии не идут, ведь в голове крутится только одна: «Аякс бы выбрал точно такое же». Ха-ха, как забавно иногда ловить себя на том, что говорить то о сыне, то о пропавшем брате — всё как будто об одном и том же человеке.       Взгляд Антонии поднимается на продавца, и она уточняет цену.       — Две с половиной тысячи, — говорит он. И для нынешнего времени эти очень даже подъёмные деньги: инфляции избежать, конечно, не удалось, но их главный экономист Снежной быстро позаботился о том, чтобы доходы населения соответствовали рыночным ценам. Тем более… В наследстве у семьи Антонии было немалое состояние, что значительно поднимало их социальное положение.       — Бери, — говорит она сыну, кивая на понравившееся ему кольцо. Мальчик чуть не подпрыгивает от радости и без спросу снимает перчатку, чтобы примерить эту красоту на вспотевшую ручку. Кольцо садится как влитое, и пока Аякс всё не может нарадоваться украшению и благоволию своей мамы, та рассчитывается с продавцом за покупку.       — Может, Вы тоже желаете присмотреть что-то? — предлагает он, обводя рукой подушку с серёжками.       Девушка качает головой и отвечает:       — Пока не желаю. Мне в своё время надарили, я даже носить не успеваю…       Тут она замечает: у ног пусто. Антония прерывается, будто ничего и не говорила, вмиг будто забывает о продавце и начинает оглядывать всех вокруг: где Аякс?       А где Аякс? А Аякс протискивается через людей, петляет меж их ног, доводит кого-то до падения — а всё потому, что ему показался кто-то, кто точно оценит его новое кольцо с лазуритом.       Вот он замирает, с разинутым ртом глядя на невысокого парня перед собой. Одетый по погоде, он, конечно, сливается с толпой, вот только люди его обходят: никому не хочется получить шляпой по шее. Его тёмные волосы развеваются, стоит только грядущей метели напомнить о себе лёгким порывом ветра. Оголённые руки не краснеют от мороза — как вуаль зимнего леса, они остаются чистыми и аристократичными.       «Иностранец», — думают другие.       «Какой красивый!» — проносится в мыслях Аякса. Мальчик восхищён, и он совсем не стесняется смотреть на незнакомца так открыто! Его тёмные фиолетовые глаза, как осколки высокогорного аметиста, смотрят на всё вокруг безучастно, подчёркивая стать. Обрамлённый пышными ресницами, которые припорошены пушистыми снежинками, его взгляд был таким… Таким!...       Подбегает к нему его мама. Она хватает за руку, садится к Аяксу на корточки, пытается повернуть его лицо на себя — но мальчик прыгает вперёд, прямо под ноги иностранца. Тот замирает с приподнятой ногой, вскидывает брови в удивлении, а маленький мальчик показывает на него ладонью и говорит:       — Мама, я этого человека любил! Как он тебе, нравится? — спрашивает он с восторгом, переводя очарованные глазки с удивлённого незнакомца на родную маму.       Но та, кажется, не оценивает его… Аякс грустнеет, не видя на её обычно непринуждённом лице никакого интереса — на нём отразилось только непонимание. Щёки у неё были красные, но совсем не от мороза…       — Мама? — окликает Аякс, всё смотря, как его любимая мама поднимается на ноги и пытается закрыть его собой. Аякс недоумевает, но его мама извиняется перед незнакомцем:       — Извините нас, не знаю, что на него нашло, — Антония слегка кланяется бедолаге, чей путь к прилавку был прерван так нагло и внезапно. — Ая, — оборачивается она на сына, — что надо сказать?       Ая же… Не понимает. Он хлопает глазками, смахивая с них снежинки, смотрит, ничего не понимающе, и опускает взгляд на приобретённое кольцо, которое сидело на пальце. В груди разрастается горькая обида. Он хочет скинуть это украшение и втопать в снег, лишь бы больше никогда не увидеть то, что не вызвало у него интереса…       У кого — у него?       — Простите, — бурчит Аякс, не поднимая глаз — а зря, пока незнакомец качает рукой. Он отпускает холодный ответ:       — Ничего страшного, — и уходит. Совершенно в противоположную сторону.       Аякс вздыхает, напяливая на голую руку перчатку, пока его мама спрашивает у сына:       — Что это было? — без всяких угроз, без ругани, наездов…       — Ничего, — мямлит Аякс недовольно, шмыгая носом. Его обида потеряла почву: мальчик и сам не понимает, откуда это чувства. И по старой привычке, которая появилась на свет раньше, чем он, Аякс просто заталкивает эту глупую обиду в себя. Если он хочет стать искателем приключений, то не должен испытывать такие детские, смешные чувства. А лазуритовое кольцо останется на пальце… Ровно до момента, как он придёт домой.       И этой ночью, валяясь в кровати в шумном, никогда не спящем доме, он впервые познаёт то, о чём пишут в романах, которая читает его мама. Он ничего не терял, но в один миг как будто что-то приобрёл… Как будто это был не он, а тот человек, который поделился с ним этим поганым, дряным чувством, от которого на глаза наворачивались бестолковые слёзы.       Вообще, он не должен плакать! Мальчики не плачут. И если он это испытывает, значит, тот, кто поделился с ним этой тоской и потерянность, верил, что Аякс поможет ему выдержать это с честью. Значит, он справится с волонтёрской работой достойно!       Проще всего убедить себя ему было именно в этом.