Мой верный феникс

      Взыгравшая совесть не позволяет отстраниться раньше, чем Аякс того захочет. Скара молча держит его голову на своём плече, позволяя использовать его как подушку для слёз, и порой поглядывает на содрогающуюся спину мальчика. Сложные эмоции в нём бунтуют, топят друг друга до того бойко, что Скара не может точно опознать их. Вина или сочувствие? Или удивление? А может, всё сразу?       Вот уж не думал Скара, что какие-то несколько строчек о Мире пустоты спровоцируют такой ураган страха в Аяксе. Подумать только! Неужто тому и страх не чужд? В тот короткий период счастья с Аяксом, который начался и закончился много лет назад, не было ни намёка на сложность переживаний Бездны. Но, может, были косвенные признаки?..       — Простите, — слышится молебный шёпот, полный раскаяния. — Извините, просто… Я прям прочувствовал, — оправдывается Аякс и с ужасом понимает, что никаких смягчающих обстоятельств нет. — Этот Ваш Каяно… Сильно пишет.       Скара кладёт руки на плечи Аякса и отстраняет его от себя. С интересом он заглядывает в заплаканные голубые глаза напротив, мысленно поражаясь их хрупкой красоте. Под палящим солнцем Порт-Ормоса, прикрытые кристаллинами слёз, они походят на чистый битый хрусталь. Волшебное зрелище — особенно учитывая, как быстро оно заканчивается: Аякс тут же закрывает глаза локтем, отводя их в сторону.       — Простите, — как заведённый, просит он. Душу травит стыд за свой вид, и собственное доброе имя кажется разваленным из-за такой некрасивой сцены. Аякс презирает собственные слёзы: что за слабость-то такая?! Ладно эмпатия, ладно сочувствие, но… Такая мелочь! Едва Аякс не топает ногой, взбешённый собственной оплошностью.       В этой эмоциональности Скара видит оживление. Тихое хихиканье вырывается из-под прикрытого ладонью рта: поведение Аякса очень напоминает Скаре себя в прошлом… «Слабость? Ещё чего, я не такой, я сильный, я всё ещё многого стою»! Неужели со стороны это выглядело так же жалко?       — Успокойся, — говорит ему Скара своим бархатистым высоким голосом. — Поплакал и забыл.       — И за кни!..       — Прощён, — напоминает Скара со вздохом. Каким Аякс был тревожным, таким и остаётся.       Мальчик сконфуженно смолкает. Растерянность, написанная на его лице, уже откликается в Скаре: он чувствует себя извергом, стоит только пропустить хоть толику эмоций мальчика. Надежда выйти на содержательную беседу подстёгивает спросить что угодно, лишь бы отвлечь Аякса от инцидента.       — Разве ты раньше не слышал о Мире пустоты?       Разговор будет всё о том же болезненном и мерзком — это Аякса не утешает, но в поговорку «клин клином вышибают» он верит свято. Когда глаза ловят портовый пейзаж и чудесный мир вокруг, в мальчика воспламеняется страсть пронзить себя острыми шипами, чтобы заглушить боль от мелких царапин, ими же оставленных.       Сразу же Аякс пускается в рассуждения, не упуская ни одной детали:       — Слышал, и очень много! Особенно в книгах о ней часто пишут. Знаете, я даже видел, как авторы делали Бездну отдельным королевством или списывают с неё новый регион! Это не столько очевидно, да и они в этом не признавались… Но я уверен!       Бровь Скары вздёргивается в невысказанном вопросе: это ж какой у Аякса читательский опыт, раз он может выделить столько интересного? Совсем не похоже на того, которого знал Скара! Тем не менее он не прерывает, а Аякс, кажется, изменения в лице слушателя даже не замечает и продолжает гнуть своё:       — Вот, например, у фонтейнского фантаста, фамилию не помню, как зовут только — Ролан, Бездна названа «Бескрайней границей». Он выделил её в отдельное государство на окраине Тейвата. Хотя-я, — тон резко меняется. Теперь Аякс не доказывает, а рассуждает находу: — В местных исследованиях ведь Бездна тоже выделяется как отдельная структура, так? Вот Орден Бездны, например. Они живут в Бездне и взаимодействовали с Миром света, имели свои административные центры, экономическую систему, армию и в таком духе…       Скара слушает и слегка щурится: будто зверь, он выжидает лакомые кусочки в монологе Аякса. Личное восприятие мальчика для сумерца на вес золота, ведь именно тот мрак есть ключ к его памяти. Или к уверенности Скары.       Но что Аякс ни говорит, всё не то! Терпение рвётся, а концентрация выключается. На секунду Скаре чудится человеческая дремота, и если бы не прикосновение к его запястью, он бы не скоро вылез из собственных мыслей.       — Я Вас достал, да? — усмехается Аякс иронично. Мальчик прекрасно знает, какие утомительные речи может толкать, поэтому уже не обижается. К тому же, он уже закончил.       Результаты его монолога налицо: слёзы высохли, глаза просветлели, а лицо теперь украшает лучезарная улыбка. Аяксу терапия помогла, а вот Скаре — не особо.       Но ему нужно понять, что осталось в Аяксе с прошлой жизни!       — Нисколько, просто я таким не увлекаюсь, — пожимает плечами Скара. Взгляд проскальзывает по их точке соприкосновения. Его запястье обхватывается тонкими, музыкальными пальцами Аякса. В голове сразу же всплывают воспоминания о том, как чудесно он играл на фортепиано и гитаре.       Подумать только: такой простой жест! Тысячи людей так здороваются, гуляют, выдёргивают друг друга из-под лошадиных копыт, утешают и воодушевляют. Но именно с Аяксом этот момент перестаёт быть простым.       Может ли капля быть значительной? Удивительное открытие удаётся сделать Скаре: может. Это мгновение, когда их руки касаются друг друга, роняют в душу куклы маленькую каплю чувств. Но падает эта капля на сухую, потрескавшуюся землю из тлена и заматерелой истории.       Может, всё познаётся в сравнении? Или эта капля взобрана из Первозданного моря?       «Боже, что сейчас дети употребляют…»; шутка мелькает в голове и знаменует избавление от будущего дождя. Аякса отстраняется и как ни в чём ни бывало предлагает пойти обратно: надолго мальчик старается не отходить, чтобы в случае чего помочь дедушке в торговле.       Скара не отзывается. Он молча направляется за мальчиком, коря себя за податливость: если бы меланхолия не вскружила голову, он бы точно спросил про Бездну! Теперь же глаз хватается за всё, мимо чего они проходят, только бы найти, из чего развить разговор.       Завести-то легко. А завести о том, что надо — вот настоящая головоломка.       Из-за суетливого молчания Аякс то и дело поглядывает на Скару. В глазах теплится огонёк любопытности и настороженности: мальчику кажется, что у него хотят что-то спросить… Может быть, о книге?       После шумного выдоха Аякс берётся за изгнание иглистого молчания:       — Кстати, а Вы читали другие книги с Бездной?       «Вопрос ради вопроса», — недовольствует про себя Скара и тут же улыбается: его ликование не скрыть. Столько дум и исканий — а в итоге Аякс сам лезет на рожон! Что ж, раз судьба подкидывает такой подарок, Скара обойдётся с ним как с бриллиантовым ожерельем: повинуется и сбережёт.       — Читал. Даже был, — он ведёт плечом, как будто отгоняет муху, и исподтишка наблюдает, как лицо Аякса вытягивается в удивлении. Мальчик сразу же загорается, и теперь вопросы льются один за другим наперебой:       — Правда? А на что это место похоже? А Вы один были? А как…       — Тише, я успел первый вопрос забыть, — тормозит его Скара, скрещивая руки на груди. — А сам-то ты как это место представляешь?       Аякс, отпрянув, на миг застывает. Интерес в голубых глазах тухнет сразу же, как о Бездне спрашивают его.       — Ну… — мямлит мальчик растерянно, и его рыжая головушка не может выдать ничего умнее, чем: — Ну расскажите!       От орлиного взора Скары ничего не ускользает: ни страх, ни смущение, ни трепет — всё, что Аякс готов так яро отрицать, для сумерца будто на базарной табличке писано. Он вздыхает и опускает взгляд, чтобы не видеть эту резкую перемену в лице мальчика.       Снова стоять на своём — последнее, что сделает Скара. Точнее, первое, что он не сделает, каким бы исход их разговора ни был: ему хватило Аяксовых слёз, и как бы ностальгия его ни топила, Скара не имеет никакого морального права повторять этот сценарий.       — Мрачное место, ещё и псина на каждом шагу. Я тогда был с группой ребят, но они не вернулись, — голос Скары подобен штилю в море. Аякс слышит в нём обман, но ничего не говорит. А молчать, на самом деле, тяжело! Столько вопросов в голове: что за группа, как они туда попали, и самое главное — как Скара себя чувствует, говоря об этом?       Скара действительно не собирается пускать Аякса в свою душу так близко. Как всё внутри ни просится — тщетно: Скаре не о чем горевать и нечего связывать с настоящим. Действительно, приятно вспомнить свою прошлую жизнь, которой больше нет и не будет. Скара отпустил всё: и обиды, и манию величия, и Фатуи, и титул «Сказителя». Это просто было, как выпитый утром кофе — и в новой жизни Скара, как говорят в Сумеру, просветляется на пути к истине.       Ладно, отпустил он не всё…