Глава 3
8 июля 2025 г., 12:50
— Войдите, — тихо произнёс Ин Хо, услышав стук в дверь своего гостиничного номера.
Он сделал последний глоток холодного виски, почувствовав, как напиток приятно скользит по горлу, и с тихим звоном поставил стакан на столик. Как только он поднялся с кожаного кресла, дверь с тихим щелчком открылась, и в комнату вошёл один из его людей.
Вместо того чтобы сразу отвернуться, Ин Хо ещё мгновение смотрел на стену из окон, за которыми виднелись ночные огни Лос-Анджелеса. В некоторых частях города свет был тускло-золотым, а в других — холодно-синим.
Там внизу были миллионы людей, и ни один из них не знал, почему у него болит в груди и почему внутри него тихо нарастает буря.
— Мы нашли его, сэр.
Этого было достаточно. Всего четыре слова, чтобы его тело отреагировало раньше, чем разум успеет осознать происходящее.
— Хорошо, — ответил Ин Хо. — Тогда пойдём.
Он потянулся за пиджаком, висевшим на спинке дивана, надел его и вышел вслед за мужчиной.
Поездка на лифте до вестибюля была тихой, но не спокойной. Она была наполнена предвкушением и невысказанными вопросами, которые не давали Ин Хо покоя. Он поправил манжету на левом рукаве, затем на правом. Он не ёрзал, потому что не позволял себе отвлекаться. Но ему нужно было чем-то занять руки и успокоить мысли.
Снаружи у обочины его ожидала чёрная машина с уже заведённым двигателем. Дверь бесшумно открылась, и он скользнул на заднее сиденье, где его встретил ещё один из его людей, сидевший впереди.
— Как далеко? — Спросил Ин Хо, когда дверь за ним захлопнулась.
— Пятнадцать минут, сэр.
Кивнув, Ин Хо откинулся на спинку кожаного сиденья и закинул ногу на ногу — не для удобства, а по привычке. Он тут же снова начал постукивать пальцами по колену, как делал всегда по какой-то неизвестной причине. Это была странная привычка, причины которой он не знал, но предполагал, что делает это, чтобы успокоить нервы.
За окном проплывал Лос-Анджелес с неоновыми вывесками, оранжевыми уличными фонарями и группами людей.
Ин Хо наблюдал за происходящим со странным чувством. Хотя он, как всегда, должен был быть сосредоточенным и сохранять ясность ума, что-то внутри него не давало ему покоя. Его дыхание стало глубже, словно лёгкие вспомнили что-то, что забыл мозг.
Это было нерационально, ведь он действовал импульсивно. Но его не утешало это осознание.
Он не знал, что скажет, когда они доберутся до места. Он не знал, готов ли он к тому, что ему предстоит услышать.
И пока город продолжал двигаться, время стало казаться неравномерным. А потом машина остановилась.
Когда он выглянул в окно, его взору предстал жилой комплекс, обветшавший за долгие годы. Синяя краска на стенах облупилась и местами потрескалась. Небольшая живая изгородь у входной двери выглядела так, будто её не поливали несколько месяцев, и только в одном окне горел тусклый свет.
Это место контрастировало с полированным мрамором и стеклянными поверхностями отеля.
Водитель слегка повернулся на своём сиденье.
— Второй этаж, квартира 22. Я подожду здесь, сэр.
Ин Хо слегка кивнул и вышел. Несмотря на плотный, жаркий воздух, он не остановился, чтобы насладиться моментом. Его взгляд был сосредоточен на лестнице впереди.
Он поправил пиджак и подошёл ближе к входу в здание, окинув взглядом ряд кнопок с именами на табличках рядом с ними. Он легонько провёл пальцами по каждой из них, медленно изучая.
Но имени Сон он не обнаружил.
Его люди были осторожными и не могли бы допустить такой ошибки.
Он доверял им. Он должен им доверять. Если они сказали, что это здание, этот этаж, эта дверь, значит, так оно и есть. И всё же его охватило лёгкое беспокойство.
Тяжёлая незапертая дверь со скрипом открылась, и он оказался в узком коридоре с выцветшими обоями в цветочек, отклеившимися по углам, и растениями, которые выглядят так, словно о них давно забыли. В помещении царил запах запустения — не настолько плохой, чтобы быть неприятным, но и не так хорош, чтобы радовать.
Посмотрев направо, он обнаружил то, что и ожидал: двери лифта были обклеены предупредительной лентой, а в центре прикреплён белый лист с чёрными буквами: "НЕ РАБОТАЕТ — НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ".
Конечно.
Вздохнув, Ин Хо направился к лестнице.
И хотя его сердце билось ровно, разум был не в порядке.
Когда он поднялся на второй этаж, долго искать не пришлось. Вот она — квартира 22.
Он на секунду замер, затем поднял кулак и постучал. Дважды.
Он подождал, но ответа не последовало.
Поэтому постучал ещё раз, на этот раз громче. Звук его костяшек разнёсся по коридору, как звон колокола.
Ничего не происходило, пока вдруг не послышались тихие шаги с другой стороны двери. Затем раздался мягкий металлический щелчок поворачивающегося замка.
Дверь открылась медленно, так что он успел увидеть лишь половину лица.
Это был Ки Хун.
Это снова поразило его. Один только его вид, даже сквозь щель. Ин Хо тихо выдохнул, даже не осознавая, что задерживал дыхание.
Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел: глаза Ки Хуна внезапно расширились и наполнились паникой. Не успел он опомниться, как тот уже изо всех сил пытался захлопнуть дверь.
Но Ин Хо оказался быстрее.
Он просунул ботинок в сужающуюся щель и почувствовал, как дверь с глухим стуком ударилась о ногу. Быстро наклонившись вперёд он упёрся плечом в дверь.
— Ки Хун, — начал он спокойно, но в его голосе слышалась мольба, скрытая за контролем. — Я ничего не собираюсь делать. Я просто хочу узнать.
Но Ки Хун не слушал. Он всем телом навалился на дверь, толкая её с такой силой, что у Ин Хо чуть не перехватило дыхание. Для человека, который выглядел так, будто неделями ничего не ел, Ки Хун был пугающе сильным.
Он был готов к долгой борьбе, ожидал, что ему придётся сражаться не на жизнь, а на смерть, чтобы просто пройти через дверь, но внезапно сопротивление исчезло. Как будто Ки Хун либо сдался, либо сбежал.
Ин Хо, собравшись с силами, ринулся вперёд и чуть не споткнулся о порог, когда дверь распахнулась. Он вытянул руку, чтобы опереться о ближайшую стену, и на секунду замер, пытаясь привыкнуть к темноте.
Единственный источник света – луна, пробивающаяся через тонкие занавески, и одинокий уличный фонарь снаружи, создающий тёплый оранжевый свет.
Но внутри было тихо и спокойно. Слишком спокойно.
Однако Ки Хун уже не стоял у двери.
У Ин Хо перехватило дыхание. Он быстро огляделся по сторонам, различив в темноте очертания потрёпанного дивана у стены и маленький телевизор на столике рядом.
Вентилятор в углу слабо гудел, разгоняя тёплый воздух, и это напомнило Ин Хо, насколько всё это реально.
Он сделал ещё один шаг, собираясь окликнуть Ки Хуна, как вдруг... Замер.
Ки Хун был здесь.
Не перед ним, а справа, на кухне, расположенной в углу квартиры. Мужчина стоял, прислонившись к столешнице, прижавшись к ней, как загнанный зверь, и держал в обеих руках нож, направленный прямо на него. Лунный свет отражался от лезвия каждый раз, когда руки Ки Хуна дрожали.
Грудь Ки Хуна неистово вздымалась и опускалась, а на его лице застыло выражение страха и ярости. Его рот был слегка приоткрыт, словно он хотел закричать, или заплакать, или и то, и другое. Его плечи были напряжены, локти сжаты, как будто нож был единственным, что удерживало Ин Хо от того, чтобы отправиться прямиком в ад. Но именно его глаза удерживали Ин Хо на месте. Они были дикими и безумными, эти глаза, которые слишком много повидали.
Ин Хо не двигался. Он стоял, стиснув зубы, и смотрел на человека, которого считал мёртвым, а теперь дрожащего перед ним, как загнанный в угол призрак. Тишина между ними была оглушительной, наполненной всем тем, что ни один из них так и не сказал.
В квартире в первую очередь чувствовался запах алкоголя, как будто что-то пролилось на пол несколько часов назад и так и не было вытерто. Но под ним угадывался безошибочно узнаваемый запах дешёвого растворимого рамёна.
Эта смесь дезориентировала. Всё в этой комнате было... Ему казалось, что он попал в совершенно другую жизнь.
Его взгляд опустился ниже, невольно оценивая часть наряда Ки Хуна. На нём были свободные шорты до колен — возможно, боксеры — и рубашка оверсайз, которая явно знала лучшие времена. На воротнике были пятна от пота, а на подоле возле рёбер что-то тёмное.
Его длинные волосы были растрёпаны и торчали во все стороны, как будто он только что очнулся от лихорадочного сна. Пряди прилипли ко влажному лбу, на котором блестели капельки пота, а дыхание было прерывистым и неровным, как будто ему было больно дышать.
И всё же Ин Хо не двигался с места.
Он сглотнул, внезапно почувствовав сухость в горле. Всё его тело жаждало что-то сделать — что угодно, — но он мог только смотреть. Ему казалось, что если он хоть немного громче вздохнёт, то Ки Хун разобьётся на кусочки прямо у него на глазах.
Наконец он сделал шаг вперёд. Всего один.
Но Ки Хун отреагировал мгновенно.
Морщина между его бровями стала глубже, а челюсти сжались так сильно, что Ин Хо почти услышал, как скрипят его зубы. Лезвие взметнулось выше, и теперь оно казалось менее дрожащим и более уверенным.
К этому моменту его костяшки даже побелели от напряжения.
Ки Хун был напуган до смерти, но он был готов сражаться. Готов защитить себя. Даже если для этого придётся проткнуть человека, стоящего перед ним.
Ин Хо снова остановился и медленно поднял руки в жесте капитуляции.
У него перехватило дыхание, и некоторое время он просто стоял, глядя на Ки Хуна.
За все эти годы он не раз представлял себе лицо Ки Хуна: мёртвым, похороненным. Но то, что он видит сейчас, ещё хуже – перед ним настоящий, живой человек, который дышит.
Ин Хо никогда не чувствовал себя так не готовым к этому.
— Как ты это сделал? — Наконец спросил он приглушённым голосом, стараясь больше не пугать Ки Хуна.
Сделав ещё один осторожный шаг вперёд, он заметил, как Ки Хун слегка вздрогнул.
Было странно, почти нереально видеть его таким: таким напуганным. Этот человек, который когда-то шёл навстречу смерти с тревожным спокойствием, теперь стоял перед ним с ножом в руке и дрожал, как загнанное в угол раненое животное. Ин Хо не мог не задаваться вопросом, что же так сильно изменилось, что произошло за годы.
По правде говоря, у Ин Хо не хватило сил увидеть "мёртвое" тело Ки Хуна. Он помнил, как стоял над ареной, когда Ки Хун делал последние шаги к краю, и на его лице было спокойствие.
А потом — падение. Ин Хо не видел, как тело упало на пол, потому что Ки Хун спрыгнул с платформы, которая закрывала обзор. Затем он отправил кого-то забрать ребёнка.
Даже сейчас он не понимал, почему не пошёл и не посмотрел сам. Может, это было чувство вины, а может, трусость.
А если бы он пошёл вниз, если бы он увидел, что, скорее всего, никакого трупа там нет, стояли бы они сегодня здесь, в этой тёмной квартире?
— Ты должен был умереть, — тихо начал он, не сводя взгляд с Ки Хуна. — Никто не выживает после такого падения.
Был ли у Ки Хуна кто-то, кто ему помогал? Кто-то, кто позаботился о том, чтобы он выбрался живым?
Каждое его слово казалось пронзало Ки Хуна. Ин Хо заметил, как у Ки Хуна дёргается бровь и пульсирует вена на шее.
И как только Ин Хо сделал ещё один шаг, Ки Хун резко оборвал молчание.
