Непрошенная ревность

«Иногда самое громкое — это то,

что происходит в молчании»

        Техён проснулся от прикосновения теплого, солнечного луча, будто кто-то нежно коснулся его щеки . Он медленно открыл глаза, зевнул, потянулся, ощущая, как простыни спутались вокруг ног. Комната была тёплой, наполненной тишиной и запахом утра. Где-то вдалеке доносился шум улицы — далёкий, не мешающий.         На второй половине кровати мирно посапывал его любимый. Чонгук лежал на боку, лицом к окну, одна рука под подушкой, вторая — беспечно свисала с края. Волосы чуть растрёпаны, дыхание ровное, губы приоткрыты. Тэхён потянулся к нему ближе, обнял со спины, прижался носом к лопатке и мягко поцеловал в татуировку на плече — ту самую, что начиналась у ключицы и уходила за спину. Его ладонь скользнула по груди Чонгука, тёплой, ещё полной сна, и задержалась там, где сердце билось медленно и спокойно.      Чонгук заворочался, что-то неразборчиво пробормотал во сне, нащупал руку Тэхёна и сжал её, будто хотел убедиться, что тот рядом. Тэхён улыбнулся, наклонился ближе, коснулся губами мочки уха и тихо прошептал: — Доброе утро, малыш. Чонгук приоткрыл глаза, зевнул и, не поворачиваясь, пробормотал в подушку: — Не хочу просыпаться… Тэхён усмехнулся, коснулся губами за ухом, нежно поцеловал мочку уха — А если я разбужу по-другому?     Его ладонь лениво скользнула по груди, чуть поглаживая, наслаждаясь ощущением тёплой, расслабленной кожи. Потом — медленно, будто между делом — нырнула под простыню. Тэхён тихо хмыкнул, коснувшись пальцами уже вполне явного признака пробуждения. — Ну вот, кто-то у нас проснулся раньше времени, — прошептал он, с легкой усмешкой сжимая пальцами возбуждение любимого.      Чонгук тихо застонал, всё ещё не открывая глаз, и прижался спиной к Тэхёну, позволяя ему продолжить. Его дыхание стало чуть глубже, движения — нетерпеливее. — Тэ… — выдохнул он, чуть повернув голову, чтобы уловить его дыхание на своей коже. — Ммм? — с придыханием отозвался Тэхён, не прекращая медленных движений рукой. — Ты издеваешься… — Ни капли, — усмехнулся Тэхён и чуть укусил за шею, оставляя мокрый след от поцелуя. Простыня сбилась ещё ниже, обнажая тела — тёплые, переплетённые, такие родные. Тэхён приподнялся на локте, глядя на Чонгука, в его полуоткрытые глаза, в нежную улыбку на губах. — Я просто, за ночь, соскучился по тебе — прошептал он и накрыл губы Чонгука поцелуем — тягучим и жадным.       Руки Тэхёна уже не просто ласкали — они изучали, запоминали заново, будто за ночь он успел соскучиться по каждой линии тела. Его губы скользнули ниже, по позвоночнику, по лопатке, по изгибу талии. Он был нетороплив, почти мучительно нежен — и от этого Чонгук тихо выругался сквозь зубы, стиснув простыню. — Тэхён… — голос его сорвался, хриплый, почти умоляющий. — Тише, малыш, — выдохнул Тэ, — дай мне почувствовать тебя.   Он опустился ниже, под простыню, и Чонгук резко вдохнул, запрокинув голову. Его бёдра дрогнули, когда тёплое дыхание Тэхёна коснулось самого чувствительного. Поцелуи стали смелее, горячее, будто Тэхён действительно не мог насытиться.    Их утро было долгим, медленным, с перерывами на поцелуи, тихий смех, новые вспышки желания. Когда всё затихло, Чонгук лежал на спине, волосы взъерошены, губы припухли от поцелуев, а глаза — полны тишины и доверия. Тэхён, устроившись рядом, смотрел на него, не отрываясь, и тихо провёл пальцем по линии челюсти. — Ты моё утро, Чонгук… — шепнул он. — Самое красивое.

***

      Тэхён спустился на первый этаж. В комнате играла тихая, расслабляющая музыка. На диване развалился Юнги, лениво пролистывая ленту новостей в телефоне. Рядом, закинув ноги на стол, растянулся Чимин. — О, Тэхён! — воскликнул он. — Я всё-таки одолжу у тебя эту кофту, ладно? Он толкнул Юнги локтем. — Слышь, хен, у него половина гардероба — как с модного показа. Грех не воспользоваться. Жалко, что ты с нами не пошёл в тот лайв. Юнги даже не поднял глаз: — В вашем балагане? Нет уж, увольте. И убери ноги со стола. — Да ладно тебе, — заулыбался Чимин. — Тэхён, ну скажи ему, у меня нормальные ноги! Тэхён ничего не ответил. Он прошёл мимо, открыл холодильник, достал бутылку воды. — Эй, ну чего ты? — продолжил Чимин, поднимая брови. — Кстати, как у вас там ночь прошла? Он хихикнул. Дверца холодильника с грохотом захлопнулась. Тэхён обернулся, глядя на Чимина с недоверием: — Ты вообще нормальный? — Эй! А что я такого сказал? — удивлённо вскинул руки Чимин. — Ты серьёзно? Ты правда не понимаешь? — Тэхён вскинул на него глаза, полные злости. — Тебе напомнить, или сам додумаешься? Он резко развернулся и вышел, громко прикрыв за собой дверь. — Эм… — Чимин озадаченно моргнул. — Это сейчас что было? Он повернулся к Юнги, будто ища у него объяснений. Тот нехотя оторвался от телефона, зевнул и лениво проговорил: — Ты правда не догоняешь? — Ну… он явно встал не с той ноги. Но что я сделал? — Чимин развёл руками. — А ничего, кроме того, что ты пихал свою голую пятку Чонгуку в лицо, прямо в лайве? — Это что, из-за этого?.. — Чимин хмыкнул. — Я ж просто прикололся. Юнги фыркнул. — Да, вот именно. А теперь представь, каково было Тэхёну это видеть. Гук — его парень. И тут ты, со своими приколами, почти ему в нос лезешь. Это ж на весь эфир. — Да блин… — Чимин почесал затылок, теряя остатки веселья. — Я не подумал. — Вот в этом и проблема, — сказал Юнги и поднялся. — Ты часто не думаешь. Он на секунду задержался в дверях, бросил через плечо: — Я выйду ненадолго. А ты… разберись со своей головой. Чимин остался один. Музыка где-то фоном продолжала играть, но в комнате будто стало тише. Он сел ровнее, посмотрел на опустевший коридор и тихо выдохнул, чуть нахмурившись. Виноватым он себя не чувствовал… пока Юнги не сказал это так, как сказал.      Чонгук сбежал по лестнице в холл. На нём — чёрная рубашка, чёрные брюки, кепка Calvin Klein, сдвинутая чуть назад. В комнате стояла тишина, нарушаемая только еле слышной музыкой с динамика. Чимин всё ещё сидел на диване — притихший, сгорбленный, словно пытался стать меньше. — Мы уехали, — сказал Чонгук, остановившись у порога. — Ты куда-то собрался? Чимин вздрогнул, будто его выдернули из собственных мыслей. — Чонгуки… — голос у него сорвался. — Прости меня. Тот не ответил. Только посмотрел — пристально, молча. Чимин сглотнул и тихо продолжил: — Прости меня, придурка. Я… я не подумал, что это может вот так… задеть. Что все это увидят, перекрутят. Я просто… Он замолчал. Шумно вдохнул. — Я хотел, чтобы было весело. Чтобы ты улыбнулся. А вышло — глупо. И жестоко. Я не хотел. Правда. Чонгук долго молчал. Потом опустил взгляд, словно взвешивал всё внутри. Его плечи чуть дрогнули. — Тэхён ждёт в машине, — только и сказал он. Голос — ровный, без злости, но и без прежней теплоты. Он вышел. Дверь за ним мягко закрылась. А Чимин так и остался сидеть, с опущенными плечами, глядя в пустоту перед собой.

***

Ким Тэхён сидел у окна, глядя, как за стеклом проносится город — огни, машины, размытые силуэты прохожих. Всё двигалось, всё текло, а внутри было спокойно. Машина плавно скользила по дороге, словно отгораживая их от суеты. Рядом, откинувшись на спинку сиденья, с полузакрытыми глазами дремал Чонгук. Он выглядел таким расслабленным, почти беззащитным. Одна непослушная прядь соскользнула ему на лицо. Тэхён наклонился и бережно убрал её, задержав пальцы на тёплой щеке. Улыбнулся. Чонгук открыл глаза. Немного сонно, но в его взгляде было внимание. — Чимин извинялся… за тот случай. Позавчера, — тихо сказал он, не глядя прямо на Тэ. Тот не сразу ответил. Несколько секунд просто смотрел в окно, будто прокручивал всё заново. — Он наш друг, — наконец сказал Тэхён. Голос звучал спокойно, но чуть натянуто. — Но он слишком часто перегибает. Если в следующий раз он снова выкинет что-то подобное… честно, я не знаю, что с ним сделаю. — Тогда, может, я… — Чонгук усмехнулся и переплёл пальцы с Тэхёном. — Что? — спросил Тэхён. — Ничего, — ответил Чонгук, улыбаясь. — Просто возникла одна мысль. И оба рассмеялись, напряжение чуть спало. Музыка играла фоном — радио или плейлист, неважно. Просто что-то тихое, подходящее под это утро. Тэхён взял в руки телефон, одним движением разблокировал экран и включил лайв. Камера поймала его лицо, а затем — Чонгука, который, не открывая глаз, что-то пробормотал. — Хоби-хён нас смотрит? — спросил он, повернув голову и коснувшись плеча Тэ подбородком. — Угу. И много ARMY тоже, — Тэхён мельком глянул в комментарии и хмыкнул. Чонгук снова закрыл глаза, откинувшись на подголовник. Он выглядел уставшим, но умиротворённым. Тэхён смотрел на него. Молча. В этом взгляде была такая тишина, в которой — всё. Он медленно потянулся и потискал его щёки. — Я же сплю, — пробурчал Чонгук, не открывая глаз. — А я тебя люблю, — спокойно ответил Тэхён. Как будто это было так же естественно, как дышать. Телефон завибрировал. Тэхён опустил взгляд и мягко выключил трансляцию. На экране всплыло входящее видео: звонил Хосок. — Хоби-хён! — Тэхён тут же принял звонок, улыбнулся и махнул рукой. — J-Hope! — откликнулся Чонгук, сев ровнее, будто только этого и ждал. Хосок сиял — солнечная улыбка, как всегда. Он будто освещал собой весь экран. — Парни… вы хоть на лайве можете не флиртовать? — засмеялся он, качая головой. — Не-а, — хихикнул Чонгук. — У нас это в крови. — Я уже понял. Ладно, через пару дней вылетаю. Не могу же я вас без присмотра надолго оставлять. А сейчас пора бежать. Позже ещё наберу. Хорошего вам вечера. И я скучаю по вам, парни. Ведите себя прилично. — Не обещаем, но постараемся, — улыбнулся Тэхён. — Мы тоже скучаем, Хоби-хён. До встречи. Любим тебя. Они помахали на прощание. Экран погас, оставив после себя тёплое послевкусие. Снова воцарилась тишина. За окном всё так же мерцали огни города. — Мы почти приехали, — сказал Тэхён, глянув вперёд. А потом, чуть повернувшись к Чонгуку, добавил тише: — Иди сюда. Чонгук только открыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел. Тэхён уже протянул руку, мягко обнял за шею и потянул ближе. Их губы встретились. Поцелуй был тёплым, медленным. Без спешки. Просто: «я здесь, я с тобой» — и этого было достаточно.