Тверд и незыблем. Мителшпиль.

— Вы действительно укрываете в моем доме эсператистского епископа, или у того бедолаги горячка? — спросил Алва, спрыгнув на землю. — Действительно, — ответил Дик. Теперь, когда всё закончилось, он чувствовал себя так, будто вот-вот упадет в обморок, и вместе с тем испытывал немыслимое облегчение — теперь от него ничего не зависело. Первый маршал был в городе. Из дома вышел Хавьер и принял поводья, коротко кивнул Дику и увел Моро. — Потрясающе. Впрочем, принимать гостей я вам никогда не запрещал, — говорил он с обычной ленцой в голосе, но Дик вдруг подумал, что эр смертельно устал, возможно, от дороги или от доставляемых оруженосцем проблем, или и то, и другое сразу, — Пойдемте в дом. Расскажете, что происходит. Дик только кивнул. В доме, всё на той же лестнице, стоял Оноре и двое его товарищей. А еще же есть Наль! Нет, того выпускать пока рано, тем более, встретившись с Алвой, он еще и скажет что-нибудь. — Добрый день, господа, — Ворон отдал шляпу и плащ подоспевшему Хуану, — Ричард, в кабинет. Вы меня чрезвычайно обяжете, если достанете вино и распорядитесь насчет еды. С трудом переставляя ноги, Дик отправился в кабинет. До него из-за спины донеслось что-то про смелость, присущая роду Окделлов, раздраженное «Мне вы ничем не обязаны», но в остальной диалог герцога и епископа он вслушиваться не то чтобы не хотел, просто уже не мог. Блас, молчаливой тенью неотступно следовавший за ним последние сутки, в последний момент успел подхватить его за локоть и усадить в кресло. — Сидите, — тихо сказал он, — о вине и еде я позабочусь. — Спасибо, Блас. Его разбудил звук, с которым на столик перед ним опустился бокал. Ричард попытался встать, но Ворон жестом его остановил. — Пропустите ту часть, где вы проявляете истинно эсператистское милосердие, — потребовал он, — Рассказывайте остальное. — Блас сообщил, что в городе беспорядки, — Дик попытался взять себя в руки и сделать свою речь связной и емкой, — Это подтвердил мой кузен Наль. Он… заперт в одной из комнат. — Заперт? — Ворон вскинул бровь. — Хотел уйти, я запретил. Он отказался, я приказал его запереть. — Дальше. — Я послал Антонио к Савиньяку, я же не знал, что вы вернетесь, а он вроде бы ближе всех. Ну и, по крайней мере, станет меня слушать. Это было в половине десятого. Анхеля и Гонсало — узнать, что творится в городе, они сказали, что пока бунт охватил только Нижний город, но стражи нигде не видно. Потом пришли лигисты к воротам, я послал Пако к коменданту. Это было… вчера. Незадолго до полуночи. Извините, точнее я не помню, но Хуан наверняка запомнил. Хуан к ним вышел, они вроде немного успокоились. Утром они начали долбиться в ворота, дальше вы уже видели. — У вас фантастическая способность преуменьшать собственные заслуги, — хмыкнул Ворон, — Но я уже поговорил с Хуаном. — Если вы говорили с Хуаном, зачем тогда?.. — Было интересно знать, насколько далеко зайдет ваша скромность. Выпейте, — Ворон кивнул на вино, — И идите спать. — Спать?! Алва задумчиво повертел в руках свой бокал. — Спать, — подтвердил он, — до вечера. Вечером должен прийти Савиньяк, отрешенно подумал Дик. Значит, всё начнется только вечером. Поймав взгляд эра, Ричард поспешил взять бокал и осушил почти залпом. — Пако… — начал он, но Ворон его тут же перебил. — Когда вы отдаете приказы, люди могут умереть, их выполняя. Никогда об этом не задумывались? Заявления о военной карьере вы, помнится, делали при нашем первом разговоре. Ответить на это было нечего, да и чего он ожидал — сочувствия? Это только его вина, что к дому вообще пришли эти фанатики. — Что будет с преосвященным? — А я откуда знаю? — Рокэ задумчиво тронул цепь с сапфирами. — Видимо, его кто-нибудь где-нибудь когда-нибудь убьет, эсператисты причислят беднягу к лику святых, и всем будет хорошо, а лучше всех – конклаву. — Я не об этом. Они же здесь… — Ваши гости, Ричард, это ваши заботы, но чем быстрее вы их куда-нибудь спровадите, тем лучше. *** Алва распахнул инкрустированную светлым деревом дверь, навстречу метнулся дежурный адъютант. — Монсеньор! — Где комендант? — Здесь. — Килеан-ур-Ломбах, совершенно одетый, вышел из внутренней двери. — Чем могу служить? — Подозреваю, что ничем, — Ричард стоял за спиной Алвы и не видел его лица, зато прекрасно рассмотрел, как бледнеет Людвиг, — В городе погромы, а гарнизон во главе с комендантом заперся в казармах. Что сие означает? — Приказ его высокопреосвященства. — Кого? — ровным голосом переспросил Алва. — Его высокопреосвященства, — Килеан говорил спокойно, но спокойствие это давалось ему явно непросто. — Горожане ищут отравителя. Епископ Олларии Авнир и созданная им лига Святого Франциска следят за порядком и за тем, чтобы не страдали невинные. — Юноша, — Ворон к нему не обернулся, — расскажите коменданту, что вы ответили фанатикам, которые пытались вломиться в мой дом, пока я отсутствовал, ссылаясь на приказ его высокопреосвященства? Хуан, до чего обычно молчаливый, а всё-таки рассказал своему соберано весь диалог, похоже, дословно. — Армия Талига не подчиняется его высокопреосвященству, — нехотя ответил Ричард. — А кому подчиняется комендант Олларии, юноша, и где сие записано? — Королю, Первому маршалу и Высокому Совету, — он почувствовал себя как на экзамене в Лаик, — Это закреплено кодексом Франциска. — Почему это знает мой оруженосец, но не вы, господин комендант? — Герцог Алва, — губы Килеана побелели точно так же, как во время приснопамятного карточного поединка, — вы прекрасно знаете, кто правит всеми нами. — Мной лично правят его величество Фердинанд и герцог Рокэ Алва, а вами в данном случае правлю я. Возвращайтесь в свою спальню, Килеан. Вы больны и не можете исполнять свои обязанности. Адъютант, — комендант Олларии Ворона больше не занимал, — потрудитесь прислать к господину генералу врача. Полковник Ансел, на время болезни коменданта вы будете его замещать. Ричард, найдите перо и бумагу и напишите текст приказа. Написание приказов со времен Манрика и адуанов считалось наказанием, но в этот раз Дик испытал чувство мрачного удовлетворения от того, что это будет написано его рукой, пусть и подписано маршалом. — Герцог Алва, — выкрикнул Килеан, — я здоров! Окделл, остановитесь немедленно! Я исполнял приказ, и я не потерплю… — В отличие от вас, герцог Окделл понимает, чьи приказы он обязан исполнять, а чьи нет, — Дик улыбнулся, хотя и не знал, обернулся ли Алва посмотреть на него, потому что сам он оборачиваться на возглас коменданта не стал, — Адъютант, у генерала горячка, он бредит. Соизвольте проследить, чтобы он не пытался покидать своих комнат, возможно, его болезнь заразна. Приставьте к дверям охрану. — Я здоров, — угрюмо повторил Килеан-ур-Ломбах. — В таком случае вы или трус, или предатель, или дурак, а скорее всего и то, и другое, и третье. Впрочем, решать, здоровы ли вы, будет врач. *** Это не было похоже на Дараму, это было хуже, гораздо хуже. Они шли, вешали и убивали, Дик не отставал от маршала, перезаряжал пистолеты и не мог поверить в происходящее. Раньше ему казалось, что нет ничего страшнее того, что сотворили с Надором, но солдаты сквернословили, а не убивали. Здесь же и грабили, и убивали, и насиловали — Дик подумал, что навсегда запомнит девочку, ровесницу Дейдри, с разбитой губой. Алва шел впереди колонны, не вынимая шпаги, пламя факелов заливало атлас парадного плаща кровью. Первый маршал Талига был спокоен и собран. Огня, что полыхал в нем при Дараме, не было и в помине, напротив, от Алвы веяло зимним холодом. Оглядываться и проверять, идут ли за ним, эр не собирался, но солдаты шли – Ричард слышал их четкий уверенный шаг и сам старался идти так же. Кто-то завопил «Ворон!», кто-то сверху что-то кинул. Дик нацелил пистолет на дом, но никого не увидел, а глиняный горшок разбился о шлем идущего сзади солдата. — Окделл, вы повышены до теньента, — бросил маршал, не оборачиваясь, — Возьмите шестерых и проверьте дом. Пленных не брать. В иных обстоятельствах он бы обрадовался, но сейчас в этом городе радоваться было нечему. Дик только развернулся и приказал шестерым солдатам следовать за ним. Те повиновались, покидая строй, от этого снова возникло знакомое чувство того, что он самозванец. В доме было трое, а вооружены они были кухонными ножами и самодельными дубинками. Глядя на них, Дик не испытал того, что чувствовал на войне — там противника надо было догнать, забить и уничтожить во имя победы, высшей славы, своей страны. Здесь же он испытывал только омерзение. Одного он заколол сам, двух других убили пришедшие с ним солдаты. *** Простучали копыта. Всадник в гарнизонном мундире осадил коня у фонтана: — Где маршал? — Здесь, — Рокэ возник из дымной тьмы, словно рыцарь-оборотень из сказки. — Монсеньор, — Ричарду показалось, что гонец в ужасе от доставленного известия, — разрешите доложить. Мы нашли Авнира. — Где? — На площади Леопарда. Они только пришли. Авнир служит молебен, а лигисты поджигают особняки. Там внутри остались люди! Теньент Бельфор пытался их остановить, но… его забросали камнями. — Теньент Бельфор плохо знал свое дело. На камни надо отвечать пулями. Алва поправил шляпу и зло улыбнулся. Он привык к запаху дыма и крови, для него это было еще одним боем в городе, не более того. — Монсеньор, — Морену было не по себе, — вы… Авнир — епископ Олларии… Доверенное лицо кардинала. Дику начало казаться, что если он еще раз услышит про кардинала от военного, он начнет убивать на месте. Алва адресовал ему выразительный взгляд и кивнул на полкновника. — Армия Талига не подчиняется его высокопреосвященству, — повторил Ричард так полюбившуюся Ворону фразу, и тот едва заметно усмехнулся. — Так-то оно так… — неуверенно протянул гвардеец. — Авнир — епископ, а я — Первый маршал Талига, — Рокэ внимательно осмотрел пистолеты, — и доверенное лицо Леворукого. Не бойтесь, полковник. Я отвечаю за все. — Но… — Награбленное — под охрану! — Продолжать спор Алва счел излишним. — Еще раз проверьте дома, с рассветом люди могут возвращаться. Пусть напишут жалобы… на имя кансилльера! Насильников — повесить. До последнего и вверх ногами. Проследите. И вот еще что. Раз уж вы не желаете иметь дело с епископом, отправляйтесь на Двор Висельников, и чтоб его к утру не было. Их немытое величество — ко мне. На площадь Леопарда. Вряд ли я управлюсь раньше вас. *** Дик не понял, откуда появился полковник Ансел. Исполняющий обязанности коменданта Олларии был откровенно встревожен. — Доброе утро, полковник. — Какие будут приказания? Судя по голосу, Анселу, в отличие от Ворона, утро добрым не казалось. — Наступать по Жёлтой улице и теснить лигистов от домов к центру площади. Теньент Давенпорт идёт Фонтанным проездом, теньент Окделл — улицей Святой Моники, я — Битым проулком. Стража со своими бочками готова? Он идёт?! Ричарду показалось, что он ослышался, ладно — проверить дом, но целая улица… С тем чтобы потом соединиться с остальными! Да ещё и сам маршал пойдет другой. — Они здесь! — отвечал тем временем Ансел. — Мы снимем лигистские заставы, и сразу же — сразу же! — беритесь за соседние улицы. Если что — ломайте крыши. Пожаров нам не нужно. — Но… Монсеньор, хозяева будут недовольны. — Лучше жаловаться кансилльеру, чем закатным кошкам. Вы — комендант Олларии, вы и за пожары ответите. — Но там дворец Манриков! — Да хоть Леворукого! Хватит, Ансел. Чем дольше будете страдать, тем меньше шансов унять огонь. Если на дворец Манриков у вас не поднимается рука, попросите теньента Окделла вам помочь, у него поднимется. Ансел с сомнением посмотрел на Ричарда. — Ветер на вашей стороне, полковник, — засмеялся Ворон и повернулся к Дику, — Вы запомнили, где вы идете? Улицу знаете? — Святой Моники, монсеньор, — Дик отдал честь, как делали остальные, кто получал приказ, — Улицу знаю. Выполнить приказ оказалось легче, чем казалось на первый взгляд. Усталость, натертые ноги — ничего из этого не имело значения, он шел по улице и вел солдат по приказу Первого маршала Талига. Всё было проще, чем с мародерами — там было темно, и грабители с жертвами сбились в одну кучу, а мародеры знали, как держать нож и убегать от солдат. Черноленточники не умели и этого, а их предводитель привык воевать, а не проклинать. Когда они оказались на площади, Дик на секунду растерялся, но увидел, что делает ближайший к нему Давенпорт — выставляет людей в шеренгу, чтобы сомкнуть кольцо. Он сделал так же, и растерявшиеся черноленточники подались назад, побросав оружие. Авнир, заметив его, начал грозить герцогу Окделлу всеми смертными и посмертными карами, но это Дика никак не трогало. *** — Корнет меня еще никуда с армией не вызывал! — хохотнул при встрече Эмиль и по-дружески хлопнул Дика по плечу. — Уже теньент вообще-то! — новому званию Дик наконец обрадовался и не постыдился щегольнуть им при генерале. — Да я бы тебе сразу полковника дал! Столько дурней сидели в казармах, а единственный, кто ко мне кинулся, год назад из Лаик выпустился. Стыдоба! — Полковник в оруженосцах — это даже для меня немного слишком, — задумчиво протянул Алва. Эмиль на реплику маршала внимания не обратил, целиком сосредоточившись на его оруженосце. — Мне даже, честно говоря, немного жаль, что наш Первый маршал вернулся раньше, — заговорщицки прошептал Эмиль, впрочем, не слишком тихо, — Мы бы с тобой попали в какие-нибудь хроники. Корнет командует генералом, подавляет бунт в столице… Песню бы кто-нибудь сочинил! — Ага, командует, — Дик разве что пальцем у виска не покрутил, — Корнет виснет у генерала на шее и рассказывает, как он до смерти перепугался и сидел дома, отсчитывая часы до его прибытия в столицу, вот и вся песенка. — Эмиль, — снова вторгся в разговор Алва, — напомни мне, когда вся эта свистопляска закончится, рассказать тебе как выглядит это «до смерти перепугался и сидел дома» в окделловском исполнении. Юноша со стороны не видел, а я имел удовольствие наблюдать. Савиньяк адресовал Дику взгляд, в котором хорошо читалось, что эту историю он непременно с маршала спросит. Второе, что было хорошего в этом дне — сияющее лицо сына Арамоны. Дик даже не знал, что капитан умер, но к своему удивлению не испытал по этому поводу никаких чувств. Хотя в Лаик думал, что однажды это известие его крайне обрадует. — Если вас вдруг разберет стеснение, — напутствовал ему Дик на прощание, — Можете сначала написать мне. — Ох! — Герард не мог поверить в свое счастье, а потому слова едва складывал в предложения, — Я непременно! Дик улыбнулся и кивнул. Надо будет как-нибудь его навестить, Герард казался на удивление хорошим парнем. А его сестра! *** За окном виднелось синее весеннее небо — чистое, без дыма и тревожных багровых отсветов. Чудовищный праздник канул в прошлое, уравнявшись в памяти с ночным кошмаром, но в доме Дику отчего-то было неуютно, как будто он только и ждал, что вот-вот в комнату зайдет Блас или Хуан и скажет, что в ворота ломятся фанатики, а сидящие тут же Савиньяки и Алва исчезнут, как их и не было. Прискакавший из Тарники Лионель Савиньяк рассказывал, что при дворе о случившемся узнали лишь из рапорта Алвы. Его величество огорчился, однако счёл действия Первого маршала «решительными и правильными». — У меня есть еще один кандидат на решительные и правильные действия! — тут же влез Эмиль и отсалютовал Дику бокалом. Лионель перевел взгляд на Ричарда, а тот не знал, куда себя деть, поэтому поспешно взял в руки свой бокал и сделал несколько глотков. — Я бы в его годы… — продолжал Эмиль. — Ты бы ворвался к коменданту и вызвал того на дуэль, — перебил его Лионель, — Впрочем, может, и пристрелил бы. — Росио, — внимания на комментарий брата кавалерист не обратил и повернулся к задумавшемуся о чем-то маршалу, — Ты обещал рассказать, как выглядит «сидел дома и боялся» в исполнении Ричарда. — Эр Эмиль… — Юноша, генерал спросил меня, а не вас, — оборвал его Ворон, — А перебивать невежливо. Спорить он больше не стал, во многом потому, что и сам хотел услышать, как это выглядело, и что Ворон об этом думает. — Итак, узнав, что в городе беспорядки, а коменданта нет, юноша действительно послал к Эмилю, — начал Алва, но Эмиль его тут же перебил. — Ты расскажи, как! Не знаешь? Дикон, расскажешь? Ладно, я сам, — говорил он так быстро, что Ричард даже отреагировать не успел, — Он послал ко мне слугу и приказал ему на всех постах орать, что тот служит у Первого маршала Талига, а если возникнут вопросы, говорить, что у него срочное послание от герцога лично в руки мне. И не уточнять, какого именно! Я так понимаю, чтобы его не поймали на вранье? — Ну да… — рассеянно согласился Дик, — Вдруг из-за этого были бы проблемы. А могли ведь и не пропустить, наверное, по моим расчетам он добрался до тебя где-то к четырем утра. — У вас хорошее умение обращаться с правдой, — одобрительно кивнул Лионель. — После этого, — продолжил Алва, — двое были отправлены прочесать город, чтобы у подошедшего Эмиля были какие-никакие сведения о том, что происходит. Двое это мало, — Алва повернулся к Дику, — но вас извиняет, что у дома уже собирались фанатики, а в вашем распоряжении было… сколько слуг, напомните? — Восемнадцать. — Дальше, насколько я понимаю, были назначены посменные караулы, связисты в коридорах, подготовка оружия и план на случай, если толпа всё-таки начнет штурмовать ворота. Она, собственно, к утру и начала. — А ты на каком моменте появился? — Да вот как раз на этом. Пропустил только начала разговора, но его лучше услышать из первых уст. Юноша, что там вам сказали господа лигисты? — Что по приказу его высокопреосвященства они обыщут дом и найдут еретика. Савиньяки адресовали ему абсолютно одинаковые вопросительные взгляды, разве что градация эмоций у Эмиля была сильно выше. — Я сказал, что армия Талига не подчиняется кардиналу, — нехотя ответил Дик, — И застрелил самого ретивого. Это их немного напугало, а потом явился господин Первый маршал и это их напугало ещё сильнее. — Дорак его отравит, — восторженно прокомментировал Эмиль, — Как пить дать, отравит. — Кончай пугать молодого человека кардиналом, — осадил его Лионель. — Такого поди напугай, как же! — возмутился кавалерист, хотя сам юноша был скорее на стороне Лионеля, — Людвиг по одному письмецу заперся в казармах и дрожал, а наш Дик орал и палил по сволочам! «Наш Дик» разлилось по сердцу чем-то теплым, так что Ричард решил пошутить: — Вообще я тоже заперся и дрожал, просто было так много дел, что я не успевал дрожать. И ещё пришлось выйти. Все трое рассмеялись, даже Лионель, казавшийся Дику чуть ли не образцом разумной сдержанности. Разумной, потому что образцом неразумной сдержанности был Валентин Придд. — Как вы всё лихо пытаетесь, юноша, не дать мне дорассказать историю до конца. Но я упертый. — Это ещё не конец?! — О нет, — протянул Алва почти мечтательно, — Финальный акт я уже наблюдал своими глазами. Эти полоумные кретины решили не отходить, а сломать ворота побыстрее. Тогда по команде из окон высунулись шестнадцать мушкетов… Эмиль присвистнул. — И на противника начало оказываться давление. То есть сначала все взвели курки, потом прицелились, выглядело красиво, но я решил вмешаться. Мой дом, знаете ли, пытаются взять штурмом, а я не участвую. Это показалось мне неправильным. — Зашел в тыл? — усмехнулся Лионель. — Вот и юноша обвинил меня в том же самом, — усмехнулся Ворон, — С наглейшим видом сообщил, что я, дескать, снова ворвался в тыл противника и украл у него все лавры. Лионель с улыбкой покачал головой, а Эмиль расхохотался и отсалютовал Дику бокалом. — Это у меня от облегчения голова закружилась, — признался Дик, — Я потом в кабинете чуть в обморок не упал. Ответил ему Эмиль: — Дик, знаешь, почему я в том лесочке перед Дарамой в траве валялся? — усмехнулся он, — Потому что боялся, что иначе у меня подкосятся ноги. Это только Рокэ у нас ничего не боится, остальные вполне себе люди. Признание Савиньяка произвело на Дика несокрушимое впечатление. Юноша уставился на него во все глаза. — Вы?! Боялись?! Перед Дарамой?! — Ну в обморок я бы уже вряд ли упал, — усмехнулся генерал, — Но лет в двадцать пару раз чудом этого избежал. Дик ошарашенно кивнул, осмысляя полученную информацию. — Приказываю всем найти бокалы и пить! — объявил Лионель и Дик удивлённо на него обернулся, а потом понимающе улыбнулся. На последовавший удивленный взгляд капитана гвардии он поспешил пояснить: — Просто я недавно слышал эту же фразу от Арно. — Недавно? — прищурился Ворон. Дик, кажется, мгновенно побледнел. — Да уж, врать вы не умеете, — с мечтательной улыбкой протянул Ворон. Судя по его лицу, он уже в красках планировал, как будет проводить казнь собственного оруженосца, и это событие его крайне забавляло. — Я… — Воспользовались тем, что Надор и Торка находятся рядом, и решили навестить друга, мы уже поняли, — всё с той же улыбкой сказал Алва. — Росио, если ты вздумал съесть оруженосца у нас на глазах, одумайся, — преувеличенно бодро сказал Эмиль. — Да уж, расклад не в мою пользу, — преувеличенно горестно вздохнул Рокэ, но тут же перевел пристальный взгляд на Дика, — Документ на въезд вы где взяли? На помощь пришел Лионель. — Я же при тебе передавал Дикону конверт, — усмехнулся капитан гвардии, — Не знаю, чья стояла на документе подпись, но с Малыша сталось бы и до фок Варзов дойти. И не уйти, пока не получит желаемое. Услышав, как Арно называют малышом, Дик не выдержал и улыбнулся, уже заранее зная, как начнется его следующее письмо. Лионель тем временем простодушно смотрел на Рокэ, и юноше снова показалось, что они о чем-то безмолвно разговаривают. Наконец, битва взглядов закончилась вничью, и Алва махнул рукой: — Всем, кажется, было приказано пить? — усмехнулся он и поднял свой бокал, — Выполнять!