Тверд и незыблем. Мителшпиль.

Лионель ждал у ворот особняка на своем рыжем мориске. Дик взобрался на Сону, и вместе они отправились через тихий, только начавший просыпаться город. Факелы ещё догорали у перекрёстков, из подворотен тянуло сыростью, редкие торговцы прикрикивали на сонных лошадей, запрягая телеги. Над высокими крышами дрожали последние звёзды, и над рекой уже вставал туманный розовый свет, предвещая жаркий день. Где-то стучала ранняя молотилка, за капустными решётками двориков скрипели ведра. Оставив коней у ворот, до площадки шли пешком. — Не считая той свары с Колиньяром, это твоя первая дуэль? — спросил Лионель. — Да. Во рту отчего-то пересохло. Дик заметил на площадке графа Килеан-ур-Ломбаха с секундантом и набрал в грудь побольше воздуха. — Твое дело драться, мое говорить. Больше ни о чем не думай. Уверенность Лионеля вселяла уверенность и в него самого. Вряд ли брат Арно не спросил бы его о письмах или что еще положено говорить секундантам перед дуэлью до смерти, если бы не был уверен в победе. Дик, когда Лионель сказал ему о решении бывшего коменданта, был даже удивлен. Он-то думал, будет до первой крови. И этот человек еще пытался сказаться другом его отца, как же. Когда Савиньяк стал любезно приветствовать участников и проговаривать со вторым секундантом условия, о которых они договорились вчера, Дик позавидовал его способности вести диалог. Валентин брал надменностью, Лионель — спокойствием и уверенностью в том, что делает. — Граф Килеан-ур-Ломбах готов отменить дуэль, если герцог Окделл принесет публичные извинения, — провозгласил барон Коэре. — Герцог отказывается, — не оглядываясь на Ричарда, ответил Лионель, — Оскорбленная сторона желает внести изменения в условия дуэли? — Нет. — Сторону определит жребий, или вы воспользуетесь правом стоять спиной к солнцу? — Граф использует свое право. — Тогда в позицию, господа. Ричард вздохнул, постарался максимально спокойно выдохнуть, и передал Лионелю шляпу и плащ. После, подумав, скинул с себя колет и оставил его на обломках, некогда бывших стеной аббатства. Лионель ему только кивнул, а вот граф, тот на секунду распахнул глаза и Дик подумал, что чтобы тот ни говорил, он ожидал поединка с сыном Эгмонта, а не с оруженосцем Первого маршала. Нападать Дик не спешил. Не время красоваться, когда совсем не знаешь противника. Людвиг что-то сказал, кажется, попытался его спровоцировать, но Ричард не слушал — он смотрел на плечи коменданта, ожидая заветного движения. Наконец, Людвиг не выдержал и первым шагнул вперед. Он явно предпочитал ближнюю дистанцию, рассчитывая на силу, а не на скорость, так что Дик отбил выпад и отпрыгнул назад. Шпагу Дик держал ниже, правую ногу вытянул сильнее, чем полагается, тогда как бывший комендант предпочитал ту же классическую стойку с опорой на корпус, которой Дика учили в Надоре. Второй удар — в грудь, потом перевод на бок, желая обмануть. Дик усмехнулся тому, насколько Килеан медленнее Алвы, ушёл в сторону, почти не касаясь земли пятками, и вновь оказался сбоку. Оттуда — короткий укол в бедро, совсем неглубокий, но достаточный, чтобы кровь выступила сквозь ткань. Первый удар за ним! Людвиг разозлился и пошел в атаку лбом, как это называл Ворон. Два удара — один в плечо, другой в голову. Ричард парировал оба, шаг назад, уйти корпусом. Лезвие заскользило о лезвие. — Вы были смелым у Марианны, но теперь смелости в вас поубавилось. — Вы хотели меня убить, так убивайте, а не болтайте, — отозвался Дик, не сводя глаз с корпуса противника. Призыв бывший комендант решил исполнить, но поторопился. Шагнул вперед, но слишком широко, и открыл бок. Ричард ушел от лезвия и ударил в левое плечо. Килеан охнул, отпрянул и вновь вскинул шпагу. Дыхание его стало тяжелым, взгляд — злым. Интересно, подумал Дик, он уже знает, что проиграет? Килеан атаковал снова. Резкий выпад по прямой, потом удар в сторону с подшагом, но слишком размашисто — Ричард легко ускользнул вбок, лезвие его шпаги скользнуло вдоль клинка противника. Людвиг будто оступился — и в тот же миг подбил сапогом гравий с пылью прямо Дику в лицо. Что-то в эту же секунду крикнул Лионель, и Ричард услышал звук доставаемого клинка. Он зажмурился, качнулся назад, подставил шпагу, прокрутил кисть, и увел влево, не давая выбить оружие из рук. Заставил себя открыть глаза, но открылся только один — всё как в тумане, но Людвига он разглядит. Ложная атака, Людвиг повелся, второй наотмашь в грудь и третий, ради которого всё затевалось — клинок вошел в живот под углом, Дик сделал шаг в бок, на секунду задерживая лезвие, а затем резко его выдернул. Подоспевший Лионель схватил его за плечо. Ричард закрыл глаза и попытался протереть их руками. — Лучше моргай, — посоветовал Савиньяк, а после продолжил уже громче, — Барон Коэре, вы станете свидетельствовать, что бой был честным? Тот промычал что-то неопределенное. Дикон услышал хрип, попытался рассмотреть — Людвиг лежал на земле. — Герцог победил… так что имеет ли смысл… — неопределенно протянул второй секундант. — Имеет, — отрезал Савиньяк, — Так станеет вы или нет? — Людвиг, как мне показалось, оступился, я не думаю, что стоит… — В таком случае вы лжец, сударь, — шпагу он вкинул в ножны, но звук всё равно заставил барона вздрогнуть. — Граф, если позволите, — барон говорил, Людвиг хрипел, крови становилось всё больше, — у вас гораздо больше опыта в фехтовании. Если вы считаете, что не было нарушения, я доверюсь вашему опыту. Я лишь высказал предположение, но полностью полагаюсь на вас в этом вопросе. — Превосходно, — холодно бросил Савиньяк и уже мягче обратился к Дику, — Пойдемте, Ричард. Тут нам делать больше нечего, о теле позаботится барон. *** — Господин бывший комендант уже отправился на встречу с Создателем, или вы решили вопрос миром? — поинтересовался Ворон, стоило им с Лионелем зайти в кабинет, — Надеюсь, что не второе, я велел подать хорошее вино. — Как будто в этом доме могли подать плохое, — парировал Лионель. — Резонно. Так что? — Так вы знали? Алва встал и сам налил вина, после чего один бокал оставил себе, а второй вручил Ричарду, не особенно любезно ткнув им оруженосца в грудь. — Вышла забавая история, — с усмешкой ответил он, — Когда вы меня застали, я как раз отправлялся к Марианне. Мне там подробнейшим образом пересказали ваш с Людвигом диалог, гости зачитывали его по ролям. Я делал удивленное выражение лица и что-то про вас наговорил, дословно не вспомню, мы много пили. Баронесса была щедра как никогда, так что я счел возможным задержаться. Дикон ошалело посмотрел на эра и только кивнул, усваивая информацию. — Так убили? — Убил. — Замечательно. Как? — В живот. — Ну же, юноша. Вы позвали Савиньяка, а не меня, я обижен и требую хотя бы подробностей. Они пересели в кресла, и Алва не сводил с Дика внимательных глаз. — Окделл! — окликнул задумавшегося оруженосца Ворон, — Подробности. Расскажите про его стойку. — Вес вперед, шпага высоко, рука почти прямая, упор на корпус. — Я так и думал. А ваша? — А то вы не знаете. — Не знаю. Отвечай на вопрос. — Левая нога почти по линии правой, пятка поднята. Вес на носках, шпага низко. — Как он атаковал? Я надеюсь первым атаковал он? — Грубый прямой выпад. — Дальше. Дик попытался вспомнить. Допрос его раздражал, но если Алва что-то решил, он этого так или иначе добьется, так что лучше припомнить, как всё было, и побыстрее с этим покончить. Перед глазами всё ещё стоял, точнее лежал, бывший комендант Олларии в луже собственной крови. Из-за слезящихся глаз он запомнил только силуэт, но и этого хватило. — Снова он атаковал. Пытался обмануть, ударил в грудь, а потом увел в бок. Я увернулся, ушел в сторону и оттуда ударил в бедро. — Достал? — Достал. — Дальше. — Дальше он начал злиться. Пошел в атаку, сделал пару ударов, я оба отбил. Он что-то сказал, я что-то ответил. — Что сказал? — Это важно? — Отвечай на вопрос. — Что во мне смелости поубавилось. — Непробиваемый идиот. Что ты ответил? — Что если он хотел меня убить, то пусть убивает, а не болтает. Убить! А убил ведь он. — И что дальше? Мне из вас всё клешнями доставать? Да какое ему вообще дело! Дик бросил на эра полный злобы взгляд, но Ворон в ответ только усмехнулся и отпил вино. Дик вспомнил про свой бокал, который всё ещё прижимал к груди, и тоже сделал несколько глотков. Потом вздохнул и продолжил: — Он снова атаковал, но открылся, я это использовал и ударил его в плечо. Потом он снова вскинул шпагу… — То есть он ее опустил, когда ты ударил, а ты стоял и ждал, пока он снова ее поднимет? Куда клонил Алва, Дик понимал и так. Сейчас он в очередной раз скажет, что преимущества надо использовать, а если тебя вызвали биться на дуэль до смерти, то уж, будьте так добры, юноша, использовать все ошибки противника. — Я хотел победить чисто, — насупился он, — К тому же я уже понимал, что я сильнее, но радоваться не стал. Ну и встал удобнее. Он и правда атаковал, а потом ботинком поднял песок мне в лицо. — А ты где был? Этот вопрос Рокэ адресовал уже Лионелю. Дик, воспользовавшись паузой в допросе, сделал еще глоток вина и наконец устроился в кресле свободнее. Лионель спокойно выдержал взгляд маршала. — Достал шпагу и подбежал, чтобы заколоть ублюдка самому. Но когда я добежал, твой оруженосец уже всадил ему шпагу в живот. — До тебя песок не долетел или ты вслепую его убил? — впервые за весь диалог интерес показался Дику неподдельным. — Долетел. Я защитился наугад, ну, подумал, что, судя по всему, он снова пойдет в лоб, и выставил шпагу. Он попытался ее выбить, я не дал, как-то разлепил один глаз и атаковал. Кажется, он подумал, что я сослепу просто луплю, поэтому на ложную атаку повелся, потом я широко ударил в грудь и закончил в живот. — Не везет вам с дуэлянтами, юноша, как я вижу, — хмыкнул Ворон, — Меня что ли вызовите… Я, конечно, мерзавец и негодяй, но, по крайней мере, песком в людей не кидаюсь и драться предпочитаю один. Лионель улыбнулся, а Дик рассмеялся. — Я пока воздержусь, монсеньор, мне хочется еще пожить. — Ну что вы, юноша, я не питаюсь детьми и не гоняю оленей и ланей. Я бы не стал биться с вами насмерть, это пошло. — Ты несправедлив, Росио, — возразил Лионель, — Я видел поединок. Оленем там был скорее Килеан. — Если бы мой оруженосец такую бездарь не смог победить, топиться мне в Данаре. Алва о чем-то задумался, потом поднял бокал и отсалютовал Дику. — Если вы, юноша, уже пришли в себя, нас ждет завтрак и какие-нибудь дела. Возможно великие, возможно не очень. *** На следующей же тренировке Дик ожидаемо получил песком в лицо. — А говорили, что песком в людей не кидаетесь, — укоризненно сказал Дик, поднимаясь с земли, куда после этого маневра Алва уложил его меньше, чем за секунду. — На дуэлях, — парировал Ворон, — Таз с водой, если нужен, у стены. Действительно, как он его не заметил? Хотя мог бы и сам догадаться, что произойдет. Умывшись, Дик встал в стойку снова, и снова получил заряд песка. На этот раз, правда, он успел прикрыть лицо левой рукой и сразу же был убит. — Ты точно Килеана сам убил, а не Савиньяк? — насмешливо спросил Рокэ. Отвечать Дик не стал, вместо этого сделал выпад, который маршал даже и не думал парировать — отошел на четверть шага назад, и шпага его не достала. Кажется, злость на лице оруженосца ему понравилась, потому что шпагу он перестал поднимать демонстративно и просто уворачивался. Дик постарался дышать ровнее, но не злиться не выходило. Зато вышло заметить движение ногой в самом начале, уйти в сторону от поднявшегося клуба пыли и уколоть в ногу. — Соображаете, юноша, — одобрительно отозвался маршал и быстро атаковал. Дик отбился не блестяще, но устоял и быстро вернул себе равновесие. Рокэ выждал, явно давая ему возможность пойти в атаку, и Дик пошел. Скоростью ему Алву было не взять, поэтому он положился на обманные маневры, перенаправляя клинок в последний момент. Ворон отбивался и разве что не зевал. В очередной раз, уведя клинок влево, правой ногой Дик выписал дугу и швырнул песок маршалу в лицо. — Какая наглость! — от песка Алва уклонился, прищурив глаза, и контратаковал. Дистанция стремительно сокращалась, Ворон наращивал темп, Дик только отбивался. Еще один выпад, в сторону, косой удар, звон лезвий, ложный выпад, увернуться, назад, вбок, шпага Ворона прошла по его боку, Дик резко сократил расстояние, тупой наконечник маршальской шпаги проскользил по груди, в левой руке кинжал и… Ворон выкинул шпагу и перехватил его руку железной хваткой. — Вы тренировались? Или это импровизация? — Импровизация, монсеньор. — Для первого раза даже недурно, — Ворон и не думал издеваться, выпустил руку и опустился за своей шпагой, — Я вас потом научу, как это делать правильно. Дик просиял. — На сегодня всё, — заключил маршал, — Приведите себя в порядок, а потом… пригласите вашего протеже, скажем, на следующей неделе. После этого можете быть свободны, я вернусь завтра. Постарайтесь за это время не сокращать более поголовье Людей Чести и держитесь подальше от моего погреба. Хуан всё ещё не пришел в себя. — Слушаю монсеньора, — улыбнулся Дик. По его подсчетам, это было десятое упоминание погреба за прошедшие недели. Дик решил, раз сегодня он предоставлен сам себе, заняться своими делами, но понял, что даже не представляет чем, как в те времена, когда только начал служить у Первого маршала. Писем не было — он ждал ответа от всех друзей сразу, а письмо для Арно, из тех, что они договаривались передавать только с доверенными людьми, ждало своего часа в виду отсутствия этих людей. Дома его задержали попытки вымыть из волос песок. Когда прибыл гонец из Торки, Дик наскоро пригладил мокрые волосы и спустился к нему. — Добрый день, сударь. — Сударь, — гость судорожно вздохнул, — разрешите представиться. Ганс Корш, офицер для особых поручений при маршале фок Варзов. Срочная депеша Первому маршалу Талига. В собственные руки. Промедление смерти подобно. — Честно сказать, вам не повезло, потому что я не знаю, где он. — Я загнал трех лошадей, — просто сказал Корш, — Это война. Новость его не испугала, напротив, убраться из Олларии и отправиться на войну казалось благословением. — У вас есть пропуск во дворец? — гонец смотрел требовательно и одновременно умоляюще. — Во дворец? — Да. Донесение срочное, а откуда еще начать поиски, как не из дворца? Дик на несколько секунд задержал на офицере взгляд. — Позвольте взглянуть на ваш мандат, сударь. Тот с готовностью кивнул и протянул Дику сложенный вдвое лист. Да, всё верно, фок Варзов, Дик даже узнал почерк маршала, он у того был необычайно мелким, словно кто-то просыпал на лист бумаги просо. До дворца Дик доехал уже один. Кожаный пакет перекочевал к нему, а сам Ганс Корш остался в доме какого-то цирюльника. Пытаясь понять, что сделал бы в такой ситуации он сам — отдал бы пакет или попытался продолжить путь, Дик добрался до Малого входа. Первым встречным во дворце человеком, как назло, стал кансилльер, разговаривавший с человеком, на лице которого выделялся откровенно утиный нос. Сделав глубокий вдох, Дик подошел. Убегать от Штанцлера во дворце — это уже, как выражается Алва, какая-то безвкусица. — Здравствуй, Ричард, — эр Август выглядел лучше, чем в прошлый раз, но всё равно неважно. — Граф, разрешите представить вам герцога Окделла. — Польщен, — сказал утконосый, — Такой молодой и уже кавалер Талигойской розы! — Ричард — сын Эгмонта, — глаза кансилльера потеплели, — этим всё сказано. — Да… — задумчиво протянул граф, — Я слышал про вашу дуэль с Килеаном. Оскорблять отца, да еще и вызвать сына на дуэль! Подумать только. — Воистину, этот человек обезумел, — зло подтвердил кансилльер. Дик удивленно моргнул, но вскоре придал лицу обычное выражение. Забавно, оказывается, циркулируют и преображаются слухи — вот уже не он нарывался на ссору, а Людвиг оскорбил отца. — Мне тоже так показалось, — ответил Ричард и поклонился, посчитав диалог оконченным. — Вы по делу? — Да, господин кансилльер, я ищу Первого маршала. Теплая искра в глазах Штанцлера погасла. Тем не менее он, узнав, что донесение срочное, сообщил уже наедине, что Алва сейчас у королевы, и Дику лучше войти через Весенний садик, дабы не напоминать лишний раз придворным сплетникам о ее связи с маршалом. В этом был смысл, и Дик согласился, но, когда Клариче сообщила «Пусть молодой человек доложит о себе сам», а эр Август положил ему руку на плечо, подталкивая в сторону входа, Ричард остановился. «В моей жизни мало таких забавных вещей. Разве что кто-нибудь ворвется в будуар, по ошибке, представляете, и такое бывает. Или какой-нибудь посыльный со срочным письмом…» — Разумеется, это невозможно, — с расстановкой сказал Ричард, — Я не могу зайти в будуар ее величества без приглашения, и тем более представлять себя сам. — Дикон, уверяю, если это война, все отнесутся с пониманием к твоему вторжению. — Нет, — отрезал Дик, — Человек Чести не может вести себя таким образом даже под угрозой войны! Я могу подождать здесь? Последнюю фразу он адресовал уже Клариче, и та кивнула, указывая ему на скамейку. — Ты прав, Дикон, — наконец сказал Штанцлер, — Меня еще ждут дела. Постарайся выкроить время заглянуть ко мне в ближайшие дни. Вскрыв пакет, Алва ничего про его содержимое не сказал, но лицо его сделалось каким-то странно-задумчивым. — Что вам сказал этот Корш? — наконец спросил герцог. — Что он загнал трех лошадей, и это война. Я спросил у него мандат, мы поехали во дворец, по пути ему стало плохо, я оставил его у портного на углу Мельничной, дал тому денег и прискакал сюда один. — Вам не предлагали войти? — Я не посмел без приглашения ее величества, монсеньор. — Ваше трепетное отошение к королеве умиляет, — усмехнулся Ворон, — Не берите в голову. На войну мы пока не едем. Я еду в южные казармы, а вы… займитесь, чем вам там положено заниматься. Дик покинул дворец, так ничего и не поняв. Заниматься ему было положено вызовом Герарда и бездельем, и он решил совместить приятное с полезным. *** О карасе из меча Раканов, который он отдал ювелиру вместе с заказом браслета для Айрис, Дик вспомнил только когда оного ювелира решил навестить по пути к юному Герарду. По правде сказать, сделать это стоило сразу после Октавианской ночи — хотя бы чтобы убедиться, что мастер Бартелимью ее пережил в добром здравии, но Дик просто не вспомнил, что оставлял какой-то заказ, да еще и передал для него ювелиру бережно хранимый карас. Ни один, ни второй ту ночь не пережили. Мастера было жаль, карас было, к стыду Дика, жаль еще больше. Подумать только, он мог носить кольцо с камнем из меча Раканов! Оглушенный этой потерей, Дик подтвердил заказ для Айрис, выбрав заново и размер, и узор — у племянника мастера Бартелимью данных о предыдущих заказах не осталось. — Если позволите, сударь, я мог бы сделать и кольцо с другим камнем, — юный мастер явно рассчитывал получить как можно больше заказов, чтобы наладить дела после погромов. Сколько же он потерял, интересно? И выплатили ли ему компенсацию? Спрашивать было неудобно, Дик и не стал. — На самом деле… сделайте шесть колец. Я бы хотел сделать подарки друзьям. Шесть одинаковых колец с красными камнями. У вас найдется? — Есть рубины, монсеньор. — Я оруженосец, а не маршал, — невесло усмехнулся Дик, — Гранат? — Разумеется. Ювелир и бровью не повел на признание о том, что на рубины у Дика денег нет. Это была с его стороны очень приятная тактичность, она юношу воодушевила. — И еще набор для моей сестры, тоже с гранатом. Серьги и подвеску. — Извольте осмотреть образцы. Желаете более повседневный вариант или на выход? — Более повседневный. Вот этот подойдет, — Дик указал на не слишком вычурные, но и не совсем уж скромные серьги и подвеску с таким же плетением. — Нужна ли гравировка на кольцах? Гравировка? Да, на подарках можно было бы оставить какую-то надпись… Но какую? Хотелось бы что-нибудь пошутить про Сузу-Музу, который связал вместе Берто, Арно, братьев Катершванцев и самого Дика, но шестое кольцо предназначалось Валентину, которого Альберто до сих пор не мог простить за то, что тот с ними в Старую Галерею не пошел. Арно, впрочем, Придда тоже, кажется, недолюбливал, но им было кого обсудить кроме Валентина, так что о нем они почти не разговаривали ни лично, ни в письмах. Придд, с другой стороны, принимал участие в прииснопамятной дуэли и был готов вместе с Диком в ней же и умереть. — Да, — наконец кивнул Дик, — Напишите на внутренней части «на одной стороне». Представив лицо Альберто Салины, который узнает, что аналогичное кольцо получил Валентин Придд, Дик едва не рассмеялся. Наскоро попрощавшись с ювелиром и оставив у того почти все деньги, он отправился, наконец, за сыном Арамоны. Вот о чем надо будет рассказать всем друзьям! Герард выбежал на улицу, видимо, увидев его из окна, всё так же светясь энтузиазмом и сияя, как начищенный Хуаном серебряный подсвечник. — Господин герцог! — поприветствовал он и уставился на Дика с вопросом в глазах, едва ли не подпрыгивая от нетерпения. За его спиной из двери выглядывал, видимо, младший брат. Герард заметил взгляд, направленный не на него, обернулся и прикрикнул: — Жюль! А ну живо в дом и дверь закрой! Дикон улыбнулся и спрыгнул с Соны. — Можете звать меня Ричард, — сказал он, когда младший брат Герарда, скорчив недовольную гримасу, дверь за собой закрыл, — Мне было бы приятно. — Конечно! — Я пришел по поручению монсеньора, он желает вас видеть на следующей неделе. — Меня?! — Ну, во всяком случае, не меня… — Дик усмехнулся, — Меня он и без того видит каждый день. — Ох… — выдохнул Герард, явно на время лишившийся дара речи. Дверь отворилась, на пороге показалась мать без пяти минут гвардейца, Дик припомнил ее имя — Луиза. Герард, услышав скрип двери, не глядя прокричал: — Жюль, я тебе что сказал?! — Не кричи, Герард, — строго сказала мать, — Доброго дня, герцог. Не откажетесь от вина? — Чрезвычайно рад вас видеть, госпожа Арамона, — Дик склонил голову в учтивом поклоне, — Не откажусь. Вина ему, откровенно говоря, не хотелось, но таким образом была возможность увидеть и сестру Герарда, а это, пожалуй, было единственным, что способно отвлечь его от злосчастного караса. Селина была в гостиной! А той старухи не было, вот и славно, как удачно он навестил семейство ненавистного капитана. Нужно было что-то сказать, но Дик отчего-то встал столбом. Под цепким взглядом Луизы Дик попытался в образовавшейся в голове пустоте найти хотя бы пару слов. — Сударыня, — он склонил голову, — Чрезвычайно рад вас видеть. Глупо, как же глупо говорить дочери то же самое, что сказал матери, да еще и у этой матери на глазах. И куда делась его приобретенная за последний год способность складывать слова в предложения? Он ведь даже разговаривая с бывшим комендантом на глазах у собравшейся толпы блистал остроумием, и с королевой два слова связать вполне мог, да даже с Марианной… Так, нет, вот об этом точно лучше не думать. — Сударь… Мы польщены вашим визитом. Дальше тоже требовалось что-то сказать, но Дик только отвесил Селине поклон и повернулся к ее матери. На столе уже образовалось вино, к которому Ричард решил немедленно устремиться. — Вы, наверное, привыкли к куда более изысканным винам, герцог, — вступила в разговор Луиза. — О, ну что вы, — отозвался Дик, — В доме герцога Алва и правда подают только кэналлийское, но в Надор вина привозят из Торки. Я, к счастью или к сожалению, привык и к тому, и к другому. — Да и на войне вы наверное пили что придется, да? — Герард снова обрел способность говорить и конечно, сразу заговорил про войну, — Я узнал про эту кампанию всё что можно, но этого всё равно мало. — Если у вас есть вопросы, я на них с радостью отвечу в силу своих возможностей. Вопросы у Герарда, разумеется, были, и Ричард отвечал на все, то и дело посматривая на Селину. Той пришествие в дом оруженосца Первого маршала то ли не нравилось, то ли она просто не знала, как себя вести. — Сударь, позвольте спросить… — тихо, почти шепотом спросила она, — Герцог Алва, он правда первым оказался на Барсовых вратах? Дик ожидал вопроса о том, так ли красива Рассанна, как ее описывают, или, например, про Барсовы очи, но девушка интересовалась войной, видимо, сказывалось влияние ее брата. Про штурм Барсовых врат Дик рассказывал неоднократно, но почему-то именно в этот раз совсем не хотел об этом говорить. — Да, правда, — подтвердил он, — Шли двумя группами, одну из них вел маршал, она же была там первой. — А вы участвовали в атаке? — включился в разговор Герард, — Это, наверное, очень сложно, вести бой в таком ограниченном пространстве… — Эм… Да, но я поднялся последним, — честно признался Дик, — Мне достался один противник. Это была моя первая кампания и первый бой, я отстал от остальных. — И всё же стали кавалером Талигойской розы, — поддержала его Луиза. — А? — рассеянно отозвался Дик, — Да, я сбил из пушки знамя противника. Ответив еще на несколько вопросов и так и не придумав, о чем спросить Селину, чтобы включить ту в разговор, он решил отложить это до следующей встречи. Только вот Герард уедет в Торку… Значит, надо придумать повод заехать еще раз. Он может приехать за Герардом перед тем, как отвезти его к маршалу, а потом навестить, чтобы, например, передать послание для Арно. Да, это мысль! И до этого еще целая неделя, они могут увидеться, скажем, просто как приятели. — Герард, а вы не хотели бы как-нибудь проехаться верхом? Вы вроде бы говорили, что неплохо ездите? — Я? Да, я буду очень рад! — Отлично, — улыбнулся Дик и решил ставки повысить, благо, повод был, — Ну и перед вашим отъездом в Торку я могу с вами пофехтовать. Многому научить не успею, но в таком деле любая тренировка полезна. — Мне неудобно просить вас… — замялся Герард. Только бы он не вздумал отказаться! На помощь пришла его мать: — Герард, это невежливо, — твердо сказала она, — Мой сын будет чрезвычайно признателен, если вы навестите нас еще раз, когда вам будет удобно.