Она была идеальной.

От его вопроса внутри всё похолодело. А действительно ли ей нужны эти ответы? Она ведь просто истребительницей. Стоит покончить с ним – и на душе воцарится покой, а ночные кошмары наконец отступят. Нужно лишь выхватить веер из рукава и полоснуть по горлу, пуская яд в кровь. Но тело не слушалось, а пальцы пробивала мелкая дрожь. Шинобу не понимала, что с ней: страх, волнение или… трепет? Стоило ей разомкнуть губы, как Доума властно перехватил её лицо за подбородок, заставляя смотреть прямо на него. — Мне нужно услышать лишь одно слово, – он мягко улыбнулся, обнажая острые, как бритвы, клыки. — Раз ты здесь, значит, жаждешь правды. Хочешь понять, почему тебя так тянуло сюда? Кочо нахмурилась и резко оттолкнула его руку. Демон скалился – так хищник вводит добычу в ступор. Но она не считала себя жертвой, ведь прекрасно знала, кто в этом зале настоящий охотник. — Прежде чем рассуждать о истине, ответьте: какую цель вы преследуете? К чему был этот бесцеремонный визит в мой отель? Или в вашем храме об этикете и не слышали? Как прискорбно, – Шинобу театрально вздохнула, изобразив на лице разочарование. Она скользнула в тень, пытаясь скрыться от вездесущего взгляда, который жадно изучал каждый изгиб её фигуры. — Шинобу-тян, разве мотылек не летит на свет? Разве зверь, умирающий от жажды, не пойдет к реке, завидев её вдали? – Доума последовал за ней, его голос вибрировал от восторга. — Я просто не мог пройти мимо. Ну куда же ты? Стой! Не покидай меня снова, милая бабочка. — Снова? – её голос раздался уже из другого конца зала. — Разве я когда-то от «вас» уходила? Доума не видел её, но запах… Пленительный аромат кружил голову. Так пахли луговые травы, которые она собирала когда-то в юности. Горьковатый, сухой дух глицинии пропитывал воздух. Демону не требовалось зрение, чтобы найти цель. Но раз его цветочек желает поиграть – он с радостью примет правила. — Уходила. Но тогда ты еще не носила титул Столпа Насекомого. Я наслышан о твоих успехах! Наносить удары так филигранно, что противник даже не сразу осознает, что отравлен… Эй, Шинобу-тян, не хочешь испытать это на мне? Он резко заглянул за колонну, но там было пусто. — Не стоит так шутить, я ведь и правда могу применить яд, – раздался шепот за его спиной. Холодная сталь веера уперлась демону прямо под ребра. — Ах, ты всё-таки выбрала его! Я так долго его искал, не верил, что найду. Неужели ты до сих пор ничего не вспомнила, Шинобу?! –перехватив её предплечье, он резко развернул девушку к себе. Её зрачки расширились, а сердце, до этого момента бившееся в такт спокойному дыханию, теперь затрепетало в груди, точно пойманная птица. — О чем ты? Что я должна помнить и при чем здесь этот веер? – Кочо попыталась вырваться, но железная хватка демона лишь окрепла. — Это мой веер. Второй. Потерянный много лет назад, – Доума подался вперед, заглядывая ей в лицо. — Я помню, как ты любила рассматривать своё отражение в его стали, любуясь резными узорами. — Ты путаешь меня с кем-то! Я впервые вижу тебя, мы никогда не встречались раньше! — Так ты всё-таки хочешь узнать правду? — Ну же, удиви меня! – бросила Шинобу с вызовом, хотя глубоко внутри тихий голос шептал, что эту тайну лучше оставить нетронутой. — Ты – моя прошлая любовь, Шинобу-тян. Давным-давно ты жила в этой деревне, врачевала раны и спасала безнадежных. Ты была сиротой, и каждый раз, глядя на тебя, я впервые в жизни ощущал нечто странное –щемящую нежность и тепло. Тогда я занимал лишь шестой ранг среди Высших Лун, а не второй. Мы встречались по вечерам, гуляли в полях, и я собирал для тебя букеты немофил. Они напоминали мне твои глаза: пусть не сиреневые, но такие же хрупкие, словно из тонкого стекла. Он чуть ослабил хватку, но не отпустил, касаясь её кожи с почтительной осторожностью. — Каждый раз я боялся, что ты растаешь или я не сдержусь и причиню тебе боль. Я метался между желанием быть рядом и страхом разрушить твой свет. Но ты и сама летела ко мне, мой мотылек. Слишком близко к огню... Однажды, когда я проводил службу в храме, ты вошла и увидела, кем на самом деле является парень, провожавший тебя до дома каждую ночь. Ты не издала ни звука – просто бросилась прочь, во тьму. Я хотел догнать тебя, обнять, но, взглянув на свои руки в чужой крови, решил, что тебе просто нужно время. А когда на следующую ночь я пришел к тебе, то увидел... — Я убила себя, — выдохнула она, словно в трансе. — Харакири. Прямо перед моим приходом ты взяла клинок и вспорола себе живот. Я пытался зажать рану, хотел обратить тебя, сделать демоном, но в итоге лишь исполнил твое последнее желание. — И каким же оно было? – на ресницах Шинобу задрожали слезы. Она плотно сжала губы, пытаясь подавить всхлип. — Ты просила о встрече в следующей жизни. Надеялась, что в другой раз у нас всё получится. Но судьба будто посмеялась над нами: теперь ты – охотница, а я всё еще демон. — Это ложь! Ты врешь! Такого просто не может быть! Шинобу рванулась вперед, выхватила веер из рук Доумы, пока тот пребывал в плену воспоминаний, и, полоснув его по ладони, отскочила в сторону. — Да? Тогда как ты объяснишь свои сны? Ты ведь поэтому пьешь те снадобья – чтобы не помнить их наутро, верно? – Доума даже не вздрогнул. — И почему ты выбрала именно этот веер?Только сейчас Кочо заметила у него за поясом точно такое же оружие, как и то, что она сжимала в руках. Та же огранка, тот же оттенок металла. Идеальная, пугающая симметрия. — А главное, почему из всех Столпов на эту миссию отправили именно тебя? Зная, кто я, ты пришла сюда фактически беззащитной... — Замолчи! Это не может быть правдой! Ни тогда, ни сейчас я не смогла бы полюбить такого монстра! — Но ведь любила. И вот тебе последнее доказательство. Доума достал из-за пазухи темный шелковый сверток. Внутри оказался рисунок тушью на рисовой бумаге. С листа на Шинобу смотрела девушка – её точная копия. Густые черные волосы мягкими волнами спадали на хрупкие плечи. На ней было белоснежное хаори, украшенное по краям темно-синими узорами, напоминающими вены. В центре губ ярким пятном выделялась алая сафлоровая помада. Шинобу замерла. Гнев сменился ледяным оцепенением. Это был её лик из прошлой жизни. Тончайшие линии были выписаны с ювелирной точностью, и казалось, от бумаги до сих пор исходит едва уловимый аромат горьких трав. — Ты сохранил его... Зачем? Чтобы напоминать мне об ошибке прошлого? – голос сорвался. Рука невольно коснулась живота – там, где когда-то сталь поставила точку в её жизни. — Я выбрала смерть, Доума! Сделала это сама, чтобы навсегда оборвать нашу связь! Она рванулась, желая уничтожить этот призрак былого, но ледяные пальцы остановили её. Доума не злился. Почти с благоговением он спрятал рисунок. — Ты называешь это ошибкой, – негромко произнес он, и в радужных глазах промелькнула тень давней тоски. — А для меня это единственный способ просить прощения за то, что я монстр, а ты –хрупкий, смертный цветок. Возможно, знай ты правду с самого начала, всё сложилось бы иначе. Но время ушло. Теперь ты снова стоишь предо мной... будто и не было того рокового дня. Разве это не чудо? Демон рухнул на колени, припадая к её ногам. Лицо его исказилось, по щекам шли влажные дорожки. Шинобу оцепенела: она не понимала, как поступить – оттолкнуть или поддаться минутной жалости. Что бы сделала на её месте Канаэ? Сестра вряд ли могла представить, что Вторая Высшая Луна будет так исступленно признаваться в чувствах. Дрожащий голос и отчаяние убеждали: он не притворяется. Да и какой в этом смысл?Упираясь ладонью в его массивное плечо и касаясь пальцами алой макушки, девушка вкрадчиво произнесла: — Ты не оставляешь людям выбора, заставляя их, словно стадо, следовать за собой. Будь ты человеком – у нас могло бы что-то получиться. Допускаю, что и сейчас ты действуешь из лучших побуждений, даруя несчастным то, чего они жаждут. Но ты не понимаешь главного. Твоя «доброта» –пустой звук. Вообразил, будто спасаешь людей, а на деле лишь лишаешь их воли. И со мной тогда всё было так же. Ты любил, но я в этой любви просто задохнулась. Она убрала руку с его головы. Ладонь всё еще хранила странный жар – будто его лихорадочное признание на миг согрело даже это ледяное тело. Это необъяснимое тепло злило больше всего. Доума поднял на неё взгляд – на этот раз в его глазах не было привычной издёвки, только странная, пугающая тишина. — Если ты так считаешь... – он негромко вздохнул. — Дай мне шанс. Всего один. Раз уж ты сама пришла в мой храм и мы оба помним прошлое... Узнай меня получше. Не как монстра, пожирающего плоть, а как того, кто ждал тебя всё это время. Побудь здесь ещё немного. Шинобу промолчала, резко развернулась и направилась к выходу, заставляя себя не оборачиваться. Полы хаори путались в ногах, а в мыслях царил хаос. Выйдя на улицу, она жадно глотнула морозный ночной воздух. Как тот, кто когда-то разрушил её жизнь, может говорить такие вещи? И почему сейчас жажда убить его бесследно исчезла? Кочо вспомнила старый рисунок и это безумное предложение — «узнать его». Где-то в глубине души, там, где раньше пульсировал только яд, теперь поселилось опасное любопытство. «Благими намерениями, значит...» — подумала она, стискивая челюсти и глядя на дорогу перед собой. Кажется, кто-то только что вступил на тропу, с которой нет возврата.