Она была идеальной.

Шинобу стояла у зеркала, поправляя складки формы. Застёгивая пуговицы рубашки, она непроизвольно коснулась живота. На коже не было ни шрама, ни странного родимого пятна, но это прикосновение отозвалось внутри странным, необъяснимым чувством. Надев хаори и наспех заколов волосы, она выбежала во двор. Там на скамейке её уже ждала Канаэ. — Прости, нээ-сан, долго пришлось ждать? Я никак не могла найти заколку. — Всё в порядке, Шинобу, не переживай. Я всё равно хотела подышать свежим воздухом — в комнате так темно и холодно. Ты, кстати, ночью не замёрзла? Я проснулась раньше тебя и видела, как ты дрожала. У тебя точно всё хорошо? – тревожно спросила старшая Кочо, подняв на младшую сестру глаза. — Да, не волнуйся. Я просто поздно вернулась с патрулирования. Погода была прохладной, вот и продрогла. Не маленькая уже, справлюсь! – с улыбкой ответила девушка и направилась к выходу со двора. Шинобу очень не хотела, чтобы сестра вмешивалась в это дело. И хотя демон пока не проявлял явной агрессии, оставаться начеку стоило. Ей до последнего не верилось в происходящее и в те видения, что приходили к ней прошлой ночью. Сердце гулко забилось при воспоминании о том, как близко было его лицо и как неотрывно радужные глаза наблюдали за каждым её движением. Считая себя кошкой в этой игре, но в итоге её саму превратили в мышку. Она сделала глубокий вдох, и в нос ударил до боли знакомый запах. Охотница замерла. По телу будто пропустили электрический ток. — Он здесь?! — тихо вырвалось у неё, но Шинобу тут же осеклась, вспомнив про сестру. — Кто? О ком ты говоришь? — Я… эм, показалось. Думала, кого-то из наших отправили сюда, силуэт показался знакомым. Давай лучше поспешим на рынок. Там много народу, наверняка найдутся сплетни о пропавших людях. — Ну ладно… Кстати, ты так и не рассказала, как прошёл поход в храм. Удалось что-нибудь узнать? Шинобу резко затормозила. Ей не хотелось лгать сестре в лицо, да и делать это красиво она не умела. Но расскажи она хоть каплю правды об том зловещем месте, Канаэ непременно отправилась бы туда сама. — Народу там почти не было. Даже не знаю, что сказать… Храм как храм. Если бы я нашла что-то важное, обязательно бы поделилась. Пойдём скорее, я ужасно проголодалась. Ты сама-то позавтракала, Канаэ-тян? — Да, спасибо. Но раз ты голодна, давай найдём какую-нибудь лавку. Господин из номера напротив как раз советовал одно хорошее место. Пойдём, покажу.

***

Подойдя к небольшой лавке, за которой стоял пожилой мужчина, девушки поздоровались и сделали заказ. Шинобу опустилась на стул и нервно огляделась по сторонам. Ей казалось, что прямо сейчас кто-то бесшумно подойдёт со спины и снова начнёт шептать на ухо безумные признания в любви. — Шинобу-Шинобу? Что с тобой? — А? Что такое? — Я спрашиваю, будешь ли ты что-нибудь пить, а ты просто уставилась на меня и молчишь. С тобой точно всё хорошо? Ты в последнее время сама не своя. Если что-то случилось, прошу, расскажи мне! — Нээ-сан, я же сказала, всё в порядке. Не преувеличивай. Я просто задумалась о сегодняшнем дне. Мне кажется, демон прознал о нашем присутствии и теперь не хочет показываться. — Ты же знаешь, я не стану давить, – мягко произнесла Канаэ. — Но я чувствую, что с тобой что-то происходит. И тем, что ты замыкаешься в себе, ты делаешь только хуже. Не хочешь говорить сейчас – скажи тогда, когда сама будешь готова. Твои сны… они всё ещё такие странные? — Да… то есть нет. Всё уже не так, как раньше. Спасибо, что переживаешь за меня, Канаэ, но я действительно могу за себя постоять. Шинобу накрыла ладонь сестры своей и тепло улыбнулась. — Давай лучше поговорим о деле. Сначала расспросим местных жителей о слухах и пропажах, о любых странных событиях за последние несколько лет. — А может, даже веков? Что, если нам заглянуть в тосёкан? — Отличная идея! Сначала поспрашиваем людей, а опираясь на их рассказы, будем точно знать, что именно искать в архивах. Канаэ, ты гений! — хлопнув в ладоши, воскликнула Шинобу и забрала у хозяина лавки их заказ. — Шинобу, ну что ты… Я ведь толком ничего не сделала, просто вспомнила, что в старых документах тоже можно найти зацепки. — Ты моя муза, нээ-сан. Без тебя я бы со многим не справилась! Так что перестань скромничать. Сейчас я быстро поем, и мы выдвигаемся. — Не торопись, кушай спокойно, – улыбнулась Канаэ. — У нас ещё полно времени. Проходя мимо рынка, девочки решили подойти к нескольким старушкам, выбирающим продукты. — Оба-тян, здравствуйте, – вежливо произнесла Канаэ. К ней тут же присоединилась Шинобу: — Простите, что беспокоим вас, но мы здесь по важному делу. До нас дошли слухи, что в этих краях пропадают люди, особенно девушки и женщины. Скажите, это правда? И как давно это происходит? — Ох, девочки, вы, наверное, нездешние? Впервые вас вижу, – отозвалась одна из женщин. — Да у нас всякое бывает: кто-то уезжает, кто-то приезжает. Разные ситуации случаются. — То есть никаких странностей вы не замечали? – спросила Шинобу, подходя ближе. — Может, не в этом году, а год или два назад? — Да нет вроде. У меня и с памятью-то проблемы: что-то помню, а с чем оно связано – убей не вспомню, – вздохнула бабушка, перекладывая редьку дайкон в свою сумку. Затем она повернулась к приятельницам: — Девочки, а вы что-нибудь такое помните? Пока старушки увлечённо вспоминали сплетни, которые никак не относились к делу, младшая Кочо заметила в толпе ту самую пожилую женщину, которая продала ей веер. Тихонько дёрнув сестру за рукав, девушка прошептала: — Давай разделимся, так дело пойдёт быстрее. Если что, встретимся у входа в библиотеку. Канаэ едва заметно кивнула и продолжила слушать пожилых женщин. Шинобу же поспешила вслед за продавщицей. Протиснувшись сквозь плотную толпу, она нагнала и мягко положила ладонь ей на плечо. Бедная старушка вздрогнула, и девушка поспешила её успокоить: — Почтенная госпожа, простите, что напугала вас. Здравствуйте. Вы помните меня? Несколько дней назад я покупала у вас боевой веер. Скажите, пожалуйста, откуда он у вас? Бабушка прижала руку к груди, восстанавливая дыхание, и ответила: — Да, помню. Но зачем тебе это? Товар не понравился? Сразу говорю: возвратов я не делаю! — Нет, веер действительно хорош, – заверила её Шинобу. — Но мне бы хотелось узнать его историю. Вы сами его изготовили? Женщина замешкалась. Она нервно перебирала пальцы и поджимала губы, силясь что-то сказать, но не решалась. — Вы что, украли его? – прямо спросила Шинобу. — Нет, что ты такое говоришь! – возмутилась старушка. — Просто... это подарок от Доумы-сама! Не знаю, поверишь ты мне или нет, но когда я была совсем девчонкой, даже младше тебя, я пришла в культ Вечного Рая. Моя матушка тогда сильно заболела, денег на лекарства и еду совсем не было. Вот я и обратилась туда за помощью. Он выслушал меня и с ласковой улыбкой протянул этот веер. Я взяла его и уже собиралась побежать домой, но огляделась... Люди вокруг как умалишённые молились ему, чуть ли не расшибая лбы. Это было не служение божеству, а какой-то гипноз! Поэтому я долго не решалась продать веер — такой дикий страх накатил. Боялась, что они заклеймят воровкой и прибьют ненароком. — Почему же вы решились продать его сейчас? – спросила Шинобу. — И что стало с вашей матерью? — Умерла она, – выдохнула старушка. — До сих пор этот грех на душе ношу. Но сейчас совсем туго с деньгами стало, на рис и то не хватает. А тут смотрю – приезжих много, вот и решила выложить вещь на продажу. Но самое жуткое, деточка, не это… Посмотри на меня: я вся поседела, лицо как сморщенная слива, зубы выпали! А он… Я видела его недавно мельком, когда он спускался с холма. Он до сих пор точно такой же: высокий юноша с золотыми волосами и радужными глазами. Остерегайся этого господина. А лучше – беги из города!Вырвавшись из хватки девушки, старуха поспешно ушла, затерявшись в толпе. Шинобу осталась стоять в глубоком недоумении. Разве может демон помогать людям? Или в этом и заключается суть его культа? Ей во что бы то ни стало нужно было разобраться, какие мотивы он преследовал. Кроме этой пожилой женщины никто на рынке больше не заговаривал о культе добровольно. А если кто и вспоминал о нём, то с благоговением и обожанием, настойчиво советуя девушке тоже пойти в этот храм. Задавая вопросы прохожим, Шинобу постепенно дошла до назначенного места, где у входа в библиотеку уже стояла её сестра. — Удалось что-нибудь разузнать? — спросила старшая. — Нет, все либо притворяются дуроками, либо очень настойчиво предлагают пойти в храм. А у тебя? — То же самое. Мне кажется, что это все-таки как-то связано с этим священным местом. Тебе не кажется, что люди очень фанатично к нему относятся? Шинобу поравнялась с сестрой, и дыхание её замерло. Конечно, она знала, что всё происходящее здесь связано с ним, но она хотела до последнего держать Канаэ в неведении, чтобы разобраться самой со своим прошлым. Поэтому она ответила: — Может, но, скорее всего, это культ людей, которым некуда податься. Мало ли странных ходит по земле. Давай скорее пойдём уже, а то на улице становится жарко! И девушка стремглав двинулась ко входу. Тяжёлые деревянные двери библиотеки с глухим стуком закрылись за их спинами, мгновенно отсекая многоголосый шум рыночной площади. Внутри царила оглушительная, прохладная тишина. Пахло старой бумагой, чернилами, древесным лаком и пылью, которая лениво кружилась в редких косых лучах солнца. Высокие стеллажи, уходящие под самый потолок, казались безмолвными стражами ушедших веков. Канаэ нежно улыбнулась смотрителю, вежливо попросив у него городские хроники. Девочки устроились за большим дубовым столом в самом углу читального зала. Старшая сестра сразу же сосредоточенно углубилась в недавние отчёты, выискивая зацепки о демоне, который орудует в городе прямо сейчас. Шинобу сидела рядом, но её мысли были далеко. В голове набатом стучал шёпот торговки веерами: «До сих пор такой же высокий юноша с золотыми волосами и радужными глазами». Сердце глухо и часто билось в груди. Ведомая странным, непреодолимым предчувствием, она отодвинула в сторону современные бумаги и потянулась к самой старой, покрытой лёгким слоем пыли стопке документов. Это были архивы столетней давности — времён далёкой эпохи Эдо. Девушка принялась медленно, лист за листом, погружаться в глубь веков. Сначала ей попадались лишь сухие, пожелтевшие отчеты местных чиновников. Но вдруг её взгляд зацепился за старинную судейскую запись. В ней упоминался небольшой религиозный культ под названием «Вечный Рай», появившийся на окраине Исе около ста лет назад. В документе говорилось, что возглавляет его «юноша редкой, нечеловеческой красоты со светлыми волосами». Пальцы Шинобу дрогнули. Старушка с рынка была права. Этот культ существовал уже тогда, и его лидер действительно не постарел ни на один день. Он был бессмертным существом. На секунду замерла, вглядываясь в старые чернила. Казалось странным и почти невозможным: неужели за целый век никто из посторонних людей не обратил внимания на то, что внешность этого господина совершенно не меняется? Как город годами послушно игнорировал очевидное чудовище у себя под боком? «Конечно, – горько подумала она, окинув взглядом стопки пыльных бумаг, – для чужаков все эти рассказы служек о вечной молодости их господина – не более чем фанатичные сказки. Люди снаружи слишком заняты своей жизнью, чтобы верить в религиозные бредни, а чиновники просто подшивают подобные отчеты в архив, списывая всё на суеверия. А те немногие, кто видел правду лицом к лицу и пытался говорить... они ведь просто исчезали, верно? Демону даже не приходилось прятаться – человеческое равнодушие и страх сами защищали его тайну». Перелистывая хрупкие, потемневшие от времени страницы, она обнаружила жалобу от старосты одного из городских районов. Тот слезно просил власти разобраться с «колдовством», творящимся в стенах нового храма. Мужчина писал, что люди, уходящие туда, словно теряли собственную волю: они отдавали последнее имущество и смотрели на своего золотоволосого лидера безумными, завороженными глазами, будто бездушные куклы. Девушка затаила дыхание. Значит, это действительно был Доума. Однако, изучая архив дальше, она с удивлением заметила странность. Среди сотен имен прихожан, записей о пожертвованиях и бесконечных жалоб на фанатизм не нашлось ни единого упоминания о лекаре или аптекарской лавке. Хотя из своих видений Шинобу точно помнила, как близко они были связаны. В голове промелькнула догадка, от которой по коже пробежали мурашки. Доума в том далеком прошлом до самого конца прятал от культа. Он оберегал её от пугающей изнанки своего бытия и скрывал от безумных последователей, чтобы она не узнала страшную правду и оставалась в безопасности. Эта мысль отозвалась в груди неожиданным, щемящим теплом. Шинобу перевернула следующую страницу, и у неё внутри всё оборвалось, а земля словно ушла из-под ног. Между плотных архивных переплетов был спрятан хрупкий, потемневший каварабан – старинная новостная листовка, которую читали на улицах сто лет назад. В самом центре красовался грубый чернильный оттиск: силуэт молодой девушки в традиционном кимоно, застывшей посреди аптекарской лавки. Черты лица, изящный поворот головы, линия плеч... Это была она. Её точная копия. Кривой, пугающий заголовок гласил: «Загадочная кончина девы-лекаря в Исе сто лет назад». Текст ниже сухо описывал трагедию: молодая и невероятно талантливая травница, способная исцелить любую болезнь, добровольно оборвала свою жизнь, совершив харакири прямо посреди собственной лавки. Причина самоубийства осталась абсолютно неизвестной как для властей, так и для её посетителей. Никаких улик и предсмертных записок. Шинобу долго всматривалась в эти строки, чувствуя, как внутри всё замерло. Печатное слово подтверждало то, что раньше казалось лишь зыбким сном. Газета писала о ней. О её собственной гибели. Прошлое, сокрытое в тумане смутных видений, наконец обрело осязаемую, страшную форму. Судьба пошутила на редкость иронично: в прошлой жизни она покончила с собой, едва узнав, что близкий ей человек – демон, а теперь, переродившись век спустя, она охотница и обязана его уничтожить. Её душа блуждала целое столетие, чтобы в итоге вернуться в ту же самую точку, только с клинком в руках. Но вместо ужаса или отторжения внутри вдруг расцвел трепетный, ошеломляющий восторг. «Причина неизвестна», – беззвучно повторила она, вглядываясь в пожелтевшие строчки. Значит, он не убивал её тогда. Он не был виновен в той смерти. Напротив, он преданно хранил память о ней все эти сто лет, пока жизнь снова не свела их вместе. Желание увидеть его и защитить эту общую тайну стало невыносимым. — Шинобу-тян? Ты нашла что-нибудь интересное? – раздался тихий, мягкий шёпот Канаэ. От этого ласкового голоса Шинобу вздрогнула, возвращаясь в реальность. Охваченная внезапной паникой, она быстрым, бесшумным движением задвинула пожелтевший каварабан под стопку других документов. Если Канаэ увидит этот листок, она обо всём догадается, ввяжется в поиски и окажется в опасности. Эта тайна должна принадлежать только ей и Доуме. С трудом заставив себя успокоиться, Шинобу привычно, безупречно улыбнулась и повернулась к сестре. Её голос прозвучал ровно: — Нет, нээ-сан. Тут только старые, скучные отчёты о торговле и налогах. Ничего, что помогло бы нам в расследовании. Думаю, здесь мы закончили. Когда девушки вышли на крыльцо, солнце уже село за горизонт, и в городе постепенно зажигались первые фонари. — Ого, мы так долго пробыли там. Надо, наверное, начать патрулирование. Или есть другие предложения? — Канаэ, я… – Шинобу осеклась, заметив Доуму в конце улицы. На лице демона играла всё та же лёгкая ухмылка, а непослушные волнистые пряди выбивались из-под головного убора. Когтистая ладонь помахивала, подзывая к себе. Сглотнув подступивший к горлу ком, младшая повернулась к сестре: — Я пойду одна. Давай разделимся. Позови ворона, чтобы держать связь. Так будет лучше. Прежде чем Канаэ успела ответить, Шинобу бросилась к перекрестку, где только что видела высшую луну. Несмотря на поздний час, улицы были переполнены людьми. Приходилось аккуратно пробиваться сквозь плотный поток, пока радужные глаза не скрылись из виду. Но в тот же миг ладонь обожгло холодным прикосновением, увлекшим в сторону темного переулка. Вырвавшись из толпы, Шинобу снова увидела демона. Чужие пальцы крепко сжимали ладонь, а в другой руке Доума держал букет камелий. — Что ты здесь делаешь? Я же говорила, что нужно время! — Здравствуй, Шинобу-тян! Помню о твоей просьбе, но не смог сдержаться. Решил подарить этот букет. Лиловые лепестки так похожи на твои глаза. Девушка с опаской приняла цветы и, медленно отстраняясь, шепнула: — Откуда ты знаешь? Прежней мне они тоже нравились? — Ох, Шинобу-тян, не накручивай себя! От кожи так сладко пахнет камелией, что это предположение напросилось само собой. Если не нравятся – можешь выбросить, – демон раскрыл ладонь, готовый забрать подарок. — Что ты, они чудесны. Подумала, что это призрак прошлого. Доума тихо, едва слышно рассмеялся. Этот звук напомнил хрустальный звон ломающегося тонкого льда. Демон сделал шаг, сокращая расстояние, но больше не пытался прикоснуться. — Прошлое – слишком тяжёлый груз, чтобы называть его призраком, Шинобу-тян, – томно произнёс он, и в радужных глазах отразился блёклый свет далёкого уличного фонаря. — А эти цветы... О, дело не только в сладком аромате кожи, хотя он безупречен. Камелия – удивительное растение. Она распускается среди холода, оставаясь идеальной, гордой и чистой, несмотря на суровую зиму вокруг. Вся эта нежная красота кажется хрупкой, но внутри скрыта поразительная стойкость. Совсем как в твоём характере. Доума чуть прищурился, и голос стал на полтона тише, проникая в самое сердце: — Но знаешь, что пленяет меня в камелиях сильнее всего? Они не увядают медленно, лепесток за лепестком, как другие жалкие цветы. Бутон Цубаки падает на землю внезапно, целиком... безмолвно обрывая безупречную жизнь на самом пике красоты. От этих слов по спине Шинобу пробежал леденящий тремор. Фантомная боль в животе вспыхнула с новой силой. Он помнил. Помнил всё до мельчайших деталей. — Корпус учит тебя, что мы, демоны – безжалостные чудовища, — Доума мягко развёл руками, и широкие рукава колыхнулись, словно крылья ночной птицы. — Но мир устроен гораздо сложнее, моя дорогая «истребительница». И я не хочу, чтобы между нами стояли клинки и чужие предрассудки. Позволь показать тебе мой мир. Раздели со мной вечернюю прогулку, без формы и ядов. Доверься мне всего на одну ночь. Обещаю, я не причиню вреда. Просто хочу, чтобы ты сама увидела, кто я на самом деле. Шинобу крепче прижала к груди лиловые цветы. Разум и долг бились в глухой истерике, умоляя бежать. Но сердце, околдованное вековой тайной и этим невероятным признанием, упрямо шептало согласиться.